Попка не дурак, Попка — дура

      — Слав, приезжай, а? — голос Ваньки был каким-то потерянным, я безумно давно его не слышал и сейчас готов был ринуться к нему куда угодно в одних тапочках и майке. Мой маленький братишка. — Мама запретила звонить тебе, — он затараторил и понизил голос, а мои пальцы с силой сжали трубку. Нечто подобное я предполагал, но как оказалось, был к этому совершенно не готов. — И видеться с тобой нельзя. Но ты приезжай! Она плачет всё время и не говорит, что случилось. Я не понимаю, — от проскользнувшей в его голосе тоски у меня ком в горле встал. Но я ведь старший брат. Я должен быть примером. Я должен его успокоить. Собравшись, я ответил гораздо ровнее, чем мог от себя ожидать:       — Я разберусь, Ванька. В пять часов на нашем месте, идёт? — с такой интонацией мне захотелось поверить самому себе, что всё будет хорошо. — А пока ты за старшего.       — Идёт, — раздались гудки, и я позволил себе тихо взвыть. Что с этим делать? Я не знал, но не имел права на то, чтобы позволить братишке сомневаться. Вот только я был не один.       Гри тихо ступил за спину и крепко сжал в объятиях, не позволяя раствориться в панике, и я обмяк, подвывая, словно раненый зверь.       — Крепись, Славка. Поговорить с малым надо. По-честному, — в голосе моего мужчины явственно слышалась непоколебимая уверенность, которой так не хватало мне. С помощью Гри мне удалось как-то переодеться для встречи и привести себя в божеский вид, вот только всё равно из зеркала смотрел всклокоченный, волнующийся пацан, который принёс домой не просто дневник, уставленный двойками, а сразу отчисление из школы. Я нервно усмехнулся самому себе и, подхватив ключи, наконец спустился к машине Григория.       Удивительно, как назло по названному адресу мы доехали без пробок. То ли Гри так хорошо чувствовал машину, то ли знал, как и где объехать, но на старом-добром бордюре я оказался уже через полчаса. Как-то само собой получилось, что Гри сел рядом со мной, и я, подпинывая ботинком грязь со снегом и болтая ногами, стал постепенно приходить в себя. А ещё в неосознанном жесте я крутил на пальце кольцо.       — А это ещё кто? — я пропустил приближение Ваньки и вскинул на братишку слегка потерянный взгляд. Действительно, как же представить Гри и не наврать?       — Григорий. А ты — Иван? — мужчина протянул нахохлившемуся воробышку ладонь, и тот недоверчиво пожал руку, кивнув. Меня хоть и продолжал бить мандраж, но от сердца немного отлегло. Я сдвинулся, предлагая братишке сесть между нами, однако Гри поднялся. — Надо поговорить. Без Славки, — тут уже я возмущённо вскинулся, но он положил ладонь на плечо, и не получилось ослушаться. Возможно, очень трусливо сваливать всю ответственность разговора с братишкой на Гри, но сейчас я не нашёл в себе сил возразить. И Ванька... Ванька тоже не стал с ним спорить.       — Только недалеко, — мальчишка сурово сдвинул брови, но его взгляд был полон беспокойства. За меня. Я проводил их взглядом к лавочке в отдалении, а Ванька, только убедившись, что меня оттуда хорошо видно, сел рядом с Гри.       И я видел, как губы мужчины шевелились, и под его речь напряжённость на лице Ваньки сменилось удивлением, затем отчаянной злостью и какой-то детской обидой. Мальчишка сорвался с места, и я подскочил, готовый метнуться за ним куда угодно, благо мальчишка сам рванул ко мне.       — Славка! — невзирая на обвинение и обиду в его голосе, я крепко сжал братишку в объятиях и качнулся, вновь опираясь о бордюр, готовый морозить свою пятую точку вечно, лишь бы Ванька всё понял и был на моей стороне. Сколько бы времени на это ни потребовалось. — Славка, так ты этот... этот... — я чувствовал, как тяжело ему выговорить, но мне было ещё тяжелее, потому что я знал, что вот-вот сорвётся с его языка.       — И кто же? — горькую усмешку в голосе я даже не пытался скрыть. Сглотнув комок в горле, я закрыл глаза и обнял мальчишку крепче. Хотя бы то, что сам Ванька вцепился в меня, словно клещами, вселяло крохотную надежду. — Я твой брат и скучаю по тебе. По всем вам, — голос всё-таки дрогнул, показывая мою слабость, и я не сдержался, спрашивая с отчаянием, громким срывающимся шепотом: — И что с того, что в постели я сплю с Гри?! Это делает меня прокаженным? Ты где-то видишь отросшую третью руку? — я уткнулся Ваньке в макушку и замолчал, успокаивая себя тем, что братишка уже достаточно взрослый для подобного разговора. Было тошно, а от его молчания, внутри всё скручивал страх.       — Так это ты его... ну... — голос Ваньки был удивлённым, но уже немного успокоенным, словно это обстоятельство в корне меняло дело.       Эту маленькую ложь во спасение я мог себе позволить.       — Да, я его. Всегда, — тихо подтвердил я, будто Гри мог услышать нас и устроить мне трёпку за обман. Хорошо, что мужчина остался сидеть на той скамейке и буравить нас взглядом с расстояния.       — Но он же вот такой... такой, — Ванька махнул рукой в сторону мужчины, явно пытаясь передать и в своём жесте, и в своём голосе, что Гри выглядит как человек, который не подходит на роль, которую я упомянул. И что с ним рядом должна быть соответствующая его статусу женщина, и что ему положены дети — всё это я услышал в интонации братишки, потому что когда-то и сам терзался подобными сомнениями. Иногда они грызли до сих пор, но кольцо на моём пальце понемногу их отгоняло.       — Да, он такой. И он мой, — я не смог удержать промелькнувшую в голосе нежность и прикусил язык. Чёрт, такого Ваньке точно замечать не стоило. Между нами повисло молчание, от которого спас вернувшийся Гри, — братишка сразу как-то странно оживился, садясь рядом со мной и оглядывая мужчину заново.       — Славке досталась хорошая невеста, — задорно выдал братишка, и когда до меня дошло сказанное, я согнулся пополам от смеха, а этот мелкий паршивец ещё погрозил мне кулаком и с преувеличенной серьёзностью заявил: — Будешь обижать дядю Гришу и получишь у меня! — Гри стоял рядом незыблемой скалой, сдержанно улыбнувшись, пока меня скручивало в новом приступе хохота.       Теперь братишка знал, отчего так безутешно рыдает мама, и меня очень воодушевляло то, что малой хоть немного, но принял меня... вместе с Гри. Перебросившись с ним ещё парой шуток и обняв крепче прежнего, я наконец вернулся к машине. На душе стало чуточку легче.       — Так что это было про «невесту»? — по дороге домой Гри долго молчал, позволяя мне сиять от удачного завершения разговора с братишкой, но от этого вопроса я сразу стушевался и отвёл взгляд, изучая за стеклом мелькающую дорогу.       — Да я просто... я просто сказал... — пальцы стали нервно дёргать ремень безопасности. — Просто сказал, что я тебя трахаю, а не ты меня! — выпалил я на одном дыхании и зажмурился на всякий случай, добавляя еле слышно: — Мне показалось, от этого он легче примет меня... нас. То, что я живу с мужчиной, — Гри со смешком перебил меня.       — Дурак. Я сказал ему то же самое, — теперь уже моё лицо вытянулось в удивлении. Вот Ванька паршивец, вот актёр! Партию на моих нервах сыграл отменно. Я тряхнул головой и отстегнул ремни, когда машина встала.       Но может, именно это поможет мне вернуться?