Cancer or You

POV Луи Я проснулся от того, что мне не хватало воздуха. Какая-то тяжесть навалилась на грудь и не давала мне нормально дышать. Я открыл глаза, но никак не мог понять, где я нахожусь. Мой взгляд был устремлен в потолок, на котором я заметил маленькую трещинку. Легонько повернув голову я обнаружил стол, на котором громадиной возвышалась стопа книг, а чуть поодаль лежали принадлежности для письма и, кажется, вырезки из газет. Я мельком осмотрел всю комнату, и уткнулся прямо в кудрявую макушку, пахнущую как-то по-детски сладко. Теперь я понимал, что именно не позволяло мне вдохнуть лишнюю порцию кислорода. Гарри мирно сопел на моей груди, утыкаясь носом в складки свитера. Я чувствовал себя одновременно уютно и до жути неловко. Все мысли возвращались к инциденту на веранде возле дома. Ощущение досады и внутренней боли душило меня, спутывалось в тугой узел, сковывающий каждую попытку выбраться из моего катастрофичного положения. На секунду показалось, что я могу просто не выдержать такого напряжения, но рядом с Гарри все было до странности просто. Сейчас, когда он так близко, я ощущаю его всего: его тело, запах, сердцебиение и легкое дыхание. Внутри что-то всколыхнулось, волной пробежалось по каждой клеточке тела и осело глубоко в подсознании. Что я чувствовал к нему? Кто он для меня? Я не хотел думать об этом. Было просто незачем. Я привязался к Гарри от безысходности, отчаяния, думая, что он сможет хоть как-то скрасить мое предсмертное одиночество. Но сейчас я действительно не собирался умирать, потому что боялся покинуть его. Рядом со мной он всегда был самым сильным, самым смелым и самым ответственным. Впервые Гарри предстал передо мной настоящим, живым и чувствительным… Вдруг он начал шевелиться, разлепляя глаза и часто моргая. Он поднял голову с моей груди, и я облегченно вздохнул. — Доброе утро, — проговорил я, улыбаясь. Гарри не сразу ответил, пытаясь придти в себя и понять, откуда я вообще здесь взялся: — Луи, я заснул? Как я мог? — он начал вставать, но я остановил его. — Я тоже заснул, не переживай. Давай, еще пять минут? — и он прилег назад, но уже не обнимая меня. Его лицо было сосредоточенным, но я понимал, что мысли его пребывают в ужасном беспорядке. — Прости за этот цирк, Лу. Я не ожидал увидеть ее. Я не должен был хватать тебя и… — Просто помолчи, Гарри, — я заглянул в его глаза. — Хочешь, чтобы я обнял тебя? Он молча пододвинулся ближе, а я просто прижал его к себе. Шоколадные кудри касались моего лица, а дыхание оседало на коже. — Ты опять за свое? — спросил я и тихо рассмеялся. — Что? — Мне щекотно, — он начал отодвигаться, но я не отпустил его ни на миллиметр. — Эй, все хорошо, мне нравится, — не знаю почему, но вдруг стало так тепло, что я инстинктивно запустил пальцы в его шелковистые волосы, одновременно вдыхая их запах. — Что ты делаешь? — Гарри поднял на меня удивленный взгляд. — Я не знаю. Я просто захотел, вот и все, — он улыбнулся и вернулся в прежнее положение, позволяя моей руке продолжить начатое дело. — Лу, я могу спросить? — Конечно. — Кто мы сейчас? — О чем ты? — сказал я, делая вид, что не понимаю, к чему он клонит. — О том… Ты сейчас здесь, лежишь с мной в постели, обнимаешь… Что я значу для тебя? — Ты мой друг. Я доверяю тебе и хочу, чтобы ты тоже доверял мне. — При чем тут доверие? — он возмущенно выдохнул и отстранился. — Что не так? — Я присел на постели, разводя руками. — Все хорошо, Луи. Раз ты считаешь, что все в порядке, значит так и есть, — он быстро поднялся с кровати. Да, он был раздражен, это читалось во всех его неуклюжих движениях. — Прости, Лу. Я задаю сегодня глупые вопросы, я не должен был… — Я тоже не должен был. Гарри отвернулся и начал перекладывать книги со стола на полку. Это было бессмысленно, но он просто не знал, чем себя занять. Потом он резко развернулся и протараторил: — Луи, почему ты не напомнил? Ты же сегодня не ел совсем. Пошли, я сделаю новый завтрак, — он взял меня за руку и потащил по лестнице. Да, определенно, его прикосновения были очень приятными. У Евы всегда были холодные ладони, а у него теплые… И я понимал, что постоянно сравниваю Гарри и Еву. Моя невеста — самая прелестная девушка, которую я когда-либо видел. Однако сейчас эталоном красоты стал он. Да, я никогда раньше не задумывался о мужской внешности, но теперь мой мир, в определенной степени, перевернулся и уже ничего так не удивляло меня самого. Мы спустились вниз и прошли на кухню. Она была не очень большой, но уютной, как и весь домик. В каждой детали чувствовалась рука Гарри. Шторы, скатерть, полотенца — все было подобрано им. — Что ты хочешь? — Я даже не знаю из чего мне выбирать, — я подошел к холодильнику, опираясь на кухонную тумбу. — У меня осталось немного сельдерея и гречневой крупы. Я сделаю сок, а ты пока возьми это, — он протянул мне пачку конфет. — С лакрицей? — Они без сахара, а лакрица очень полезна. Я недоверчиво посмотрел на него, но решился взять одну: — Господи, она же отвратительна! Ты сам-то пробовал? — Еще нет. — О, ты должен это сделать! — я быстро распечатал одну и поднес с его губам. — Луи, ты мог бы отстать и не мешать мне готовить завтрак? — Вот уж нет! — я не отходил от него до тех пор, пока он не согласился отведать этот шедевр. — Что за дрянь? — недоумение на лице Гарри заставило меня засмеяться. Он морщился, терпел, но не выдержал и выбросил ее. — И? — я с вызовом смотрел на него. — Прости, больше я их не куплю, — он отошел от плиты, упаковывая мой завтрак в бумажный пакет. — Я не могу позавтракать здесь с тобой? — Поешь в больнице, потому что тебе уже пора на химиотерапию. — Тогда поехали? — Поехали. *** Больница встретила нас своими тусклыми стенами и тихими коридорами. Мне становилось хуже, и снова начинало тошнить. Гарри чуть придерживал меня, потому что в глазах двоилось. Мы вошли в процедурный кабинет, и я по обыкновению своему лег на кушетку, дожидаясь, пока придет Эмма. Он присел на самый край, стараясь ничем мне не мешать. -Гарри, можно я? — Да, конечно, — я положил свои худые ноги ему на колени. Он аккуратно опустил руки и начал разминать мои уставшие мышцы. — Это не обязательно… — Тебе приятно? — перебил меня он. — Да. — Тогда молчи и наслаждайся, — он усмехнулся и продолжил делать массаж. — Почему ты заботишься обо мне? — вопрос сам собой слетел с моих губ. Гарри закатил глаза и на секунду остановился. — Потому что я так хочу, Луи. Мы уже обсуждали это. — Я просто никак не привыкну. — Я надеюсь, что ты сможешь… Дверь открылась и на пороге появилась Эмма. Гарри тут же убрал руки, а я быстро сел на кушетке. — Здравствуй, Луи, — она приветливо мне улыбнулась. — Доброе утро, Эмма. — Сынок, а почему ты не на занятиях? Что-то произошло? Луи сегодня приезжал, спрашивал адрес… Он был напуган. — У меня просто болела голова с утра, — ответил он, заглядывая в мои глаза. Да, он лгал. И извинялся передо мной за эту ложь. — Ты мог бы выйти, Гарри? Луи не любит, когда кто-то смотрит, — сказала Эмма, выкатывая капельницу из-за ширмы. — Нет-нет, только не уходи, — я посмотрел на него, потом на нее. Оба были удивлены. — Хорошо, я остаюсь с тобой, — он пододвинулся поближе, и я почувствовал, как его рука несмело гладит мое запястье. Чувства внутри меня сменялись каждую долю секунды: радость, смущение, удовольствие… — Сегодня я постараюсь не причинить тебе боли, дружок, — сказала она, поднося обнаженную иглу к моей руке. Первые три попытки не удались, но четвертая была особенно болезненной. Я вскрикнул. — Тшш, — произнес Гарри, переплетая наши пальцы. Я не пытался вырваться, потому что это действительно отвлекало меня от саднящей боли в руке. — Все, Луи. Ты можешь спокойно вздохнуть, — сказала Эмма, собираясь выйти. — Не буду мешать. Мы снова остались одни. Мой мир вернулся в свое своеобразное состояние равновесия. Гарри все не расцеплял наших рук, сидя совсем рядом. Мы молчали какое-то время, но это не тяготило нас. Тишина стала привычной оболочкой моего воспаленного сознания. Она успокаивала его, позволяла хоть не надолго привести мысли в порядок. Некоторое время Гарри сидел неподвижно, уставившись в пол, но потом, как будто очнулся и проговорил: — Завтрак. Я должен тебя покормить, — он нехотя отпустил мою руку и поплелся к тумбе, на которой стоял бумажный пакетик с очередной порцией полезной, но жутко невкусной еды. Гарри быстро раскрыл упаковку и достал ложку. — Что насчет нового рецепта каши, Лу? — его ехидная улыбка была моей любимой, определенно. — Я рискну. После утренней конфеты, я не боюсь ничего. Он усмехнулся и начал кормить меня кашей, которую не так давно приготовил. Она оказалась не такой уж и ужасной. — Вкусно. Очень, — я никогда не говорил ему ничего подобного, но сейчас мне особенно сильно хотелось сделать ему приятно. — Обманщик, — протянул он, поднося к моим губам очередную порцию. — Я говорю чистую правду. — Почти поверил, — тихо произнес он. Когда я наконец съел все, Гарри вернулся ко мне на кушетку. — Ты не хочешь мне ничего сказать? — проговорил я. — Насчет чего? — он едва заметно поморщился. — Неужели ты думаешь, что я уже забыл об этом веселом утре? — Нет, не думаю. Поговори об этом со своей невестой, — последнее слово он произнес с еле сдерживаемым отвращением. Напряжение возрастало в геометрической прогрессии, и в помещении становилось по-настоящему душно. — Гарри, чего ты добиваешься? Я волнуюсь за тебя! Твоя реакция была слишком странной и неожиданной. Это все не бывает просто так, — говорил я, срываясь на крик. — Чего я добиваюсь? — спросил он, склоняясь надо мной. — Я не понимаю тебя. — Тут нечего понимать, Луи. Это наша с ней история, которую я не хочу открывать тебе. — Гарри, ты не должен стесняться или бояться открыться мне. — Это здесь абсолютно не причем! — закричал он, хватаясь руками за голову. — Прости, — прошептал я. — Ничего, — выдохнул он. — Пойми, я просто не хочу, чтобы ты знал обо всем этом позоре, я… Он волновался, запинался и никак не мог ответить мне членораздельно. Все его чувства всплыли на поверхность сознания, уничтожая в нем всякую уверенность. Слезы покатились из его глаз, и я понял, что совершил самую большую ошибку за все утро. — Гарри, малыш, не… — я не заметил, как это ласковое обращение слетело с моих губ. Смущение, кажется, уже проступило на моем лице, и я до ужаса нелепо покраснел. Гарри же сидел все так же неподвижно, смотря на меня. Соленые мутные капли стекали по его щекам и разбивались о кожаную поверхность кушетки. — Не плачь, пожалуйста, — я пододвинулся ближе к нему, стирая слезы подушечками пальцев. Он смотрел на меня так печально, что изнутри я весь горел. Я не представлял, чем моя невеста так обидела этого ангела, чем зацепила его до глубины хрупкой, ранимой души. Вся его боль перетекала в меня, и я чувствовал, как она струится по моим жилам, смешиваясь с кровью, заражая ее волнением и тихой скорбью. Я хотел привстать и обнять его, успокоить, но Гарри за доли секунды пришел в себя и легонько толкнул меня назад. — Аккуратно, Лу. Не сорви капельницу, будет очень больно, — сказал он, по-прежнему упираясь руками мне в грудь. Я, не мешкая, притянул его к себе. Он сейчас нависал надо мной, смотря прямо в глаза. Непрекращающиеся слезы каплями оседали на моем свитере. Гарри был напряжен, но пытался скрыть это. Поддавшись порыву, я приподнялся на локте и приник губами к его мокрой щеке, убирая с нее соленую капельку. Он явно не ожидал такого, но промолчал, склоняясь еще ближе ко мне. Миг, и его мягкие губы накрывают мои. Гарри не двигается и не ждет от меня ответа. Это отчаяние. Свободной рукой я обнимаю его, и он ложится сверху на меня, стараясь не раздавить. Все его эмоции, вся несказанная боль теперь были поделены между нами пополам. Он оторвался от моих губ и начал покрывать мелкими поцелуями шею и ключицы. Я боялся отталкивать его, боялся спугнуть, но все это заходило слишком далеко. — Гарри, — шепотом позвал я. Он не отвечал, просто замер на мгновение. — Так нельзя, — выдохнул я. — Эмма может вот-вот войти, а мы… — Прости, я вообще не знаю, что на меня нашло, — он быстро отстранился и встал. — Я должен уйти сейчас…Я... Я заберу тебя после процедур, — рассеянно бросил он, выходя за дверь. Он оставил меня наедине с самим собой и с тем, что я натворил. Гарри привязался ко мне накануне моей смерти, Ева обманута мной и моим обещанием. Подлец и лгун. Эти слова продолжали крутится в голове, не давая покоя. Что это было? Зачем я это сделал? Что он чувствует ко мне? Что я чувствую к нему? Ответа не было ни на один из этих вопросов.