Revertere

Soundtrack –Julie Zenatti «L'amour suffit»

Сердце Эндрю пропустило несколько ударов. Он чувствовал, как по телу разливается неприятное предчувствие, ощущение настолько привычное, что бороться с ним он попросту не смог. Между тем, официантка продолжала прожигать Оливию своим испепеляюще-раболепным взглядом. «Или всё-таки Петру?», — спросил он у самого себя. Очевидно, внутренняя насмешка все же отразилась на его лице — официантка вздрогнула и испуганно выпустила из своих рук руку Оливии. — Простите, — тут же смешалась она. А затем будто бы взорвалась. — Петра, что происходит? Ты так внезапно куда-то пропала. Патрик с ног сбился, пока искал тебя по всему городу. Мама с папой обзвонили все больницы, даже морги. Полицию подняли с ног на голову. Почти полгода от тебя ни весточки, мы уже совсем отчаялись тебя найти. Как вдруг ты появляешься тут, словно ни в чем не бывало... Казалось, гневу девушки не было границ. С каждым сказанным словом, Оливия все плотнее прижималась к стулу, на котором сидела. Заметив это, Эндрю взглядом, который обычно одаривал своих подозреваемых, осадил ее. От этого взгляда официантка запнулась, но заминка ее продолжалась не дольше нескольких секунд. — А вы, собственно, кто? «То же самое я хотел бы спросить у вас», — сперва собирался сказать Эндрю, но вовремя прикусил язык. — Инспектор Риверс, — отрапортовал он, показывая свой значок (благо, что практически с ним не расставался). — Ох, простите, — тон девушки тут же немного изменился — в голосе появились приятные медовые нотки. — Значит, это вы нашли мою сестру? Странно только, что я о вас ничего не слышала. Это инспектор Келли передал вам наше дело? — Почти, — уклончиво ответил Эндрю, не зная, что ему делать дальше. Больше всего он опасался реакции со стороны Оливия (или все же Петры?). Так и произошло. — Почему ты ничего не рассказал мне о моей семье? — спросила она, уже совершенно не задумываясь о вежливости. — Почему не сказал, что они меня искали? Не разрешил с ними встретится? Почему сказал, что меня зовут Оливия Харвест? Почему ты скрыл от меня правду? Ее злости не было предела, она была готова в полной мере выплеснуться на мужчину. — Я не знал, — он не хотел оправдываться, но это было единственным, что он мог сказать. — Клянусь, я знал обо всем этом не больше твоего. Мы знали только, что твои имя и фамилия, найденные на визитке, принадлежат несуществующей девушки — их нет ни в одной базе данных. — Ты должен был мне об этом сказать, — Оливия едва сдержалась от гневного восклицания, силой воли заставив свой голос звучать на пару тонов тише, чем предполагалось. — Не скрывать. — Я просто пытался тебя защитить, — и снова слова Эндрю прозвучали, как оправдание. — Я помню, как плохо тебе было от того, что ты все забыла. Думаешь, известие о том, что мы не знаем о тебе вообще ничего помогло бы? — Это, по крайней мере, лучше, чем ложь! В своей перепалке они совершенно забыли о внезапно притихшей официантке, которая незамедлительно напомнила о своем присутствии. — Что тут происходит? — почти по слогам протянула она. — Петра, может быть, ты объяснишься? Оливия поморщилась — это имя прозвучало чужим, будто ее насильно одели в чью-то старую кофту, которая была ей абсолютно не по размеру. — Пожалуйста, не зовите меня так, — мягко попросила она. — Не звать тебя как? — не поняла девушка. — Милая, но ведь это твое имя. — Она помолчала немного, а потом добавила. — И вообще, о чем вы тут говорили? — Вы упомянули, что ваша сестра пропала полгода назад? — почувствовав неуверенность Оливии, попытался перевести тему Эндрю. — Да, но... — было заметно, что девушка собиралась начать что-то объяснять, но затем резко передумала. — Погодите-ка. Вы незнакомы с инспектором Келли, не так ведь? Эндрю отрицательно покачал головой. — Нас с вашей сестрой связало несколько иное дело, — Эндрю никак не мог подобрать слов, чтобы описать возникшую ситуацию как можно короче и особо не вникая в подробности. — Понимаете, три дня назад на нее напали, — на этих словах официантка прижала ладонь к губам и испуганно вскрикнула, снова крепко сжимая ладонь Оливии. — От произошедшего ваша сестра некоторое время находилась в коме, если пару часов, проведенных без сознания можно так назвать. Впоследствии она потеряла память. Риверс чувствовал себя полным идиотом. Он готов был себя убить прямо на месте, хоть и лежавшим на столе ножом: разве можно рассказывать такое вот так? Но другого выхода он не видел. — Милая моя, — сочувственно прошептала она. — Мы сейчас же пойдем домой. — Это исключено, — сразу же запротестовал Эндрю. — Ваша сестра находится в опасности, поэтому... «Поэтому мы с ней гуляем по городу и обедаем в кафе», — мысленно закончил он сам за себя, снова проклиная собственную недальновидность. — А может быть, вы спросите сначала меня? — со злостью прошипела Оливия — Эндрю и не знал, что ее голос может быть таким ожесточенным. — Так вот, мне абсолютно на это плевать. К тому же, нет ни одного закона, который позволил бы вам удерживать меня от моей семьи, инспектор Риверс. В ее взгляде читалось столько ненависти, что Эндрю тоже не смог скрыть своего раздражения. — Отлично. Я провожу вас домой, и, клянусь, больше никогда не потревожу вас своим присутствием, мисс... простите, не знаю вашу фамилию. — Брукс, — стараясь сгладить неловкость, официантка протянула Эндрю свою визитку. — Джейсинтия Брукс. — Очень приятно, — сквозь плотно стиснутые зубы пробормотал тот, поднимаясь на ноги. Его взгляд бродил по лицу Оливии, словно пытаясь отыскать там какую-то разгадку ее поведения. Заметив это, девушка нарочито громко кашлянула и отвернулась к нему спиной. Ехать пришлось недолго — сразу же через несколько проспектов Эндрю, по приказу Джейсинтии, притормозил у огромного трехэтажного особняка. — Вот мы и приехали, — произнесла она, когда мужчина заглушил мотор. — Проходите, родители наверняка сели обедать. Эндрю попытался отказаться, но настырная рыжеволоска ничего не хотела слышать. Выбравшись из машины, он распахнул дверцу перед своими спутницами. Джейсинтия, благодарно приняв протянутую руку, с улыбкой выпорхнула из машины. Оливия же резко отпихнула его ладонь, проигнорировав этот жест помощи. Эндрю лишь устало хмыкнул. — А у меня для вас сюрприз, — едва оказавшись в прихожей, закричала Джейсинтия. Оливия принялась испуганно озираться по сторонам: было заметно, что ей не совсем уютно в такой богатой и пафосной обстановке. — Смотрите, кто пришел? — Что-то случилось? — миловидная женщина лет пятидесяти вышла из холла и застыла на месте, едва увидев Оливию. Мужчина за ее спиной — очевидно, супруг — успел затормозить как раз вовремя, чтобы не врезаться в ее спину. — Петра! — они воскликнули это одновременно, бросившись к дочери. Долгие объятья, всхлипы миссис Брукс, взволнованный тембр мистера Брукса — всё потонуло в счастливых окликах. Глядя на это семейное воссоединение, Эндрю заметил, что идиллия не коснулась только одного человека. Оливии было явно неловко от столь пламенного приветствия. Когда, наконец, первая волна схлынула, хозяин дома провел всех в гостиную. Там, помимо огромной собаки, находился мужчина парой лет старше Оливии и практически ровесник Эндрю. Увидев Оливию, он некоторое время удивленно переводил взоры с нее на остальных членов семьи, а затем, словно вихрь, поднялся на ноги и подбежал к девушке. На этот раз приветствие не ограничилось одними объятьями. Озадаченная Оливия не знала, что ей делать, когда парень, прошептал что-то похожее на «Любимая!» ласково ее поцеловал. Глядя на то, как властно он прижимает Оливию к себе, Эндрю не смог сдержать своей злости. Риверс тотчас развернулся и направился к выходу, так и не увидев, как Оливия оттолкнула жениха от себя и залепила ему звонкую пощечину.

***

Целый день новоявленные родственники не отпускали Оливию от себя ни на секунду. Их внимание поначалу лишь растрогало девушку, а затем начало ужасно нервировать. Но хуже всего был тот парень — Патрик. Как выяснилось позже, они с Патриком были знакомы четыре года, последний из которых — помолвлены. После того, как их поцелуй завершился пощечиной, он ошарашенно отстранился, глядя на девушку. В глазах парня отразилось столько боли и недоумения, что Оливии стало его безумно жаль. И не только его. На протяжении всего дня семейство Бруксов не переставало бросать полные заботы взгляды в сторону девушки. Они то приносили ей, как оказывалось, ее любимые блюда, то показывали старые фотоальбомы — рассказ о каждой отдельной взятой фотографии мог занимать целых двадцать минут. Оливия успела раз пять обойти весь дом, все его закоулки, побывать даже на чердаке и в подвале. Всё это действо непременно сопровождалось выжидающими взглядами и томительными фразами в стиле «Помнишь?». Часам к семи их пыл вовсе не поутих (хотя Оливия надеялась на это всей душой). Напротив, казалось, он даже разгорелся с новой силой. Миссис Брукс в третий по счету раз завела рассказ о счастливо проведенном месяце во Флориде, куда они всей семьей отправились погостить к ее двоюродной сестре. — Тебе тогда было пять, а Джесси всего два года. Отец часто брал тебя с собой на прогулки, ты безумно любила плавать. Тебя так тянуло в воду, словно ты морская русалочка. При упоминании воды Оливию лишь легонько передернуло. «Странно, — подумала она, напряженно улыбаясь. — Почему-то мне кажется, что воду я ненавидела больше, чем что угодно». А женщина тем временем продолжала весело что-то рассказывать. Когда Оливия больше не могла терпеть эту изощренную пытку историями из разряда «столько-то лет тому назад», спасение пришло оттуда, откуда она его не ожидала. Напрасно. Во всей этой суматохе она должна была отдать должное Патрику. Он ни разу не подал голос с того самого момента, как услышал от Джейсинтии о потере памяти невесты. И вот сейчас он, встретившись с умоляющим взглядом Оливии, дождался короткой заминки в речи миссис Брукс и, взяв девушку за руку, поднялся на ноги. Сперва Оливия вздрогнула, почувствовав прикосновение его теплых ладоней к своей коже, но потом разгадала его замысел и, чуть виновато улыбнувшись, тоже встала с дивана. Находиться в их обществе и дальше было просто невыносимо. Ей хотелось сбежать — как можно дальше, туда, где никто не сможет ее найти. — Простите, уже очень поздно. Петра наверняка устала и хочет спать, — мягким голосом проговорил Патрик. На этих словах Оливия кивнула. — Поэтому, с вашего позволения, мы пойдем наверх. Миссис Брукс тут же смутилась — и как эта мысль не пришла ей в голову раньше? Наконец, спустя долгих пять минут пожеланий спокойной ночи, показавшихся Оливии вечностью, они с Патриком оказались в большой просторной спальне. Стоя у окна, Оливия смогла приметить, что огромное ветвистое дерево росло прямо в считанных сантиметрах от самого окна. Улыбнувшись про себя, она прикинула, пользовалась ли этим деревом раньше. — Ты ложись, — нерешительно подал голос Патрик, отвлекая Оливию от размышлений, — а я устроюсь в кресле. Если тебе нужно переодеться или что-то еще, говори, не стесняйся. В его голосе было столько неприкрытой нежности, что Оливия с трудом смогла сдержать слезы. Решение пришло в ее голову практически мгновенно. Она не могла больше здесь находится. Делать больно людям, которые так ее любят. — Мне очень неловко, — очень быстро заговорила Оливия, словно боясь передумать. — Я бы хотела выпить стакан воды. — Конечно, не вопрос, — Патрик тут же поднялся с кресла и направился к двери. — Сейчас принесу. Едва только за ним закрылась дверь, Оливия распахнула окно и легко выскользнула наружу. Очевидно, она все же проделывала этот фокус раньше — не прошло и минуты, как ее ступни коснулись земли. Немного оправив сбившуюся одежду, она быстро зашагала по улице вперед. Оливия брела по пустынным проспектам и безлюдным скверам, совершенно не боясь наступившей темноты. Она всё думала о людях, которые оставались позади — с каждым шагом они отдалялись от нее все дальше и дальше, не только в физическом, но и в духовном плане. Оливия и не заметила, как оказалась перед домом Эндрю. Она испуганно оглянулась по сторонам, не веря, что смогла преодолеть расстояние от Сан-Франциско до Окленда пешком, не зная верного направления, да еще и за такой короткий отрезок времени. Неожиданно хлынул сильный ливень. Где-то вдалеке полыхнула ярким светом молния, а через несколько секунд послышался громовой раскат. Оливия все стояла и стояла под струями дождя, глядя на мягкий желто-лимонный свет, лившийся из окон дома, а затем, отважившись, решительно направилась ко входной двери и, секунду поколебавшись, тихо постучала.

***

Донесшийся стук вырвал Эндрю из оцепенения. Некоторое время он никак не мог понять, откуда тот исходит. Только когда стук повторился снова — нерешительный и тихий, — Риверс неохотно отложил в сторону книгу, которую пытался читать на протяжении всего дня, и прошел в коридор. Удивившись, кто мог посетить его в такую скверную погоду, Эндрю порывисто распахнул дверь и замер от удивления. — Оливия? — наконец, после долгой заминки удивленно пробормотал Эндрю, а затем тут же исправился. — Петра. Это слово прозвучало с такой злостью, что девушка вздрогнула. — Пожалуйста, — тихо прошептала она, не решаясь высказать свою просьбу вслух, но в этом не было никакой необходимости — Эндрю понял ее без слов. — Что случилось? — спросил он, искренне недоумевая. На тебя снова напали? Оливия часто-часто замотала головой. — Можно я у тебя переночую? — вопрос прозвучал едва слышно; в голосе девушки сквозило столько безысходности, что сердце Эндрю снова отказалось биться. А затем, словно противореча самому себе, гулко застучало в груди, так, что его было слышно, казалось, даже на другом континенте. Дрожащий всхлип Оливии вывел его из прострации. Он как будто бы впервые увидел, что девушка до сих пор стоит по ту сторону порога, под проливным дождем, одинокая, замерзшая и, несомненно, совершенно разбитая. — Конечно, — одним резким движением Эндрю потянул девушку к себе и провел вглубь коридора. — Сколько ты была на улице? — Обращаясь скорее к самому себе, выдохнул он, едва прикоснувшись к ледяной руке Оливии. — Да ты же сейчас заболеешь. Девушка лишь пожала плечами. — Проходи в гостиную. Я принесу горячего чая, тебе нужно согреться. И позвони своей... — Эндрю долго сомневался, но все же смог закончить предложение, — своей семье. Ведь, я так понимаю, они не знают где ты сейчас. Ответом ему был лишь кивок головы. — Они наверняка волнуются. Ты просто обязана сообщить им, где ты. — Не могу, — упрямо произнесла Оливия. — Они так ко мне добры, так меня любят. А я совсем их не помню. Ты не видел их лиц. Они так обрадовались, принялись меня обнимать, а я совсем ничего не почувствовала. Вообще, — она говорила быстро и сбивчиво. Эндрю понял, что сейчас ее лучше не перебивать, поэтому лишь молча стоял рядом, потупив взор в пол. — Тебя я видела впервые в своей жизни, но почему-то ощутила между нами какую-то связь, а их я видела сотни тысяч, даже больше, чем сотни тысяч раз, — и абсолютная пустота. А ведь они так старались. Весь день суетились вокруг меня, ворошили мою память, а я все испортила. Совсем ничего, ни малейшей детали не смогла вспомнить. Смотрю на них — мы будто бы чужие... — Послушай, — начал мягко втолковывать Эндрю. — Они ведь не глупые люди. Тебе нужно время. И твоей семье тоже. Если они на самом деле любят тебя так, как ты говоришь, они смогут подождать столько, сколько нужно. Даже если ты не вспомнишь о них никогда. Но сейчас ты ушла, я знаю, ничего не сказав. Они жутко волнуются. Позвони и скажи, что ты в порядке. А потом подумаешь обо всем остальном. Хорошо? — Да, конечно, — согласно закивала головой Оливия. — Ты прав. Она подошла к телефону, а Эндрю вручил ей полученную от Джейсинтии визитку. Оливия дрожащими руками набрала номер и затаила дыхание. Гудок, другой, третий... — Миссис Кларк слушает, — ответили ей на том конце провода. — Это Петра, мам, — неохотно выдавила Оливия, при этом поморщившись. — Детка, милая... — голос женщина стал еще более взволнованным. — Куда ты пропала? Разве можно так поступать? Бедняга Патрик оставил тебя всего на пару минут, и вот, ты снова куда-то сбежала. — Все в порядке, — спешно вставила Оливия, ощущая, как к горлу подступает предательский комок рыданий. — Я у хорошего друга. — У того полисмена, который приходил к нам утром? — уточнила женщина, явно недовольно. — Да. — Милая, ночевать у незнакомого мужчины... Приличные девушки так не поступают. Оливия хотела было сказать, что Эндрю ей куда менее «незнакомый мужчина», чем жених Патрик, но вовремя сдержалась. — Я приеду домой завтра, — непреклонным тоном заявила она и повесила трубку раньше, чем последовал ответ. — Что происходит? — тут же обратился к ней стоящий на пороге комнаты Эндрю. — Узнав о своей семье, ты едва меня не убила, а сейчас нарочно прячешься от них. — Я просто… — беспощадный ком в горле рос со скоростью снежной лавины. — Я просто испугалась. — Чего? — изумился Эндрю, уже даже не пытаясь понять логику девушки. — Разве это не то, чего ты так хотела? — Нет, — отрицательно помотала головой Оливия. — Не знаю. Просто... Что, если мое прошлое не совсем такое, каким я хочу его видеть? Что, если я постоянно ругалась с родителями, ненавидела сестру? Что, если я делала больно Патрику, изменяла ему? Что, если я предавала своих друзей? Что, если я была отвратительным человеком? Что, если я кого-то обокрала или даже убила? И, наконец, что, если я сбежала нарочно, только для того чтобы всё это забыть? — Не говори ерунду, — полушутливо отозвался Эндрю. — Еще скажи, что каждое полнолуние ты приносила в жертву дьяволу младенцев. — Но что, если это на самом деле так. Не про дьявола и младенцев, конечно нет. Но остальное. Я не хочу окончательно разбивать им сердце. По крайней мере, так мне хотя бы не придется лгать. — А если дела обстоят совершенно иначе? — задумчиво пробормотал Эндрю. — Тогда ты станешь счастливой. Ты это заслужила. Мы поймаем убийцу, а ты вернешься к своей прежней жизнью. «Я никогда не смогу вернуться к прежней жизни!», — хотелось отчаянно выкрикнуть Оливии, но свист чайника, донесшийся из кухни, заставил ее одуматься. И когда только Эндрю успел его поставить? — Топай в душ, а я пока приготовлю ужин, — безапелляционно заявил Риверс, скрываясь в коридоре.

***

Это казалось таким привычным: выйти из ванной и услышать доносившийся из кухни перезвон посуды. На несколько секунд Оливия даже позволила себе представить, что это не Патрик, а Эндрю — ее жених. Вот, сейчас он готовит им ужин, а, услышав ее шаги, выйдет в коридор, подойдет к ней, обнимет, поцелует и никогда не отпустит. Ни виденье исчезло столь же стремительно, сколь появилось. Оливия даже слегка качнула головой, чтобы окончательно его прогнать. Нет. Она — потерпевшая, Эндрю — ее защитник. У нее своя жизнь, у него — своя. Два мира, которые ни за что и никогда не должны пересекаться. Но так хотелось верить, что, может быть... Появившийся из дверей, ведущих в кухню, Риверс отвлек ее от мечтаний. — Поужинаем в гостиной, — предложил он и принялся переносить тарелки с едой и чашки с чаем в комнату. Ели в абсолютной тишине. Когда на тарелке остался последний сандвич, Оливия и Эндрю потянулись к нему практически одновременно; их пальцы столкнулись, отдавая по всему телу слабые электрические разряды. Но девушка все же оказалась проворней: именно она и выхватила заветное лакомство. — Очень вкусно, — откусив небольшой кусочек, с наслаждением сказала она. — Между прочим, тебя разве не учили делиться? — Эндрю принял ее игру — за несколько секунд он словно превратился в мальчишку-подростка. — Не-а, — помотала головой Оливия, откусив еще кусок и нарочито медленно его прожевав. — Что-то не припомню такого. — Ну ничего, сейчас я мигом освежу твою память, — расхохотался Риверс, потянувшись за сандвичем. Оливия, в свою очередь, мгновенно отодвинулась на противоположный конец дивана. — Посмотрим, кто из нас сильнее, — хищно ухмыльнулся Эндрю, придвигаясь к девушке почти вплотную. Шуточная битва длилась всего лишь минуту. Они и опомнится не успели, как столь желанный военный трофей, из-за которого и разыгралась ожесточенная баталия, совершенно никому не нужный валялся на полу, а Оливия оказалась прижатая телом Эндрю к дивану. Только в тот момент, когда их взгляды встретились, смотря на него снизу вверх, девушка осознала всю недвусмысленность сложившегося положения. Она будто бы распалась на две части. Одна вопила о том, что сейчас ей нужно срочно оттолкнуть Эндрю в сторону и убежать как можно дальше; что это неправильно; что это окончательно разрушит ее жизнь. А другая, напротив, хотела, чтобы время замерло навсегда. Словно в замедленной съемке Оливия чувствовала, как ее щеки тотчас заливаются краской. Весь мир вдруг стал таким неважным, он словно сузился до размеров одной-единственной комнаты, утонул в ласковой улыбке Эндрю. Семья, жених, загадочный убийца, собственное прошлое — всё вдруг стало каким-то мелким и незначительным по сравнению с той нежностью во взгляде находящегося рядом с ней мужчины. Оливия словно падала в пропасть — быстро и неотвратимо, а вместе с ней падал и Эндрю. Ей вдруг нестерпимо захотелось узнать, что будет дальше. «Всё, что происходит — ошибка!», — задыхаясь, кричал внутренний голос. Оливия прекрасно это понимала, но не смогла ничего с собой поделать, когда губы Эндрю распахнулись и осторожно, нерешительно коснулись ее губ. Она могла поклясться, что в этот момент всё вокруг взорвалось фейерверками искр. Секунда — и стерлись все границы. Черная и белая краски смешались в одной палитре. Волна нежности затопила все сознание девушки. Она тонула, но все никак не могла достичь дна. Вихрь, бурный водоворот чувств закружил ее, и было неясно, сможет ли она вырваться из него живой. Вырвется ли Эндрю. Их поцелуй длился недолго. Первой пришла в себя Оливия. Она с удивлением для самой себя отметила, что успела обхватить Эндрю за шею и зарыться пальцами в его волосы. Осторожно прервав поцелуй, Оливия смущенно перевела взгляд, а затем неуклюже дернулась в сторону, тщетно пытаясь вырваться. — Прости, — прошептала она, когда, наконец, смогла подняться на ноги. Ее слова показались Эндрю сущим абсурдом, но он не стал ей об этом говорить. — Извини, — уже уверенней повторила девушка. — Мы не должны были... Ты прав. Завтра я вернусь домой и сделаю все возможное, чтобы, если не вспомнить, то хотя бы постараться привыкнуть. Прости... Сказав это, Оливия поспешно скрылась в спальне. Присев на край кровати, она едва сдержала слезы. — Господи, — тихо прошептала она, обхватив руками подушку и прижав ее к себе — оказалось, что та сохранила на себе едва уловимый аромат Эндрю — корица и лимон. Все походило на сумасшествие. — Почему это происходит именно со мной? Ответа, конечно же, не последовало. Оливия не знала, сколько прошло времени, прежде чем она, в конце концов, смогла заснуть.