Стокгольмский синдром

      Я помню день, когда я впервые увидел Кристину. Ей тогда было всего двенадцать, и она пыталась поступить в одну из множества музыкальных школ, находившихся под моим покровительством.       Тогда я ее не любил… по крайней мере, не так, как люблю сейчас. Во многих отношениях я – дурной человек, но я не педофил. Тем не менее, в ней было нечто такое, что привлекло мое внимание.       Как ни странно, все это произошло еще до того, как я с ней познакомился.       Видите ли, одна из школ столкнулась с определенными затруднениями финансового рода. Сделавшись ее основным меценатом, я стал настаивать на том, чтобы принимать активную роль в исправлении ситуации. Это не заняло много времени, как только до этих идиотов-распорядителей дошло, что в их же собственных интересах передать бразды правления мне.       В каком-то смысле, после стольких лет работы через тех или иных представителей, возможность заняться чем-то лично показалась мне освежающей. На тот момент все мои компании и организации по большей части начали функционировать автономно, от меня лишь требовалось время от времени проверять их работу. Такое положение дел устраивает меня наилучшим образом, позволяя мне не отвлекаться от музыки. Мне недосуг контролировать каждый шаг своих подчиненных.       Так что можно сказать, что спасение близкой к разорению школы стало для меня в своем роде хобби, позволяющим занять свое время между приливами вдохновения.       Итак, однажды я занимался тем, что просматривал анкеты претендентов на поступление. Правильный подбор учеников для той или иной программы – это важнейший аспект, которым ранее здесь вопиюще пренебрегали. Наши ученики должны были обладать не только выдающимися навыками и исключительным талантом, но также целеустремленностью и хорошей способностью к обучению. Словом, мы не учим новичков, мы лишь наводим лоск на то, что уже имеется в наличии.       Кроме того, поскольку у нас школа-интернат, наши ученики должны быть способны долгое время находиться в разлуке с родными.       Поначалу распорядители решили, что я спятил. Идиоты.       Изначально я хотел даже перебрать состав уже существующих классов. Джейн Ларсон – теперь известная как Ла Карлотта – стала довольно знаменитой оперной певицей… Мне же ее голос кажется настолько мерзким, что я содрогаюсь при одной мысли, что она – наша выпускница.       Однако, помимо всего прочего, я еще и бизнесмен. Если бы мы отчислили всех учеников и заставили их поступать снова, это бы закончилось крахом.       А, но я отошел от темы, верно? Так. Как я уже говорил…       Анкеты, что уже прошли предварительный отбор (я предоставляю другим выполнять нудную часть работы), были представлены мне для одобрения. Я бегло просматривал одно эссе за другим, страдая от скуки, когда наткнулся на сочинение, которое было настолько не похоже на остальные, что заставило меня остановиться и присмотреться к нему поближе.       Для начала, оно было написано от руки. Большинство анкет напечатаны родителями или преподавателями, и подчеркивают несравненную гениальность и выдающиеся способности каждого ученика. Включенные в них эссе говорят не столько о самом ребенке, сколько о иллюзиях величия родителей данного чада. Но это… это эссе было настолько искренним, что вызвало у меня улыбку. Я отвлекся от всего остального, чтобы повнимательнее вчитаться в сочинение, явно написанное двенадцатилетним ребенком.       Рассказать немного о себе? Подозреваю, нужно быть о себе крайне высокого мнения, чтобы написать об этом целых три страницы. Не знаю, чего вы от меня ждете, однако постараюсь вам угодить.       Посмотрим, с чего бы начать? Мне двенадцать лет и три четверти, и я перехожу в седьмой класс. Но вы это уже и так знаете, иначе я бы не пыталась к вам поступить.       Я куда ниже ростом и значительно пухлее, чем мне хотелось бы, но отец говорит, что диеты – не для детей. У меня каштановые волосы. Наверное, если вы хотите показаться особенно любезными, вы могли бы назвать их волнистыми, но большинство назвали бы их вихрастыми. У меня голубые глаза, просто голубые. Ни кобальтовые, ни сапфировые, ни бирюзовые, ни какого-то другого особенного цвета, как бывают у героинь в книгах. Они того просто голубого оттенка, что не бросается в глаза, но при этом не сочетается ни с одной из моих кофточек. У меня сильная близорукость… или дальнозоркость… Никак не могу запомнить, что есть что. У меня тот случай, когда вам приходится подносить книгу к самым глазам и щуриться, чтобы что-то прочесть. Так или иначе, это означает, что я хожу в больших уродливых очках. Таких, за которые тебя обычно дразнят мальчишки. Папа говорит, что когда у нас будет побольше денег, я смогу носить контактные линзы.       Чем дальше я все это пишу, тем больше мне кажется, что это совсем не то, что вы хотите узнать, когда просите «немного рассказать о себе». Но тут, на мой взгляд, виноваты вы сами, надо было уточнить вопрос. Однако я постараюсь это исправить.       В школе я получаю в основном пятерки и четверки, и мне очень нравится учиться. Ну, мне нравятся почти все уроки, но вот биология – это жуть. Больше всего я люблю хоровое пение и математику (цифры тут ни при чём, просто миссис Хендриксон разрешает мне почитать, если я закончу пораньше). Я также состою в оркестре, но об этом я стараюсь помалкивать, иначе те, что из хора, примутся дразнить меня и обзывать предательницей.       Мои сильные стороны - это пение (ясное дело) и актерское мастерство. Слабости же – стеснительность и неуклюжесть. Я слышала, что для этой программы необходимо обладать всесторонними талантами. Надеюсь, это не включает танцы. У меня обе ноги – левые, и тройка с минусом по физре, потому что я не умею лазать по канату.       Мне кажется, что я подхожу для этой программы потому, что мне нравится учиться, и я хочу сосредоточиться на своем пении и стать великой певицей. Я также хочу сделать это ради своего отца, потому что он очень болен и его очень обрадует, если он будет знать, что я стремлюсь исполнить свои мечты. К слову, он у меня скрипач. Раньше мы постоянно играли и пели вместе. Это одни из самых лучших моих воспоминаний. Да, кстати, для моего отца это сюрприз. Он так расстроится, если меня не примут, что я не сказала ему о том, что поступаю. Пожалуйста, не говорите ему!       Я не знаю, что на меня такое нашло. Ее заявку отклонило бы любое уважающее себя учебное заведение. Основываясь на одном только эссе, я мог бы перечислить кучу причин, по которым ее не стоит принимать в школу, подобную нашей. Я должен был выбросить анкету и уволить своего ассистента за то, что он вынудил меня впустую потратить время.       И все же, я был заинтригован.       - Жюль, принесите мне кассету с записью претендентки 0478! – пролаял я.       - Сей момент, сэр, - ответил он, торопливо направляясь к каталогу. Жюль – превосходный ассистент, хотя я никогда ему этого не скажу. Не знаю, как он меня выносит. Думается мне, он испарился бы в мгновение ока, если бы я не платил ему так много.       Ее пение… это было нечто. Она пела под аккомпанемент одной только скрипки – полагаю, играл ее отец, – и по ее спокойному тону можно было судить, что она даже не предполагала, что это может превратиться в прослушивание. Я буквально слышал, как она улыбается. Чудо, просто чудо.       На следующий день я решил заглянуть в школьную администрацию. Избегая приемной (Зачем мне, чтобы секретарша пялилась на меня, раскрыв рот? Поэтому-то я и стараюсь всё улаживать по телефону. Всем гораздо приятнее, если окружающим нет нужды скрывать свой шок при виде маски, а мне не приходится этого видеть), я проскользнул через специальную дверь, ведущую прямиком в кабинет директора. Этот чудной старикашка уже даже не замечает маски. Поразительно, чего способны добиться деньги.       Увы, всех денег в мире не хватит для того, чтобы люди не обращали внимания на то, что скрывается под маской. Но я вновь отвлекся.       - Расскажите мне о этой претендентке, - попросил я, двигая к нему анкету через стол. Кажется, он меня побаивается. Хорошо.       Директор бросил на меня взгляд, исполненный ужаса.       - Сэр, позвольте принести свои извинения! Ума не приложу, как эта анкета попала в ту папку, что мы отправили Вам. Наверняка вышла ошибка при сортировке. Я сегодня же уволю этого практиканта. Честно говоря, я не понимаю, как нечто подобное вообще прошло первичный отбор. Мне очень жаль, что мы вынудили Вас потерять драгоценное время, сэр!       - Вы сейчас заставляете меня терять время. Просто сделайте, о чем Вас просят и прекратите извиняться.       - Да… Да. – Он нахмурился, набирая ее имя на компьютере, при этом очки слегка сползли ему на нос. - Кристина Дааэ, дочь Чарльза и Элоизы Дааэ… отец – скрипач, мать скончалась… средний класс, европеоидная раса… уровень успеваемости несколько выше нормы, великолепные рекомендации от преподавателя… О, похоже, она припозднилась с подачей заявки. Видимо, поэтому анкета попала не туда.       - Ее нужно принять.       - Но, сэр… Вы же не думаете…       - Если Вы дорожите своей карьерой, то спорить со мной не стоит. Президент вместе с финансовыми управляющими передали мне административный контроль над данным заведением. Им вряд ли придется по вкусу, если школа лишится поддержки самого щедрого из своих покровителей из-за разногласий с директором.       Он нервно сглотнул. Помнится, это доставило мне определенное удовлетворение. Это одно из преимуществ, которые дает беседа лицом к лицу. Директор стал что-то набирать на компьютере, отдавая распоряжение о принятии заявки.       Компьютер ответил сердитым писком.       - О. Кажется, к этому файлу прикреплена пометка. Данная заявка была отозвана… судя по всему, относительно недавно. Диана! – он подозвал секретаршу. - Вы об этом что-нибудь знаете?       - Дааэ? Ах да, сэр. На той неделе нам позвонили и отозвали заявку. Ее отец недавно скончался. Бедняжка… он оставил ее ни с чем – ни денег, ни родных, - кажется, сейчас девочку передали приемным родителям.       - Ну что ж, вот, кажется, и всё. Сожалею, что Вам пришлось спуститься сюда впустую.       - Я хочу, чтобы она училась здесь.       - Но, сэр…       - Предоставьте ей стипендию, полный пансион, всё, что нужно. Пусть кто-нибудь уладит детали. Мне плевать, как Вы этого добьетесь, но она должна учиться здесь!       Я выскочил из комнаты, не дав собеседнику возможности что-то ответить. Если он не хочет проблем на свою голову, то сумеет отыскать способ выполнить мое распоряжение. Я так разозлился, что мне было просто необходимо немедленно покинуть кабинет. Терпеть не могу тех, кто всё без необходимости усложняет.       Тот факт, что она осталась одна на этом свете, лишь усилил мое желание заполучить ее. Она нуждалась во мне с самого начала.