Попка не дурак, Попка — дура

      Когда умер отец, мне было... шестнадцать, кажется. Как Алинке сейчас. Я тогда старался держать лицо, утешал маму, пытался что-то объяснить сестрёнке и обнимал Ваньку, пока взрослая женщина старалась хоть как-то прийти в себя и организовать похороны. Я ведь сам по сути был ещё мальчишкой, поэтому в один далеко не прекрасный момент не выдержал и, заранее предупредив, ушёл на день, чтобы найти место, где смогу повыть в голос. И, чего уж там, разреветься как девчонка.       Шёл не глядя, забрёл в какой-то дворик и, не задумываясь, отправился за гаражи. Сполз по кирпичной стенке, уже ощущая на щеках молчаливые слёзы и первые капли дождя. Осень. Самая отвратительная осень в моей жизни. С мыслью, что когда начнётся ливень, я вымокну, простужусь и возможно умру, оторвал обречённый взгляд от земли и в тот момент встретился глазами с мальчишкой лет десяти — он что-то красками рисовал на серой унылой стене. Я не рассчитывал встретить здесь кого бы то ни было, поэтому растерялся. Даже не вытирая слёзы, просто тупо сидел и смотрел перед собой. Пацан замер на мгновение, а затем, видимо что-то решив, подошёл ко мне и... вылил на плечи и затылок четыре баночки краски, что были скреплены вместе. Благо, это была обычная краска для рисования, а не какая-то несмываемая для металлических поверхностей. Пока я ошарашено хлопал ресницами, совершенно сбитый с толку, вслед за баночками на меня опрокинули и маленькое ведёрко цветной воды.       Я вскочил, хватая ребёнка за руку, и уже открыл рот, чтобы зло отчитать за испачканную одежду, но просто не смог, наткнувшись на фразу: «Зато теперь ты не плачешь, верно? Смотри!». Незадачливый художник, весело смеясь, махнул рукой под ноги, и мы замерли, глядя на то, как дождь образует цветные лужи. Улыбка против воли наползла на моё лицо — я тихо усмехнулся в ответ и разжал пальцы.       Мы прыгали в цветной грязи и по радужным лужам, я тряс зелёно-красно-жёлто-синей головой, словно пёс, и выл взахлёб, в то время как мальчишка хохотал и гладил меня по голове, говоря, что я классная собака. Я отвлёкся от нашего безумия только тогда, когда заметил, что мой новый знакомый промок до нитки. Улыбаясь, я шутливо щёлкнул его по носу и решил проводить до подъезда. Уже прощаясь, этот маленький хитрец стребовал с меня честное-пречестное слово больше не плакать, и я с тоской пообещал, собирая себя снова в здравомыслящего человека из растоптанной кучки слёз и соплей. После такой встречи и цветного сумасшествия стало легче. Значительно легче.       А сейчас... прошла неделя с тех пор, как Гри выставил меня из своей жизни, поэтому не было даже моральных сил, чтобы позвонить в фирму и узнать по поводу оставленных там документов. На душе так паршиво, и я решил: почему бы и нет? Почему бы не отвлечься, устроив похожее цветное безумие? Кивнув самому себе, я через минуту уже прыгал, натягивая джинсы, а после понёсся искать первый попавшийся магазин с канцтоварами.       Я разорился, но эта вылазка, можно сказать, удалась на славу, ведь я притащил домой два листа ватмана, парочку поменьше, всевозможную краску в баночках и тюбиках, маркеры, кисточки и четыре бутылочки мыльных пузырей. Последнее я припас для особо наипаршивейшего настроя.       В голову лезли дурацкие мысли, всё больше погружая в апатию — я включил колонки погромче и принялся за дело. Отыскал одежду, которую после своих игрищ не жалко будет выкинуть, разложил на полу оба ватмана, поставил рядом чашку с водой, открутил у больших баночек крышки, отвинтил колпачки у тюбиков и наконец-то с наслаждением погрузил обе ладони в краску. Из груди вырвался нервный смешок, и я вытащил руки, с интересом ощущая, как по ним стекает цветная фиговина. Я бухнул краску на бумагу, размазывая, оставляя разводы, затем выдавливал на пальцы содержимое тюбиков, измазав себя по плечи и прокатившись по ватману — ка-а-айф.       Я пододвинул чистый лист размером поменьше и схватил цветными руками маркер и кисточки, оценивающе переведя взгляд на оставшуюся краску — хватит. Как смог, от усердия прикусив губу, я попытался в правой части листа нарисовать Попойку. И... на мой взгляд, вышло очень даже ничего! Ухмылка — я лёг на живот, опёрся на пол локтями и задумчиво стал вертеть в руках маркер, как в голову стремительно залетела ОНА. Долгожданная Идея.       Синий маркер торопливо выводил задорно пляшущими буквами в самом верху название: «Список того, что НЕ нужно делать, когда живёшь рядом с говорящим попугаем». Отлично. Когда закончу, то непременно повешу магнитиками на холодильник, чтобы намертво вбить себе эти правила в голову.       «Пункт первый». Я хмыкнул — ну это очень просто! И не колеблясь дописал: «Не дрочить, если попугай находится в зоне слышимости». Немного покусал нижнюю губу и зачеркнул «не дрочить», исправив просто на «не стонать». Весело хмыкнув, набросал ещё парочку пунктов, и маркер дрогнул, когда рука вырисовывала буквы последнего: «А самое главное — никогда не влюбляться в хозяина попугая!».       Лицо исказила кривая усмешка, и я зло отбросил маркер в сторону, проводя пальцами по лбу и пачкая кожу... ну и что?       Я судорожно подхватил бутылочку мыльных пузырей и, не обращая внимания на то, что подсыхающая краска начала неприятно стягивать кожу, побрёл на балкон. Широко распахнул окно и с улыбкой стал пускать пузыри, встречая на лицах поначалу удивлённых людей ответную улыбку, когда они натыкались глазами на меня. Дети радостно смеялись, гоняясь за цветными шариками, а я подмигивал им и махал заляпанными в краске ладонями.       И это делало меня счастливым.