Стокгольмский синдром

      Она думала, что я уже в курсе, поэтому сразу во всем призналась.       Мальчишка, разыскивая Кристину, явился к ней в гримерку.       Черт побери эту Карлотту! Если бы я не бегал за ней, пытаясь все уладить, я бы в тот момент находился там. Вот где мне надо было быть… рядом с Кристиной.       Но нет, меня не было, а вместо этого к ней заявился этот сопляк.       Согласно Кристининой версии, она велела ему уйти, как только поняла, кто это.       Мой разум… порой он спорит с самим собой. Не то, чтобы я слышал голоса… скорее разные части моего сознания пререкаются между собой. Если в этом есть хоть какой-то смысл.       С одной стороны, я хотел ей верить. Кристина всегда была – и является до сих пор – такой хорошей девочкой. Кроме того, у нее не было причин обманывать меня, ведь она думала, что я все видел своими глазами (помните, я же ангел… всевидящий и все такое).       С другой стороны, я никак не мог решить, а не притворяется ли она. Знаю, я простил ее за вчерашнее, – в конце концов, она не знала, что творит, – но мое сердце все еще саднило от ее предательства.       Кроме того, она кое-что оставила недосказанным. «Я велела ему уйти (но он остался)». Разумеется, она не произнесла этого вслух, испугавшись того, что я могу сотворить с мальчишкой. Не знаю, с чего она решила, будто я ему что-то сделаю… Я никогда не говорил ничего подобного!       Вдобавок я не мог винить мальчишку за его поведение. Кристина была… неотразима. А то платье! Боже мой! Откровенно говоря, я думаю, что любой мужчина старше семи лет от роду не согласился бы вот так просто покинуть ее общество.       Но это нисколько не облегчало сложившуюся ситуацию. По сути, даже усугубляло ее.       То, что Кристина переживала за мальчишку, встревожило меня. Это говорило о том, что он что-то для нее значит. От подобной перспективы я почувствовал себя так, словно у меня в животе внезапно материализовался булыжник.       Но потом пришел гнев.       Порой мне даже нравится гнев… и безумие. Это хорошо известная территория… старые знакомые. Мне куда проще иметь дело с ними, чем со всеми этими новыми чувствами, что так внезапно нахлынули на меня.       Так или иначе, гнев окутал мое сознание, словно покрывало.       Почему бы и нет?       Кристина – моя.       Никогда прежде я не испытывал столь всепоглощающего и непреодолимого собственнического инстинкта. Она принадлежит мне. Почему? Да потому, что она – мое творение! То, какой она стала… ее пение, ее личность, ее привычки… все это – моя заслуга! Когда я наткнулся на нее, она была мертва… я возродил ее к жизни. Поэтому она – моя.       Это покажется маловероятным, но вам придется поверить мне на слово… это – истинная правда… как мне кажется.       Я считаю, что мог бы удовлетвориться одной только ролью ангела – продолжать учить и любить Кристину на расстоянии – если бы не Рауль де Шаньи.       После тех лет, что я вложил в Кристину, является он со своими приятными воспоминаниями о каких-то совместных неделях, и пытается ее отобрать.       Самое худшее, что это почти сработало!       Меня распирало от гнева, пока я шагал по улице к своей машине.       В сущности, полагаю, имя этого мальчишки можно заменить на любое другое. Кристина восхитительна, и она моя. Но рано или поздно непременно найдутся те, кто попытается ее у меня отнять. Они познакомят ее со своими идеями… и страхами… и проблемами.       Мир погубит ее.       Я поднял глаза. Я находился в проулке за каким-то рестораном – в таких подрабатывают безработные актеры – и увидел, как хорошенькая девушка, примерно одного возраста с Кристиной, выходит оттуда в сопровождении громилы в грязном фартуке.       И Кристина окажется на ее месте? Без моего влияния… она станет еще одним безработным артистом, едва сводящим концы с концами.       Я пригляделся к внешности женщины… ее платью, макияжу, прическе. Они вполне могла бы стать очередной подростковой поп-звездой… но моя Кристина была выше всего этого. Ее не должны ограничивать принятые в обществе стандарты.       - Спасибо, что проводил до машины, - весело поблагодарила официантка. Когда она отъезжала, мужчина помахал ей рукой.       Кристины не должны коснуться ужасы мира… Она не должна беспокоиться о том, чтобы кто-то проводил ее до машины… не должна бояться грабителей и угонщиков и… да чего угодно.       А кто, если не я, защитит ее?       Сможет ли Рауль де Шаньи оградить ее ото всей мерзости мира? Кристина Дааэ не заслуживает того, чтобы бояться, беспокоиться и бороться. Она заслуживает лишь счастья, любви и музыки. Сможет ли он помочь ей, поддержать и сберечь ее?       Нет. Но я смогу. Я могу дать ей ту жизнь, которую она заслуживает. Лишь я один знаю, как следует ценить и оберегать такую милую и хрупкую девушку, как Кристина. Я знаю, что рядом со мной ей будет хорошо.       Я провел большую часть ночи, обдумывая свои новые открытия. В конце концов, я пришел к однозначному заключению.       Единственным способом защитить Кристину от мира было изъять ее из него.