Стокгольмский синдром

      Я все еще не могу поверить, что не подписал ту записку.       Мало того, что я не представился при нашей первой встрече, так я еще и забыл подписаться под своим посланием! Знаете, порой я так погружаюсь в свою гениальность, что веду себя, как последний идиот.       Думаю, после такого на месте Кристины я бы держался подальше от аудитории номер 5. Ума не приложу, почему она послушалась вспыльчивого и чрезмерно требовательного незнакомца.       Тем не менее, я рад, что она пришла снова. Не знаю, что бы я делал, если бы она не вернулась. Интересно, что за мысли проносились в ее голове в преддверии пятницы.       Что же до меня, я никак не мог дождаться этого дня, постоянно ругая себя за то, что не назначил следующее занятие на более ранний срок. Хотелось дать ей время освоиться, привыкнуть к новой обстановке, прежде чем я обрушу на нее все свои ожидания. Это единственная причина, по которой я не разыскал ее и не перенес нашу встречу на пару дней пораньше.       Зато это дало мне время на то, чтобы как следует все спланировать.       Как можно передать другому человеку свои эмоции? Ясно дело, напрямую этого не сделаешь.       Пению Кристины недоставало глубины, которую можно взрастить только в результате доверительных отношений. Не мог же я заявиться к ней и сказать: «Знаю, я совершенно посторонний человек… отдай мне частицу своей души»… Хотя именно так мне и хотелось сделать.       Нет, если я хочу добиться успеха, придется начинать с малого. Мы начнем с самых обычных уроков вокала. Дыхание, тон, темп, дикция… Знаю, я говорил, что у нее превосходная техника. Как же, спросите вы, можно усовершенствовать совершенство? Легко… Берете и совершенствуете. Ни в коем случае нельзя говорить ученику, что ему больше некуда расти над собой. Это его испортит.       Хороший критик отыщет хоть что-нибудь приличное в самых худших из тех, кого он критикует... так же, как и найдет, куда расти самым лучшим.       Однако пятничный урок прошел совсем не так, как я предполагал. Кристина обладает способностью внезапно переворачивать мои ожидания с ног на голову. Это как если бы я дал ей мишень, а она, вместо того, чтобы целиться в ее центр, взяла и перенесла ее через улицу.       Начать с того, что Кристина пребывала в чем-то наподобие транса с той ночи, как она рассказала про Ангела Музыки, - я отметил это про себя, хотя мысль эта в основном пребывала где-то на задворках моего сознания. Да, я беспокоился за нее… но куда больше я беспокоился, как это отразится на ее пении. Полагаю, время покажет.       Я одновременно разогревался и проверял свое новое изобретение, когда в аудиторию вошла Кристина.       Черт. Нужно лучше следить за временем.       Я намеревался сперва поздороваться с Кристиной и представиться, а потом объяснить особенности работы своей клавиатуры. Правда, я так и не подыскал объяснения тому факту, что я не желаю показываться ей на глаза… но решил, что потом что-нибудь придумаю.       Между тем, думается мне, я здорово ее напугал. Она зашла в комнату, ожидая встретить там своего учителя, а вместе этого увидела рояль, который играет сам по себе.       Глядя на выражение ее лица, я испугался, что она сейчас сбежит… и что я тогда буду делать?       - Не бойся, Кристина, - успокаивающе произнес я.       Она замерла.       - Что это такое? – опасливо поинтересовалась она.       - Ничего страшного… Я лишь хотел аккомпанировать тебе, когда ты будешь петь.       Она кивнула. Я замер в напряжении: останется или нет? Я думал лишь о том, чтобы удержать ее со мной в комнате.       И мы принялись петь.       - Пожалуйста, давай начнем с гамм, - сказал я, чтобы чем-то занять ее мысли.       Кристина всегда была послушным ребенком… особенно в то время. Она была одним из тех тихих детей, которые с малых лет привыкают слушаться взрослых, воспитателей и учителей. Ей явно было не по себе, но привычка взяла свое.       Так или иначе… чем больше она пела, тем больше расслаблялась. Когда мы немного привыкли друг к другу, я стал давать ей какие-то указания – ничего слишком серьезного… просто небольшие советы для начала.       - Чуть чище, Кристина.       - Ты слишком стараешься.       - Аккуратней, не торопись.       После гамм и простых упражнений, я попросил ее спеть одно из тех произведений, что я для нее подобрал. Оно было довольно простым, - я не хотел излишне нагружать ее голос, пока она не станет постарше… это была аранжировка народной песни, написанная для сопрано. Просто приятная песенка, которая, как мне казалось, понравится нам обоим.       Я никак не ожидал, что она расплачется!       - Кристина, Кристина! Что не так?       Она пожала плечами, как дети обычно делают, когда не хотят говорить о своих переживаниях. Смутившись, она сердито вытерла глаза и попыталась сделать вид, что все в порядке. Я умилился при виде этого.       Судя по моим наблюдениям, она чаще всего плакала из-за своего отца.       Я сделал логичное предположение. - Ты по нему скучаешь? – спросил я.       Она жалостно кивнула, даже не спросив, о ком это я, или откуда я о нем знаю.       - Он пел тебе эту песню?       Она снова кивнула.       - Да, - ответила она спустя некоторое время, - когда я была маленькой. Мне очень жаль, Вы, наверное, думаете, я совсем глупая…       - Ни в коем случае, - с силой произнес я. Я не лгал.       Мы помолчали пару минут. Наконец, я спросил ее о том, что действительно интересовало меня.       - Расскажи мне о нем, Кристина.       Почему такой замкнутый человечек открылся мне, я не знаю. Подозреваю, все дело в том, что она не могла меня видеть. Я пока еще не был для нее… настоящим.       - Он был для меня всем, - вздохнула она, закрывая ладонями заплаканное лицо. – Он… он рассказывал мне сказки…       - Про Ангела Музыки? – спросил я, гадая, что он для нее значил.       - Откуда Вы знаете?       Ну, не мог же я ей сказать, что подслушивал ее и ее подруг. Ничего хорошего из этого бы не вышло. Поэтому я сделал то, что умею делать, как никто другой… увильнул от ответа.       - Я просто знаю.       - Он… он говорил, что в них все взаправду… знаете, в сказках. Я почти ему поверила. Я хотела верить ему… так хотела. Особенно в больнице, в тот день, когда он умер… Он опять рассказал мне эту сказку… Сказал, чтобы я была смелой и продолжала петь. Обещал, что когда попадет на небо, то пошлет сюда Ангела, чтобы присматривать за мной.       Ну что на такое скажешь?       - Глупо, да? – спросила она, смеясь над своим легковерием.       - Вовсе нет! – возразил я. Ну, может, это и было немного глупо… если придерживаться реалистичного взгляда на вещи. Но кому, как не мне, не знать, что человек способен поверить во что угодно, если он достаточно сильно этого хочет.       Больше всего я хотел ей помочь.       - Кристина… что, если это не просто сказки? Если бы Ангел действительно явился к тебе… ты бы его узнала?       Если я не утверждаю чего-то впрямую, это же не ложь, верно? Пусть она сама сделает свои выводы. Я видел, как ее мозг начал сопоставлять одно с другим: невидимый наставник… голос, который не слышит никто, кроме нее… рояль, что играет сам по себе… незнакомец, которого она только что встретила, но который при этом уже столько про нее знает…       - Это Вы, правда? – прошептала она. Будь не моем месте кто-то еще, он бы ее не расслышал. Но я слышал ее слова так ясно, будто она прокричала их.       Я все еще был не готов откровенно лгать, поэтому я начал петь.       Почти в тот же миг я услышал, как микрофон искажает мой голос… поэтому я его отключил, и перенаправил свой голос. Чревовещание – одно из тех необычных навыков, которые нередко пригождались мне в жизни.       Я сделал так, чтобы мой голос двигался по комнате, окружая ее, пока ей не пришлось присесть. Тогда я об этом не подумал, но, кажется, это утвердило ее во мнении, что я действительно ангел.       Я продолжал петь до тех пор, пока она не заснула на стуле. Наверное, не стоило так поступать, потому что я совершенно не представлял себе, что делать дальше.       Сейчас я бы просто взял ее на руки и отнес обратно к ней в комнату. Тогда же… не знаю… я чувствовал себя как-то неуютно. Возможно, все дело в том, что я только что ее обманул… использовал сказки ее отца в собственных интересах.       Нет… не в собственных. Пора перестать уже верить в это. Сам я вовсе не хотел притворяться ангелом… Я сделал это для нее.       Все для нее.       Одно было ясно: я не мог просто так ее там бросить. Что, если она проснется и станет меня звать? Что, если кто-то зайдет и увидит ее в таком беззащитном состоянии? Я не мог этого допустить. Как-то так вышло, что, назвав меня Ангелом, она дала мне свое позволение делать то, чем я занимался с самого начала – направлять и оберегать ее.       Стараясь держаться как можно тише, я прокрался к ней в комнату. Заглянув к ней рюкзак в поисках куртки, я тут же нашел то, что искал, – Кристина всегда носила с собой все необходимое, – и укрыл ею девочку.       То, что случилось потом… ну, это может показаться странным… но раз уж я рассказываю эту историю, то лучше упомянуть и об этом.       Когда я вытаскивал куртку, из рюкзака маленький квадратик картона. Перевернув его, я увидел, что это школьная фотография, одна из тех, что девочки носят с собой и обмениваются ими с подружками. Предполагаю, она осталась от ее прежней школы.       Так или иначе, я ее забрал. Положил к себе в нагрудный карман, чтобы дома добавить к своей коллекции – знаете, тому благодарственному письму и открытке с божьими коровками. Затем я вернулся на свою сторону зеркала и, как и положено доброму ангелу, стал смотреть, как она спит. Я буду охранять свою подопечную, пока она не проснется, а потом прослежу, чтобы она благополучно вернулась к себе.       </i>Спи, милая Кристина. Пока я присматриваю за тобой, ничего плохого с тобой не случится.</i>