Taking off the mask

Меня зовут Мерлин. Из всех благозвучных имен, которые матери в наших краях давали новорожденным младенцам, моя мать Хунит выбрала именно это. Вероятно, она посчитала, что оно будет выгодно перекликаться с латинским merlinus, что означало "сокол". Но латынь в той части Альбиона, где родился я, почти не используют, отдавая предпочтение более простому и понятному валлийскому, и потому имя звучит несколько старомодно, на мой вкус. Но надо отдать ему должное - оно явно не старомоднее, чем Эмрис. Тут уж и вовсе попахивает пещерами и ритуальным огнем. Эмрисом друиды величают великого и грозного волшебника, который появляется с первыми ударами молнии и, сделав свое магическое дело, исчезает в клубах розового дыма – на потеху изумленной публике. Явление Эмриса было предсказано еще до начала времен. Друиды верят, что этот кудесник вернет мир Альбиону и поможет истинному королю воссоединить враждующие земли. Вся соль в том, что на протяжении многих лет мне удавалось сначала игнорировать, а затем и вполне удачно скрывать тот факт, что Эмрис – это я. Находясь в тени, я мог быть спокоен, что никто не помешает мне исполнять мое предназначение. Но всякому везению приходит конец. Парадоксально, как и всегда в таких ситуациях: мне вдруг приспичило погрузиться в дебри ономастики и мифологии, хотя куда разумнее было бы открыть рот и спросить у кого-нибудь "где я?". Да вот, хотя бы у потолка. Сейчас даже потолок более сведущ, чем я. - Эмрис…– зовет меня вкрадчивый голос. Господи, пусть все это мне только кажется. Пусть будет так, что я еще сплю… Я крепко зажмурился, проморгался и снова открыл глаза. Лучше бы этого не делал. Теперь мне становится более-менее ясно, что к чему. И это нравится мне не больше, чем знакомое позвякивание цепи на руках. Маленький деревянный домик с тремя окнами. Я лежу на кровати. Рядом стоит стул. На стуле сидит... Моргана. Где именно – не знаю. Шум прибоя снаружи и солоноватая свежесть, которую не спутаешь ни с чем, выдают близость океана. "Эмрис" – подумал я. Она знает. – Доброе утро, Эмрис. Наконец-то ты проснулся. Видишь: я лечу лучше, чем этот старый пень Гаюс. Почему я здесь? И как здесь оказался? Что со мной происходит?.. Теряюсь в догадках. Пока ясно одно – ничего хорошего, потому что Моргана вся так и лучится плохо скрываемым триумфом. Ее слащавый, уверенный тон сообщает мне, что пора вернуться в действительность. А действительность, как ни отрицай, такова, что я попался. Проклятье! В чем же дело? Неужели моя черная полоса никогда не закончится?! Хотя, полагаю, это пройдет. У высшей силы, что заправляет моей судьбой, скоро просто-напросто закончится репертуар несчатий. Она неоригинальна. Она скучна. И все же… За что?! За что я так прогневал судьбу, что она срывается на мне вновь и вновь? Не успеваю я оправиться от удара, как она снова безжалостно заносит сжатый кулак… Я попробовал слегка пошевелить руками и ногами. Успешно, и даже больше. Теперь, по крайней мере, я знаю, что меня покинули не все. Осталась самая верная моя спутница – физическая боль. Все мышцы протяжно ноют, как будто меня долго били ногами. Скорее всего, так и было. В голове стучит здоровенный молот. А вот пронзенное плечо покалывает лишь слегка. Странно, оно выглядит так, будто рана была нанесена по крайней мере две недели назад. Выходит, Моргана лечила меня? Или это значит, что я здесь уже много дней? Как меня угораздило попасться ей в лапы?! Молот в голове силен, он работает, не уставая, и выудить из памяти подсказку непросто. Но попытка не пытка. Я поднапрягся, заставив молот притихнуть, и в голове у меня шаг за шагом стала вырисовываться картинка. Вот только в ней не хватало нескольких важных частей. Я был в тюрьме. Это я помню. Еще я помню лес, как я бежал по нему, и сильный удар по затылку. Следуя логике вещей и хронологии событий, после этого я очутился здесь. Но что же было между?.. В лесу на меня напали ее люди и избили? Так могло быть. Очень даже могло. Вспоминай... Нет, пока все тщетно. – Ты стонал во сне. Тебе снился кошмар? Что-то случилось? – ее конфетный тон и блестящие черные волосы терзают меня почище всяких кинжалов. – Не отвечаешь. Ну что ж. Признаюсь, я ждала этого момента уже очень и очень давно. Вот лежит человек, многие годы разрушающий мои планы, из-за которого сама я стала ненавидимой изгнанницей. Я думала, это полубог, посланник злых небес. Что ж, небеса действительно злы, если у них такое чувство юмора: это оказался всего-навсего лакей моего брата. Как думаешь, что я с тобой сделаю? Я опять промолчал. Я не хотел знать. Все, чего я хотел – это убраться отсюда и выжить. Мне отчаянно хотелось оттолкнуть ее, опрокинуть стул, отдалиться любым способом от ее мучительного присутствия. Но такая роскошь была мне непозволительна: проклятая цепь по-прежнему сковывала мои руки. Она выглядела спокойной. Даже умиротворенной. Но в ее глазах притаились льдинки, которые я замечал порой и у Артура. А это значит, что настала пора бояться. У меня очень мало времени. Надо придумать, что бы сделал Артур в такой ситуации… Пока стоит потянуть время. – Я, как ты мне мило напомнила, всего лишь лакей и на судьбы великих влияния не имею. Но кое-что предсказать я все же могу. У тебя и дальше ничего не выйдет, Моргана,– Артур, можешь мною гордиться, я расхрабрился просто несказанно. – Дальше будет больнее, – невесть откуда она вытащила кинжал, ткнула острием в мне горло, я сглотнул, но… Но метила она не туда. А в плечо. Не надо было ей дерзить. Не надо было. НЕ НАДО БЫЛО! Она резко вогнала лезвие в едва затянувшуюся рану. Я отчетливо слышал, как лопнула кожа. Боже, НЕТ!!! Она проворачивала этот чертов кинжал, о нет, еще раз, рвала, терзала, резала, перестань! Убери его!!! Моя ладонь, она слушается приказа тела, она вцепляется в клинок. Хлесткую пощечина, но она ничто по сравнению с ЭТИМ. Зачем она делает это?!! Артур!!! Я слышал, как острие железом царапает кость. Это было так громко, как будто происходило не внутри меня, а снаружи. Это было так больно, как будто происходило в голове, а не на самом деле. Я сказал себе – кричи – это спасет тебя. Кричи – она прекратит это. Кричи! Ее кожа слишком идеальна для живого человека, почему она делает это... Волосы свисают вдоль лица, глаза наслаждаются новым аттракционом… Как же ей весело сейчас… Я закрыл глаза. Она получила свою дозу удовольствия. Но мое "удовольствие" только начиналось. Сквозь пелену облегчения (все уже кончено, кинжал вытащен) и невольно выступившие слезы я с ужасом видел, как ее острый язык слизнул капельки крови с острия. Кончено. Я никак не мог отдышаться. Сам воздух внутри моих легких сперло. Он испугался и замер где-то там. И все же… все же я гордился собой. Она не услышала моих криков. Что бы она ни сделала, я не закричу. Не закричу. – Все очень даже выйдет, – я видел, как Моргана мило улыбалась, глядя на мои муки, которых я не мог скрывать. – Ведь до сих пор все шло, как по нотам. Я уже некоторое время знала, что ты – колдун. Разумеется, я очень обрадовалась этой новости. Ты даже не представляешь, Эмрис, какое это удовольствие – знать своих друзей в лицо, а не по диким слухам. Позволь доказать тебе, что мой план был идеален. Когда мне доложили, что Артур магией собирается вылечить Утера, я позаботилась о том, чтобы этот не ведающий жалости душегуб никогда больше не поднимался с постели. – Ты! – слабо воскликнул я. Спрашивается, зачем? Я и так это знал. Я крикнул бессмысленное местоимение просто, чтобы хоть как-то дать выход боли. Она что-то говорила, плечо отзывалось по нарастающей, все сильнее и сильнее, а я… Воспоминания... Я бежал по лесу. Ветки хлестали по лицу – я нарочно выбрал самые непроходимые тропы. Я бежал, потому что хотел выжить. Пару раз падал, но вставал и бежал вновь. Вот и трактир. Там люди, шумно, и меня не замечают... – Следующий шаг: мой верный человек, выведав у Артура его намерение мстить тебе на дуэли, выкрал у тебя эту самую безвкусную побрякушку, – небрежным кивком головы Моргана указала на медальон Фреи, который еще каким-то чудом не потерялся . – Он подбросил ее Артуру, как и идею о том, что в случае победы колдуна магия может быть возвращена в Камелот. Зная твою сентиментальность и глупое человеколюбие, ты не смог бы отказаться. Такой вот ход прямо на поле противника. Скажешь, плохо сработано? С твоей смертью пришла бы и смерть Артура, а со смертью Артура пришел бы конец прежнему королевству. Каков поединок! Но я, конечно, болела за тебя. Она наклонялась ниже надо мной, отвратительно низко, но я был не в силах сопротивляться. Я слышал каждое ее слово. Утер, кулон, поединок за магию… Как я мог быть таким дураком? Все это время мы плясали под ее дудку, и это только моя вина… И все же я пытался вспомнить, почему-то это казалось так важно… Пытался, стиснув зубы, не замечать, как начинает кружиться голова. Столько крови, что простынь подо мной промокла насквозь... Я старался не замечать настойчивого прохладного дыхания на своей щеке и пальцев, бегающих у меня по груди. – Мне пришлось самой вытаскивать тебя из тюрьмы, чтобы довести дело до конца. Не сделай я этого – еще неизвестно, чем бы все кончилось. Например, вы с моим братцем нашли бы путь к примирению. …я отчаянно нуждаюсь в помощи. Комната на втором этаже, вторая дверь налево. Капли крови по одной капают на пол. Кровь моя. Я вхожу в комнату на трясущихся ногах. Внутри меня ждет надежный человек. Товарищ. Товарищ… ради него я нахожу в себе силы открыть рот. – Что за верный человек? Кто это? Он живет в Камелоте? Нет, не может быть, чтобы кто-то предал короля! – во мне червоточинкой расползалось подозрение, но… нет. Нет. Нет. Оно было слишком нереальным, чтобы поверить в него. – Ради любви, Эмрис, люди совершали поступки куда более серьезные, чем предательство. Если ты этого не понимаешь – ты не любил. Ради любви?! Тот товарищ в таверне. Друг Гвейна. Это была она. Это была Моргана. Ради любви?! Гвейн?! В комнате меня ждала Моргана. Но этого не может быть!.. Не смей ей верить, она лжет!.. А сейчас… – Можно задать тебе вопрос, Мерлин? – Вряд ли тебя остановит мое "нельзя", – мой голос был безразличен и тих. Моргана смягчила и свой, словно подстраиваясь. Зачем? – Вспомни, мы же так похожи. Ты, как и я, родился не в том месте и не в то время. Судьба пошутила над твоей силой, не думаешь? Каждый день на протяжении последних четырех лет Артур унижал тебя, пренебрегал тобой, убивал волшебников у тебя на глазах. Так каково это? Быть избранным и прятаться, как крыса в подвале? Мыть полы и скрести доспехи, унижаться каждый божий день, обладая при этом силой, способной рушить замки. Каково это? Ответь честно, как ответил бы той Моргане. Я уже собрался плотно сжать челюсти, но что-то в ее голосе заставило меня передумать. – Ради любви люди совершали и куда более серьезные поступки, – интересно, она слышала мой шепот? Поняла ли? Я вот – едва ли. – Спасибо за твой ответ, – поняла. – Раз уж мы сбросили маски и говорим откровенно, позволь и мне сказать. Тогда, в Камелоте, все вокруг считали тебя славным малым и любили подшучивать над тобой. Мерлин то, Мерлин сё. Тридцать три несчастья. Приходите на центральную площадь, будет весело: принц Артур снова посадил Мерлина в колодки. Да не забудьте помидоры потухлее!Вот будет потеха! А я, я никогда над тобой не смеялась. Я всегда считала тебя чем-то большим. Ты мне нравился. То, как дерзко ты держал себя с этим себялюбцем Артуром… А теперь я уверена: вместе мы сможем создать мир, о котором мечтали. – Осторожно, а то Артур меня приревнует, – сказанное вырвалось у меня со скоростью стрелы, пущенной из арбалета. Ого, я умею держать себя дерзко не только с друзьями. Болван! Но откуда только взялись силы! Я спятил. Захотел добавки?! Я не должен ей дерзить! Молчи про Артура, она его не выносит, одно его имя бесит ее настолько… – Разве что его собственные руки приревнуют к виселице, что ждет тебя там, – ее глаза опасно сверкнули, но я понял, что в этот раз пронесло. – Подумай, как следует. Если не согласишься, я убью тебя, – просто добавила она. Ну уж нет. Не пройдет. Артур. Твое имя. То, что ты сделал на арене… Я собираюсь повторить. Я набрал в грудь побольше воздуха. Зажмурился покрепче. Теперь я отдавал себе полный отчет в том, что делаю. – Запишись в очередь вслед за Артуром, – так громко, как только мог. Мой отказ разозлил ее. Как я и рассчитывал, ненавистное имя сорвало с ее лица последние признаки самоконтроля. Она разъярена до предела, и платить за это придется мне. – Да что ты заладил! Артур! Артур! Артур! – показывая в оскале очень белые зубы, она почти лежала на мне. Становилось тяжело дышать, еще тяжелее, пряди волос щекотали кожу. Расстояние между нашими лицам почти равно нулю. Хорошо. Только не оступиться, сейчас нельзя… Цепь все еще на руках. Фрея, пожалуйста, прошу, пусть все выйдет, снова, пожалуйста… – Ответь! Умирать из-за собственной ослиной упертости! Каково это?!! – зашипела она, как змея, и вонзила ногти в раскуроченную кровавую кашу на моем плече. – Замечательно!!! – мой крик вырвался на свободу, и в ту же секунду здоровой рукой я сдернул кулон со своей шеи и перекинул ремешок через ее голову. Давай!!! – успел подумать я до того, как соленый воздух в комнатке заискрился от могущественного волшебства. Мои глаза тогда на арене, были ли они так же удивленно распахнуты, как у нее? Черные зрачки стали неестественно большими, черные волосы зашевелились, черного становилось слишком много… Через секунду на грудь мне упала черная извивающаяся змея. Я зажмурился и снова открыл глаза. Хааах... с-сработало? Кончено... Волшебство сработало! Последний подарок моей несбывшейся любви в который раз спас мне жизнь. Из моей груди вырвался стон-выдох, и хоть змея и яростно зашипела мне в лицо, я нашел в себе силы улыбнуться. Ха! Так вот каково было ее истинное лицо! Хахаха! Треугольная морда с раздвоенным языком и ядовито-желтыми глазами,блестящая чешуя. Надо отдать ей должное, она все еще красива. Сила медальона была невероятна. Сама магическая трансформация была бы поразительной, если бы во мне были еще силы поражаться. Кровь хлестала из моего плеча, и ее нужно было остановить. Крепко зажав змее пасть одной рукой, другой я потянулся к полке справа. Нащупал пустую банку и засунул извивающуюся змею внутрь, плотно прикрыв крышкой. Как некстати эта цепь... медицинским заклинаниям придется подождать. Я с трудом, на трясущихся ногах поднялся с кровати, стянул с нее простынь и крепко обмотал плечо на два раза. Сойдет. Теперь пора уходить, быстро. Из окна никого, но ее сообщники могут быть неподалеку. Сунув банку со змеей под мышку, я сделал шаг (по-прежнему нетвердый) к двери, но кое-что чуть не заставило меня выронить мою ношу. Боковым зрением в окне я заметил знакомого темноволосого человека.