Стокгольмский синдром

      У меня есть определенная склонность к одержимости, по крайней мере, мне так говорили. Сам я не могу судить с уверенностью. Видите ли, я захожу в комнату, обдумывая какую-то идею, и, только выходя из нее пару часов спустя, обнаруживаю, что прошло два дня.       Однако я могу с полной определенностью утверждать, что Кристиной Дааэ я одержим не был… по крайней мере, пока.       После разговора с директором она почти полностью вылетела у меня из головы.       Полагаю, даже если бы в тот момент я задумался над этим поглубже, то так и не смог бы определить, с чего это вдруг я решил предпринять такие усилия, чтобы заполучить ее в свою школу. У меня не было в этом никакого личного интереса… Не думаю, что за этим скрывались хоть какие-то эгоистичные намерения.       Может быть, я просто решил проявить… доброту?       Не знаю. Прежде я никогда не пробовал быть «добрым».       Спустя пару недель после того, как были разосланы приглашения тем ученикам, что были приняты в школу, по почте пришла благодарственная открытка. Она была краткой и милой, - такие открытки обычно посылают родственникам, с которыми никогда не встречались. Думается, девочку заставили ее написать приемные родители.       Всем, кого это может касаться:       Огромное спасибо за то, что приняли меня к себе в школу. И еще спасибо за стипендию. Моя мечта стала явью.       Искренне Ваша,       Кристина Дааэ       Не знаю зачем, но я ее сохранил. Меня очаровал округлый почерк, которым она была написана. Кроме того, это наверняка была первая благодарственная открытка в моей жизни. На ней были нарисованы божьи коровки.       Через день-два следом пришло куда более длинное письмо от приемной матери девочки.       Уважаемая администрация школы,       Мне хотелось бы выразить свою искреннюю благодарность за тот интерес, что вы проявили к нашей маленькой Кристине. Не знаю, в курсе ли вы ее жизненных обстоятельств или нет, но недавняя смерть отца чуть не погубила девочку. Мы делали все, что могли, чтобы Кристина немного воспрянула духом, но безуспешно. Несмотря на консультации у психолога и особое отношение в школе, мы впервые увидели ее улыбку только после получения вашего письма.       Еще больше я должна благодарить вас за щедрую стипендию. Без нее мечта Кристины осталась бы несбыточной. Мы с мужем с радостью бы оплатили подобное специализированное образование для девочки, но учитывая, что у нас еще пятеро детей, нам просто не хватило бы средств.       Стать певицей – это величайшее желание Кристины, которое, насколько я знаю, поддерживал и ее отец. Судя по тому, что она мне рассказывала, они с отцом занимались музыкой днем и ночью. Исходя из того, что я слышу от ее учителей, музыка стала столь неотъемлемой частью ее жизни, что ей нередко делают замечания за то, что она напевает на уроках. Я знаю, что ваша школа поможет ей воплотить эти мечты в жизнь.       Нет слов, чтобы выразить мою благодарность за то, как вы преобразили жизнь этой маленькой девочки.       Искренне ваша,       Дороти Джей. Валериус       Каким же жестокосердным должен быть человек, чтобы его не тронуло нечто подобное? Я говорил себе, что письмо не произвело на меня ни малейшего впечатления, но все равно сохранил его.       Теперь я рад, что так поступил, потому что эти послания положили начало моей коллекции, символу – если можно так выразиться – моей любви. И какая это получилась коллекция! Но вы узнаете об этом попозже. Я храню каждую мелочь, что дала мне Кристина… и еще больше тех, что она не давала.       Ах, но я опять забегаю вперед. Моя история должна быть рассказана в том порядке, в котором я желаю ее рассказать, - только так, и никак иначе.       Наверное, начало моего конца было положено в августе… за два дня до официального открытия учебного года. Видите ли, дав ученикам несколько часов на то, чтобы расположиться у себя в общежитии, их собирают в актовом зале, а затем разделяют на группы, каждая из которых…       Знаете что? Всё это слишком сложно. Скажу лишь, что производится оценка способностей студентов для распределения их по классам и прикрепления к тем или иным персональным преподавателям.       Я не собирался при этом присутствовать. После рассылки уведомлений о принятии в школу, я не принимал непосредственного участия в делах учеников. Моя работа по восстановлению школьного здания и финансов была практически завершена, оставшиеся дела можно было уладить по телефону или с помощью компьютера. Так было лучше всего. Пребывание среди людей может быть… утомительным… для таких, как я. Мне постоянно приходится контролировать себя – нельзя же вот так просто взять и удавить кого-нибудь посреди бела дня (вы не поверите, как мне порой хотелось это сделать!).       Так или иначе, присутствовать на прослушиваниях я не собирался.       Однако вспомнив, что там будет маленькая Кристина Дааэ, я передумал. Может быть потому, что я уже вложил столько сил в ее будущее, я чувствовал определенную привязанность к этому ребенку. Мне хотелось лично увидеть ту, с кем я прежде встречался исключительно на бумаге.       Ну, почти лично. Припугнуть директора – это одно, но вы же не ждете, что я позволю пялиться на себя куче подростков.       Поэтому я оделся – воротник-стойка, длинные рукава, - не оставив неприкрытым ни одного сантиметра кожи. Живи мы в XIX веке, я бы закутался длинный плащ-накидку без рукавов, но временами я все-таки стараюсь казаться нормальным, поэтому я надел черное пальто, и отправился в школу. Я зашел через всё тот же специальный вход и потребовал, чтобы прослушивание Кристины Дааэ перенесли в зал с односторонним зеркалом.       Не спрашивайте, зачем я его оборудовал. В тот момент это просто показалось мне удачной идеей.       Сидеть и выслушивать учеников, что выступали до Кристины, было почти невыносимо. Из-за срочной перемены планов, устроенной по моему почину, ее засунули в группу, состоящую в основном из тех, кто учился здесь уже третий-четвертый год… то есть поступил в эту школу еще до моего появления.       Собственно, сейчас мне кажется, что не все они были так уж ужасны. Некоторые подавали определенные надежды… один юноша был бы даже неплох, если бы научился правильно дышать. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что, хотя они и талантливы, они всего лишь дети, у которых впереди еще долгие годы на то, чтобы отточить свое мастерство. Но – видит небо – я никогда не пел так дурно.       Я сосредоточил все свое внимание на выступлении Кристины. Не знаю, чего я от нее ждал, но определенно не этого. Возможно ли одновременно испытывать восхищение и разочарование?       С одной стороны, ее техника была практически идеальной. Превосходные дыхание, осанка, тон… изящное орнаментирование в нужных местах. Голос ее был чистым и звучным, слова внятны и хорошо различимы, у нее был хороший диапазон, который расширится с возрастом, если она будет щадить свой голос.       Но чего-то не хватало.       Думаю, души.       Она пела механически… будто выучила песню настолько хорошо, что могла во время ее исполнения отключиться и думать о чем-то своем.       - Попросите ее спеть что-нибудь еще, - я велел председателю комиссии через наушники.       - Мисс Дааэ, у Вас есть запасной вариант?       Глаза ее распахнулись, и даже через стекло я ощутил исходящую от нее нервозность. Тем не менее, она кивнула. Храбрая моя девочка.       Со второй песней повторилось то же самое. Я прервал ее на четвертом такте.       - Мисс Дааэ, Вы умеете читать ноты с листа? – спросил я через председателя.       Она снова кивнула. Да заговори же ты, черт подери!       Она пела страницу за страницей, правильно, но без малейшего следа страсти.       Может быть, музыка оказалась слишком сложной? Может, она была так занята чтением нот, что не могла расслабиться?       - Сэр, - прошептал мне ассистент, - эта девочка здесь уже почти час. Снаружи ждут другие ученики.       - Еще одну, - настоял я.       - Спойте «О благодать», мисс Дааэ.       Она спела.       Это было бездушно.       Это была смерть.       В моей жизни и без того слишком много смерти… с лихвой хватит на нас обоих.       - Довольно, - сказал я. – Я сам стану ее наставником.