Ещё вчера они были "ДОЛГО И СЧАСТЛИВО"

- Прекратите! Хватит! – не выдерживаю. Мама с папой резко замолкают. - Не лезь! Иди в свою комнату! – кричит мама. - Я уйду. Но и вы расходитесь! С самого утра. Вы как кошка с собакой. Успокойтесь! – стою на лестнице. - У тебя что, нет задания, Роберт? – папа складывает руки на груди. - Есть, - отвечаю. - Ну так иди и делай его. Мне звонила миссис Реднор. Ты снова прогулял вчера её занятие? – ненавижу папин строгий взгляд. Чёртова училка! Достала меня. - Она придирается ко мне, пап, - отмахиваюсь. - Ты долго собираешься болтать тут? – шипит мама. – Иди! - Хорошо. Простите, что влез. Я ненавижу, когда вы ругаетесь! - Роберт, марш к себе! – в один голос рявкают родители. Сжимаю кулаки. Хорошо, что я не их родной сын. Я не буду ругаться со своей женой, как они орут друг на друга каждый день. - Из-за тебя он превратится в домашнего тирана! – шипит мама на папу. - А из-за тебя влюбится в истеричку, - шепчет он ей в ответ. Закатываю глаза в снисхождении. - Я истеричка? – удивляется мама. Прости, мам, но папа прав. - Конечно! Я не мог полюбить нормальную! – слышу, что папа улыбается. - Да, а может и ты сам ненормальный? – мама тоже улыбается и что-то тихонько мурлычет папе. Сейчас пойдут мириться в летний домик… И точно. Дверь дома хлопает, и я слышу шуршание замка летнего домика. Включаю демо записи папиной группы и пытаюсь учить биологию. Ненавижу миссис Реднор. Тупая малолетка. Ей всего двадцать пять лет. Чему она хочет нас научить? Деревенщина из Айдахо. Ещё и родителям пожаловалась. Дура! Ненавижу психологию. - Ты занимаешься? – заглядывает папа. - Занимаюсь, - поднимаю учебник над головой. Он садится рядом. - Что за тема? – листает страницы. - Анатомия. Моя любимая, - чуть улыбаюсь. Страстно люблю эту тему. - Я видел, ты вчера провожал эту девчонку. Фергюсон. Как её там? - Анна, пап, - смотрю на него. - Твоя девчонка? – папа облизывает губы. - Нет! – краснею, отворачиваюсь. – Просто друг. Ты видел её? Она же как пацан. Свой парень, понимаешь? Не в моём вкусе, - качаю головой. Странно, он впервые завёл со мной такой разговор. Наверное, в двенадцать лет решил, что уже пора. - А какие в твоём вкусе? – щурится. - Эмм… Ну не знаю, - жму плечами. – Такие, как мама. - Что? – прыскает папа. Взгляд сумасшедшего. – Не подписывайся на это, - качает головой. – Побереги нервы. - Что? Мама – идеальна! – развожу руками. - Да. Но тебе такая не нужна. Она же сумасшедшая. Ну ты понимаешь, - шепчет мне. – Ай! – восклицает он. Слышу глухой шлепок. Сзади стоит мама. Очевидно, она только что отвесила папе подзатыльник. - Чтобы я этого больше не слышала! – шипит. - Занимайся, малыш, - мама целует меня в макушку и утаскивает папу за собой. – Что ты несёшь, Шеннон? Нашёл о чём поговорить! Он ещё совсем маленький! Не лезь к нему со своими чёртовыми советами! - Отвали, Хол! – отмахивается папа. Не понимаю, как они ещё не убили друг друга. И снова окна на первом этаже трясутся от криков родителей. Как же меня это достало! Выхожу из своей комнаты, спускаюсь вниз. - Я к Джареду! – громко сообщаю. Сомневаюсь, что они меня слышали. Выхожу из дома, через задний двор прихожу домой к дяде. Он сидит на диване, быстро печатает что-то в своём лэптопе. – Алоха! – плюхаюсь рядом с ним. - Алоха! – он поднимает на меня глаза. – Опять ругаются? - Опять, - выдыхаю. - Что на этот раз? - Ты думаешь, им нужен повод? Я сказал, что мама для меня идеальна. Папа посоветовал не связываться мне с подобными женщинами, за что получил удар по затылку и новую порцию скандала, - щёлкаю пультом. – Джей! - Ммм? – не отрывается он от экрана. - Это плохо, что мне нравятся девчонки, похожие на маму? - Рановато что-то, - морщится дядя. – Ну ладно. Нет, Бобби, это не плохо. Это нормально. Например, все мои женщины были похожи на мою маму. - На бабушку Кони? – раскрываю глаза. – Хотя… - вспоминаю девушек дяди. – Да. Похожи, - киваю. – Только не Диаз. Она больше смахивала на дедушку Росса. - Эй! – Джаред бросает в меня подушкой. - Ну правда. Что ты в ней нашёл? - Я был молод. - И, видимо, слеп, - улыбаюсь. - Замолчи, мелкий! Она была красоткой. Раньше. - Знаешь, природа её жутко ненавидит. Люто, - достаю свой телефон. - Почему? Не понял, - Джаред смотрит на меня через толстенные линзы. - Ну раз так издевается над беднягой Камерон, - прыскаю. Джей снисходительно смотрит на меня. – Я тут видел её фото без мейка. Смотри, - протягиваю дяде телефон с её фотографией. - А я просыпался с этим, - будто виновато улыбается Джаред. Он подыграл мне. Обожаю наши с ним разговоры. - Странно, когда девушке дают мужское имя, - жму плечами. – Родители будто предвидят, что их дочь к тридцати годам будет не отличить от мужика и с двух шагов. - Хватит. Оставь её в покое, - предостерегает Джей. - Она похожа на этого аргентинца. Актёра. Факундо… - забыл, как его фамилия. - Арана. Да. Я в курсе. Она похожа на Факундо Арана. Заткнись, мелкий, - фыркает Джаред. Я замолкаю. Не хочу перегибать. Потом мы сидим с Джеем в студии. Он гоняет меня от гитары к барабанам. Орёт на меня за то, что я мало занимаюсь на фортепиано. Строгий учитель… Я возвращаюсь домой к полуночи. Мама с папой сидят на диване в гостиной. Шепчутся о чём-то, воркуют. Наконец-то! - Как дела? – сажусь рядом. - Иди ко мне, - тянет мама руки и я кладу голову ей на колени. Она наклоняется и целует меня в обе щёки, перебирает пальцами мои волосы, закрываю глаза. Сквозь дрёму слышу, как они с папой хихикают. Как маленькие, ей Богу! - Мне уйти? – бормочу, поднимаюсь с дивана. - Что? – мама хлопает ресницами, как невинный ребёнок. Папа кивает мне, типа, «да, вали отсюда». - Ничего. Устал. Я спать, - целую обоих, поднимаюсь по лестнице. – Завтра мы с Джаредом поедем в Сан-Диего. - Что? Зачем? – спохватывается папа. - Нет! – мама пытается сделать строгий тон. - Ага, - зеваю. – Мы уже договорились, - ухожу в свою комнату, растягиваюсь на кровати, и по волшебному дуновению сквозняка, сон покидает меня. Уже полчаса пялюсь в потолок. Оцени, Роберт! Это же увлекательнейшее занятие! А прибавившийся к моей бессоннице папин храп прогоняет забытьё окончательно. Как мама не глохнет? Уже привыкла… В конце концов они вместе уже давно. Пять лет до свадьбы, шесть в браке, потом усыновили меня, и вместе со мной уже двенадцать лет. Получается… Двадцать три. Да. За двадцать три года и я бы уже привык. Двадцать три года… И они всё время ругаются. Неужели за такое долгое время ещё не привыкли друг к другу? Кто их разберёт, этих взрослых? Это было бы весьма забавно, если бы не было так грустно… Мама снова плачет. Как и всегда. Почти после каждой ссоры. Папа редко видит её слезы. Она закрывается в оранжерее со своими цветами, разговаривает с ними и плачет. А папа в студии стучит по своим барабанам. Я стучу в дверь, пока мама не открывает. - Проходи, родной, - крепко обнимает меня. Слез на щеках уже нет. - Что ты делаешь? – смотрю на неё. - Ухаживаю за цветами, Робби. - Тебе помочь? – предлагаю. - Бери лейку. Кактусы подсохли, - шмыгает носом. - Хол! – папа стоит в дверях. Мама игнорирует его. – Робби, там к тебе твоя подруга пришла. Девчонка Фергюсонов, - сообщает папа. - Анна, пап. Она с сестрой уехала в Сакраменто, - морщусь. - Ну, значит приехала, - раскрывает глаза. Он использует наш тайный взгляд. Это значит, что я должен подыграть ему. - Эмм… Да. Помню, что она звонила, - подмигиваю ему. Папа незаметно выставляет большой палец вверх, одобряя мои действия. Я выхожу и закрываю за собой дверь. - Ну прости меня, - слышу папин бас. Он всегда начинает извинения с этих слов. - Ты всегда обвиняешь меня в несуществующих изменах, и всегда просишь прощения. Шеннон, не делай что-то одно. Или не обвиняй, или не извиняйся потом. Мне порой кажется, что ты свихнулся, - глухо всхлипывает мама. Наверняка плачет у него на груди. - Я не люблю когда ты выходишь из дома одна. Я хочу привязать тебя к себе, привязать к дому. Хочу, чтобы у тебя на всем лице была татуировка с моим именем, - лучше бы я этого не слышал. - Ты никогда раньше так не ревновал, малыш! – удивляется мама. - Я был глупцом. Я дорожу тобой. Дорожу вами. Если ты уйдёшь от меня, то заберёшь и Робби. И я не смогу без вас жить, - у папы дрожит голос. Я реву. Как Анна, когда её обижают соседские мальчишки. - Мы никуда не уйдём, - всхлипываю в дверях. Папа с мамой улыбаются, крепко обнимают меня. Эх, на что только не пойдёшь, чтобы помирить своих маленьких родителей…