Лучший подарок

Руки плотно сжимают тело рядом. Какое-то оно слишком мягкое… Слишком маленькое… Слишком необычное… Тепла не чувствуется. Иркенского запаха на нём тоже нет. Что за игры воображения?.. Зим открывает глаза через силу. Нет, это правда не Диб… Какая-то мягкая игрушка в его объятиях. Иркен жмурится и тяжко выдыхает, а плюшевая акула летит на пол. В какую-то странную бездну он провалился рядом с Дибом. Неужели заснул? Так непривычно отходить от этого состояния — по-настоящему не спал он уже давно. Вроде только недавно остановил счёт человеческих выдохов, пока к нему липли руки мальчишки, а его ноги переплетались с иркенскими… И вдруг заснул. Заснул… С осознанием собственных важных планов, Зим отрешённо распахнул глаза. Нет, только не это… Неужели он всё проспал?! Иркен резко сел на месте. Всё ещё комната ГИР’а и его кровать в форме собачьей лежанки, доверху забитой игрушками — именно сюда завоеватель уложил заснувшего именинника. Освободил от рюкзака и обуви, уложил, затем прилёг рядом… И что потом? Что потом?! Что насчёт планов?! Не верилось Зиму, что Диб действительно отвлёк его от чего-то важного! Он резко схватился за макушку. Парика нет. Глаза?.. Линз тоже нет. Раз маскировки нет, то свои намерения он всё-таки исполнил? Может, зря распереживался? Смеясь над собственной паранойей, Зим с неописуемым облегчением завалился обратно на матрас и обнял ещё какую-то из игрушек. Конечно же он всё сделал… Не мог ведь он лишить своего милого Диба ещё одного подарочка в честь прошедшего дня рождения. Кстати, а где Диб?.. Зим снова озирается: здесь только рюкзак, ботинки и толстовка. Но по ощущениям, мальчик совсем рядом. Где-то в доме, буквально за стеной… Благодаря связи ПАК’а и РПК иркен мог чувствовать его местонахождение едва ли не шестым чувством. Мог закрыть глаза и всегда бы точно указал в какой стороне его человек и как далеко… Словно внутри находился какой-то компас, указывающий на путеводную звезду. На маячок, который всегда ведёт к любимому существу… Что ж, Диба рядом нет. Зим проснулся. Лежать дальше смысла нет, так что он поднялся с кровати и вышел в коридор. И правда Диб почти за стенкой… Слышно, как льётся вода в ванной. Ну ладно, пускай приводит себя в порядок. Иркен пока подождёт где-нибудь в доме. Где-нибудь, где тоже не спят… Это запах выпечки доносится со стороны кухни?.. Едва Зим появляется на пороге кухни, как в него что-то летит. Ему везёт увернуться, и нечто круглое пролетает дальше, пока не встречается с полом. Оладья… Свежеиспечённая. — Что за дела? — Я с тобой не разговариваю! — возмущённо пищит ГИР и демонстративно отворачивается к плите. Пока он продолжает готовку завтрака, на помощь приходит Минилось. Он поясняет, что приятель считает поступок хозяина ужасным; что из-за этого он может лишиться Мэри. А бедный ГИР не хочет, чтобы хозяин страдал… — Страдал? Почему это я должен страдать? — Зим заливается надменным самоуверенным смехом и садится за стол, — Я всего лишь воскресил ублюдка, который пытался его изнасиловать, и ещё несколько других, которые пытались его пристрелить! С чего Дибу меня бросать? В ответ ГИР пронзает хозяина настолько злостным обиженным взглядом, что Зиму думается, тот вновь собрался уничтожить его во имя миссии. Но, к счастью, в Зима летит всего лишь ещё одна оладья. Лазером из ПАК’а тот успевает уничтожить выпечку. На стол приземляется только пепел. Оружие скрывается обратно, а Зим гневно хлопает ладонями по поверхности стола и отрывается от стула. — Знаешь, ты мог бы хотя бы попытаться поддержать собственного хозяина! — в протестующей агрессии вздыбились антенны. Воскрешение неприятных лиц лишь часть плана, как маленький андроид мог столь резко осуждать иркена? Рогатый приятель пытается успокоить, но при этом также просит хорошо подумать насчёт хозяйских задумок. Зим же слушать не желает и лишь ещё больше заводится, — Заткнитесь! Заткнитесь оба! Бесите!.. Пальцы сжимают скатерть. Зим болезненно глазеет на безузорчатую изумрудную ткань. Если даже собственные миньоны считают задумку хозяина плохой, то что же скажет Диб?.. Может и правда не стоит оно того? Только зря напугает человеческого детёныша… Но чтобы стать его помощником, мальчишке так или иначе придётся раскрыть в себе способности ко злу. А как лучше раскрыть их, если не местью?.. — Он сказал, что хочет быть рядом с Зимом, — холодно бросает захватчик. Не уверен даже, кого пытается убедить — себя или роботов… Лишь надеется, что ошибается. Что ГИР и Минилось ошибаются! Что Диб не оставит его не смотря ни на что… Ведь они должны быть вместе. Ведь Зим обещал… И когда Земли не станет — Дибу придётся следовать своим словам. А иначе как?.. Куда ему без родной планеты? — Хочет быть всегда! Значит, он будет, и точка. ГИР и Минилось сочувственно переглядываются и окончательно возвращаются к готовке. Зим же опускается обратно на стул и кладёт голову на стол. Всё будет хорошо… Всё просто обязано быть хорошо! Если Диб не такой злой внутри, как Зиму бы хотелось, то это не страшно. Главное, чтобы не мешал… Но обрести в его лице помощника, напарника — понимающего и поддерживающего, иркен не мог и мечтать. У него бы тогда всё получалось! Он сумел бы всё. Просто потому что его человек рядом и верит в него всем сердцем… Потому что любит и хочет, чтобы его инопланетянин был счастлив. Трёхпалая ладонь тоскливо ездит по ткани… Раскрашенные коготки блестят и наводят на приятные воспоминания о прошедшем дне; навевают лёгкую улыбку. Зиму невольно думается, что он сам едва не признался Дибу в своей привязанности. Ещё недавно в такой расклад ему даже не верилось! Человек, злейший враг, и вдруг достойный иркенской любви… Но теперь это не кажется необычным, кажется правильным. Всё так, как и должно быть. Ощущение, что Диб приближается, заставляет Зима оторвать голову от стола. Сесть прямо. Принять независимый вид. Как иркен выглядит? Хорошо?.. Почему так жарко! Иркен пытается расстегнуть толстовку, чтобы снять и бросить куда подальше. На полпути к низу замка собачка заедает. Остаётся только злостно дёргать… Что за напасть?.. Так не вовремя… Мальчик уже сзади?.. Мальчик уже сзади!.. Почему он так волнуется? Выйти из-за стола! Стул отъезжает назад, пока Зим продолжает свои безуспешные попытки избавиться от людской одежды. Диб уже в кухне, и предстать перед ним в таком нелепом положении не хочется, но ничего не получается — замок безнадёжно заело. Вошедший в кухню Диб недолго наблюдает за этой картиной, пока Зим не обращает на него внимание. Внешний вид мальчика заставляет застыть в завороженности. Руки опускаются сами собой, а мальчик под изумлённым иркенским взором улыбается и подходит ближе. Теперь уже он пытается расстегнуть заклинивший замок, и что удивительно — у него получается с первой попытки. Затем он просто прижимается к иркену, мягко, но крепко обнимает его за плечи и ласково мурлычет: — Доброе утро, Зим… Любовные объятия действуют как лучшее успокоительное. В руках близкого существа Зим готов позабыть обо всех недавних стрессах и волнениях. Настроение наконец-то готово было подняться. Вот только наслаждаться всем этим без каких-то лишних неуместных мыслей не получается. Трёхпалые руки опускаются на талию Диба, затем съезжают на уровень поясницы, потом на его бёдра… Вымытый Диб облачён в новую чистую тунику захватчика. На шее с мокрой головой — полотенце, а помимо этого ничего больше и нет. По крайней мере, линию нижнего белья нащупать не получается. Под ладонями только полосатая розовая ткань и мягкие места мальчишки… — Мне показалось, или вы тут кричали? Что-то случилось? — выпустив Зима из объятий, Диб немного отходит и трёт полотенцем голову. Зим старается смотреть ему в глаза, полные волнения, но что-то взгляд так и норовит устремиться ниже. Все интимные места прикрывает подол униформы. Зато ноги… Так непривычно видеть их без брюк и ботинок. Не холодно его оголённым лапкам столь спокойно стоять на полу? Даже в этом месте с его аккуратными маленькими пальцами когтей нет. Лодыжки отчего-то кажутся тоньше, чем надо. Колени выглядят забавно. Но всё остальное, от щиколоток до бёдер, такое, как иркен и представлял: стройное, приятного глазу оттенка и покрыто лёгкой шёрсткой. — Почему ты без белья?.. — Зим в непонимании щурится. Диб не знает точно, как воспринимать его взгляд. Но думается ему, что эмоции у иркена в большей степени негативные. А это заставляет его со смущённым смехом отрицать сказанное: — Что? С чего ты взял! Я ведь не какой-нибудь извращенец. На мне всё… Зим смотрит на него с сомнением, нахмурив одно из век. Ну что за театр одного актёра?.. Неужто ящик с вещами в ванной опустел? Если только Диб специально не заявился сюда в таком виде… Эта мысль заставляет Зима озариться самодовольной ухмылкой. Расстёгнутую толстовку он снимает и вешает на стул, после чего возвращает прежнее интимное расстояние между собой и мальчишкой. Когда он подошёл, то мальчик прекратил вытирать голову и замер, полотенце съехало на шею. Рассматривая его лицо, иркен ненавязчиво прикасается к бедру, в том месте где начинается подол туники. Ладонь плавно, медленно скользит вверх под одёжку. Вместе с тем, Зим внимательно наблюдает за лицом Диба, за тем как старательно отыгрываемое спокойствие предательски отягощает румянец на щеках. Под подушечками когтистых пальцев — занятное сочетание шелковистой кожи и лёгкого пушка. Но чем выше они идут, тем более гладким кажутся юношеские конечности. И вот уже иркенская ладонь на человеческом бедре, в состоянии нащупать кости таза; воображаемые трусы так и не оказались реальны. Зим ухмыляется ещё больше, и Диб только отводит взгляд с насмешкой: поймали, ничего не скажешь… — Лжец… — игриво выдаёт Зим Дибу в губы. Тот кивает, затем прижимается к зеленокожему виску губами и тихо шепчет в просьбе выйти в коридор. От него пахнет чистотой, душистым мылом и всё ещё каким-то иркенским ароматом… Но точно не феромоном, который давно должен был выветриться и смыться под действием воды. Нет, чем-то необъяснимо знакомым и родным… С загадочной улыбочкой Диб берёт Зима за руку, и они покидают кухню. А не успевает Зим сделать и нескольких шагов в коридоре, как его прижимают ПАК’ом к стене и припадают к его губам. Похоть в мальчишке взыграла как никогда… Иркен увлечённо отвечает на пылкий поцелуй, его руки глядят талию человека, но человеку это не надо. Человеку этого недостаточно… Мальчик берёт одно из его запястий и опускает ниже, чтобы трёхпалая ладонь оказалась на сокровенном, прикрытом подолом месте. От неожиданности иркен прерывает поцелуй, но руку не одёргивает; глазеет вниз и пытается как-то гладить странный орган, как-то взаимодействовать с тем. — Ты знал, что нельзя просто так ходить по зимовской базе с голыми ногами и не быть соблазнённым, не так ли? — Я надеялся на это, — хихикает Диб и обвивает иркенские плечи. Полное умиления и расслабленности лицо утыкается Зиму в шею. Работе трёхпалой руки близость мешает, ибо ничего не видно, так что приходится Зиму действовать на ощупь. Благо, прислушивание к эмоциям Диба помогает, — Этой ночью ты так крепко обнимал меня… Я даже сквозь сон чувствовал. А утром отпускать меня не хотел… Пришлось тебе игрушку подкладывать… Я тебе снился что ли?.. — По-моему, иркенам не снятся сны… Да и спал я впервые за долгое время! Но мне даже понравилось, вроде… — с милой улыбкой Зим потерся губами о дибовское ухо, — Мне даже повторить захотелось… — У твоего робота невероятная кровать… Но мне кажется, я и на диване с тобой отлично бы спал. Ой, стой — я ведь спал… Вчера, — Диб смеётся немного. Ладонь Зима проникает под подол и уже контактирует непосредственно с пахом. Приятные эмоции заставляют Диба прикусить иркенскую шею ненадолго, после чего он измождённо выдыхает, — Боже, вчера столько всего произошло… — И сегодня произойдёт, — Зим прерывает ласки на миг. Свободной рукой, что лежала на талии подростка, он берёт Диба за челюсть и заставляет оторваться его лицо от своей шеи; заставляет взглянуть на себя и вспомнить все высказанные у закусочной романтические планы о грядущем свидании, — Сегодня мы займёмся любовью, человек… На слова Зима Диб реагирует с неописуемым восторгом в лице и глазах. Но что-то заставляет омрачить всё впечатление… Какая-то тягостная мысль, и вот он уже в некоторой понурости отводит взгляд. Задумал сменить планы?.. Зим почти хмурится: если тот намерен соскочить, то пускай говорит сразу, а не обнадёживает зря своего захватчика. В конце концов, он также строил немного отличные от свидания задумки… — Что-то не так, Диб? — Нет, всё хорошо. Просто… — мальчик прикусывает губу нервно, но затем почти сразу улыбается. Улыбается и смотрит в глаза иркена настолько уверенно и невинно, словно инопланетянину только показался момент сомнений в нём. Словно, всё действительно хорошо и поводов для волнений нет… — Можешь делать это немного по-другому? Словно ты чистишь оружейный ствол… — Так?.. — Зим неуверенно исполняет пожелание, но эмоции Диба говорят, что он всё сделал правильно: на лице красочная эйфория, а в голове неописуемое удовольствие. Зим чувствует себя довольным собой… Всё он умеет, даже правильно ласкать своего человека. Смышлёнее никого не найти. — Да!.. Продолжай… На руки можно не брать… — Как жаль, а Зим почти хотел… С нежной насмешкой Диб вновь утыкается в шею Зима своей румяной мордашкой. Его влажные волосы отчего-то не жгут иркенскую кожу, в то время как он отдаёт себя ласкам возлюбленного. Зим не может сказать точно, наобум ли действует его рука или где-то в другой реальности движения уже изучены и отработаны. Но старается как может, и все его усилия находят искренний отклик и желанную отдачу со стороны мальчика: то, как он тихо стонет; то, как обнимает завоевателя; то, как бессознательно подаётся навстречу трёхпалой ладони — иркена приятно опьяняло это чувство власти, это чувство контроля над человеком и его удовольствием. Он наслаждался этим почти как и мальчик, и меж тем запоминал каждую назначительную реакцию на томную ипсацию — каждый выбивающийся из ритма вздох, каждую невольную дрожь изнемогающей плоти, каждое инстинктивное проявление собственничества человеческих зубов и ногтей на зелёной коже. Иркенские пальцы почти не отлучались от своей первостепенной задачи, но если и прерывались ненадолго, то в своей жажде исследования не забывали о том, что должны доставлять возбуждённому юноше приятные ощущения. Всё таким странным казалось между его ног… И едва ли не столь же чувствительным: Зим игриво обводил коготками то, что ему казалось стоит обвести; гладил там, где ему особенно нравилось; сжимал ладонью то, что считал нужным. А после возвращался к тому, что уже успел освоить; что пылало жаром больше всего и сочилось влагой от его прикосновений. И каждый раз его темп ускорялся, пока урывки исследований не сократились под трепетной просьбой подростка. Зим чувствовал, что разрядка уже близка, и был рад осознавать, что на сей раз не испытает никаких проблем. Может, Диб ещё покажет ему, что такое удовольствие… Может, дитя Империи не так и безнадёжно в своём недуге. Но пока его устраивало то положение вещей, в котором они находились с Дибом. Основную концепцию отношений он уже усвоил: чем больше любви дашь, тем больше последует в ответ. А эйфорию в голове он волен испытать и так… За упоительной разрядкой Диб снова очаровательно опустошён, но на ногах держится. Продолжать трогать его интимные места смысла нет, поэтому Зим убирает руку и рассматривает ладонь, заполненную белёсым вязким веществом. Запах крайне знакомый. Что это такое — труда догадаться не составляет: наглядный показатель его любовных навыков, когда множественные заготовки людей могли быть использованы с большей пользой, но вместе этого геноцидом растекались по зелёной коже. Миллионы жизней, которым никогда не стать настоящими созданиями из плоти и крови… Отданые в жертвеный костёр удовольствия. И все они во власти иркена. — Ещё одна отлично исполненная работа?.. — довольно воркует Зим. Испачкал своего человека, когда тот только вышел из душа… Но тот ему тоже, пожалуй, ответил. Иркен решает вылизать ладонь. В конце концов, если его мальчишка хочет, чтобы сегментированный язык оказался на его гениталиях, то придётся привыкать. И вроде всё кажется совсем неплохим… — Верно… — выдыхает Диб с улыбкой. Уже пришёл в себя после удовольствия, но всё ещё крайне доволен началом утра, — Ты быстро учишься, солнце. Напомни мне потом тебе сделать массаж… Я ведь обещал, что ты тоже должен получить удовольствие. — Обязательно, у нас после завтрака как раз будет полно времени. Примерно, весь остаток нашей жизни. — И правда… — сказанное Диба веселит, но и частично омрачает: Зим, видно, серьёзно отнёсся к его спонтанным планам. И Диб совсем не против провести с ним сколько угодно времени, и даже делая всё что тот пожелает… Только никак не может выбросить из головы тот случай с военными и подставным именинником. Чувство вины за то, что того забрали, уходить не желало. Зиму же знать о его намерениях пока не стоило. Зачем портить настроение?.. — Слушай, я там вещи свои закинул постираться. Ты не против? — Конечно нет… Чувствуй себя как дома, Диб. Сказанное теперь без издёвки и какого-то скрытого раздражения: Зим полностью рад присутствию Диба у себя. Его слова заставляют мальчика поднять на него голову — иркен искренне тепло улыбается… Мальчик и правда чувствует себя рядом с ним если не как в надёжном убежище от невзгод внешнего мира, то точно как с самым близким и более незаменимым существом. Он тепло улыбается ему в ответ, затем как-то заливается краской, когда вылизанная трёхпалая ладонь опускается вниз на его талию. Иркен сделал то, о чём он думал?.. Мальчику почти лестно и думается пойти на нечто подобное, но как бы ему ни хотелось проводить такие эксперименты — дефектный инопланетный организм вряд ли это позволит. Дибу остаётся только лукаво усмехнуться и уже одарить Зима порцией ласк в благодарности за упоительные минуты наслаждения. При большом желании можно обойтись другими продолговатыми частицами, и сейчас он собирался заполнить рот сегментированным языком… После ласк и завтрака — самое время было привести себя в порядок. Вещи после стирки сушились, так что Диб занял время тем, чтобы причесать высыхающие волосы. Он не особо интересовался тем, почему у ГИР’а нашлась расчёска. Главное, что нашлась, а остальное не важно, когда можно провести время перед телевизором почти в семейной обстановке, когда все были расслабленные, с заполненными брюшками и дружно устроились на диване. И выбор нашёлся подходящий для всех четверых — мультфильмы про паранормальные явления с участием НЛО. Чем бы детишки не тешились… И не важно, что пара из них были вполне зрелыми. В отрыве от телевизора Зим наблюдал за действиями Диба. Волосы… Зачем вообще они нужны? Симпатичные, мягкие, пахнущие… Но такие бесполезные! За то время, что иркен лежит вразвалочку, у него успели филейные части занеметь, а мальчик всё ещё чесал свои патлы! Мультфильмы так отвлекали или с ними и правда настолько много возни? Одни мучения наблюдать за этим… В конце концов, Зим не выдерживает и отбирает у Диба расчёску, пристраивается сбоку от него. — Ты делаешь это неправильно. — Эм, извини… Что? — Диб недоумевает. Откуда Зиму-то знать как нужно правильно укладывать волосы?.. В отличие от лысого инопланетянина — подросток всю жизнь делал себе свою причёску. Может, сначала под присмотром отца… Но остальные года сам ведь! — Я сказал, что ты неправильно делаешь свою дурацкую причёску. — Да, конечно… Я, который всегда с ней ходит, неправильно её укладывает. Ну ты точно покажешь класс, да? — замечание Диба полно цинизма. И всё равно не смотря на него Зим чешет его чёрные влажные локоны. В какой-то степени это даже приятно… Как от ощущений расчёски вкупе с иркенскими коготками, так и от своеобразного проявления заботы. Диб решил, что возможно стоило помягче с возлюбленным, — Слушай, если хочешь, то я покажу как правильно это делать… Ладно? Пока ты мне одиннадцатое сентября на голове не устроил. — Пф, как скажешь, мартышка… — снисходительно фыркнул иркен. Тогда мальчик приподнял свои локоны, из которых всегда делал серп. Пальцами он показал, что расчёсывать надо снизу и вплоть до конца. Иркен приступил к его указаниям, — Зачем вообще вам шерсть на голове? Вы всё равно когда холодно ходите в шапках. Так и скажи, что это нужно вам как павлинам их хвосты! — Не знаю, может отчасти… Ты что-то имеешь против моей причёски? — Нет, она ничего… Но не легче было бы совсем без волос? — Но тогда все будут ходить лысыми… — И что? Ты что-то имеешь против лысости?! — Конечно нет, лапочка моя. У тебя самая замечательная лысая макушка из всех, что я видел… Но просто у людей везде волосы. Если их сбривать, они всё равно будут расти. — Да, я заметил… Я даже сначала подумал, что у тебя котёнок между ног. — …работай руками, а не языком, язва чешуйчатая... — Твои волосы падают, Диб, — Зим принялся активнее вычёсывать чёрные пряди, придавая им нужную форму. А та непослушно разливаливалась прямо на глазах и вызывала злость, — Зим не может придать им нужную форму. Почему они падают? Глупые волосы! Слушайтесь Зима! — Просто обычно я использую гель для укладки… У ГИР’а я нашёл всё, кроме него. Откуда у него такая большая коллекция косметики?.. — Гель, говоришь? У меня есть кое-что такое же склизское и липкое. — Ты ведь не будешь мне сейчас макушку лизать?.. Мне вчера хватило… — Ты слишком щедрый: во мне крови меньше, чем волос на твоей голове. А ты про слюну… Нет, просто у меня есть смазка. Думаю, она подойдёт. — А, ну ладно. Стой, что? Смазк?.. Когда ты успел закупиться? Надеюсь, она виноградная. — Нет, она… обычная. Обычная медицинская смазка. Я мазал ей твои синяки. — Ох, ну… З-забудь тогда. Давай попробуем… Зим достал из ПАК’а медицинский пистолет. Если днём ранее он аккуратно выдавливал содержимое прибора на пальцы, чтобы то обязательно впиталось в кожу Диба, то сейчас он расщедрился и выдавил в ладонь приличное количество гелиеподобного вещества. С ним, как ни странно, дело пошло быстрее, локоны перестали распадаться и наконец-то приняли форму серпа. Иркен решил, что давно стоило это сделать… Сказал бы ему мальчик сразу, что нужно что-то вязкое для его причёски. И что за виноградную смазку ему приспичило получить?.. — Сделано! Зим готов к похвале, — иркен демонстративно отряхнул ладони. Чтобы мальчик полноценно оценил результаты его стараний, он заставил выйти из ПАК’а небольшому зеркальцу. То крепилось к небольшой металлической конструкции, которая застыла прямиком перед лицом черноволосого мальчика. Брюнет принялся крутить головой, рассматривая свои волосы. Как виделось Зиму — на лице его восторга не было. Всё настолько плохо?.. — Криво, — с насмешкой только и выдал Диб. Но в целом — Зим справился неплохо. Нужно было отдать ему должное за то, что у него под рукой оказалось хоть что-то годящееся для укладки. — Ой, да иди ты! — Зим обиженно фыркнул и бросил расчёску на пол. Зеркальце спряталось в ПАК, — Больше никогда в жизни не возьмусь за твои волосы. Занятие хуже, чем изгонять кракена из столовой Фудории… — но не смотря на насмешку в глазах и лице, иркен знал, что мальчик искренне радовался его стараниям. Просто, видимо, решил подначить немного… — Охотно верю, — мальчик похлопал по розовой подушке рядом с собой. Раз уж работа над его причёской окончена, то можно продолжить смотреть телевизор. И лучше в приятной близости друг с другом, — Иди сюда, моя королева драмы… Ухоженный тобой Диб выразит свои благодарности. Если ты ляжешь на диван… — А если не лягу, то меня даже корзинка с фруктами не ждёт… Я так и знал!.. Когда Зим увалился обратно на диван, Диб мигом пристроился на его бёдрах. В качестве благодарности от своего мальчишки он получил несколько поцелуев, несколько поглаживаний и ощущение себя самым умелым и смышлёным живым созданием в карих глазах. Ну как после такого могло даже в голову прийти, что их чувственный романтический дуэт внезапно распадётся?.. Иркен осторожно касается губ мальчика — успевших зажить после оставленных ран; мальчик мило укладывается щекой на его грудь; кажется, что раз сейчас всё прекрасно, то дальше будет только лучше. Никакая мелочь не встанет между ними. Особенно — Земля. Особенно — миссия завоевателя… Глупости. Спокойный просмотр мультфильмов в какой-то момент Диб решил разнообразить своими комментариями. Без сомнения, он встречал паранормальных созданий, показанных в шоу. И исследования проводил тоже… И никто ему не верил обычно. Должен Зим что-то отвечать? Слушать и то не хочется, не интересно. Но раз мальчику приспичило высказаться, остаётся только искать что-то хорошее в этом. Например, что рассказывает о своих рабочих невзгодах он именно иркену. Или что тон его звучит как-то приятно со всей этой страстью, не смотря на вкрапления обиды и досады… В конце концов, интереснее слушать даже не что Диб говорит, а просто его голос, к которому Зим испытывал нечто трепетное, как и к владельцу. Может, он и не должен ничего комментировать. Просто должен находиться рядом, вроде мальчика это устраивает: иркен гладит его по спине, поддакивает иногда, но вот улавливает какой-то обрывок фразы и переспрашивает. Из-за этого рассказчик прерывается и теряется немного, но затем отвечает на вопрос, говоря с большей увлечённостью и… какой-то восторженностью?.. Словно безумно рад даже маленькому мнимому интересу… Пожалуй, Зим постарается слушать для него. Пускай Диб знает, что может делиться со всем со своим завоевателем, и другие ему не нужны. Время тянулось неспешно, но за просмотром телевизора так только казалось — часы постепенно близились к полудню. Вот так люди и проводят свои выходные дни? Вот так развлекаются иркенские миньоны, когда не устраивают беспредел на базе и не вмешиваются в планы хозяина?.. Что-то грустное Зим видел в столь беспродуктивном занятии. Он и сам иногда посматривал человеческое ТВ, но обычно в компании своих роботов. И как бы приятно не было проводить минуты с Дибом за вполне увлекательными мультфильмами — мозг потихоньку начинал закипать, а красочные картинки на экране стали вызывать раздражение и скуку. Срочно нужно было отвлечься… — Когда мы уже поедем искать поселение карликов-каннибалов? Я не собирался проводить этот день так! В моей голове гораздо меньше свободного пространства, чем в голове ГИР’а, и я не хочу заполнять его этим анимированным хламом. Как бы хорош он ни был… — Ох, я не знаю насчёт этого, Зим… — задумчиво выдал мальчик. Его тон вновь говорил иркену о том, что их планы несбыточны, и что в голове у его человека нечто совершенно другое и далёкое от него, — Может, не сегодня. Я думал заняться кое-чем другим… — И чем таким ты решил заняться, да ещё и без Зима?.. Законное иркенское негодование Диб вполне мог понять. Он слез с Зима и сел на край дивана. Планы у него действительно знаменовались чем-то неоднозначным, и пора было их выдать: мальчик заявил, что намеревается связаться с военными — вживую или на расстоянии по сотовой связи. После озвученного иркен тоже не мог продолжать спокойно лежать и уселся, почти в возмущении. Не ослышался ли он?.. Не ослышался: Диб продолжил с тем, что никак не может забыть о бедолаге, которого забрали люди в форме; что хочет помочь ему, если это в его силах, ведь неправильно оставлять такое несправедливое положение вещей. Зим предполагал, что у Диба рано или поздно взыграет совесть… Почему только так скоро?.. Почему сейчас? — Ну и когда ты собирался мне рассказать о том, что решил? Когда был бы за решёткой?.. — с тяжким вздохом Зим поднялся с дивана. Наверное, и ему пришло время раскрыть свои задумки, пока мальчишка не исчез за городским горизонтом, — Иди оденься… У меня для тебя небольшой сюрприз. Ещё один подарок?.. Диб не знал, радоваться ли ему, ведь вид Зима говорил о том, что тот ему не понравится. Или это была грусть из-за того, что пришлось раньше нужного момента выдать затею с сюрпризом? Если так, то Дибу было неловко от испорченных планов возлюбленного. Он отправился в ванную, где забрал свои высохшие вещи, и облачился в родные брюки, футболку и плащ. После этого они с иркеном поехали вниз, в лаборатории. И то, что они отправились под базу, в тёмные и жуткие пространства, уже настораживало… Хотелось надеяться, что иркен приготовил мальчику комнату, о которой они договаривались. Увы, оказалось, что нет… Лифт остановился на затемнённом этаже с обилием ядовито красных цветов. Диб сразу узнал это место: именно здесь совсем недавно Зим хотел лишить его жизни из-за страха своей влюблённости… Но зачем они здесь сейчас? Слабое неоновое освещение озаряет не много не мало — хирургический стол, приведённый в горизонтальное положение. И пустым тот не был… Зим первым сошёл с платформы и двинулся вглубь комнаты для препарирования. Насторожившийся Диб последовал за ним. — Что происходит, Зим?.. Что ты задумал? — Сейчас всё узнаешь. Пленником завоевателя оказался какой-то школьник. Тот был прикован к хирургическому столу за конечности, как и Диб на его месте когда-то. Но вдобавок на лице его располагалось подобие металлического ошейника. Сам парнишка спал… Диб присмотрелся к чертам его внешности, какие только мог разглядеть из-за мешающего ограничителя речи. Ничего знакомого в них не было… Но вот пластмассовые очки, раскрашенный чёрный маркером халат — это ведь тот подставной именинник, за которого так переживал мальчик! Парика картонного, правда, на голове уже не оказалось… И вот этот спящий недоименинник лежал прямо перед ним. Если не отпущенный военными, то выкраденный самим Зимом… — Проснись, крадущая внимание свинья! — Зим хлопнул школьника по щеке. Не так сильно, чтобы на коже остался синяк, но достаточно, чтобы болезненный хлопок заставил Диба вздрогнуть… — У нас есть вопросы. Диб считал, что даже если Зим и вытащил парня с военной базы, то не имел права так с ним обращаться! Он просто обязан был что-то сказать, как-то возразить. Но отчего-то продолжал молчать, стоя рядом… Словно желая полностью разобраться в ситуации, прежде чем делать какие-то выводы. Школьник, тем временем, открыл глаза, проморгался и принялся мотать головой в страшном мычании. Диб почти уверен был, что под ошейником тот кричал… — П-пожалуйста, скажи, что ты не собираешься его убивать… — мальчик схватился за иркенское предплечье. Не мог ведь его инопланетянин после целого дня милостей и очаровательности снова решиться на какое-то ужасное деяние! Для чего?! И иркен, как бы заверяя его в чистоте своих намерений, тепло улыбнулся и похлопал его по ладони. Конечно же иркен не собирался лишать жизни какого-то человечишку… Это должен сделать мальчик! Ведь самому иркену тот не сделал ничего. — Не говори глупостей, Диб… Пока мы здесь только чтобы поговорить, — Диб немного успокоился, хотя обстановка в целом ему нравиться не перестала… Зим же щёлкнул по лбу кричащего пленника. Как они будут разговаривать с тем, кто позволяет себе подобные шумные выходки? — Молчать! Если ты не будешь вести себя достойно зимовского пленника, то я заменю тебе язык кукурузным початком! Усёк? Испуганный школьник прекратил мычать и кивнул пару раз. На глазах собирались слёзы. Зим отсоединил от его челюсти металлические скобки, и Диб лишний раз убедился, что не знал этого парнишку. Ошейник отлетел куда подальше за ненадобностью, Зим скрестил руки на груди и как-то выжидающе взглянул на Диба. Его взгляда мальчик не понимал, а оттого продолжал недоумевать, чего от него хотели. Тогда иркен обречённо выдохнул и всё же озвучил свои мотивы: — Разве не ты хотел узнать, угрожала ли тебе опасность? Почему военные за тобой прилетели?.. Вот и спрашивай давай! Или мне начать? Диб нервно сглотнул. Приковывать спасённых к хирургическим столам… Устраивать допросы с предварительным запугиванием… Почему мальчик до сих пор никак не возразил захватчику насчёт его методов? Он ведь не боялся сам оказаться на месте пленника! Пройденный этап! Когда весь дух противостоять Зиму и его очевидно неправильным поступкам пропал? Когда тот впервые подчинился ему?.. Происходящее сейчас точно не лучший способ сбора информации. И облегчение от того, что бедный парень больше не в окружении военных, мальчиком не испытывалось. Тот, казалось, попал в компанию не лучше — инопланетного зачинщика неприятностей и его начинающего подпевалы… Нужно было что-то с этим делать. Но сначала Диб всё-таки задаст парочку вопросов. Хоть что-то полезное следовало извлечь из этого устроенного Зимом безумия… Да и интерес по поводу розыска не угас. Ладони неуверенно опираются о край хирургического стола… Диб заглядывает в лицо прикованного мальца с долей сочувствия и вины: за то, что тот попал в такую ситуацию, и за то, что сам мальчик никак не пытался исправить ситуацию. Небольшой разговор, и он прикажет Зиму отпустить его… Всё просто. Он справится. — Ты… Кто ты? Как ты попал сюда?.. — М-меня… Меня зовут Такер! — школьник принялся спешно бубнить, — Я сидел в тюремной камере, пока там не появилось это чудовище! И вот я здесь!.. Пожалуйста, отпустите меня… На словах о чудовище взгляд пленника метнулся в сторону Зима. В другой ситуации Диб бы возразил насчёт таких громких высказываний. Но сейчас, когда атмосфера была довольно пугающей, а поступок Зима — действительно близкий к чудовищному, ему сказать было нечего… Он вернул внимание к школьнику и спросил его о вчерашнем празднике. Рассказ выдался недолгий: одноклассница Гэз вырядила его в своего брата и попросила притвориться им. Диб, впрочем, и сам мог об этом догадаться… Тогда он спросил о гостях, и ответ его шокировал: — Они все знали, что я не брат Гэз! Но их всё устраивало. Словно им настолько не нравился настоящий именинник, что они готовы были заменить его кем угодно… Наверное, только отец Диба был расстроен тем, что тот не пришёл. А кто пригласил его одноклассников — я не уверен. Не пристало Зиму сменять свой грозный облик на неподобающий, чувствительный вид перед лицом тех, кто должен его бояться. Но он ощущал, что Дибу нужна была поддержка, а оттого не мог оставаться в стороне. Он осторожно коснулся ладонью его плеча, и тогда Диб прижался к нему и вцепился пальцами в его розовую футболку… Да, совершенно неподобающий вид. И всё равно оттолкнуть мальчика иркен не мог, поэтому мягко обхватил его руками. На пленника он старался не смотреть, ибо догадывался о недоумённом выражении лица. — А что насчёт военных?.. Что они хотели? — Диб решил, что это будет последний вопрос. Хватит с него… И так в который раз что-то в нём надломилось от горького осознания своей никому не нужности. Обиды в нём крепли, и Зим это понимал и считал хорошим знаком. Как оказалось, военные искали Диба, потому что считали, что тот знал нужную им информацию. Увели «его» с праздника, в основном, для допроса. Возможно, если бы не досье на «сумасшедшего паранормальщика, которому никто не верит», то они планировали бы не только допрос… Но схваченный парнишка не то, что не знал о том, какой изверг вырвался из тюрьмы, но и не мог ничего рассказать насчёт того, каким образом тот сбежал. Бесполезного ребёнка военные отправили в тюремную камеру, чтобы тот отошёл от приступа безумия, страха и незнания. И, возможно, если бы не Зим, то они решили бы отпустить похищенного… — Теперь вы меня отпустите?.. Верно?.. — Д-да, конечно!.. Сейчас… — Диб был рад, что школьник сам озвучил необходимость своего освобождения. Иначе Диб в своём самобичевании так и не дошёл бы до этой мысли… Он хотел было отправиться к панели хирургического стола, чтобы заставить оковы на конечностях парнишки разомкнуться. Вот только Зим не позволил… Зим продолжал держать его в своих руках, не давая и шага ступить. Взгляд его был высокомерным и отнюдь не дружелюбным. Один его вид заявлял о том, что он вытащил школьника из военной базы отнюдь не из благих намерений спасения. И явно не только для бесед… Мальчику стоило с самого начала догадаться о плохом исходе, — Мы ведь… М-мы отпустим его, нет?.. Зим… — Нет, Диб. Я так не думаю… Зим сам обошёл стол и остановился у панели. Он нажал пару кнопок, и тот принял вертикальное положение. По лицу скованного школьника было ясно, что он заволновался ещё больше насчёт своей участи. И Диб переживал вместе с ним, пока Зим ещё больше нагнетал обстановку: завёл руки за спину надменным жестом и принялся с хладнокровным отвращением высказывать свою точку зрения: — Как можно просто взять и отпустить того, кто бессовестно забрал у тебя любовь? Любовь семьи, любовь одноклассников… Разве такая наглость не заслуживает наказания, Диб? — иркен вытянул перед собой ладонь, рассматривая сиреневые когти. На лице блеснула садистская ухмылочка, — Отправить его на волю без всяких проблем будет слишком… неинтересно. У меня есть идея получше, — в рубиновых глазах вспыхнуло безумие. Ухмылка превратилась в настоящий кровожадный оскал. Зим едва не заливался смехом с таким лицом! На паучьих лапках он возвысился над полом, вцепился когтями в щёки своего пленника и восторженно выдал, — Давай разберём на части его сверкающую улыбку! Давай раскроим его идеальное личико! Он заплатит за то, что занял твоё место. За то, что выставил тебя никем и наслаждался чужим празднеством! Пленник вновь принялся кричать, и неизвестно отчего больше: от злостных речей Зима или из-за впивающихся в его лицо иркенских когтей. Маленькие, но глубокие раны заставляли кровь бежать по бледной от страха коже; по зеленокожим пальцам. Диб не мог без дрожи смотреть на происходящее, не мог спокойно слушать будоражащие до самых поджилок вопли… Нельзя было просто стоять и наблюдать за происходящим! Нельзя было принимать хладнокровное предложение иркена! В ужасе мальчик схватил его за подол розовой футболки и принялся умолять — с таким настроем, словно садистские высказывания касались кого-то близкого. — Не надо, пожалуйста! Он не сделал ничего плохого! Он всего лишь ребёнок!.. Отпусти его, Зим!.. Прошу, ты ведь не какой-нибудь монстр… Поумеривший свой пыл Зим опустил взгляд на Диба. Тот выглядел так, словно его сейчас хватит сердечный приступ… Его трясло как ненормального! Буйство страхов заполнило иркенскую голову с неумолимой силой, едва Зим прислушался к голосу разума. Он болезненно сощурился и оторвал окровавленные ладони от израненного лица школьника, который наконец-то затих. Почему мальчик не жаждет мести? Даже поиздеваться не хочет немного над виновником прошедшего в закусочной торжества?.. Это ведь совершенно нормальная реакция на причинённую боль… А его снова с монстром сравнивают почему-то. — Но ведь… Я видел, как ты на него смотрел! Это ты должен был быть вчера среди тех веселящихся упырей. Ты! Не он! — Я знаю! Но если бы именно я был тогда на вечеринке, я всё равно не получил бы ничьего внимания. Меня все ненавидят… Но этот парень точно здесь не причём. Освободи его… В словах Диба смысл точно имелся. Может, Зиму стоило привести ему на растерзание всех остальных?.. Ну, видимо, не в этот раз… С гримасой презрения он неохотно опустился обратно на пол и сделал так, чтобы хирургический стол принял горизонтальное положение и выпустил пленника. Залитый слезами и кровью школьник живо вскочил со стальной поверхности и устремился куда глаза глядят. Да недолго бег его длился: с потолка спустились механизированные щупальца и сковали страждущего. Школьник снова закричал, решив, что всё же с ним расправятся. Пока его утягивали наверх к потолку, Диб с волнением наблюдал за этой картиной. До самого конца, пока снова схваченный пленник не скрылся в тени, а вой его не стих… — С ним… С ним всё будет в порядке?.. Ты выпустил его наружу, верно? — Верно: он просто появится во дворе, — заверил Зим, почти успокаивающе, — Один из гномов отодвинется, и из этой дыры выбросит твоего… «приятеля»! Не переживай. Настроение Диба явно подпортилось. И всё из-за чего? Из-за намерений Зима позволить тому утолить жажду мести? Которой, как оказалось, у Диба не было… Видимо, пришла пора перейти к основному плану. Иркен небрежно обтёр руки об футболку и подошёл к мальчику. Тот как будто специально не смотрел на него. Грустный и почти разочарованный… Для него услуга иркена напоминала лишь усердную попытку склонить к какому-то ужасному деянию. Но разве было в мести что-то ужасное? Особенно, когда она была заслуженной?.. — Хорошо, я понял… Этот человечишка тебе ничего не сделал, — Зим обнадёживающе взял Диба за плечи. На лице снова воссияла улыбка, но не полностью садистская, а с какой-то добротой, почти любовью к мальчишке, — Но я знаю, кто сделал. И кого ты точно захочешь заставить расплатиться за всё… Зим направился куда-то в отдаление пыточной, в затемнённую её часть. Услышанное заставило Диба с волнением вскинуть голову. Глаза его расширились, а зрачки сузились, пока он смотрел в сторону Зима. Что-то говорило, за ещё одним отвратительным сюрпризом последует второй не менее отвратный… И так и произошло: свет зажёгся, озарил всё мрачное помещение, и от вида своего «подарка» мальчик в ошалевшем смятении прикрыл рот рукой. На другой стороне стояли большие технологические колбы. Они были заполненные мутной жидкостью, а в них пребывали собранные по кусочкам военные. Кропотливая, и явно бесчеловечная работа… А возглавлял этот парад безумия; стоял впереди этого ряда игры в бога Зим — довольный своим успешным экспериментом и даже не скрывающий этого. Он неспешно подошёл к первой колбе с плавающим внутри телом. Как и остальные, оно сильно походило на человека. Походило, но вид свой утратило… Больше напоминало трёхдневный труп, естественный процесс разложения которого заставили остановиться. Трёхпалая ладонь коснулась толстого стекла, и иркен беззаботно отправился вдоль ряда своих спящих зомби, поглаживающим жестом проводя по прозрачным устройствам питания. Словно одаривал вниманием детишек, которыми гордился… — Здесь несколько из тех, кто стрелял в тебя. Тот, кто отдал им приказ об убийстве… Ну и конечно же тот, кто распустил свои грязные ручонки, как только ему представился шанс, — Зим остановился у колбы, что располагалась посередине. В теле внутри неё Диб узнал своего несостоявшегося насильника, — Уверен, ты хочешь начать с него. Небольшая кнопка активировала процесс пробуждения. Зим снова оказался на паучьих лапках и взобрался на верхушку колбы. Всё для того, чтобы та не залила его мутным бульоном; чтобы плавающее тело не задело его, падая… Кнопка была нажата, и по толстому стеклу пошли трещины. Напоминало происходящее вылупление из яйца. Но столь прекрасное природное явление нельзя было сравнивать со столь извращённым нарушением всех законов жизни! Колба треснула, и вместе со звенящими осколками на пол вылились материнские воды и рухнуло собранное по кусочкам тело. Оно полежало несколько секунд, словно по-настоящему оживая, приходя в себя. А затем принялось вставать на дрожащих, больше напоминающих кости тонких, атрофированных конечностях. Выглядело неправильно, двигалось неправильно… И, тем не менее, встало. Встало, и направилось к Дибу по какой-то неведомой команде. — Помнишь, что он сказал тебе, Диб? Когда ты только приехал на военную базу за помощью?.. — со злостной насмешкой приговаривал захватчик, внимательно наблюдая за разворачивающимся зрелищем, — Он сказал, что отдаст тебе всё, что у них есть. Что он отведёт тебя на их склад! Лично!.. И ты доверился ему… Ты доверился ему, Диб. А он тебя предал… Лицо военного было пересобрано с высокой точностью. Вот только вряд ли его составляли потерянные кусочки именно лица… Кожа, возможно, была взята с какого-то уцелевшего участка. Со спины, например… Оттого брови были выжжены рисунком, а рот — вырезан в белой ткани, из-за чего не виднелось губ. Нос, наверняка, делался из обломков пальцев, как и подбородок со скулами. Только глаза выглядели настоящими. Такими же пустыми и бездушными… Мертвец шёл вперёд, со своей искусственной, но всё такой же мерзкой ухмылкой, а Диб пребывал в подобии транса. Он всматривался в эти тёмные зрачки, в эти натянутые уголки рта, и пережитая ситуация оживала сама собой. Этот кошмар скульптора, мозаичное безобразие, что плелось к нему, настойчиво окунало сознание в пучины отчаяния и страха, как в болото, выбраться из которого не представлялось возможным. Тело застыло, лицо окаменело, а мозг вновь и вновь прокручивал произошедший травматический опыт. — Он завёл тебя туда, где не было ни одной живой души. Он наставил на тебя оружие и сказал «заняться им»… Сказал, чтобы ты был хорошим мальчиком. А иначе получишь пулю в лоб… И снял штаны. Какое чудовище снимет штаны перед человеческим детёнышем, Диб? Ты можешь сколько угодно называть Зима монстром, но даже Зим не делал ничего ужаснее! Прикосновение военного немного отрезвило Диба. Он вырвался из слабой хватки и отскочил назад. РПК трансформировался в оружие, которое он наставил на мертвеца. Наставил, грозно оскалился, рука затряслась… Может, стоило для начала похвалить Зима за проделанную работу?.. С такой точностью воплотить в жизнь лицо, которое сам Диб едва запомнил… Уничтожить его-то ничего не будет стоить. И всё же вот мертвец снова подходит, а мальчик лишь назад пятится. Словно физически неспособный сделать выстрел… И ведь не так сложно это. Не человек перед ним, а лишь отголосок; оружия при нём нет, зато мальчик теперь отнюдь не беспомощный — не закончится всё на холодном стальном полу. Только всё равно какие-то страхи тщетности собственных усилий, остаточные принципы гуманности в борьбе с собой не дают возможности вырваться из лабиринтов сомнений. Зим видит это, а оттого продолжает нагнетать со всей злобой и отвращением — в надежде, что и Диб проникнется этими эмоциями. — Ты смог сбежать только потому что ты очарователен… Ты смог спастись только потому что тебе повезло… Но теперь тебе не нужно прибегать к уловкам или ждать помощи. Просто убей его! За его отвратительный взгляд, за его похотливые мерзкие ручонки, за его громоздкую дрянную никчёмную тушу… Убей его и покончи со своими страхами. Ходячий труп заставил Диба дойти до другого конца пыточной, и теперь он упирался спиной в стену. Подошёдший сержант снова принялся тянуть к нему свои дряблые назойливые конечности. От него пахло медицинскими препаратами, но сколь едкими они ни были — резкий запах гниющей плоти перекрыть не могли. Диб схватил мужчину за запястья, пока тот снова до него не докоснулся. Слабый… Слабый разлагающийся оборваныш. И чего только мальчик боялся?.. Мальчик вглядывается в лицо зомби в попытке разглядеть человечность. Была ли она там при жизни? Как бы Диб себя вёл, будь его насильник действительно сейчас жив перед ним? Мести он не желал… Желал скорее позабыть о том чудом не состоявшемся кошмаре. И вот Зим заставил вспомнить… Зачем только?.. — Диб! Он нагло обманул тебя! Он расцарапал твою шею и пытался порвать одежду! — Зим спрыгнул с разбитой колбы. Лапки спрятались в ПАК, и он сделал несколько шагов в сторону растерянного Диба. Сколько можно продолжать этот цирк? Чего мальчишка ждёт? Цель проста как белый день, — Подумай о том, сколькие ещё оказались на твоём месте! Подумай о том, что он мог с тобой сделать, если бы не воля случая. Подумай и убей его, чёрт побери!.. С покладистой улыбкой сделать одолжение, а затем обмануть и сбежать… Когда попытка бегства провалилась — отчаянно надеяться на помощь из ниоткуда… Не всегда рядом окажется кто-то. Не всегда рядом будет Зим. Теперь Диб сможет постоять за себя по-новому, по-настоящему. Он смотрит на возлюбленного, что ждёт в готовности. Ждёт, и в какой-то степени полон решимости сам исполнить за него грязную работу… Затем снова всматривается в дёргающуюся перед ним мертвечину. Мальчик убьёт его, но дело здесь вовсе не в мести. Мальчик понял, почему слушал иркена… Почему хотел слушать: иркен совершал поступки лишь из благих намерений, сколь своеобразны они бы ни были. Отгородить от военных? Что ж, Диб действительно бы с ними не справился… Оживить тех? Что ж, вот и практика для испытания своего подарка… Если Зим действительно знал, как будет лучше для него или для них обоих — Диб готов это принять и исполнить его волю; он должен был верить возлюбленному также, как тот верил ему. Зиму уже хочется достать оружие из ПАК’а, чтобы самому завершить эту тоскливую пытку или хотя бы помочь Дибу. К его радости, не приходится — Диб всё-таки переходит к долгожданным действиям. Сначала РПК трансформируется в длинный изгибистый клинок, немного сбоку от правой руки. Мальчик одёргивает от себя деформированную конечность и разрубает почти у плеча. Тёмная кровь выступает из белой обломанной плоти, а сама конечность заваливается почти ему на ноги, обрамляет багровыми брызгами брюки. Диб кривится в отвращении, но не более — перед ним лишь мертвец, он справится. Зим в нём не сомневается… И Диб не будет сомневаться в себе! Клинок разрубает вторую конечность мертвеца, РПК трансформируется в бластер, и Диб целится в голову. Выстрел — и в черепе бывалого сержанта дыра размером с детский мяч. Может, так ему даже лучше?.. Хотя бы избавил мир от существования этого уродства… Мертвец заваливается на спину, из зияющего сквозного отверстия спешит растечься мясистая жижа. Диб почти не дышит, и дело вовсе не в запахе гниения… Он всё сделал правильно? Поступил, как и ожидалось от него? Взгляд Зима какой-то неописуемый… Никто с большей гордостью, большим восхищением никогда не смотрел на Диба. Даже собственный отец, когда тот вместе с ним занялся наукой и стал «нормальным»… Диб чувствует себя таким особенным в его глазах. А что он сделал? Всего-то расправился с мертвецом! Ну и, может, слегка порадовал Зима своей послушностью и способностями справляться с инопланетными технологиями… Мелочь. Зим взглянул на оставшиеся колбы, вновь окинул взглядом Диба и лукаво приподнял одну из надбровных дуг. Готов мальчишка и дальше проявлять себя как решительный уверенный иркенский боец? Пускай и начинающий. Диб смотрит в его глаза, понимая, что должно произойти дальше. Справится ли он?.. Хороший вопрос… Но он должен хотя бы попытаться, раз иркен настаивает. Может, что-то у него и получится. Диб кивает с некоторой долей сомнения, сжимает кулаки. Зим щурится и хихикает — мальчишка его не подведёт. Далее следует приказ Компьютеру выпустить оставшиеся иркенские творения. Под треск стекла инопланетянин снова выпускает из ПАК’а паучьи лапки и скрывается во тьме на потолке. Оставшийся десяток мёртвых тел двигается не как их павший собрат. Едва они высвобождаются из колб и встречаются с полом, как мигом вскакивают. Быстрые, юркие, кровожадные… Мчат на Диба что есть сил, из-за чего подросток теряется в страхе. Он едва успевает увернуться от толпы, после чего бежит прочь. И вроде жутко и волнительно от разыгравшейся ситуации, но не настолько, чтобы совсем терять контроль над собой. В конце концов, раз сверху за ним наблюдают, то невольно хочется верить, что наблюдатель держит ситуацию под контролем. Прыжок через хирургический стол — Диб скользит по металлической поверхности и останавливается за ним как за временной баррикадой. Пара плазменных выстрелов оставляют пару обезглавленных военных. Остальные же передышки не дают, и Дибу снова приходится двигаться. Но нет — он больше не убегает. С той силой и мощью, которую подарил ему Зим, убегать просто кощунство. Диб вертится как может в смертельном танце, но как бы не отбегал и не отскакивал, он усиленно борется с предоставленной ему опасностью; чередует оружие и шинкует резвых врагов, прожигает их деформированную пересобранную белую плоть; натравливает друг на друга с помощью хлыста и ловких манёвров. И вот лишь один остаётся посреди быстрой, почти оконченной бойни. Мальчик спешно уворачивается от цепких конечностей с грязными ногтями, но не везёт ему споткнуться на чьём-то разрубленном пополам туловище на полу. Он падает на спину и едва успевает прицелиться, как мертвец уже обрамляет его багряной кровью и заваливается рядом. Выстрел раздался сверху… Несколько секунд нужно Дибу, чтобы перевести дыхание и прийти в себя. Почему-то не так важно, что едва его не разорвали на части, как-то, что он мог разочаровать Зима. Не справился с последним — ну как так?.. РПК трансформируется в исходную форму браслета, и Диб на ватных ногах поднимается с пола. Чувство опустошения пронзает насквозь, а вместе с тем — странное удовлетворение от собственного превосходства, пускай и среди недолюдей, с которыми пришлось сражаться. Зим спустился с потолка и подошёл к нему вплотную, всё такой же гордый и довольный. Когда обессиленному Дибу удаётся выпрямиться, он берёт его за руки и с какой-то особенной заботой вытирает кровь с его щеки и брови, без лишних слов стремится высказаться о своём нежном отношении к воплощению иркенского детёныша. Кажется, мальчик его не подвёл, а только ещё больше восхитил… Даже злиться не хочется из-за того, что иркен натравил на него собственноручно созданных зомби. — Думаю, ты заслужил настоящий подарок, Ди-иб… — Зим мило воркует и тянет Диба за собой к лифту. Куда теперь? В гостиную или ещё ниже?.. Дибу думается, он уже готов ко всему. Даже к очередному испытанию, названному «сюрпризом», — Но перед этим мы должны с тобой ещё с одной мелочью разобраться… Не переживай: больше ни с кем сражаться не придётся. Хотя, справился ты отлично, признаю… Где-то в душе Диб слабо улыбается: раз Зим распыляется на комплименты, значит, его и правда впечатлили. Снаружи же лицо мальчика каменное, безжизненное, подстать его искажавшемуся похолодевшему восприятию. Внутри что-то ломалось… Что-то перестраивалось. Край одеяла с совести и гуманности на себя перетягивали ощущение власти и вседозволенности. Это казалось столь же неправильным, сколь и необратимым… Всё благодаря Зиму. Лифт опускается на самый нижний уровень, на предел инопланетной базы. Диб чувствует жар откуда-то снизу, из недр земли. Дверь лифта отодвигается, и они с Зимом проходят в совсем небольшую сиреневую комнатку. Внутри холодно как в морозильной камере. Неоновый светильник на низком потолке освещает замёрзшие топливные бочки у стен и какие-то стальные ящики. Зим проходит к одному из тех и вытаскивает небольшую чёрную коробку. Запачканные пальцы задумчиво поглаживают крышку, и рубиновый взгляд устремляется в сторону Диба. Он уже предложил мальчишке свою руку в кухне… Может, не стоило поступать также с сердцем, будучи в подсобном помещении?.. Только никаких даже и близко романтических мест на инопланетной базе не было, завоевателям как-то не до развлечений. Но не значит, что не стоит импровизировать! Вдохновлённый новой идеей, Зим закрывает стальную дверцу, прижимает к себе коробку и спешит к лифту. Ещё замёрзнуть тут не хватало… Диба он прихватывает с собой, конечно. И через несколько секунд они снова на другом этаже, где-то в середине всей базы. Просторная комната не представляет из себя ничего примечательного — всего лишь очередное лабораторное помещение для изобретений или исследований. Разве что, мониторов много… Компьютерными мониторами разных размеров завешаны все стены. Зим вытаскивает из угла летающее кресло и спешно усаживает в него Диба. Коробку он бросает ему на колени и наказывает не открывать. Что такое нашло на иркена? И что там внутри такое?.. Мальчик смотрит на загадочный предмет, о содержимом которого не мог даже догадываться. А иркен, тем временем, воплощает свой план на компьютере: командными установками заставляет все светильники погаснуть, а на мониторах отразить красочные картинки космоса. В итоге вышло так, что помещение погрузилось в сумерки, освещаемое лишь изображениями бесконечной синевы, фантастических туманностей, необычных планет и галактик, драгоценной россыпи звёзд… Диб оторвал глаза от коробки и обомлел в изумлении. Словно на космическом корабле или в чьей-то дорогой спальне с множеством фотообоев. Неплохой способ придать зловещей лаборатории вполне романтический, привлекательный вид… Это даже помогло мальчику отойти от недавней волнительной схватки. Пока Диб осматривает изображения на мониторах, Зим с улыбкой рассматривает Диба. Пока всё проходило хорошо… Роботы ошибались. Но, может, не стоило его таким стрессам подвергать? С психикой мальчика и так не всё в порядке было, а иркен будто ещё больше повредить её желает… Блестит его ценность в свете звёзд, обрамлённая багряными каплями, и как бы она не угасла под тенью того, чем хочет инопланетянин её сделать. И всё же — пути назад нет, к их совместному счастью лежало лишь взаимовыгодное сотрудничество. Или хотя бы если мальчик отвёрнется от собственных принципов и закроет глаза на действия иркена… — Теперь можешь открывать, — заключает Зим и подходит ближе. Он присаживается на пол напротив Диба и опускает локти ему на колени. Диб насторожен почти также как и любопытен. Крышка покидает коробку, мальчик опускает её ребром у своей ноги и чувствует, что должен как минимум ужасаться от содержимого: внутри лежит человеческое сердце. Иркен тоже смотрит на него, но с каким-то удовольствием, и спешит пояснить, — Оно принадлежало тому, кто приказал тебя убить. Ну, знаешь, тому вояке с которого всё началось… Зим хотел показать ему, что не он один может отдавать кому-то приказы. Что одно твоё слово — и ты можешь рассчитывать на Зима как ни на кого другого… Взять орган в руки вышло проще, чем Диб думал: почти никаких мук совести или какого-то сочувствия. Только расчётливое хладнокровие с долей садизма… Зим положил подбородок на свои скрещенные запястья и с прежним удовольствием принялся разглядывать теперь мальчишку. Человеческое сердце в его ладонях какое-то тёплое, не смотря на то, что лежало в холодильной камере… По ощущениям — мягкое и гладкое, подобно бархатистой подушечке. Не скажи, что оно настоящее, мальчик бы решил, что это всего лишь плюшевая игрушка. Пятна на коже не остаются, и форма не теряется, но не только от осторожных пальцев Диба, а оттого что орган явно был обработан чем-то, чтобы сохранить свой вид и свежесть подольше. Рассмотрев сердце, Диб перевёл взгляд на Зима. Не стоило удивляться, что раз тот без каких-либо сомнений расправился бы со школьником, то стал бы терзаться перед лицом взрослого человека. Что за отвратительный бесчеловечный поступок… И почему-то должного негодования у Диба тот не вызывал. — Хочешь сказать, ты бы убил ради меня? — Любого и не раздумывая, Ди-иб… Дибу думалось, Зим снова давал обещание. Вот только в отличие от намерений всегда быть рядом — в готовность лишить любое существо жизни по одному желанию Диба верилось без проблем. И от такой беспринципности становилось жутко… Но в то же время — Диба занимала его пылкая, буквально смертоносная решительность. Почти прельщала… Возможно, иркенский солдат давно привык к саморучным казням, но чтобы делать это для кого-то, нужно было иметь действительное большое желание угодить. И если сейчас это желание внушали не имперские Высочайшие, а какой-то земной мальчишка — Зим жаждал удовлетворить свою пассию любым возможным путём. Пускай даже самым грязным и ужасающим… Человеческое сердце Диб кладёт обратно в коробку, подбирает стоящую рядом крышку и опускает на чёрные картонные края. Не нужно ему убийств. Достаточно, чтобы Зим выражал свою любовь милыми мелочами. И всё же с тем, что командиру досталось по заслугам, не согласиться сложно: сажать невиновных, допускать беспорядок среди собственных подчинённых, убивать любое непонравившееся существо… Нельзя быть таким безответственным военным и при этом надолго оставаться в живых — расплата последовала бы в любом случае, везение не вечно. — И что ты сделал с телом?.. — Тело сейчас в пункте реанимации. Оно немножко в коме… Но это ничего! Зим быстро приведёт этого вояку в чувства. Не проблема. Можем с ним позабавиться или выпустить наружу… — иркен хихикнул и провёл языком по своим клыкам, — Проведёт последний денёк с остальными обречёнными людишками. Обречёнными… Нет, не просто так Зим назвал это слово. Не просто так обрёл столь коварный воинствующий вид… Диб понимал, к чему всё шло и с какой мелочью им предстояло разобраться: с Землёй. Его нескрываемое напряжение заставило Зима убрать улыбку с лица. Он поднял голову, убрал с колен Диба чёрную коробку и мягко коснулся его бёдер. Рано или поздно им всё равно предстоял бы этот разговор, пускай оба его совершенно не хотели. Каждый рассчитывал на что-то своё без каких-либо лишних диалогов… — Пойми: Земля должна быть уничтожена. Я обязан завершить свою миссию… И я хочу, чтобы ты присоединился ко мне. — Н-но… Но как же так?.. — Диб чувствовал укол предательства. Неужели Зим с самого начала планировал перетянуть его на свою сторону? Сам-то он надеялся, что завоеватель оставит планету в покое ради их отношений. Оказалось, всё совсем по-другому… И нужно было обсуждать такие детали с самого начала, — Это мой дом!.. И что насчёт всех остальных людей?! Разве ты имеешь право решать, кому жить, а кому нет?!.. Зим безутешно похлопал Диба по бедру и устало поднялся на ноги. Он знал, что не обойдётся без возражений, поэтому надеялся сначала довести их отношения до такого уровня, что протесты бывалого защитника планеты были бы минимальны. Хорошим знаком являлось, что защитник этот уже согласен провести с завоевателем всю оставшуюся жизнь. Осталось только привести в действие железные аргументы, почему мальчишке не нужно так переживать за бедную Землю. — Зим даст тебе новый дом. Новую жизнь… — с любовной улыбкой твердит Зим. Диб опускает взгляд и нервно кусает губы: иркен может, противопоставить ему нечего, — Зим уже сделал это однажды! Но теперь это будет в реальности. Что же до людишек… — уже без улыбки иркен горделиво обходит парящее кресло и останавливается позади. Мальчик чувствует его трёхпалые ладони недалеко от своих плеч, держащимися за спинку, — Что ж, кто-то ведь решает, кому сидеть в тюрьме, кому быть убитым. Почему Зим не может? Почему мы не можем?.. Никому из них всё равно нет дела друг до друга. Ну не станет людей, и что? Они и так постепенно уничтожают себя сами. Я всего лишь ускорю этот процесс… — Мне есть до них дело. Я, мать твою, тоже человек! Неужели все эти годы защиты были напрасны?! — столько лет противостоять инопланетной угрозе и отказаться от своих убеждений только из-за того, что враг стал возлюбленным… Это казалось невозможным. Недопустимым! Разве мог Диб восстать против собственных сородичей? Разве те заслужили такой подлости от него?.. Захватчик легко касается его плеча. Слова его почти у самого уха Диба… Слова вкрадчивые, полные едкой насмешки. Бьют по больному и заставляют мальчика думать, что если люди и не заслужили уничтожения, то как минимум желали, чтобы их оставили в покое. Оставили вне чужих отчаянных попыток стать героем — единственным и небезразличным к судьбе человечества… — Никто не просил тебя о защите, Диб. Никто никогда не скажет тебе спасибо за то, что ты делаешь для всех этих незрячих глупцов. Ты не нужен ни одному человеку на планете… Так почему тебе всё ещё есть дело до них?.. Диб смотрит прямо перед собой пустым, безучастным взглядом. Хочется плакать от обиды на сказанную правду: Земле, человечеству не нужен защитник. Он и сам это осознавал, но позволял себе пребывать в тешащих иллюзиях, что хотя бы так у обычного мальчишки есть смысл жить — если не для наслаждения простыми радостями, то для высшей цели. А теперь ему только лишний раз раскрыли глаза… Вот семя сомнений и расцвело в сердце непризнанного героя. Захватчик с тёплой заботливой улыбкой на лице останавливается сбоку от кресла, заставляет обратить на себя внимание осторожными прикосновениями. Пускай не отгоняет это чувство… Пускай оставит свою человеческую покорность собственному роду. Теперь Дибу с ними не по пути, теперь на нём иркенский запах и печать собственничества. В карих полных надежды глазах Зим видит, что тот в шаге от того, чтобы прекратить жить своей надуманной, несуществующей миссией. Может, его и не окружит слава, но зато он будет не один… И Зим не упустит шанса доказать, что Диб перестанет быть вечно обделённым любовью и вниманием; что обязательно получит то, в чём всегда нуждался. — Хорошо… Допустим, планеты не станет. Ты исполнишь свою миссию. Что дальше? — понурый серьёзный вопрос ещё больше говорит о возможности Диба присоединиться. Зим воодушевлён и хочет, чтобы подобное воодушевление испытывал и его человек. Или хотя бы таким печальным не был… Поэтому он пытается скрасить настрой мальчика тем, что усаживается на его колени и приобнимает за плечи рукой. Нужного отклика на свои действия не находится: мальчик теряется, но не от своенравной выходки, а от иркенской беззаботности. В конце концов, они тут на серьёзные темы говорят… Тогда иркен недовольно фыркает и щёлкает его по носу — к чему так переживать, он ведь с Зимом! — Дальше мы отправимся на Ирк! — пока Диб угрюмо трёт кончик носа, Зим пытается вести рассказ с прежним воодушевлением, — Там меня наградят, и какое-то время можно жить при славе и без забот. Я покажу тебе родную планету, остальную Империю… — иркен положил ногу на ногу, поудобнее устраиваясь на подлокотнике и человеческих коленках. Собственные грёзы буквально стояли перед глазами, вызывая мечтательный оскал… — Но через какое-то время меня назначат на новую миссию. Придётся заниматься уничтожением других отсталых существ, и надеюсь, что ты будешь со мной как верный напарник… — Зим завёл руки за голову и расслабленно потянулся. Ощущение чужого недовольства заставило открыть глаза и взглянуть на Диба. Ну да, как этого гуманиста можно просить о чём-то подобном… Со своей-то планетой разобраться не может, а тут иркен предлагает ему с другой возиться. Осёкшись, иркен опустил руки, но затем снова вдохновлено улыбнулся и почесал мальчика под подбородком, — Ну или ты будешь ждать меня дома на Ирке. В любом случае, всё будет прекрасно! Тебе не стоит переживать. — Прекрасно, говоришь?.. А ничего, что наши отношения запретны? Ничего, что в глазах других иркенов я буду выглядеть как твоя домашняя зверушка? Как я могу быть уверен, что со мной ничего не сделают? Блин, да как я могу быть уверен, что ничего не сделают с тобой?! Перспектива проживать в ксенофобском обществе инопланетян, у которых запретны отношения с другими видами, Диба не привлекала. Зим мог понять его беспокойство. К тому же, не всё он ему рассказал… И всё же, хотелось верить, никаких проблем у них с мальчиком не будет. Иркен слез с человеческих бёдер и принялся задумчиво тереть челюсть. Всё время держать пассию в своей квартире не придётся, но вот о публичном проявлении чувств придётся позабыть… Да и каким бы близким ни был человек иркену — в глазах других он действительно будет не больше, чем трофеем, прихваченным с погибшей Земли. Выходом могло стать только переселение на планету вне Имперских границ: пускай далеко от родного дома, зато с Дибом и уверенностью, что ничего плохого ни с кем из них двоих не сделают. — Просто доверься мне и выбери Зима вместо Земли… Об остальном я позабочусь, — уверенно твердит иркен. Возможно, всё и правда будет так замечательно, как он расписал… Без какого-либо подвоха. Раз так, мальчику остаётся только лишний раз уверить себя, что доверится своему инопланетянину он не зря: — И ты не оставишь меня как и обещал?.. — Не оставлю, — не задумываясь говорит Зим. Он берёт Диба за руки и даёт ему ту необходимую веру, что ничто и никогда не разлучит их; что всё будет как они желают, — Мы будем вместе до конца наших дней. Диб опускает голову и тщательно всё обдумывает. Обречь миллиарды живых существ на смерть… Стоит оно того? Слишком большая жертва для их отношений. С другой стороны, Зим не сможет подарить ему новую жизнь, пока не исполнит свой долг… Отказаться от дома и семьи, чтобы обрести новый дом и семью?.. А был ли когда-то у Диба дом по-настоящему? Была ли семья?.. Принять предложение Зима значит не просто получить нечто значимое, но и наконец обрести то, в чём Диб нуждался больше всего. И если только Зим способен был ему это дать, то стоять у него на пути Диб не имел права. Миссия должна быть завершена… — Ладно. Ладно… Плевать, я согласен, — держась за трёхпалые ладони, Диб поднимается с кресла. Не верится, что он действительно согласился. Но вид Зима заверяет, что он поступает правильно и ни о чём не пожалеет. Лишь бы муки совести потом не заели, — Только давай поскорее закончим с этим, пока я не передумал. Надеюсь, всё и правда будет так прекрасно, как ты и сказал. Пребывая в неописуемом восторге, Зим заключает Диба в крепкие объятия. Дождался — единственный защитник Земли перешёл на сторону завоевателя! Что может быть прекраснее? Ему кажется, этот момент он запомнит надолго. Теперь точно всё сложится прекрасно: они уничтожат человечество и будут жить долго и счастливо. Верно? Какая-то мрачная мысль заставляет Зима распахнуть глаза и растерянно опустить антенны. Его ведь точно ждёт награда, слава и дальнейшая беззаботная жизнь, да?.. Он ведь самая важная часть своей Империи… И если сейчас он пообещал Дибу, как всё прекрасно сложится, то не могло произойти никак иначе. Мальчик согласился быть с ним… И по нелепости обстоятельств и своих сказок потерять его доверие, его уважение и безукоризненную любовь? Нет… Нет, всё будет хорошо!.. Только с делами разобраться, и… Зим спешно оторвался от Диба и решил, что надо бы отвлечься, пока не дошло до паранойи. А у него правда имелся подарок для недавнего именинника. Только теперь не в честь прошедшего дня рождения, а по случаю их нового, более тесного союза. Он улыбается как можно шире и ведёт Диба за собой. А в голове теперь помимо радости — настойчивые назойливые сомнения, которые невозможно заглушить. Всё будет хорошо… Всё должно быть хорошо! Он не дурачит голову Дибу, и тем более — не дурачит себя. Его миссия завоевателя не фальшивая… В награду за своё присоединение Дибу досталась синяя безрукавка и новый плащ. Безрукавка оказалась на замке, с треугольным воротником и длинным подолом на манер иркенской униформы. Плащ был не просто однотонно чёрным, а с белыми обрамлениями на рукавах и краях ткани — плотной и многофункциональной: Зим очень хотел позаботиться о том, чтобы Диб больше не мёрз, не промокал под невзгодами природы и ненароком не попал под заряд энергетического выстрела. Также он не забыл о перчатках — раз уж выряжал своего нового напарника, то стоило сделать так, чтобы тот гармонировал рядом с завоевателем! Вышла затея с этими аксессуарами не очень удачной. Сначала они показались бесполезными, ведь руки закрывал плащ. Но это ничего — Дибу пришла идея закатать рукава. Тогда возникла проблема с тем, что одна из длинных перчаток могла помешать работе РПК. Пришлось сильно укоротить, что в итоге гладкая ткань осталась только на кисти. Но когда все проблемы, как подумалось, оказались решены, Зим посчитал, что Дибу не стоит прятать свои длинные аккуратные пальцы. Всё-таки, гермофобией он не страдал, когтей звериных не имел, а иркену их вид нравился… Пришлось снова рукодельничать, но в целом своего ребята добились. А когда вырядили Диба, то и Зим отправился за своими родными вещами. Совместный план оказалось придумать не сложно. Диб настаивал на том, чтобы всё произошло как можно быстрее, чтобы люди не успели понять о произошедшем, и Зим выдал ему самый лучший возможный вариант. Дальше оставалось только приступить к его воплощению, и вот вроде они работают вместе, мальчишка безукоризненно исполняет всё, что просит захватчик, но не получается чувствовать себя счастливым, как бы Зим не пытался. Диб рядом с ним старался сохранять хладнокровие и какое-то подобие вовлечённости, а изнутри его словно чёрная дыра пожирала… Явно ему не доставляло удовольствие помогать в предстоящем уничтожении планеты, и делал он это только ради иркена. И как бы иркену не нравилось их напарничество, также оно казалось ему каким-то неправильным. Может потому что мальчик не был искренен в своих действиях, а может потому что иркен не хотел лишать его Земли. Не потому что Зим не сравнится ни с какой ничтожной планеткой, но потому что Диб сам не свой от перспективы лишиться единственного дома. Сложно было не начать сомневаться в себе и своих возможностях после того, как Зим столько ему наобещал… После того, как Диб перестал сомневаться в нём — настолько, что перешёл на его сторону. Иркенское наслаждение граничило с ощущением себя загнанным в тупик. Усилилось это ощущение, когда пара закончила стадию подготовки. Оба понимали, что вот оно — ещё немного, и планеты не станет; не отсрочить и не отменить. Самое время эвакуации, а потом и финальная стадия плана. Диб ещё больше погружался в себя, а вместе с ним терзался и Зим. Проветрить голову немного помогло предложение Диба пройтись до его дома — собрать некоторые вещи и прихватить корабль Тэк. Зим согласился с тем, что лишним ничего не будет, и они отправились в жилище Мембрейнов. Почти что последняя совместная прогулка по городу прошла в молчании и напряжении. Если бы Диб не был так занят собой, то заметил бы, что и с Зимом что-то не так, а его подозрения Зиму на руку не сыграли бы: миссия как никогда была близка к завершению. С другой стороны, завоеватель был не прочь услышать ещё каких-нибудь возражений со стороны мальчика. Просто чтобы сильнее удостовериться, что уничтожение планеты правильно и необходимо… Мальчика-то он убедил своими блестящими аргументами! А вот сам начал сомневаться. Уже в доме Диба тот попросил Зима подождать его в гостиной. На сидящую на диване Гэз он и взгляда не бросил, а поспешил наверх к себе в комнату. Зато Гэз вниманием пришедших одарила, и особенно это касалось застывшего на пороге инопланетянина. Хотя бы то, что она прервала видеоигру, говорило о её огромном нежелании видеть здесь иркена, не то что её полный всепоглощающей ненависти взгляд… Иркен постоял немного, не зная, как и реагировать на такой холодный приём вместо приветствия. Затем насмешливо улыбнулся и прошёл к дивану, из-за чего получил ещё более ярое негодование со стороны девочки. Конечно, в глубине души он её опасался… Но позволил проявить себе наглость потому как даже если Гэз пойдёт против слов брата, Зим всё равно не беспомощный ребёнок. И чувствовал себя правым хозяином ситуации ещё и потому, что скоро от Земли останется лишь пепел… Так что позволял себе спокойно смеяться прямо в это сердитое дибоподобное лицо, представляя, какая участь ждёт сестру его пассии вместе с остальным населением планеты. — Угадай что! Мы с Дибом сваливаем отсюда. — Давно пора, — фыркнула Гэз и вернулась к своему Игрорабу. Не в восторге она была от того, что ещё придётся говорить с этим чудовищем, рассевшимся на её диване… Но послушать то, что скоро Зим избавит планету от своего существования, было приятно. — Да-а, давно… Но хочешь услышать самое интересное? — Зим поправил парик на голове, откашлялся и сощурился. Дальнейшие его слова звучали с нескрываемым язвительным злорадством, — На этот раз вашей Земле точно конец. Персонаж игры Гэз погиб. Девочка злобно рыкнула и снова оторвалась от видеоигры. Обязательно сидеть здесь и под руку говорить? Как будто ей есть дело до Земли! К тому же — сколько попыток Зим успел предпринять? Считать было работой Диба, но она не сомневалась, что если назовёт любое число больше сотни, то точно не ошибётся. Наверняка и в этот раз что-то пойдёт не так. С чего этот пришелец так уверен? — Дибби решил мне помочь с моей миссией, — довольно поясняет Зим, — Жду не дождусь, когда избавлюсь от человечества и вернусь на Ирк. Вместе с твоим милым братцем, конечно… — Ты что, радужной пыльцой передышал? Диб живёт своим идиотским геройским предназначением! Он скорее онатуралится, чем позволит тебе уничтожить Землю, недоумок. — Он жил (!) своим геройством. Но теперь нет, — иркен показательно поднялся с дивана и неспешной походкой направился обратно к входной двери, — Теперь он на стороне Зима. И теперь вы все обречены… Нужно было лучше относиться к своему единственному защитнику. — Никто не просил его защищать Землю. — Именно это я ему и сказал… Зим опёрся плечом о дверной косяк и скрестил руки на груди. Желаемое он высказал, а в дальнейшем диалоге он не нуждался. Да и Гэз не хотела продолжать разговор. Но и играть теперь расхотелось… Неужели её брат решил отступиться от своих принципов и плюнуть на всё ради этого зеленокожего ничтожества? Он окончательно умом тронулся? Не будь ей всё равно на Землю, она бы нашла, что высказать Дибу! Но как можно так беспечно закрыть глаза на их отца?.. Спустя недолгое время сбора Диб спустился вниз с небольшим рюкзаком за плечами. Много он решил не брать, в основном ноутбук и какие-то необходимые мелочи на первое время. Остальное можно приобрести в процессе обживания в иркенском доме. В их с Зимом доме… Да, пожалуй, так для него звучало лучше. Поскорее бы оставить прошлую жизнь позади и начать всё с чистого лица. О предстоящем кошмаре и думать не хотелось, и тем более было страшно представлять как ему придётся существовать дальше с этим грузом вины. Но вот Зим внизу встречает его с улыбкой, и худший поступок на свете кажется всего лишь преградой на пути к счастью. — Что, даже не попрощаешься? — бросает Гэз, когда Диб уже готов покинуть с Зимом дом, — Хотела бы я посмотреть на реакцию отца. Реакцию на то, как его дорогой сынуля уходит из дома с каким-то полоумным… Но я и самого отца больше не увижу, да? Дибу пришлось остановиться. Не в силах он был прощаться со своим «дражайшим» семейством. Даже обернуться к Гэз не смел. Зим своим видом так и говорил ему, что не стоит задерживаться, что стоит просто уйти, и всё же мальчик решил остаться и выслушать сестру. Хотя бы напоследок… Его остановку Гэз восприняла как знак продолжать, поэтому отложила Игрораба и подошла поближе. — Всегда воевал с этим монстром космическим, а теперь решил продать свою задницу инопланетной угрозе. С чего это? Зим настолько хорошо тебе засаживает? — Да, — мальчик всё же вынудил себя повернуться к сестре, — Да, настолько. Этот монстр — лучшее, что случалось в моей жизни! И если для того, чтобы быть с ним, придётся уничтожить мир — ну и ладно. Одной планетой больше, одной меньше… — А ты не мог найти себе нормального парня? Который не просил бы тебя стать злом и творить дичь ради него. Очевидно же, что твой пришелец тебя использует! Сам никак не мог разделаться с Землёй, а тут ты подвернулся: и от помехи избавился, и руки лишние. Ты настолько идиот, что не видишь этого?.. — Тебе ли не всё равно, используют меня или нет! Ты никогда мне доброго утра не желала даже!.. Никому не важно, что случится со мной. Все только будут счастливы избавиться от меня! — Так происходит только потому, что ты всех раздражаешь своим безумным паранормальным хобби! Вёл бы ты себя нормально, никто бы тебя фриком не считал и не игнорировал. — Ох, ну извините, что я не трачу всё свободное время на видеоигры и соцсети, как все «нормальные» люди! — Диб вновь развернулся к выходу. Он предполагал, что разговор с Гэз ни к чему не приведёт, оттого хотелось поскорее его завершить. У него всё-таки дела с Зимом, плюс странное вспыхнувшее желание поквитаться с миром за все свои обиды… — Может я и фрик, но зато Зим принимает таким, какой я есть. И этого мне достаточно, чтобы перейти на его сторону! — мальчик взял иркена за руку и открыл дверь, — Я стану настолько злым, насколько он захочет! — Смотри не пожалей потом, — понимая, что это конец напряжённого диалога, Гэз отправилась обратно на диван. Вслед она могла бросить только наглядное предостережение, — Когда придётся жить на помойке на другом конце Вселенной — прийти поплакаться будет не к кому. — Я больше не буду плакать… Эта никчёмная планета не помешает мне быть счастливым. Последние слова Диб выдал скорее для себя, чем для Гэз. Они с Зимом покинули его дом, входная дверь захлопнулась, и Диб остановился посреди тротуара, всё ещё сжимая трёхпалую ладонь. Что же он творил? В последний раз видел сестру, и снова только поцапался с ней. Впрочем, возможно ли было нормально попрощаться с той, кого он собирался уничтожить наряду с остальными людьми?.. Едва ли… Может, и не стоило с ней разговаривать, ведь этот осадок на душе останется с ним после завершения иркенской миссии. Но также этот неприятный осадок подогревал в нём ненависть, придавая дополнительную решительность в необходимости собственных, ужасных действий. — Предлагаю встретиться на орбите… Мне нужно заправить корабль и проверить, всё ли работает. А ты пока упакуешь базу и что ты там ещё собирался сделать… Если что — созвонимся. Зим согласно кивнул. Диб слабо улыбнулся и чмокнул его в щёку, после чего отправился в гараж, где стоял его корабль. Когда он скрылся за домом, Зим остался пребывать во дворе. Нравилось ему, как Диб защищал его и их отношения. И в то же время ему становилось как-то грустно от такой слепой преданности. Пускай предавать Диба он не собирался, но испортить ему жизнь — не намеренно — вполне мог! И так странно было от этого чувства, когда ты думаешь не только о себе… Когда заботиться хочется не только о своей выгоде, но и о чужих нуждах… Да и была ли какая-то выгода от уничтожения Земли? Так, самолюбие своё потешить… Высочайшие едва ли оценят разрушение далёкой планеты, до которой никому нет дела. Но признаться Дибу в том, что миссия захватчика не настоящая и что сам он никакой не захватчик, Зим не мог. Не хотел терять свои важность и уважение в его глазах. А теперь ещё Диб действительно перенял на себя роль его напарника, и отменять все приготовления теперь поздно. Из ПАК’а вышел коммуникатор, и Зим сделал звонок ГИР’у. Они с Минилосем должны были уже собрать вещи, пока они с Дибом прогуливались. Но также иркен надеялся на совет, ибо сам пребывал в смятении, не зная, что делать. А пока звонок шёл — он направился в сторону базы. — ГИР! Наконец-то. Вы с Минилосем закончили собираться? — Я же сказал, я с тобой не разговариваю! — недовольно заявил робот, но на вопрос ответил, — Но да, мы всё собрали… Всё, до последней резиновой свинки. А вы где? — Мы ходили с человеком за его вещами. Кажется, он настроен решительно… Как будто больше меня хочет избавиться от Земли. — Ну это же замечательно! — со счастливой улыбкой ответил ГИР. Вот только хозяин его настроя не разделял, как бы не стремился. Он заставил уголки стального рта опуститься своими нервозными восклицаниями: — Я знаю! Это потрясающе! Но и ужасно, ведь я не хочу уничтожать Землю!.. Что мы будем делать, когда её не станет? Меня отправят в изгнание или на очистку, а Диба куда?.. Ему некуда будет возвращаться, о чём я только думал, Ирк меня побери… В непреодолимом отчаянии Зим остановился и закрыл глаза ладонью. Что их ждёт, когда фальшивая миссия состоится? Вариант с изгнанием или очисткой ещё не самый худший. На его существование просто могут закрыть глаза, обязательные гражданские выплаты отменят, тесную коморку его муравейника отберут. Высочайшие посмеются над ним, а Диб пожалеет о том, что доверился дефективному иркену… И в итоге Зим не сможет ни крова дать своему мальчишке, ни жизнью его нормальной обеспечить. ГИР почему-то не отвечал. Тогда Зим обратил внимание, что связь оборвалась. Он хотел было перезвонить, но передумал в горделивом недовольстве и убрал коммуникатор. Не хочет робот-миньон с ним общаться ну и не надо… Но сделал он несколько шагов вперёд, как робот в костюме щенка возник прямо перед ним. Сначала он едва не сжёг ему униформу в приземлении, а потом прыгнул на него и принялся душить в объятиях. Впрочем, Зим не возражал и мигом обнял в ответ повисшего на нём щенка. — Что мне делать, ГИР?.. — иркен грустно погладил щенка по голове. Тот взглянул ему в глаза и выдал первое, что пришло ему в голову: — Расскажи Мэри правду! Очевидный ответ и крайне сомнительный для Зима. Ну скажет он Дибу правду, и что? Он почти уверен, ничего хорошего после этого не произойдёт! Диб наверняка навсегда разочаруется в нём, когда узнает, что Зим всего лишь ничтожное подобие иркенского солдата. А потом пошлёт его куда подальше за всю сказанную ложь и промытые мозги. С другой стороны, если правда откроется после уничтожения планеты — будет ещё хуже. Хоть как, но миссия должна быть отменена. — Никто не хочет слышать правду, глупый робот. Я не могу на это пойти. — Почему нет? Диб любит тебя! Ничего плохого не произойдёт. — Иногда признаться в чём-то сложнее, чем принять самому… — Зим озарился тоскливой улыбкой, — Мне нравится, что Диб смотрит на меня как на настоящего захватчика. Я действительно чувствую себя самой важной частью «Неизбежной обречённости-2». А Диб благодаря дефективному Зиму был героем. Представляешь, что он почувствует, когда узнает, что все эти годы противостояния не имели смысла? Что Зим никогда не являлся угрозой Земле?.. — Хозяин боится разбить Мэри сердце?.. Уже без улыбки Зим несколько раз кивнул, плотно сомкнув губы. Одному жить во лжи вполне комфортно: эго до небес и никого рядом, чтобы разоблачить фальшь своего маленького уютного мирка. Но теперь в его мирке не только он, эго опустилось под желанием проявлять любовь и заботу, и продолжать существовать в неведении собственной ничтожности — невозможно. Единственной хорошей вещью от правды станет то, что окажется, Диб зря переживал по поводу собственной незрелости и несамостоятельности: фактически, Зим тоже не сможет привнести в их отношения ничего существенного. Мальчик точно этому порадуется, прежде чем ещё больше разочароваться в иркене. И в итоге — единственная хорошая сторона истины выйдет боком. — Думаю, я знаю, что делать. Мне это не нравится, но это единственный способ остаться завоевателем и не разрушить жизнь земному мальчишке… — Ты уже разрушил ему жизнь, хозяин, — мрачно заявил ГИР и спрыгнул на тротуар. Он взял Зима за руку, и они вместе отправились на базу. Робот уже представлял, что их с Минилосем ждёт, и просто желал скорейшего исхода, чтобы потом можно было спокойно смотреть мультики, — Теперь ты просто уничтожишь его и себя. Тааак держать… — щенок поднял лапку в издевательском подобии «поддержки». Иркен на его пессимизм только фыркнул: — Ты больше не мой любимый робот, ГИР. Надеюсь, теперь ты также несчастлив, как и я. Остаток пути Зиму пришлось слушать горестное детское вытьё навзрыд. Хоть какой-то повод для веселья на остаток дня… Пускай вещи были собраны, Зим решил оставить базу на Земле. Если он намеревался оборвать все их с Дибом планы, то дом ему ещё пригодится, а лишняя возня ни к чему. Бывший защитник планеты уже был за несколько километров, где-то над материком — Зим чувствовал это. Не стоило заставлять ждать: пускай улетать и не хотелось, но нужно ради предстоящей встречи. Поэтому иркен с роботами уселись в загруженный корабль и отправились прочь из города. Предзакатное солнце слепило глаза… И как бы символично было, если бы это стало последним закатом планеты. Но нет, не планете и не человечеству предвещало конец утихающее солнце… Диб лежал руками и подбородком на панели корабля, тихо смотрел на Землю. Напряжения от предстоящего не было, но грусть никак не покидала. И как он мог решиться на помощь инопланетному завоевателю?.. Как он будет смотреть на уничтожение планеты, если прямо сейчас в его глазах она была подобна чему-то родному и невероятно ценному? Чему-то поистине прекрасному… Даже подлетевший Зим не позволил оторвать от неё взгляда. Да и сам Зим старался не смотреть в сторону Диба. Перехватчик остановился сбоку от красного корабля, как можно ближе к замершему в просторах космоса транспорту. Теперь иркен с мальчиком вместе могли полюбоваться планетой в последний раз… Со стороны она казалась мирной и совсем небольшой. Призрачная атмосфера виднелась невооружённым глазом. Каждый контур серо-зелёных материков обрамляла глубокая синева. А золотистые солнечные лучи за округлым горизонтом и так и продолжали слепить. Шмыгнув, Зим решил, что хватит любоваться, и подключился к каналу связи с кораблём Диба. Теперь они могли говорить друг с другом через иркенскую аппаратуру. Для пущей убедительности того, что всё закончится здесь и сейчас, инопланетянин снял свою маскировку. Но для настоящего завершения ему нужно было подобрать подходящие слова. В голову ничего не шло, поэтому пришлось начать с вопроса: — Ты готов?.. — Да… — выдохнул Диб и оторвал голову от панели, — Но… Наверное, сначала нужно отлететь подальше. Убийственные планы не свернутся сами собой. Если их оборвёт Зим — будет странно и подозрительно. Их следовало оборвать Дибу, и если на что-то Зим и полагался, то на человеческую совесть. Не смотря на внешнее смирение, она наверняка осталась где-то там, внутри бывалого защитника… Просто стоит хорошенько надавить, и та мигом даст о себе знать. — Так забавно… Ещё недавно мы воевали за то, чтобы с планетой всё было в порядке. А сегодня мы вдвоём от неё избавляемся… — Зим легко посмеивается. В сторону Диба он всё также не смотрит, но внимательно прислушивается к его эмоциям. Чувствуется, как проблески вины и сожаления возникают в дибовском сознании. Иркен на верном пути… — К-конечно… — с натянутой усмешкой соглашается Диб. Ирония здесь очевидна, но такой разговор наводит на мысль, что всё должно было обернуться совсем не так, — Забавно получилось… — Прославится Зим, будут его расспрашивать об ужасах и проблемах этой планеты! Зим посмеётся и расскажет всем про тебя. Про единственного защитника Земли, который не справился с тем, чтобы защитить её. И решил присоединиться к своему врагу… И вся Империя будет смеяться вместе с Зимом!.. На насмешливые фантазии Зима Диб всё также пытается улыбаться. Уголки рта усиленно стараются не сползать вниз, а вместе с ними почему-то брови сдвигаются домиком, обомлевшая алая плоть начинает дрожать… Не получается сохранять беззаботное хладнокровие. Не смешно. Совсем не смешно! Что Диб наделал?! Вот оно — необходимое Зиму чувство вины, болезненно терзает всё человеческое нутро. Иркен добился своего. Совсем не рад, что пришлось прибегать к таким колким методам, зато теперь точно не останется без сопротивления со стороны неравнодушного мальчишки. — Диб?.. — Я не могу… Я не могу в этом участвовать… — едва ли не через силу выдавливает из себя мальчик. Иркену думается, тот точно не сдержит собственного обещания насчёт слёз. Вдвойне тяжело смотреть на него, но что самое ужасное — ком в горле Зима также становился всё больше. Не время… Нужно сохранять спокойствие как можно дольше. Осталось лишь плавно подвести черту, не выходя из образа брошенного любовника. — Но… мы ведь почти закончили начатое, Диб… — Я знаю!.. Но это противоречит всему, за что я боролся всю свою жизнь! — пускай человечество и не хотело, чтобы его защищали; пускай сколько угодно было недостойно существовать в глазах Иркенской Империи — Диб должен был поступать правильно! Слава лишь приятный бонус к тому, что множество невинных жизней останутся целыми. Самое главное это сохранить их право на существование. Не важно, что его сородичи сами губят себя! Всё в порядке, пока это происходит сознательно: никто, кроме самих людей, не мог распоряжаться ими. Как мальчик позволил себе забыть об этом?.. — Я имею право наплевать на человечество. Точно так же, как оно всегда плюёт на меня, но… Я просто не могу. Я не хочу продолжать. И тебе не позволю, — со всей серьёзностью и ответственностью Диб обратился к Зиму. Единственный защитник Земли снова вернулся в строй. Вот только сражаться с иркенским завоевателем он не хотел… Не злейший враг теперь был рядом с ним, а его возлюбленный. А оттого всем сердцем желал мирного выхода из сложившейся ситуации, — Прости, Зим… Нам следует всё отменить. — Ты ведь понимаешь, что я всё равно должен уничтожить эту планету? Понимаешь, что ты не можешь выбрать и Зима, и Землю одновременно? Диб болезненно поджимает губы. Возможно, такой исход стоило предсказать в самом начале: у них с Зимом всегда было разное мировоззрение касательно Земли. Не удивительно, что она стала преградой для отношений двух бывших врагов. И всё равно как-то обидно было… Конечно же мальчик понимал, на что намекал иркен. Только обрёл счастье и начал по-настоящему наслаждаться жизнью, как судьба стремилась выбить ему почву из-под ног. И никто ведь не узнает, чего ему стоило спасти миллиарды жизней… Пожертвовав одной самой ценной для себя. — Я понимаю… Значит, я выбираю Землю. Такая решительность спасти безразличных к своей судьбе сородичей вызывает у Зима обиду. Да, он намеренно добивался этого геройского настроя со стороны Диба! И всё равно отчего-то ощущение на душе, словно его предали; словно их отношения ничего не стоят. Но на мальчика иркен не злится — не выходит. Скорее, он злится на себя… За гордость, что не позволяла признаться в своей участи дефективного изгоя; за эгоизм, с которым он готов был распрощаться с объектом обожания, лишь бы остаться в своём фальшивом маленьком мирке; за лицемерие, с которым сначала обнадёжил пассию, а потом коварно разрушил все её мечты. И конечно же злится на проклятую людскую планету, которая наконец-то встала костью поперёк горла между ним и Дибом… Глаза застилает ненавистная влага, и Зим отворачивается к стеклянному куполу корабля, чтобы не так заметно было безвольно катящиеся по щекам слёзы. Солнечные лучи постепенно меркнут на зелёной коже. ГИР и Минилось молча сидят в уголке корабля хозяина, не смея как-то нарушить тяжёлую скорбную обстановку. — Так тому и быть, человечишка: между нами всё кончено, — холодно бросает иркен. Мальчику ответить нечего. Он лишь выдаёт тихое «Прости…» и покидает орбиту, возвращается обратно на Землю. Часть управления активацией уничтожения планеты всё равно у него. При всём желании захватчик не сможет воплотить их совместный план в жизнь до конца. Да и наверняка не до этого ему теперь… Зим следит за тем, как красный корабль скрывается за облаками, и выдыхает без малейшего облегчения. Разумеется, он вернётся на Землю тоже. Но не сейчас… Пока стоило насладиться успешно исполненной задачей. Или хотя бы попытаться насладиться, что иркен сделал с натянутой насмешкой, — Сработало… Поверить не могу, действительно сработало… Теперь-то Диб точно ничего не узнает. Не узнает о постыдной стороне жизни Зима, а Зим снова продолжит быть обычным завоевателем! И никто ни в ком не разочаруется… Прекрасное исполнение, успешное и быстрое. Зим должен быть доволен собой, своим проявившимся альтруизмом. Всё-таки, ради Диба старался, ради них двоих… Он пытается смеяться, чтобы перебить горечь, да только тихое хихиканье перерастает сначала в гогот, а потом доходит до истерики. Тогда Зим просто кричит. Хватается за голову, до боли впивается когтями в макушку и кричит. О каком альтруизме шла речь, когда он лишился самого ценного в своей жизни?! ГИР и Минилось от страха вжимаются в угол. Воплощение иркенской боли настолько сильное и пугающее, что кажется, своей громкостью легко бы разбило купол корабля! Но сколько глотку не срывай — легче не станет, и Зим прижимает голову к коленям, не в силах хоть как-то сгладить пробоину в механическом сердце. — ПОЧЕМУ ЭТО ТАК БОЛЬНО?! ПОЧЕМУ ЭТО НЕ ПРЕКРАЩАЕТСЯ?! По ощущениям ни за что бы не сравнилось с тем моментом, когда Диб заявил, что из-за своей влюблённости не будет больше врагом Зиму. Но оно и понятно: тогда Зим отказывался от того, что ещё ему не принадлежало. А теперь он потерял то, что всегда должно было быть иркенским… Может, всё-таки стоило признаться в том, что никакой он не захватчик?.. Может, всё вышло бы не так плохо?.. Слёзы катятся градом, тело трясёт, и думается, ничто не прекратит эти мучения. Пока ГИР не подаёт голос: — Хозяин… Диб всё ещё на связи. Слова внимательного андроида заставляют все симптомы тоски померкнуть. Зим зажимает ладонями рот и медленно поднимает голову на панель управления. Лампочка оповещения горит… Более, чем вероятно, Диб слышал всё творящееся в салоне, после того как улетел… Но проверить наверняка у Зима духа не хватает, и он так и продолжает молчать, пока наконец лампочка не меркнет со звуком отключения. Вот теперь канал связи с красным кораблём прервался… Совсем нехороший знак. Зим почти уверен, что теперь его с Дибом ждёт ещё один нелёгкий разговор. Сначала иркен покидать Землю не хотел, а теперь не хотел возвращаться… Замечательно день оканчивался. Когда Зим вроде бы пришёл в себя, он вытер мокрое лицо париком и направил корабль обратно в город. В конце концов, не мог он вечно прятаться от Диба. Это ведь всего лишь Диб!.. Человеческая особь, которая могла несколькими словами разрушить всё желание продолжать дышать… Но другого выбора не было: план отменён, самое время вернуться домой. По возвращении на базу Зим приметил, что Диб выжидающе сидит на крыльце. Злости тот, как ни странно, не испытывал. Только какое-то усталое недовольство и тоскливое раздражение. Видно, от того, что ему уже третий раз пытались разбить сердце, и к выходкам Зима постепенно вырабатывался иммунитет. Корабль вернулся на чердак, после чего Зим вышел на крыльцо зелёного дома. Он обратил внимание, что Диб теперь в футболке и толстовке. Подаренные вещи лежат рядом — безрукавка, плащ и перчатки. Сам мальчик сидел, положив руки на голову, а когда иркен появился — он похлопал рядом с собой, чтобы незадачливый возлюбленный составил ему компанию. Иркен так и сделал, со всей осторожностью и неуверенностью. Вокруг стояли сумерки: за время их совместных отлётов успело повечереть. — Итак… Ты с самого начала не собирался уничтожать Землю? Ты всё подстроил, верно?.. — устало начал Диб. Анализ слов Зима и то, что он оставил свою базу, давал очевидное предположение, что тот собирался обязательно вернуться на Землю. К чему тогда были все эти бессмысленные приготовления? Какой-то новый способ издевательства? — Нет, собирался, — мрачно выдохнул иркен, — Просто передумал… — «Единственный защитник планеты, который не справился с её защитой»… Такое ощущение, что всё это было спланировано с самого начала. Влюбить в себя врага, перетянуть на свою сторону, а потом унизить как обречённого подпевалу-неудачника… Исходя из такого варианта, Диб предполагал, что план Зима по его моральному уничтожению сработал не так, как надо, из-за иркенской влюблённости. Но слишком старался Зим для того, чтобы запудрить ему мозги: его терзания по поводу возможной мальчишеской смерти, его предложение быть вместе до самого конца, его желание и стремление исполнить любую прихоть своей пассии… Поэтому Диб отвергал наличие подобного плана у врага. Очередной срыв напоминал случай в пекарне, когда иркена переклинило из-за накрученных страхов по поводу запретности всяких отношений с человеческой особью. Вот и казалось, здесь нечто похожее, но гораздо более серьёзное. И если все их разговоры о доверии и открытости имели значение — мальчик считал, что должен знать правду, какой бы та ни была. — Я готов был пожертвовать миллиардами ради нас, Зим… Не нужно было устраивать трагедию, если ты снова решил расстаться. Но скажи… Почему на этот раз?.. Карие глаза блестят далеко не от счастья; ещё недавно золотистая радужка теперь потускневшая… Зим смотрит в это печальное лицо и не знает, что сказать, лишь бы не причинить Дибу ещё большей боли. Действительно правду его переживаний выдать или выставить всё в таком свете, что расставание пойдёт им на пользу? Всё-таки вражда была на порядок проще! Кто бы мог подумать, что отношения это сложная работа и совсем не развлечение? — Зим… не хочет смотреть, в кого Диб превращается рядом с ним. Сегодня Диб воюет с отрядом зомби-военных и помогает уничтожить собственную планету, а что завтра? Диб станет причиной гражданской войны в какой-нибудь Империи или выведет новый смертельный вирус?.. Это не ты. И эти изменения тебе точно не нравятся. На лице Диба вспыхнула усмешка, сам он отвернулся. Почти что благородная причина, если он правильно её понял: Зим видел, как разрушительно влияют на подростка их отношения, и вместо того, что пользоваться этим, решил отпустить. Но он наоборот считал, Зиму нравились изменения, которые происходили с Дибом… Вряд ли причина в этом. Более вероятным казалось, что иркен просто не мог признаться, что мальчик перестал ему нравиться. Перестал нравиться таким, каким стал после того, как они начали быть парой. И мальчик сколько угодно мог считать произошедшие с ним изменения в лучшую сторону, но противостоять мировоззрению иркена бессмысленно и невозможно. Потеря себя — веский признак конца, и, наверное, лучше разойтись сейчас, пока это ещё являлось возможным. — Я понимаю, о чём ты… Диб стал слишком непохожим на Диба. То есть… — мальчик запнулся, горестно посмеиваясь. Не стоило перенимать у иркена его привычку говорить от третьего лица. Будучи не в паре с ним, он точно не имел право пользоваться ей, — Я перестал быть похожим на себя… Наверное, тогда нам действительно будет лучше расстаться. Ничего ответить Зим не может. Понимает, что Диб ждёт какого-то подтверждения собственных слов или каких-то попыток обратить всё вспять. Но всё, о чём он может думать, это о той ужасной улыбке на мальчишеском лице, призванной подавлять боль. Ту боль, от которой хочется кричать… Не так иркену важно было, насколько изменится мальчик. Лишь бы продолжал любить его и быть рядом… И теперь не то, что мальчик станет прежним, но и всё между ними возвратится к прежним устоям вражды. — Но друзьями мы после всего этого не останемся, верно? — Диб смеётся. Силы снова взглянуть на Зима нашлись. В голове настойчивая установка не воспринимать происходящее как величайшую трагедию. В конце концов, жизнь продолжается! Никто из них не умер. Его Зим продолжит быть рядом… И как бы это не утешало мальчика — было невыносимо от осознания, что его будни снова будут проходить с участием заклятого врага, а не любимого инопланетянина. — Мы никогда не были друзьями… Я пытался уничтожить твою планету, а ты давал мне отпор — вот и всё, — холодно и скорбно заключает Зим, и Диб снова не может на него смотреть. Снова отворачивается в сторону… Разумеется, других вариантов у них двоих не имелось! У них слишком разные цели, чтобы мирно сосуществовать. Хочется смеяться от собственной обнадёживающей глупости, что Диб и делает. Не хочется плакать от этой сухой констатации факта, но слёзы всё равно невольно катятся вниз… Мальчик приподнимает очки и спешно и усердно трёт влажные глаза рукавом. Хватит… Слишком много он потратил их на ветреного иркена. Слишком много пустил на нелепые эмоциональные горки, названные «отношениями». — Да, точно… Ну и ладно. Я возвращаю твои вещи, вот, — Диб торопливо передаёт Зиму стопку подаренной одёжки. Не нужна она ему. Только лишнее напоминание о дне, когда один мир он чуть не разрушил, а второй — потерял, — Попробую как-нибудь твой браслет снять. Ну и жди, что завтра ты снова встретишься лицом к лицу со своим заклятым врагом, космический монстр, — каким-то образом насмешке на красном мокром лице удаётся выглядеть искренне. Тело мальчика слегка подрагивает, явно не от холода, и всё равно провоцирует желание иркена прижать его к себе. Если мальчишка больше не принадлежал ему, имел он право к нему прикоснуться? Если теперь рядом с ним снова его земной соперник, пускай и не без взаимности любимый, насколько допустимым было проявление нежных чувств? — Мне жаль, что так вышло… — дотронуться до Диба Зим так и не решается. Если он намеревался отпустить его, то не стоило травить себе душу. Так будет лучше дли них обоих… Сохраняй хладнокровие, ведь ты уже смирился с потерей человека… Теперь только формальности остались: в последний раз расставить всё по полочкам и мирно распрощаться. — Я верю… Но знаешь — я не считаю всё, что произошло между нами, ошибкой. Можно сказать, мы сделали небольшой перерыв от вражды! Хорошо провели время и разбежались… Грустно только, что это не продлилось дольше. Ошибка… Нет, единственную ошибку, которую Зим совершал, был нынешний момент. Прилететь на Землю, существовать фальшивой миссией, бороться с единственным заклятым врагом — глупость, но не ошибка. Отринуть изжившую себя вражду и угасающую ненависть, вступить в отношения с земной особью, счастливо наслаждаться романтическими мгновениями — совсем не ошибка! Иркен ни за что бы не упустил шанса вновь заступиться за мальчика перед одноклассниками, вновь поцеловать его под дождём или предложить свою руку и «сердце»… Он был благодарен за то, что совсем недавно впервые увидел его слёзы, которые заставили Зима прозреть: не просто объект ненависти стоял перед ним, а существо, способное на боль и радость. И от того Зим ещё ужаснее чувствовал себя, поскольку сам снова и снова становился причиной для слёз этого существа — дорогого ему и совсем не безразличного. — Насколько дольше?.. — Навсегда… Лишь одно слово, но бьёт в самую цель. Для чего были все усилия? Для чего была борьба с собой? Зим стремился к тому, чтобы Диб рядом с ним остался до конца своих дней. И вот он саморучно разрушил то, чего практически добился! Просто потому что не хотел принимать истину о себе. Просто потому что боялся быть отвергнутым Дибом. Теперь же он мог спокойно продолжать жить как иркенский захватчик, как элита своей Империи — космическое эго и покрывала собственной лжи остались нетронутыми. В глазах мальчика он не перестал быть инопланетной угрозой. Зато перестал быть возлюбленным… В своих глазах собственная никчёмность осталась за гранью принятия. А вместе с ней осталось ощущение счастья… Быть никем, но счастливым, или чваниться фальшивым званием перед собой и перед излюбленным соперником?.. Иркен явно выбрал не то, что следовало… Трёхпалые ладони давят на закрытые веки в попытке сдержать слёзы, давят на глазные яблоки до жёлтых кругов и болезненных ноющих ощущений. Пустота внутри разрывает на части и кажется такой настоящей, словно внутри Зима действительно пробоина. Он отпустил Диба! Он смирился! Разве нет?! Почему ненавистный солёный поток влаги не останавливается? Иркен закрывает ладонями рот, чтобы хотя бы не вновь не закричать. Подумать только: сидеть и рыдать в присутствии злейшего «врага»! А ещё недавно он мог себе позволить такие неподобающие для статного завоевателя эмоции. Но ведь теперь они не пара… Теперь Диб не его пассия… Зим снова один-одинёшенек в целом свете! Без всяких бессмысленных привязанностей! Почему его это не радует?! Сначала Диб утешающее гладит Зима по спине, затем мягко приобнимает. Каким бы недоумком ни был его бывший любовник — оставить его в таком состоянии Диб не мог, не каменный. Поэтому когда Зим прижимается к нему изо всех сил и утыкается лицом в его плечо, Диб лишь гладит его и ждёт, когда приступ рыданий утихнет. Не так всё должно было закончиться, ни день и ни их отношения. Но в итоге сидят они в тесных горьких объятиях друг друга на крыльце зелёного домика, в свете фонарей и окружённые вечерней прохладой. Так не хочется верить, что происходящее не какой-то дурной сон… Но приходится смириться с данным положением вещей: вот он рыдающий иркен, вот он утешающий его мальчик, и неминуемый финал их недолгого романтического союза. Обидно и тоскливо. У мальчика желание только поскорее вернуться домой и закрыться в комнате от всего мира. Но несмотря на всю причинённую иркеном боль — он будет рядом, пока нужен. Может, однажды иркен всё-таки разберётся с собой и своими потребностями… Но мальчика это уже не касается. К тому времени мальчика с ним не будет. — Если у тебя есть ещё, что сказать… Если я должен знать что-то, то говори сейчас. Потому что теперь всё будет по старому… И я сделаю вид, словно между нами ничего никогда не было. Так что… Подумай, Зим. Слёзы постепенно утихают. Зим думает. Может, он и хотел бы что-то сказать, но больше это не в его компетенции. Но вот спросить у него есть что. Просто, чтобы узнать, как развернулись бы обстоятельства, если бы иркен не последовал за своим надуманным альтруистическим благородством. Небо над городом темнеет, а вместе с тем холодает. Кажется, будто это последний раз, когда Диб находится так близко… Зиму совершенно не хочется выпускать его из тесных объятий. Но пускай Дибу не хочется тоже, он сам отрывает от себя успокоившегося инопланетянина. Домой пора бы… Незачем сидеть здесь и ждать момента, когда для иркена станет невозможным отпустить его. Отчего-то Зиму кажется, что холодает не только атмосфера вокруг них, но и отношение Диба к нему. Только бы снова не погрузиться в недавние терзания… Самое время принять, что это действительно конец. — Мне нечего сказать… — иркен понуро смотрит себе под ноги. После ушедших слёз осталась только пустота. Возможно, лучше так, чем боль. Но и облегчения никакого всё также нет, — Но я бы хотел узнать у тебя… Только не делай никаких выводов!.. Просто теоретически… — Зим смотрит Дибу в глаза. Там такая же пустота — нескончаемая и лишённая эмоций. ГИР был прав: какую-то часть их с мальчиком души он если не изничтожил, то как минимум отправил в лимб, — Если бы Зим не был захватчиком — это имело бы значение для тебя?.. Если бы Зим не был захватчиком? На Диба это бы никак не повлияло. Зато избавило от всех проблем, связанных с Землёй! А что ещё? На чём ещё должно это отразиться? Счастье мальчика от статуса иркена не зависело. Зависело только от самого иркена рядом… Неужели тот опять что-то накрутил себе, и вместо нормального диалога решил отправить всё на самотёк?.. Ну и пускай так… Он получил, что хотел. Мальчику оставалось лишь пожелать тому больше думать о последствиях своих действий. — Нет… Конечно же нет, — Диб поднялся на ноги и сунул руки в карман толстовки, — Хуже быть лжецом и манипулятором, чем не захватчиком. — Верно… Судя по всему, Диб собирался уходить. Зим не мог не проводить его взглядом, но Диб пока оставался на месте. Стоял рядом с крыльцом и смотрел на инопланетянина с какой-то долей сочувствия и тоски… Иркен точно больше значительного ничего ему не скажет. Но мальчик мог… Он отвёл на миг глаза, затем снова взглянул на возлюбленного. Карие радужки светились теплотой и нежностью; робкая улыбка выражала неимоверное нежелание ставить точку здесь и сейчас. Зим смотрел на него и понимал, что это последний раз, когда Диб так на него смотрит, так ему улыбается — по-особенному, словно инопланетянин для мальчика самое дорогое существо на свете… И постарался как можно отчётливее запомнить этот миг, ведь завтра ничего такого в любимом лице он не найдёт. — Ты всегда будешь моим завоевателем, Зим. Прости, что не смог стать таким, каким ты хотел меня видеть… Может, при других обстоятельствах у нас бы всё получилось. — Может… У Зима от рождения талант всё портить. — Похоже на то! — Диб беззлобно смеётся. Зим мог бы обидеться, если бы сам не выдал ту фразу. Вместо какого-либо негодования он лишь невольно улыбается. Смех его человека дурацкий, и всё равно заразительный… Он точно будет скучать по нему. Пожалуй, стоило напоследок и Дибу показать, что он для него значил. И что значит до сих пор… Зим поднялся с крыльца и осторожно приблизился к Дибу. С неуверенной улыбкой он протянул к нему руки. В ответ со стороны Диба последовало растерянное отторжение: он не позволил трёхпалым ладоням коснуться его кистей и сделал шаг назад. Его взгляд перестал выражать недавнюю нежность, а переполнился волнением. Зиму показалось, теперь он точно потерял право прикасаться к нему… Теперь его прикосновения стали нежеланны. В глазах померкли все попытки в последний раз выразить тепло к человеку. Он чувствовал, что уже был в похожей ситуации, только на другом месте. Но на сей раз, исправить положение стало невозможным. — Всё будет хорошо, — Дибу не хотелось, чтобы Зим снова переживал. В качестве искупления вины за своё отторжение он похлопал Зима по плечу. На лице была извиняющаяся улыбка, — Это всего лишь три дня. Ты быстро о них забудешь. — Ты лжёшь… — мрачно фыркает иркен, и мальчик его понимает: мальчик точно не забудет прошедшие, полные счастья дни. Но он и не хотел. Просто думал, что без воспоминаний о них иркену будет легче. На деле — легче стать должно со временем, когда чувства угаснут. Тогда и вспоминать станет не больно… — Ладно, может и лгу. Но всё правда будет хорошо! Влюблённость долго не длится. Ты скоро снова станешь прежним и будешь смотреть на меня как на, ну… Как и должен смотреть на своего врага. — Влюблённость? — Зим смеётся. Смеётся злобно и едко: Диб решил над ним поиздеваться что ли? Иркен уже смирился с тем, что не сможет смотреть на мальчика как прежде. Смирился с тем, что прежним уже не станет. А тут ещё этот несносный человек утверждает про незначительность иркенских чувств! — Ты считаешь, это просто влюблённость?! — Я уверен в этом, — без капли сомнения выдаёт Диб. Тогда Зиму хочется лишь одного: никогда больше его не видеть. Он отходит ко входу на базу, берётся за ручку и со всей возможной злостью бросает: — Пока, Диб-червь! После чего хлопает дверью за собой. Будучи в гостиной Зим стоит какое-то время, переваривая произошедшее. А не сделал ли он хуже? Они с Дибом вполне мирно расставались. Чужая тоска в голове только подтверждает это. Затем чувствуется, как человек постепенно отдаляется. Понимая, что мальчик теперь точно уходит, иркен спешит выйти во двор. Вот только там уже пусто… Иркену не остаётся ничего, кроме как снова опуститься на то крыльцо. Вечер постепенно переходил в ночь. Один из фонарей во дворе зелёного дома погас, оставив одинокого опустошённого инопланетянина в полумраке. Подросток ушёл, забрав с собой последнее приятное воспоминание. От них, конечно, всегда можно избавиться! Да только толку? Чувства всё равно останутся при Зиме. Сколько внутренностей из ПАК’а не вырывай, сколько не пытайся уничтожить крепкий аппарат жизнеобеспечения, сколько не пытайся перепрограммировать — толку не будет, ведь чувства останутся в самом носителе… Только если что-то произойдёт с носителем — они уйдут. Только если что-то произойдёт с самим Зимом… Немного подумав, Зим снял со спины ПАК. Устройство жизнеобеспечения он положил на колени, вниз округлой стороной и разъёмами для подключения вверх. Сам же придвинулся поближе к входной двери и откинулся лопатками на деревянную поверхность. В голове стоял шум работающего телевизора в гостиной, стрекотание сверчков и звуки автострады где-то недалеко от района иркена. Через какое-то время — всё смолкает и покидает сознание вместе со всеми назойливыми нескончаемыми мыслями. — Клянусь богом! Если ты это сделаешь — я воскрешу тебя и препарирую! Живо надел ПАК!!! Я ещё не отсоединил твой тупой подарок от своей руки. Дай спокойно дойти до дома, чудище суицидальное!