Addicted to you

Курт старался не смотреть на человека, который сидел от него по левую сторону, хотя чувствовал в себе желание разглядеть его получше. Сегодня утром Блейн выглядел просто великолепно во всём, что на нём было надето, но Курт не успел полюбоваться этим дольше по собственному усмотрению. Он не хотел задерживать взгляды на Андерсоне, не хотел потом краснеть и отводить глаза, но самое главное ― он не хотел, чтобы Блейн это видел. Нельзя было сказать, что Хаммел стал замечать в своём соседе по квартире привлекательные черты, потому что это было заметно и в самый первый день их знакомства. Просто что-то в Блейне притягивало внимание Курта, и этому сложно было сопротивляться. Хаммелу было легче спихнуть свой сексуальный интерес на последствия продолжительного воздержания. Так он и делал. Курт в очередной раз не сдержал тяжёлого вздоха и привлёк к себе нежелательное внимание. Теперь он всеми своими рецепторами чувствовал взгляд Блейна, направленный на него. ― Мы скоро приедем. ― Жду не дождусь, ― устало ответил Курт без намёка на восторг. ― Мне нужно провести с тобой какую-нибудь беседу, перед тем как... ― Перед тем как... Что? ― Хаммел неожиданно отпрянул от окна и уставился на Блейна сверлящим взглядом. ― Я имел в виду, перед твоим первым днём в новой школе. ― Тоже мне событие. ― В любом случае, ― не уступил Блейн, попутно сворачивая на соседнюю улицу, ― мне рассказали, что в твоей старой школе… ― Чёрт, они точно преувеличили! ― Ты прекратишь меня перебивать? ― вспылил Андерсон, успев бросить на Курта гневный взгляд. Тот только скрестил руки на груди и сполз на сиденье. ― Так вот… ― Что они рассказали? ― О твоём поведении. Драки, хулиганство, ты даже дерзил учителям, ― Блейн снова обратился к Курту, чтобы посмотреть на его реакцию и узнать, собирается ли он отрицать. ― Что ещё? ― безразлично поинтересовался тот. ― Разве мало? Я беру на себя ответственность за тебя, понимаешь? Это не просто слова. ― Спасибо? ― Блейн почувствовал взгляд парня на себе, быстро посмотрел на него и вздохнул, снова вернувшись к дороге. ― Ладно, просто… Постарайся вести себя хорошо. Не хочу получить выговор. Курт мысленно согласился. Что может быть проще этой просьбы? Хаммел не собирался завоёвывать положение на новой территории и бороться с непризнанием снова. Ему хватило в старой школе и больше не хотелось проходить через всё это. Конечно, и здесь найдётся какой-нибудь свой «Дейв Карофски», который издевательства над Куртом найдёт весьма интересной забавой, но тот не станет лезть на рожон, пытаясь доказать ему, что это нехорошо. Хаммел просто постарается не попадаться ему на глаза, избегать встреч в коридорах и обходить его стороной. Почему бы и нет? Главное, не сорваться. Лезть в драку только по крайней необходимости. Ему осталось доучиться последний год, и неприятности ― это последнее, что сейчас нужно. Блейн остановил машину на парковке и принялся возиться с ключами, в это время Курт обратил своё внимание на школьный двор, который был забит учениками. Никто пока не собирался заходить внутрь здания, все, разбившись на небольшие компании, занимались своими делами. Одни бестолково болтались на крыльце, восседая на перилах, другие стояли на лестнице, третьи смеялись и курили, прислонившись к стене, а кто-то просто сидел на скамейках, заучивая тексты учебников. Увидев эту картину, Курт сразу почувствовал себя неуютно и сильнее сжал ремешок своего рюкзака на плече. ― В чём дело? ― Хаммел отпрянул от стекла и обернулся на Блейна. ― Ты не хочешь идти? ― А у меня есть выбор? ― грубо бросив это, Курт толкнул от себя дверцу автомобиля и вышел. Блейн последовал за ним. ― Если тебе что-то понадобится, ― Андерсон поравнялся с Куртом, и теперь они вместе не спеша шли по парковке, направляясь к зданию, ― ты всегда можешь найти меня. ― Закурить не найдётся? ― Что?! Ты куришь? ― Курт только усмехнулся. ― Предупреждаю, что на территории школы это запрещено. Они резко остановились, когда совсем рядом пролетел автомобиль с громко играющей в динамиках музыкой. Взвизгнув тормозами, он остановился поперёк парковочного места, и оттуда, громко смеясь, вышли три девушки и один парень. Курт, недовольно прищурившись, наблюдал за тем, как тот самый парень стал облизываться с одной из своих подруг, а Блейн выглядел явно уставшим от подобного рода выходок учеников. ― А это не запрещено? ― осведомился Курт, посмотрев на Андерсона. ― Это отвратительно, ― скривился Блейн и, не дожидаясь Курта, пошёл дальше. Тот успел его догнать, только перейдя на бег. ― Да, эти гетеросексуальные лобызания… Я прямо чувствую позывы к рвоте. ― Причём тут гетеросексуальность? ― А хочешь узнать, как я понял, что ты ― гей? Блейн с недоумением посмотрел на хитро улыбающегося Курта. Он действительно издевался? Андерсон решил проигнорировать вопрос, к счастью, его спутник благоразумно не поднимал его в продолжении их совместного пути к школе. Когда они стали подниматься по лестнице к крыльцу, Курт заметил неоднозначные взгляды старшеклассниц, посыпавшиеся на молодого преподавателя. Они мило улыбались Блейну, желали доброго утра и долго провожали его задницу. Курт и сам немного помялся на месте, чтобы отстать от Блейна на одну ступеньку и ещё раз успеть оценить вид сзади. Андерсон специально надевал такие брюки, чтобы при ходьбе все округлости на его теле так аппетитно выделялись? Курт думал, что да. Курившие у стены школьники побросали свои сигареты в урны, чтобы не получить выговор, а Блейн уже ждал Курта у двери. ― Внутри мы разделимся, и тебе придётся поспешить на урок. Курт кивнул, а потом прошёл внутрь вслед за Блейном. Предварительно он набрал в лёгкие побольше воздуха. На самом деле, за внешней напускной спокойностью скрывались страхи, и Курт ужасно нервничал, переступая порог здания. Он знал, что старшие школы ничем друг от друга не отличаются. В них всегда присутствует жестокость, социальное неравенство и нерушимое правило «выживает сильнейший». Поэтому было страшно снова окунаться в эту атмосферу в очередной раз, зная, что здесь у тебя нет спасательного круга, за который ты мог бы уцепиться. Нет друзей, которые могли бы помочь и поддержать. Даже своего дома у тебя нет, где смогли бы утешить и придать сил, чтобы вернуться сюда завтра. Сейчас Курт видел своё спасение только в Блейне, который совсем скоро намеревался его покинуть. Поэтому отпускать его не хотелось, и Курт подошёл ближе, стараясь не смотреть на школьников, пренебрежительно рассматривающих нового ученика. ― Туалет прямо по коридору, ― указав пальцем в самый конец холла, объяснил Блейн. ― Столовая за тринадцатым кабинетом, номер твоего шкафчика двадцать первый. Запомнил? ― Да, ― кивнул Курт, принимая ключ. ― Ну, а… ты? ― Если понадобится помощь, найдёшь мой кабинет рядом с учительской. На нём написаны мои инициалы, ты не ошибёшься. ― Уже уходишь? ― Курт с трудом подавил в себе сиюминутный порыв схватить Блейна за рукав, чтобы не дать уйти. Тот как будто это заметил, но не стал заострять внимание. ― Ты справишься, ― напоследок оставил Андерсон и улыбнулся, пустившись в путь по коридору, здороваясь с учениками и, наконец, скрываясь за поворотом. Курт неуютно огляделся и поправил ремешок сумки на плече, чувствуя волнение. Его словно бросили посреди неизвестности, и каждое направление, в котором он собирался идти, пугало. В какой-то момент Курту даже захотелось догнать Блейна и попросить сопровождать его каждую секунду пребывания здесь. К сожалению, эту мысль пришлось вытряхнуть из головы. Всё, что он мог ― стоять посреди коридора и гипнотизировать взглядом то место, где только что был Блейн. Приложив усилия, Курт заставил себя двинуться дальше, чтобы не опоздать на первый урок. Он помнил номер кабинета, поэтому отыскать его не составило труда. Гораздо сложнее было подойти ближе, потому что в этот момент Курта сопровождали любопытные взгляды его одноклассников, стопившихся у двери. Курт не хотел, чтобы они почувствовали его неуверенность. Он даже шаг не сбавил, продолжая идти не спеша и стараясь не смотреть никому из них в глаза подолгу. Курт только успел заметить двух девушек-чирлидерш, компанию крепких парней и ещё одну, которая не показалась ему слишком привлекательной. Скорее всего, она и станет Хаммелу временным прибежищем, если ему всё-таки придётся с кем-то общаться. Прозвенел звонок. Курт решил подождать, пока все ребята зайдут в кабинет, и только после этого войти самому. Он пропустил вперёд девушек, кучку лузеров и те парни вроде бы собрались идти, поэтому Хаммел только ступил следом, как один из них остановился. Курту пришлось точно так же замереть на месте и, так как избегать зрительного контакта больше не представлялось возможным, бесстрашно посмотреть в глаза парню вдвое больше его. Тот прошёлся по Курту брезгливо-оценивающим взглядом, недобро ухмыльнулся, после чего прошёл в класс. Хаммел выдохнул, потоптался на месте и только потом заглянул внутрь, убеждаясь в том, что все уже расселись по своим партам. Ему вовсе не хотелось сталкиваться с кем-нибудь в узком проёме. Курт прошёл по кабинету, быстро отыскав свободное место и приземлившись на него. Он снял с плеча сумку, шумно опустил её на парту и, сложив на ней руки, улёгся сверху. Курт чувствовал недружелюбные взгляды, пронизывающие его. Что пытался сказать тот парень, который остановился, чтобы его разглядеть? Это был явно не сексуальный интерес ― Курт в этом хорошо разбирался. Это было что-то вроде… Вызова? Он пытался сказать, что Курту не стоит расслабляться. Курт и сам это прекрасно понимал, только с каких-то пор научился отвечать и давать сдачи, чего бы ему это ни стоило. Синяка под глазом, переломанной кисти или даже бесконечной боли в позвоночнике. Всё лучше, чем позволять унижать себя безнаказанно. Пусть видят, что Курт готов постоять за себя, если придётся. Ему доставит удовольствие даже один удар в челюсть нападающему, перед тем как тот повалит его на спину и начнёт пинать ногами без разбора: в живот или в лицо. Спрятавшись за своей сумкой, Курт весь урок прослушал музыку в наушниках, стараясь игнорировать косые взгляды, которые замечал боковым зрением. Пару раз в него полетели скатанные в шарики клочки бумаги. Повезло, что бросавший их парень явно не отличался зорким глазом, поэтому ничто не могло отвлекать Курта. Когда урок закончился, он не спешил тут же подниматься со своего места. Курт подождал, пока все покинут кабинет, и только после этого вышел следом.

* * *

― Значит, он уже в школе? ― Купер постоянно озирался по сторонам в поисках парня, которого сам ещё никогда не видел, но, похоже, уверенный в том, что должен его узнать. Блейн шагал рядом, совсем не излучая большого желания ему помочь. Его брат действительно вбил себе в голову ту бредовую идею, которую озвучил ещё вчера? ― Да, у Курта был урок философии, ― небрежно отмахнулся Блейн, крепче обхватив папки с бумагами, которые прижимал к груди, чтобы не обронить в тесном потоке учеников. ― Ты должен найти его, чтобы узнать, как всё прошло. ― Спасибо. Слушай, без тебя я бы ни за что не догадался. ― Эй, не нужно язвить, ладно? ― Купер бросил возмущённый взгляд на младшего брата, который в ответ на это лишь вздохнул. ― Помнишь, как-то раз тебе действительно… ― Не помню! ― чуть громче, чем обычно перебил Блейн, устремив взгляд на Купера. ― И мы не будем вспоминать об этом сейчас, что бы там ни было. ― Хорошо, ― Купер неопределённо развёл руками. ― Только перестань так сильно нервничать. ― Я нервничаю. Разве? ― Ты напряжён. Это заметно, ― Купер кивнул на подаренное ему непонимание в глазах Блейна. ― Беспокоишься за мальчика? ― Что? Нет, ― словно в подтверждение своих слов Блейн усмехнулся, но это не выглядело так же непринуждённо, как он желал, чтобы это выглядело. Поняв это по взгляду брата, Блейн сдался. ― Ладно, совсем немного. Всё-таки это его первый день. Я боюсь, чтобы он не натворил чего. ― Этого стоит опасаться? ― Похоже, что да, ― Блейн поджал губы, вспоминая характеристики, которые дали Курту в старой школе. ― На его счету с десяток драк и других нелестных замечаний навалом, но учителя утверждают, что раньше Курт был хорошим мальчиком, прилежно выполнял домашнее задание и даже пел в школьном хоре. ― Ох, уж эти подростковые расстройства личности, ― со вздохом заметил Купер. ― Должно быть, что-то случилось? ― Да. ― Подростки часто переживают из-за неразделённой любви или непризнания себя, ― Купер пожал плечами и приготовил ключ, который держал в руках, чтобы открыть кабинет. ― Это другое, ― слова Блейна заглушил раздавшийся школьный звонок, и Купер, не обратив на это внимания, остановился, принимаясь справляться с замком. Блейн тоже немного сбавил шаг, на случай если брат захочет попрощаться, но тот был полностью занят приветствием своих учеников. Те не упускали шанса состроить преподавателю глазки и поинтересоваться положением его дел, только для того чтобы в ответ получить его безупречную улыбку. В свои юношеские годы Блейн точно так же сходил по ней с ума. Зависть ― плохое чувство, убеждал он себя, но не понимал, что это не было завистью. Просто Блейн восхищался своим старшим братом. В этом ведь не было ничего плохого? ― Блейн! Блейн, который уже собирался уходить, развернулся на позвавший его голос. ― Ты же хотел найти Курта? ― Я найду его в кабинете, в котором у меня урок, ― Блейн улыбнулся на короткий одобрительный кивок Купера и прошёл дальше. После звонка коридор начинал пустеть, и теперь можно было беспрепятственно проходить в тех местах, где обычно толпились ученики. Например, у стены со шкафчиками или у раковины с фонтанчиком воды. Блейн старался обращать внимание на всё, что угодно, только бы не копаться в причинах своего беспокойства. Частью сознания он всё равно возвращался к этому, но не хотел признавать, что ему действительно было дело до этого несносного подростка. Неизвестно, сколько времени им придётся уживаться под одной крышей. Неизвестно, удастся ли им вообще «уживаться». Только почему-то тактика отца, который предложил просто не обращать внимания, уже не устраивала Блейна. Он не сможет просто не замечать Курта, делать вид, что ему всё равно, если тот однажды не вернётся домой ночью. Блейн, сам по себе, человек ответственный и небезразличный. У него не хватит сил, чтобы предоставить мальчика самому себе, совсем не принимая в его жизни участия. Тем более, что-то подсказывало Блейну, что и Курту этого не хотелось бы. Андерсон остановился напротив кабинета, в котором должен был проводить свой урок, и, взявшись за ручку, отворил дверь. Ученики уже были внутри, только порядка от них не стоило ожидать. Поэтому Блейн не удивился тому, что только в его присутствии школьники стали слезать с парт и рассаживаться по местам. В это время Андерсон решил улучить минутку, для того чтобы расположиться за учительским столом. Он уже заметил Курта, который сидел за третьей партой в первом ряду и явно был удивлён появлению здесь Блейна. Вряд ли кто-то рассказал ему о том, кто ведёт их следующий урок. И вряд ли он с кем-нибудь успел подружиться, потому что за партой сидел один, словно изгой. Должно быть, так оно и было. Нелегко заработать себе авторитет, учась в классе с самого начала и зная многих ребят, ещё труднее ― быть новичком и попытаться влиться в коллектив на этих порах. Блейн открыл журнал на нужной странице, чтобы свериться со списком и с реальным количеством присутствующих, и только потом обратил внимание на класс. Разговоры стали умолкать, и внимание учеников обратилось на Блейна. Не всех, конечно, но этого было достаточно. Андерсон надел очки с широкой чёрной оправой и, обойдя свой стол, присел на него. Он обвёл взглядом класс, немного задержавшись на Курте и прочистив горло, начал после этого. ― Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, ― Блейн нервно сжал листы бумаги, которые взял, чтобы не забыть ничего из того, что собирался сказать, ― вы, наверное, уже заметили, что в классе появился новенький. Ученики сразу же всполошились, начиная озираться по сторонам, и по недовольному выражению лица Курта было ясно, что ему это не нравилось. Поэтому Блейн поспешил продолжить и снова перенять их внимание на себя. ― Его зовут Курт Хаммел, и с этого дня он будет учиться в вашем классе, ― Блейн хотел добавить что-нибудь ещё о том, что следует принять его хорошо и относиться не хуже, чем к остальным, или можно было напомнить об уважении и толерантности, но не стал этого делать. Вряд ли Курт сказал бы ему за это спасибо. По выражению его лица, которое Блейн заметил, бросив быстрый взгляд в сторону, и так было ясно, что сказано достаточно и «какого чёрта ты привлекаешь ко мне столько внимания, придурок?». Второе было различимее всего. Блейн прочистил горло и, не глядя, взял со своего рабочего стола кусочек мела. ― Но не будем об этом, ― он развернулся и направился к доске. ― Сегодня у нас новая тема. Она довольно сложная, я уже предупреждал, ― Андерсон снова обернулся, чтобы обратиться к классу. ― Чаще всего интегральные уравнения вызывают много вопросов у учеников. Это уравнения, содержащие неизвестные функции под знаком интеграла. Многочисленные задачи, которые мы будем решать… Продолжение фразы и всё сказанное дальше наверняка было скучно и неинтересно, только Курт не мог заставить себя хотя бы прислушаться, чтобы в этом убедиться. Безусловно, голос Блейна был красивым и завораживающим, им хотелось наслаждаться и ловить каждую сменившуюся интонацию. Но вид сзади, когда тот повернулся спиной к классу, чтобы написать что-то на доске, оказался гораздо более привлекательным. Блейн начал решать уравнение, постукивая мелом по твёрдой поверхности и наспех выводя цифру за цифрой, переменную за переменной, виртуозно сменяя знаки и сокращая похожие выражения. А Курт, наблюдая за этим, боялся и в то же время очень желал того момента, когда места на доске не останется и Блейну придётся нагнуться, для того чтобы закончить. Курт видел перекатывающиеся мышцы на спине Андерсона, когда тот разводил руками, указывая то на одну часть уравнения и что-то там подчёркивая, то дотягиваясь до другой, чтобы объяснить следствие своих действий. Только вряд ли кого-то из присутствующих здесь волновали умножения и вычитания. Все были поглощены созерцанием молодого учителя, который так был увлечён своим рассказом, что даже не замечал устремлённых на него заинтересованных взглядов. Рукава на его рубашке были закатаны по локоть, и напрягавшиеся при каждом движении мышцы рук не давали Курту покоя. Он честно пару раз пытался сосредоточиться на математике, но все попытки были обречены на провал. ― Согласно правилам, приближённые решения можно получить, либо применив какую-либо формулу численного интегрирования, либо заменив данное ядро некоторым вырожденным ядром, ― повернувшись к аудитории, продолжил Блейн, на секунду заставив учеников вынырнуть из своих фантазий, а потом вернулся к решению. Только теперь, не найдя свободного места на доске, Андерсон наклонился, принимаясь быстро орудовать мелом. ― В некоторых частных случаях решение сравнительно просто получается с помощью Лапласа преобразования, ― продолжил он, а Курт, поёрзав на месте, съехал вниз на своём стуле и свёл колени, крепче стиснув их. Отвести взгляд от обтянутой тонкой тканью серых брюк задницы Блейна так и не удалось. Поэтому Хаммел, с трудом сглотнув, потянулся за ручкой и попытался отвлечься на то, что принялся вертеть её между пальцами. Но это не помогало особенно в те моменты, когда Блейну приходилось переминаться с ноги на ногу из-за жутко неудобной позы. Курт ждал, когда это всё закончится, должно быть, не меньше, чем сам Блейн, только по совершенно другой причине. Он уже не мог выносить эту тяжесть внизу живота и приятную тянущую боль из-за тесных джинсов. ― Ответ выглядит так, ― закончил Блейн, сделал заключительный штрих и, выпрямившись, повернулся к классу. Все ученики разом сжали ручки, устремили взгляды в тетради и сделали вид, что всё это время усердно записывали за учителем. Курт тоже опустил стержень в пустую страницу, чувствуя, что не скрылся от глаз Блейна, который почему-то сразу посмотрел именно на него. ― Будут какие-нибудь вопросы? ― осведомился Блейн, положив остаток мела на стол и оттряхнув ладони. В голове у Курта они были, но вряд ли хоть один из них подходил к теме урока.

* * *

Курт вернулся домой намного позже Блейна. Да, ему было необходимо прогуляться по городу и прийти в себя. В последнем признаться самому себе было невероятно сложно, но Курт сумел. Не то чтобы его сильно беспокоило произошедшее сегодня на уроке математики, просто… А что-то, вообще, произошло? Правда? Может, ничего и не было? Может, Курт выдумал себе всю эту провокационную ситуацию с аппетитной задницей Андерсона, выставленной напоказ всей аудитории? Возможно, Блейн вёл себя так на каждом занятии. Вёл себя так? Чёрт возьми, он просто нагнулся, для того чтобы продолжить решение уравнения. Что в этом странного? Курт раздражённо скинул с правой ноги ботинок и принялся без помощи рук снимать второй. Когда с этим было покончено, он, убедившись в том, что Блейна нет поблизости, бесшумно прошмыгнул в свою комнату и закрыл за собой дверь. Курт не собирался западать на своего соседа по комнате и по совместительству мужчину, который старше его на десять лет, только потому, что у него крутая задница. Нет, ни в коем случае. Курт не узнал Блейна достаточно хорошо, но мнение о нём, безусловно, сложилось и не самое лестное. Во-первых, скорее всего, он зануда. Во-вторых, он грубый. В-третьих, иногда Курт предпочёл бы грубость, взамен на фальшивую вежливость, которой Блейн старался его накормить, провожая в школу. В общем, причин, по которым Курт не мог на него запасть, было много. Имелась и ещё одна. Через три года Блейну исполнится тридцать, думал Хаммел в надежде, что эта мысль способна его отпугнуть. И, похоже, это работало. Выдохнув и расслабившись, Курт прошёл к комоду, чтобы взять сменное нижнее бельё и отправиться в ванную комнату. День был слишком утомительным, новая школа пугающей, а ученики в ней и того хуже. Каждый норовил косо посмотреть или же попытаться задеть плечом, бросив фирменное «с дороги, лузер». Это ужасно выматывало. Занятый мыслями, Курт прошёл от своей комнаты до нужной двери очень быстро, но что-то заставило его вернуться в реальность и сбавить шаг. Похоже, ванная комната была занята, только звуки воды, стекающей из крана, были отчётливо слышны даже здесь. Курт настороженно прислушался, всё ещё замедляясь, но не переставая подходить всё ближе и ближе. Наконец, он заметил свет, падающий ровной полосой на паркет в коридоре, и в горле резко пересохло. Хаммел понимал, что это будет в корне неправильным, что ему нужно развернуться, уйти и подождать в своей комнате, но, чёрт возьми, никакие уговоры совести не способны были сломить его намерение припасть к приоткрытой двери, чтобы заглянуть внутрь. Так он и поступил. Курт переложил свои боксеры в правую руку, чтобы подойти вплотную и придержать пальцами левой дверь. Блейн не должен был его увидеть, и тень, скрывающая лицо Курта, была как нельзя кстати. Хаммел немного отвёл дверь от себя, чтобы взглянуть хотя бы одним глазком, умоляя небеса, чтобы отсюда можно было увидеть душевую кабинку. И, кажется, они смиловались над ним, потому что обнажённая, влажная от пара и горячей воды спина Блейна была просто потрясающим зрелищем. По линии позвоночника медленно сползала мокрая струйка, и Курт боялся опустить глаза, чтобы проследить за ней, потому что в джинсах и так становилось невозможно находиться. Он прямо сейчас бы расстегнул пуговицу на ширинке и потянул молнию вниз, чтобы почувствовать хоть толику облегчения. Только это не было хорошей идей, определённо нет. Поэтому Курту оставалось стоять здесь, словно прикованному к этому месту, и втайне наблюдать за самым интимным действом, когда-либо виденным. Блейн не оборачивался, продолжая водить скользким мылом по груди, рукам и всему телу, а Курту так хотелось предложить ему свою помощь в этом деле. Но всё, что он мог ― это, небрежно смяв боксеры, сунуть их в карман джинс и потянуться к своему вставшему члену, для того чтобы сжать его через одежду. Курт зажмурился, судорожно выдохнув сквозь зубы, чтобы не издать ни звука, а потом снова открыл глаза. К этому моменту шум воды уже стих, и Блейн пригладил назад волосы, выжимая их них воду. На этот раз Курт позволил себе проследить за влажными каплями, стекающими по спине к небольшим ямочкам на пояснице, а потом и к круглой крепкой заднице. Рука Хаммела, оставшаяся у него между ног, сжалась ещё сильнее. Это ощущение сильного возбуждения сказывалось уже слишком болезненно. Слишком, чтобы можно было терпеть дальше. Блейн потянулся за полотенцем, и Курт, стремительно отпрянув от дверной щели, попятился назад, стараясь ступать по паркету, как можно тише. Он прибавил шаг только тогда, когда смог развернуться и броситься к своей комнате. Ввалившись внутрь не самым осторожным способом, он захлопнул за собой дверь и дёрнул ручку, пока не послышался характерный щелчок замка, а потом прислонился к стене. Боже, он весь горел, и под узкими джинсами всё болело от такого напряжения. Наконец, можно было освободиться от всего мешающего сейчас и выпустить пар. Курт задрал футболку чуть выше, быстро справился с молнией и потянул бельё вниз. Он не собирался наслаждаться или растягивать это занятие на целый вечер. Просто ему было противно от самого себя, потому что: возбудиться от одного взгляда на мужчину, которого ты толком не знаешь? Серьёзно? Ладно, он был абсолютно голый под струями воды из душа, но это было глупо, так или иначе. Какой стыд стоять здесь и прикасаться к себе, пытаясь избавиться от мыслей о Блейне. А точнее, о двадцатисемилетнем мужчине, который сейчас просто вынужден уживаться с тобой в одной квартире. И вряд ли ему бы понравилось то, чем сейчас занимался Курт, мысленно воспроизводя в своей голове его образ и вытаскивая из трусов напряжённый член. Рука Курта медленно проскользила по всей длине, и он откинул голову назад, вжимаясь в твёрдую деревянную поверхность двери, которая так приятно охлаждала вспотевшую спину. Двинул рукой ещё раз, уже резче, закусывая нижнюю губу и жмурясь сильнее, потому что, казалось, что ещё разок, и он не выдержит, кончив раньше, чем успеет вскрикнуть. И хорошо бы. Пусть это унижение закончится быстрее. Курт намеренно ускорил движения вверх и вниз по распалённой плоти и отвернулся, впившись взглядом в собственное отражение в зеркале. Чёртово стекло, только тебя здесь и не хватало. У Курта вспыхнули щёки, и он не смог сдержать стон, крепко сжимая себя у основания и снова проходясь по всей длине. Пальцы тугим кольцом сжимали твёрдо стоящий член и быстро надрачивали в ритм ускоряющемуся дыханию. Курт не мог больше смотреть на своё отражение в прозрачной глади. Он вернул голову в прежнее положение, приподняв подбородок и закрыв глаза. Последняя промелькнувшая в сознании мысль о Блейне и последний толчок в плотно стиснутый кулак. Ну, всё. Господи, какое облегчение.