Идя вперед

Выбраться из города оказалось легче, чем он предполагал. Ну, возможно, «легче» было не совсем верным словом, но, учитывая то, что Доктор уже видел от их противников, он готовился к намного худшему. На самом же деле им удалось пересечь почти пять улиц прежде, чем привлечь к себе внимание, и Доктор смог уйти от ответа, заявив, что Мишель его сестра и они просто шли в магазин купить продуктов для своих родителей. Мишель храбро подыграла, но как только они оказались за пределами слышимости, она взглянула на Доктора. — Сестра? — А ты бы предпочла, чтобы я сказал, что ты моя жена? — прошипел он. Это заставило ее замолчать. — Да, я бы тоже этого не хотел. Но, в конце концов, они выбрались за пределы города и в скором времени вошли в лес, которому предстояло стать их убежищем на ближайшие несколько дней. Теперь, когда они были вне постоянных испытующих взглядов солдат, Доктор не мог не вздохнуть с облегчением. Несмотря на то, что лес был тоже опасным, и будет становиться все более и более опасным по мере их приближения к цели, он ощущался надежней, чем город. Теперь, когда они двигались и что-то делали, Доктор чувствовал себя лучше. С тем, что было известно Мишель, и смутным указанием направления от ТАРДИС (что-то вроде очень слабого компаса), он был уверен в правильности их направления, и что хотя бы ТАРДИС там была. Он подозревал, что по крайней мере ТАРДИС держали на той базе, куда они направлялись, исходя из того, что и корабль, и Мишель указывали на одно и то же направление, и он мог лишь надеяться, что Роза тоже там была. Интуиция говорила ему, что это так. Это было всего лишь чувство, но у Доктора было больше девятисот лет опыта следования инстинктам. Что происходило с ней? Была ли она в порядке? Почему они забрали ее, но застрелили Деннела? И, важнее всего, насколько верной была его интуиция? Найдет ли он Розу там? И если да, как он вытащит ее оттуда? Он вздохнул, заставляя себя не думать о Розе. Это не приведет ни к чему хорошему — мучиться над тем, что может с ней случиться. Ему нужна ясная голова, хотя сохранять ум ясным становилось намного труднее, когда это касалось Розы. В конце концов, конечно, ему понадобится план того, как вернуть и ее, и ТАРДИС, но все по порядку. Сначала нужно было сосредоточиться на том, как безопасно добраться до базы. Лес в настоящее время казался тихим и мирным. Легкий ветерок обдувал их лица и заставлял шелестеть деревья, и в иных обстоятельствах Доктор счел бы окружающий их вид прекрасным. Но он не мог не думать о том, что могло скрываться в тени деревьев и какие опасности ждали их впереди. Он слишком долго жил, чтобы считать, что их путешествие обойдется без трудностей. Доктор встряхнул себя, оторвавшись от отвлекающих его мыслей и вместо этого сосредоточив свое внимание на новой спутнице. Мишель шла наравне с ним, время от времени показывая направление в ту или иную сторону. Долгое время они шли молча. Доктор разглядывал ее. Она была невысокой, даже ниже Розы. Ее волосы были почти черного цвета и заплетены таким образом, что она могла обернуть их вокруг головы, чтобы не мешали, и это придавало ей почти мальчишеский вид. Она была худой, как и все в бункере, но, в отличие от Кайе и Паза, начавших выглядеть изнуренными от постоянного отсутствия нормальной еды, она была стройной и жилистой. Постоянные вылазки за продуктами явно поддерживали ее в лучшей форме, чем остальных. Он также подозревал, наблюдая за ней, что это испытание не было ее первым столкновением с трудностями. Та хроника событий, о которой он слышал, не вязалась с ее привычками, которые производили впечатление того, что Мишель была слишком хорошо знакома с болью и потерями. Он попытался оценить, что ему было известно о девушке. Она была храброй, как он знал. Она была быстрой и умной, и могла принимать решения, не раздумывая. Она была упрямой, что могло привести к проблемам, но он надеялся, что она также могла быть разумной. Ее родители… ну, он не знал точно, но, судя по реакции на его вопрос в тот самый первый вечер, он предполагал, что они мертвы. Ее согласие, когда он заявил, что с людьми рядом с ним часто случается что-нибудь плохое, говорило о многом, но он не знал, о чем точно. — Ты не человек, — голос Мишель ворвался в его мысли, разбивая молчание. Доктор очнулся от своих раздумий и обнаружил, что она смотрит на него в упор. Она его не обвиняла, если быть точным. И не обличала, хотя он и заметил скрытое недоверие. Она просто констатировала факт, или как минимум это был вопрос, замаскированный под факт. — А ты — да? — парировал Доктор, неспособный сдержать легкую улыбку, так как теперь был ее черед застыть в изумлении. Но она быстро пришла в себя. — Конечно. — Сложно быть уверенным, — пожал плечами Доктор. Он подозревал, что эта планета была колонизирована людьми, но существовали и другие виды, выглядящие в точности как люди, с очень легкими различиями. — Существует множество видов, которые выглядят как люди. — Очевидно, — сухо согласилась Мишель, бросив на него многозначительный взгляд. Повисла неловкая пауза. Мишель, казалось, ждала, что он заговорит. — Наверно, я должен был тебе сказать… — начал он попытку объяснения. — Может быть, — сказала она. — Но я полагаю, что это не что-то, что ты сразу объявляешь всем вокруг, не так ли? — Примерно так, — признался он. — Если только я не хочу быть пойманным и увезенным в качестве какого-нибудь научного эксперимента или лабораторной крысы. Такое случалось раньше, и он не спешил повторить это снова. — Верю, — сказала она, и он уловил искреннее согласие в этом утверждении. Признаться, он был впечатлен. Она не стала нервничать и паниковать, и не отчуждалась. Она не начала смотреть на него по-другому, говорить с ним по-другому. Она отнеслась к этому спокойно. — Как ты узнала? — спросил он спустя минуту. Немногие догадывались так быстро. Обычно это происходило только после того, как он начинал болтать без умолку об инопланетных технологиях или же делал что-то, невозможное по земным меркам. Допустим, Мишель слышала его пение на галлифрейском, но, хотя это и могло вызвать ее подозрения, незнакомый язык не был автоматическим указателем внеземного происхождения. — По мелочам, — сказала Мишель, придерживая ветку, чтобы та не ударила Доктора. — Я слышала, конечно, как ты пел Брэну. И я знала, что вы были из другого мира. Но все же поначалу ты не казался инопланетянином. Я просто решила, что вы с какой-то ближней планеты. — И что же открыло тебе глаза? — спросил он, по-настоящему заинтересовавшись. — Это то, как ты на нас смотришь, — сказала она задумчиво. Доктор застыл на месте. — Ты смотрел на нас там, в бункере, и, судя по тому, что я могла выяснить, на людей в целом, так, словно ты невероятно горд. Словно ты искренне впечатлен нами, но в то же самое время у тебя такой покровительственный взгляд, как будто ты настолько изумлен тем, кто мы и на что способны, и ты можешь сделать и сделаешь все для того, чтобы это защитить. Он опять поразился. Люди обычно не читали его настолько быстро. Роза — да, но это было потому, что она его давно знала. Мишель же уловила все это после лишь нескольких дней знакомства. Внезапно он почувствовал, насколько мало он сам знал о ней. — И то же с твоей манерой разговаривать. Ты говоришь с гордостью и впечатлением, но в то же время с очень сильным желанием защитить. Она пожала плечами, и ее взгляд сосредоточился на листьях и земле под ногами. — И насколько властным ты можешь быть, насколько уверенным. То, как ты держишься. Это не… — она опять пожала плечами, слегка рассмеявшись. — Забавно — когда я все это говорю вслух, звучит так, словно я ищу слишком много скрытого смысла в чертах характера. — Ну, это не так, — сказал Доктор. — И еще твои глаза, — добавила она, встретившись с ним взглядом, внезапно посерьезнев. — Что с ними? Доктор знал, что его глаза выдавали сущность Повелителя времени сильнее всего, не считая его двух сердец, обходной дыхательной системы и регенерации. Но его глаза были чертой, на которую мог обратить внимание случайный наблюдатель. Доктор не мог скрыть боль или силу или воспоминания, и он знал, что они отражались в его глазах. Оставалось только надеяться, что он не слишком часто приводил людей в замешательство. Обычно он не пытался это сделать. И все же, несмотря на то, что он знал об этом, он не смог отрицать своего любопытства по поводу того, что в них увидела Мишель. — Они слишком стары для твоего лица, — твердо сказала она. — Слишком мудры, слишком впечатляющи. Ты много видел, и это заметно. Я поражаюсь, как этого не замечают другие. — Иногда замечают, — признался Доктор, который чуть не поскользнулся на покрытом мхом камне, но удержался, схватившись за ствол дерева. Мишель последовала за ним с большей осторожностью. — Но они обычно просто списывают это на мою излишнюю экспрессивность. — И я бы тоже. Любой одной из этих черт не было бы достаточно. Но все вместе, я не знаю, просто указывало на это. Доктор взглянул на нее в восхищении, чувствуя, что он постоянно узнает больше об этой девушке. — Ты удивительно проницательна, Мишель. Она пожала плечами. — Я научилась читать людей, — сказала она. — Пришлось. — Это у тебя очень хорошо получается. Она махнула рукой при этой похвале и опять замолчала. — Роза — человек, — сказала она спустя минуту. — Да, — согласился Доктор. Он улыбнулся ей. — Ты это тоже поняла? — Думаю, да. Она больше была вовлечена в наши дела. Не то что бы ты не был, но у нее это выходило более естественно. И еще ты на нее смотришь так же, как ты смотришь на нас. Затем Мишель замолчала, и Доктор увидел, как слабая улыбка показалась в уголках ее рта. — Ну, не совсем так, как ты смотришь на нас. Доктор внезапно очень заинтересовался своими кедами. — Осторожней здесь, — Мишель показала на большой влажный участок земли впереди них. Доктор поглядел туда, пытаясь оценить опасность. — Грязь. — Какая-то особенная грязь? — Нет, — Мишель закатила глаза. — Просто обычная грязь. Но я знаю, что лично я не хочу провести несколько дней подряд в ботинках, полных грязи, поэтому на твоем месте я бы смотрела под ноги. Сказав это, она проворно запрыгала по нескольким выступающим камням, и Доктор последовал ее примеру. — Итак, если ты не человек, — поинтересовалась Мишель, — то кто? Доктор лишь секунду обдумывал этот вопрос. Если они хотели работать вместе, им нужно доверять друг другу. А доверие надо заслужить, просто так оно не дается. К тому же, ответив честно на ее вопросы, возможно, он сам сможет получить некоторые ответы позже. — Я — Повелитель времени. Мишель практически застыла на месте, глядя на него так, словно ожидая, что он скажет, что пошутил. Когда он этого не сделал, она покачала головой. — Довольно претенциозно. Доктор просто громко рассмеялся: — Это название! И неплохо для них подходит. — Но не для тебя? — спросила Мишель, тут же уцепившись за его выбор слов. От этой девушки ничего не скроешь. У него создалось впечатление, что это был навык, заработанный тяжелым трудом. — Я что-то вроде ренегата, — сказал он. Это было преуменьшением тысячелетия, но зато оно уберегло его от объяснения всей концепции «последнего из Повелителей времени», в которую он сейчас не хотел углубляться. — Вся эта беготня и путешествия с людьми совсем не были в их стиле. — О, — кивнула она. — Что же они имели против людей? — Ничего личного. Просто ты бы даже не поверила, какое у них было чувство собственного превосходства. Внезапно он замолчал, заново осознав, что те, о ком он так мимоходом прошелся, ушли навсегда. И то, что они практически выводили его из себя, не означало, что они не были все еще его народом, и уже привычная боль потери задела ту часть его сердец, на которой навсегда останутся шрамы. Мишель, казалось, почувствовала, что задела по больному — возможно, обратив внимание на его выбор прошедшего времени — и они оба надолго прекратили разговор. Сейчас, когда они опять погрузились в молчание, его мысли снова обратились к Розе. Он бы хотел, чтобы она была здесь. Не то что бы Мишель была плохой компанией, но он почти не знал ее. Они оказались вместе по необходимости, а не по дружбе. Он желал, чтобы Роза была рядом с ним, хотя, конечно, если бы это было так, то и весь поход бы не понадобился. Но больше всего он просто хотел быть уверенным в том, что с ней все в порядке. Да, он мог с уверенностью заверять Мишель, и он на самом деле верил, что Роза, скорее всего, была жива, но компонент неизвестности все еще присутствовал, и Доктор ненавидел это. С того момента, когда он чуть не потерял ее на Кроп Торе, с того момента, когда прозвучали слова Зверя, он как никогда был обеспокоен тем, чтобы обеспечить ее безопасность. Он не знал, что бы он сделал, если бы… как бы он справился, если… — Нам нужно будет рано или поздно остановиться и добыть еды, — сказал Доктор, заставляя себя не думать обо всех «если». Они не взяли с собой никаких припасов, понимая, что они не могли лишать еды остальных. Он надеялся, что они возьмут продуктов в ТАРДИС, но очевидно, этот вариант не сработал. Несмотря на тот факт, что он отчаянно хотел продолжать двигаться, логически он знал, что им нужна еда и отдых, если они хотят быть в наилучшей форме, когда дойдут до места назначения. — Да, — согласилась Мишель. Она умела охотиться, сказала она. Она сможет добыть им еду. — Если, конечно, ты не вегетарианец. — Пробовал как-то раз, — сказал он, вспоминая о том событии с некоторой нежностью, которая приходит после многих, многих лет. — Решение продолжалось недолго. — Значит… — она помедлила, но настойчиво продолжила с упрямым взглядом, — ты можешь есть нормальную еду? Например, то, что едят люди? Он широко улыбнулся при этом заявлении, хотя ему и пришлось признать, что вопрос уместен. — Ага, — кивнул он. — Только не предлагай мне груши. — Почему? Возможно, она ожидала, что они вызывают у него смертельную аллергию. — Терпеть их не могу. Мишель остановилась, поглядев на него с нечитаемым выражением. Затем она медленно улыбнулась. — Абсолютно объяснимо. И, несмотря на переполняющие голову мысли и беспокойство за Розу, он не мог не улыбнуться в ответ.