Зимняя сказка

— Зачем тебе это?  — У меня нет денег. Мне больше нечем платить проституткам.  — Ты с ней спал?  — Спал.  — Боже, Хаус…  — В двадцать первом веке день открытых дверей.  — Иногда я жалею, что я тебя знаю.  — Да — да, можешь не говорить, что твоя вера в человечество ослабевает всё больше и больше после каждой встречи со мной. У многих нет против меня иммунитета. — сообщил Хаус, задумчиво посасывая ложку и забывая пить кофе. Он с педантичностью изучал каждый сантиметр потолка, избегая смотреть на Уилсона.  — Это чушь, — неуверенно сказал Уилсон. — Ты просто пытаешься бежать от себя. Холт — не Кадди. Не была Кадди. И никогда не будет Кадди.  — Бинго! В этом — то и вся суть! — Всплеснул руками Хаус. Он бы добавил ещё много чего к этому высказыванию, не будь Уилсон его другом. Потому что перед друзьями (а он был один) Хаус не имел обыкновения откровенничать, ведь любая неосторожно высказанная эмоция могла стать превосходным оружием хаусовского поражения в умелых руках Уилсона. Джеймс откинулся на стуле и скрестил руки на груди. Задумчиво — мечтательный вид Хауса скорее всего был напускным, но тем не менее приводил в замешательство.  — Надо было попросить Санту подарить тебе совесть на Рождество.  — Что ты! — Грег протестующе замахал руками. — Я бы не смог принять от него такого щедрого подарка. Впрочем. можешь попробовать в следующем году. Уилсон тревожно побарабанил по столу пальцами.  — Нет, ты не мог переспать с Холт.  — Ладно, я наврал, — согласился Хаус  — И сейчас опять врёшь, — возмутился Джеймс.  — Кто знает, — загадочно произнёс Хаус и поднялся из — за столика. — А меня там уже ждут люди в белых палатах. Им что — то от меня надо. Пойду узнаю что. Уилсон посмотрел ему вслед. Все лгут. Почему Хаус не может? Хотя он не мог отрицать, что доктор Холт как — то слишком мило улыбалась Хаусу, а самого Грега уже давно не видно было в клинике и лечил он только тех больных, которых хотел. И особого порицания он за это не получал вообще. Холт была какой — то неудачной пародией на Кадди, — главврачом, неприкрыто идущим на поводу у Хауса и исполняющим все его прихоти. Пока Хаус с виду был этим доволен. А может… это Хаус у неё на крючке, а не наоборот? Джеймс посмотрел на календарь, висящий на стене столовой. До нового года осталось всего ничего, меньше трёх дней. *** Кадди ждала нового года не потому, что ей хотелось ещё праздника после Рождества, а потому что это значило постепенное возвращение в привычную жизнь. Догерти сказал, что гипс снимают в начале января, и она сможет потихоньку возобновлять работу, не забывая о различных восстановительных упражнениях. Кадди не могла дождаться этого момента. Абсолютное отсутствие активной деятельности угнетало её и в тоже время подстёгивало. Она сделала всю возможную работу, которую можно было выполнить в электронном варианте, перечитала массу литературы. Её нервировало то, что поначалу ей не разрешалось много времени проводить за ноутбуком или долго читать, и приходилось изнывать от вынужденного безделья. Чаще всего в это время Кадди думала о Хаусе. Она не могла не думать о нём. Мысли о том, что она позволяла себе какое — то время винить его в происшедшем давно перестали посещать её. То, что она быстро выздоравливала не позволяло опять забивать голову «бредовыми идеями». Кадди иногда мысленно спорила с ним, вспоминала различные моменты и думала, как можно было бы ответить по — другому так, чтобы поставить Хауса в тупик, анализировала свои действия и последствия, которые из них вытекали. В Рождество она сидела у окна, смотрела как суетятся люди, как праздничная спешка всех веселит, как в стекле отражается её совсем невесёлое лицо, и как через это отражение падает снег. Вдруг Кадди встрепенулась. А что, если бы всё было по — другому? Что, если бы она не обратила внимание на хамство Хауса и не ушла, а наоборот осталась? Из — за её нерешительности и гордости она сейчас сидит у окна, вместо того, чтобы, возможно, сидеть рядом с Хаусом и говорить о чём — то незначительном. Может стоило?..  — Нет, — беззвучно прошептала Кадди, — всё случилось так, как должно было случиться. Хаус не ребёнок, чтобы за него решали. А что если как раз ребёнок? Если его нужно подталкивать к единственно верному решению, которого сам Хаус не видит? Все ошибаются. Даже он. *** Хаус сидел в машине и уже начинал замерзать, когда дверь распахнулась и на переднее сидение слёту уселась Холт.  — Привет, — растянулась в улыбке она, захлопнув дверь с такой силой, что Хаус поморщился.  — Поосторожней, если дверь отлетит, то тебя залепит снегом, — предупредил он. Холт рассмеялась.  — Ну уж нет. Я её придержу, не волнуйся. И знаешь что, Грег.  — М? — Хаус приподнял бровь. -.поехали к тебе, — сказала Холт, кокетливо склонив голову набок.  — Что там делать? — Глядя ей в глаза спросил Хаус.  — Ну… ты там мне отработаешь часы долга в клинике за прошлую неделю, — ответила она. Грег усмехнулся и поехал по направлению к своему дому. Доктор Холт спала, положив голову на грудь Хауса, и улыбалась во сне. Хаус слегка приобнимал её одной рукой. Он не спал. Грег смотрел в темноту комнаты, пытаясь там разглядеть хоть что — то, что могло бы объяснить ему его собственные мысли. Что он придумал себе сам, а что он пытается закопать поглубже и не вспоминать? Что происходит на самом деле и что он хочет, чтобы происходило? Он не хотел врать самому себе, но правду он не хотел говорить себе тоже. Грег старался примерить Холт ту роль, для которой она совсем не подходила.