Уловка или удовольствие

Дом был построен двадцать лет назад, но выглядел гораздо старше. В то время он, вероятно, выглядел модно с его крутыми крышами и витражами, но теперь дом просто казался неуместным среди высоких современных зданий, окружающих его. Это было не просто уродливо. Дом создавал впечатление, что его архитектор много думал, какой стиль выбрать, и дом был в конечном итоге выглядел так, будто много различных стилей смешалось в одном здании. Вершина башни стремилась к небесам, казалось, её взяли из готического собора – Бильбо часто задавался вопросом, если бы это было возможно, мог ли владелец украсть части для дома у других зданий. Там была большая деревянная веранда, которую кошки использовали для ночных встреч, окна были покрыты тёмно-красной виноградной лозой; много окон, едва ли похожих между собой; и лестничный пролет был там, где его быть не должно; металлические шипы над стеной и в верхней части крыши; разрушенная дымовая труба. Дом был деформирован, вопреки логике и эстетике в то же время. Если бы у домов были личности, этот конкретный дом, несомненно, был бы тем, с кем вы бы не хотели встретиться. Никогда. Дом не был уродлив. Он был отвратителен. Бильбо видел дом каждый день во время прогулки от автобусной остановки до корпорации Эребор и обратно. Он смотрел на дом, и у него было неприятное чувство, что дом смотрит на него. Бильбо привык смотреть под ноги, когда проходил мимо дома, но он чувствовал пристальный взгляд Дома прямо сквозь затылок. Очевидно, Бильбо не боялся: ему просто не нравился дом, и дом, казалось, отвечал ему взаимностью; он шёл немного быстрее, если задерживался допоздна на работе и был на улице совсем один. Кроме того, отвращение Бильбо к дому вряд ли было исключением: никому не нравился этот дом. Дом был знаком плохих времён, напоминанием, что двадцать лет назад корпорация Эребор была в руках Смауга. Мистер Смауг принял компанию от отца и деда Торина, чьи довольно рискованные инвестиции довели корпорацию почти до банкротства. Смауг купил её за бесценок, и падение компании было таким унизительным и болезненным для семьи Торина, что его отец и дед заболели и умерли в краткий период. Мистер Смауг никогда не любил Эребор и вскоре уволил каждого, кто, казалось, поддерживал старые времена. Его руководство было агрессивным и жестоким, а его способ ведения бизнеса был едва ли законным. За девять лет Смауг стал самым страшным человеком в городе, и многие семьи приписывали свои страдания ему. Затем Торин Дубощит поставил себе задачу по восстановлению Эребора. Он столкнулся со Смаугом, когда ни у кого не было столько мужества, чтобы сделать это, вооружившись лишь упрямой решимостью. Торин вырос упорным, жёстким человеком, но он смог завоевать лояльность некоторых сотрудников его отца и затем выбрал кучку хороших товарищей, чтобы начать восстановление с ними. Два года они боролись – но битва Торина началась с момента смерти его отца. Торин терпеливо подорвал законность дел Смауга; было сказано, что даже разоблачение некоторых его преступлений было работой Торина; вскоре у Смауга начались проблемы с законом. Ему удалось избежать тюрьмы, но его влияние было сильно ослаблено. Однажды Торин Дубощит пришёл в офис Смауга, тот же офис, где раньше сидели его отец и дед, и предложил купить корпорацию Эребор по той же цене, по которой Смауг купил её одиннадцать лет назад. Это Бильбо узнал от Балина и из газет тех лет – Бильбо, возможно, было интересно читать их, чтобы понять, кто такой Торин Дубощит и посмотреть, как он выглядел на старых фотографиях; возможно, он также провёл пару суббот в мечтаниях, разглядывая фотографии из архива газет. Дом в конце улицы, менее чем в пяти минутах ходьбы от корпорации Эребор, принадлежал Смаугу. Смауг хотел, чтобы его дом был построен в поле зрения корпорации, и потратил много денег на это. Трудно было решить, Смаугу просто не хватало вкуса или его идея заключалась в недоброжелательности, но и в этой личной истории, очевидно, поспособствовала дурная репутация здания. После того, как Эребор перешёл обратно в руки Торина, Смауг чувствовал себя разбитым и презренным, у него остался лишь этот дом, где он и спрятался, а затем сошёл с ума, если он вообще когда-либо был в своём уме. Смауг провёл следующие годы, терроризируя окрестности, скрываясь на улицах ночью и напевая скверные песни про кровь и огонь, выкрикивая свои угрозы Торину Дубощиту и всем его родственникам, иногда просто шпионя за прохожими из окна. Затем, полный ненависти к Торину и одержимый мыслями о потере своего богатства, Смауг попытался поджечь и дом, и себя. Пожарные спасли его вовремя (он и дом получили только незначительные травмы), но Смауг продолжал проклинать имя Торина, пока его выносили. Он был принят в ближайшую психиатрическую больницу в нескольких милях от города, и больше его никто не видел. Он стал Бугименом, которым родители пугали своих детей перед сном, страшной сказкой, о которой все новички в городе узнавали рано или поздно; в то время его дом остался стоять, разлагаясь и гния, как старая рана на теле города. Дом никогда не был приятным на вид, но он стал еще хуже после падения Смауга, поскольку отражал его растущее безумие. Теперь, заброшенный и пустой, дом стал жутким присутствием на углу улицы для глаз Бильбо. – Вы, молодой человек в костюме хомяка! Бильбо покраснел, а группа подростков, одетых как вампиры и зомби, уставились на него. – Нет, это костюм оборотня! – Запротестовал он, но никто, казалось, так легко не убедился, тем более человек у ворот в дом Смауга. – Без разницы, – сказал человек, пожимая плечами. У него был макияж скелета под черным цилиндром, и одет он был в качестве контролёра, в красный и золотой. – Хотите билет в дом с привидениями? – Спросил он. – Давайте, взгляните на дом сумасшедшего. Вы знаете, кто жил здесь? Смауг Великолепный! Смауг Золотой! – Контролёр объявил громовым голосом. Бильбо мог поспорить, что человек сочинил прозвища сам, но они странным образом соответствовали характеру Смауга и слухам о богатстве, что он накопил в своём доме. – У вас достаточно мужества, чтобы отыскать клад в доме Смауга? Я обещаю, вам будет страшно! Кто же? – Настаивал человек, глядя сейчас на подростков и на пару ведьм, проходящих мимо. Это было идеей Торина, более или менее. После того, как Смауга посадили в психиатрическую лечебницу, дом был запланирован к сносу, но Торин вмешался, купил дом, а потом ничего. Он просто владел им. Казалось, что Торин ждал, пока дом упадёт до фундамента, разрушиться и исчезнет из поля зрения корпорации Эребор. По крайней мере, до тех пор, пока пару месяцев назад Торин не сдал в аренду дом честным людям. Они планировали превратить дом Смауга в аттракцион, правильный дом с привидениями, наполненный механическими игрушками и страшными мелодиями. Это было что-то вроде прихоти, Торин принял их предложение, и с тех пор они работали, чтобы открыться в Хэллоуин. – Нет, спасибо, – отказался Бильбо, качая головой. Он шёл в середине толпы, праздновавшей Хэллоуин на главной площади города. Он пытался потеряться в толпе, чтобы забыть изображение и воспоминания в голове в хаосе костюмов, масок и детских криков. Он почуял сладкую вату и жареные каштаны, люди врезались в него, а кто-то даже принял его за ребёнка и положил шоколад в его руки. С его курткой поверх костюма оборотня и тыквенным мешком Фили в руке, Бильбо брёл, как призрак, пытаясь не думать о Торине. Он надеялся, что цвет, свет и шум ярмарки очистят его голову, но всё это казалось далёким. Бильбо знал, что он не должен чувствовать себя так, что Торин не должен ему ничего, но его сердце – его неблагодарное сердце – предало его и причиняло ему боль, которую он не испытывал никогда прежде, показывая ему проблески Торина в толпе, Торина с курьером на руках, Торина, целующего парня, Торина, взявшего парня к себе домой, чтобы заняться с ним любовью. Следуя движениям толпы, Бильбо неожиданно очутился перед домом Смауга и, впервые за несколько месяцев, он хорошенько взглянул на него, слегка дрожа в своём костюме при виде тёмных окон, глядящих на него. Он, конечно, не должен был посетить дом Смауга; ему хватило потрясений для одной ночи. Но, в то время как он наблюдал за контролёром, пытающимся привлечь как можно больше клиентов, что-то щёлкнуло в голове Бильбо. Он достал бумажник, подошёл к человеку и купил билет в дом с привидениями. «Плевать», – подумал Бильбо. Он был печален и зол – это сделало его безрассудным. – Ступайте, молодой человек, – контролёр улыбнулся, показав корону почерневших зубов. – Но будьте осторожны, – добавил он, нависая над Бильбо, но не касаясь его. – Поговаривают, что сумасшедший сбежал из психиатрической клиники и теперь пытается вернуться к сокровищам, что он спрятал в своём доме. Что бы Смауг сделал, если бы обнаружил грабителя в своём логове? Бильбо пожал плечами и прошёл в открытые ворота, но его сердце билось чуть быстрее, когда он пересек небольшой палисадник. Очевидно, контролёр солгал – Смауг был заключён в психиатрической больнице, а человек просто знал своё дело и пытался напугать его. Ведь в страхе и был смысл, не так ли? Кроме того, Бильбо не был действительно напуган. Он любил хорошие книги ужасов и время от времени даже фильмы ужасов, до тех пор, пока кто-то был рядом с ним на диване; но Бильбо едва ли любил опасность и страх. Он знал, что он действовал из характера, решив отправиться в дом, который он никогда не считал привлекательным, но тревога уменьшила боль и, возможно, он в конечном итоге испугался бы своего глупого решения. Возможно, ненависть Смауга к Торину Дубощиту могла подействовать на Бильбо и уменьшить его чувства. Палисадник был охвачен сорняками и покрыт мелким туманом – Бильбо услышал мягкий гул машины для дыма где-то недалеко. Несколько надгробий было раскидано здесь и там, и на крыльце доски заскрипели под ботинками Бильбо, несмотря на его лёгкий шаг, но он дошёл до входной двери довольно быстро. Он ждал, что его поприветствует какой-нибудь неприятный сюрприз на входе – марионетка в крови, поддельный топор, маятником раскачивающийся на уровне головы... – но ничего этого не произошло: Бильбо вошёл в дом Смауга, где не было ничего, кроме плотной темноты. Когда дверь за его спиной захлопнулась, Бильбо вздрогнул и попробовал открыть её, но обнаружил, что она закрыта. Он должен был этого ожидать: посетитель должен был завершить тур, достигнув выхода; это так и работало, как правило, и не было причин расстраиваться. Тем не менее, Бильбо пробрал озноб, словно он только что оказался в ловушке внутри дома – и это была не случайность: он заплатил за это. Глаза Бильбо медленно привыкали к темноте. Он мог увидеть, что находится в большом атриуме, в котором доминировала грандиозная лестница, покрытая пылью и паутиной. Различные двери с обеих стороны были открыты. Бильбо сделал шаг, и пара светильников включилось, их зеленоватого света было достаточно, чтобы замереть от вида крови, покрывающей обои с правой стороны. Эти слова Бильбо прочитал на стене: вор должен гореть – это было написано шаткими буквами красно-коричневого цвета засохшей крови. Ковер под стеной был в пятнах. Бильбо сглотнул и покачал головой. Справедливо говоря, люди поработали хорошо. Он ожидал страшных кукол и пронзительного крика, но эта жуткая атмосфера была еще хуже, и она соответствовала дому настолько, насколько боялся Бильбо. Это пугало искусным способом, оставляя разум представлять себе ужасы и бояться даже звука собственного дыхания. «Я единственный посетитель?» – подумал Бильбо, немного дрожа от мыслей об одиночестве в большом доме. Он бы очень оценил шутки Бофура на счёт его возрастающей тревоги. – Не будь трусом, – сказал он вслух, подталкивая себя к первой двери слева от него. Он взялся за ручку двери, но она не дрогнула. Казалось, она была не закрыта. Было похоже, будто кто-то другой стоит за дверью и пытается не дать Бильбо открыть её. Осознав это, Бильбо отпустил ручку и сделал шаг назад. Он с ужасом наблюдал, как дверь медленно раскрывается, и перед глазами появляется тень, которая падает на ковёр, это так напугало его, что он побежал к следующей двери. Её Бильбо открыл сразу и почти споткнулся о собственные ноги, в спешке входя в комнату и закрывая за собой дверь. Комнату освещал красный свет. Он исходил от пары лампочек, свисающих с потолка и покрашенных в пелену крови. Бильбо прижался спиной к отштукатуренной двери, вслушиваясь в звуки, доносящиеся из атриума. Шаги. Они приблизились, а затем стихли. Еще один посетитель? Бильбо чувствовал себя немного нелепо с его побегом и собирался открыть дверь и снова вернуться в атриум, когда его взгляд зацепился за одну деталь. Торин. Фото казалось сделано недавно, и изображение его рядом с корпорацией Эребор Бильбо уже видел в газете несколько месяцев назад – Торин был одет в синюю рубашку, соответствующую цвету глаз, и имел суровое выражение лица. Рукава его рубашки были закатаны по локоть, показывая крепкие, волосатые предплечья. Это было хорошее фото. Бильбо смотрел на него долгое время. Так долго, что у него появились неуместные мысли о своём боссе. Но, в доме с привидениями, под красным светом, Бильбо испугался фотографии. Он быстро оглянулся вокруг и увидел, что стены были покрыты фотографиями и статьями, вырезанными из газет, на всех фото был Торин. Некоторые были старыми, некоторые недавними. Но Торин был везде, и иногда его лицо было расцарапано или покрыто черными и красными чернилами. И там было много надписей. Убить. Сжечь. Выпотрошить. Бильбо закрыл рукой рот и застонал. Это был плохо. Определенно плохо. Почти преступно. Торин, конечно, не знал об этом; он не одобрил бы этого, использовать историю про него и Смауга, чтобы пугать людей и делать деньги. Бильбо вздрогнул, взглянув еще раз на фото, интересно, Смауг действительно был так одержим Торином. Комната была, очевидно, подделкой, но соответствовала характеру: сумасшедший Смауг собирал каждый кусочек газет, изображающих Торина Дубощита, его заклятого врага, человека, ответственного за его падение. Бильбо затошнило, и он захотел выбраться из дома как можно скорее: он хотел пойти домой, снять с себя проклятый костюм, сделать себе кружку горячего шоколада, а затем проскользнуть под одеяло, надеясь, что милосердный сон смоет воспоминания о поцелуе Торина и курьера. Но тогда свет погас. Бильбо ахнул. Он моргнул, а затем стал ждать, когда свет включится или что-нибудь произойдёт. Но, спустя несколько минут, проведённых в полной темноте, он подумал, должно быть, что выключилось всё электричество. «Мое обычное везение», – подумал он и попытался двигаться сквозь тени, прикасаясь к стене руками. Ему не нравилось ощущение тонкой бумаги под пальцами, но он фыркнул и продолжил идти, пока не коснулся двери. Она был закрыта, и Бильбо испустил разочарованный вздох. Он двигался по кругу, не отнимая руки от стены. Вспомнил, что заметил ещё одну дверь, прежде чем свет погас, и на этот раз дверь была открыта. Бильбо проскользнул вперёд, где было немного света, идущего из окна на несколько футов выше. Бильбо мог разглядеть лишь винтовую лестницу и ничего больше. Он мог только ждать, пока включится свет, или пока кто-нибудь не придёт, чтобы спасти его, но комната с фотографиями Торина доводила до дрожи; он предпочел бы пойти и отыскать другой выход. Бильбо был почти на вершине лестницы, когда услышал шум. Это был звук разбитого стекла и казался вполне реальным. Бильбо застыл на месте, интересно, если это был шум разбитого окна – кто-то его сломал? Он сделал последние шаги и оказался в коридоре. Он попробовал открыть пару окон, но все они были закрыты. По крайней мере, свет с улицы проходил сквозь них, и Бильбо мог идти вдоль коридора, покрытого паутиной и резиновыми пауками, обои слезали, и некоторые механические куклы неподвижно стояли во тьме. Куклы не были по-настоящему страшными, и Бильбо с удовольствием разглядел детали. Ему пригляделось безымянное существо, наполовину скрытое в шкафу, с голубыми глазами навыкате и длинными, бледными конечностями. Казалось, злой дух был вызван из подземелья, и Бильбо мог себе представить, насколько это могло напугать своим внезапным появлением. Но без электричества дом был просто зловещим и странным – по крайней мере, до тех пор, пока Бильбо не услышал шагов, не так далеко. – Есть тут кто-нибудь? – спросил он, слова застряли в горле. Никто не ответил. Но шаги остановились. Бильбо почесал голову и возобновил свою прогулку. Он открыл дверь в конце коридора, а затем он снова услышал шаги, звук был немного приглушенным. Он слушал и ждал у двери, уверенный, что кто-то должен был вот-вот появиться на другом конце коридора, но потом шаги изменил направление, и Бильбо показалось, что кто-то шёл над головой, на втором этаже. Проклятый дом. Он был построен в такой странной форме, что было почти невозможно понять, куда приведёт коридор или как звуки путешествуют по его комнатам, стенам и перекрытиям. Бильбо вошёл в соседнюю комнату (сцена колдовства – было забавно, как один из мастеров напоминал Гэндальфа!), потом следующую (логово большого, волосатого паука, чьи остекленевшие глаза заставили Бильбо поторопился к следующей двери), и в следующую комнату, где он взял паузу и съел шоколадный батончик из тыквенной сумки Фили. Затем шаги вернулись, и на этот раз они были ближе. Они были тяжелые и грубые, и где-то стукнула дверь. Что бы Смауг сделал, увидев грабителя в своём логове? Слова контролёра эхом отзывались в голове Бильбо, и он проглотил последний кусок шоколадной плитки. Он чувствовал себя неловко. Он не встретил никого с тех пор, как вошёл в дом, окно было разбито, и теперь кто-то приближался. Бильбо почувствовал покалывание на коже и переместил вес с одной ноги на другую, не зная, что делать. Ждать того, кто придёт? Двигаться дальше? Но когда шаги были почти у последней двери, голова Бильбо была пуста, и он побежал к следующей двери, открыл её и поспешил вдоль другого коридора. Он же не мог быть Смаугом, правда? Тем не менее, Бильбо сбежал, его сердце колотилось в груди, кровь пульсировала по венам, будто пламя окутало его тело лихорадочным страхом. Он слышал шаги позади и чувствовал, что его преследовали, будто на маленького кролика (да, большое спасибо, мистер Беорн!) охотился волк. Он свернул сначала направо, а затем налево; шаги были всё ближе и ближе, просто за углом. Бильбо вбежал в первую комнату, натыкаясь на что-то, что было похоже на стол, набор для обеда – бокалы и тарелки из серебра, и он увидел люстру. Из окон в комнату проникал свет с ярмарки на площади, проходящий сквозь декорированное стекло, окрашивая ковер в зелёный, синий и золотой. Но других дверей не было, и Бильбо понял, что попал в ловушку. Он упал на пол на четвереньки, затем скользнул под стол. Бильбо был достаточно мал, чтобы разместиться под столом и скатертью из толстой ткани, покрывающей столешницу. Он сидел, согнувшись, на ковре, вдыхая пыль и стараясь дышать как можно тише. Он ждал. Кто-то открыл дверь. Бильбо сжался и закрыл глаза. Он мог слышать, как его сердце бьется так громко, что, казалось, незнакомец хорошо может расслышать его. Он не был уверен, был ли это мужчина – должен был быть мужчиной, от тяжести его шагов – но видел, как он входит в комнату. Он вскоре обнаружил бы Бильбо, потому что не было ни шанса, что человек поверит, будто он мог испариться в воздухе, и он, в конечном итоге, обыскал бы комнату полностью. Но человек, возможно, просто проверял, подозревая его присутствие, но давая Бильбо маленькую надежду на побег. Может быть, Бильбо мог бы броситься к двери, как только мужчина остановится достаточно далеко от стола. Бильбо мог увидеть обувь незнакомца в синем свете из окна, если нагибался достаточно низко к полу. После нескольких страшных мгновений ботинки отошли. Грудь Бильбо немного расширилась, и он ждал звука закрывающейся двери за мужчиной. Но его не было. Вместо этого, Бильбо почувствовал, как чья-то рука сжала его лодыжку. Он закричал и пнул наугад, стол задрожал над ним, но захват был крепким, и его вытащили из-под стола. Бильбо пытался сопротивляться и ухватился за ножку стола – его вспотевшие пальцы скользили по дереву; он вцепился ногтями в ковёр – это было бесполезно, тогда он схватил скатерть и услышал звук падающих на пол тарелок, бокалов и столовых приборов. Но Бильбо не мог бороться с мужской хваткой на нём, и вскоре большие, сильные руки схватили его за ноги, а затем за бёдра, и Бильбо грубо повернули на спину к лицу... – Торин? Бильбо заморгал. Свет вернулся, наконец. Он не понял этого, пока боролся, но комната была теперь заполнена мягким, тёплым свечением из поддельных викторианских ламп, прикреплённых к стенам. Этого было достаточно, чтобы ясно увидеть хмурое лицо Торина. – Бэггинс! – отрезал Торин, выпрямляя спину и глядя на Бильбо с его значительной высоты. – Вы знаете мое имя? – удивился Бильбо, всё ещё пытаясь понять тот факт, что Торин Дубощит действительно был здесь и смотрел на него неодобрительно. Он ожидал встречи лицом к лицу с сумасшедшим Смаугом, вернувшимся к своим сокровищам, а вместо этого он получил своего босса. – Конечно, я знаю, – ответил Торин, не скрывая своего раздражения. – Ты работаешь на меня, – добавил он чуть-чуть более спокойно. «Он, должно быть, думает, что я в шоке,– подумал Бильбо. – А в шоке ли я?» Он чувствовал себя так, но нужно было больше шока, чтобы Бильбо забыл человека, на которого работал. И, так как он купил свой билет на дом с привидениями в надежде забыть про Торина хоть на какое-то время, это было просто невыносимо парадоксально, что Торин напугал его до потери сознания. – Я делаю вам чай от пяти до семи раз в день, – в конце концов, сказал Бильбо. Это были правильные слова, чтобы доказать своему боссу, что он очень хорошо помнит свою должность в корпорации Эребор, но Торин не казался слишком довольным. Вместо этого он странно посмотрел на Бильбо. Это дало Бильбо немного времени, чтобы осознать, что он всё ещё лежит на спине, глядя на Торина с пола, с вилкой, застрявшей в ковре недалеко от его головы. Бильбо фантазировал о себе, лежащем на спине в присутствии Торина, но это имело определенно неожиданный – и довольно унизительный – контекст. Бильбо чувствовал, как его щёки краснеют, и попытался встать на ноги. Он заметил, что Торин предлагает ему руку, но притворился, что не увидел этого, и просто смахнул пыль со своего костюма, глядя на ковер всё время. Тем не менее, он чувствовал тяжёлый взгляд Торина на себе. – Почему ты здесь? – Спросил Торин слегка обвиняющим тоном. – Я купил билет, знаете ли, – Бильбо захотелось защитить себя и взглянуть на своего босса. Он видел, как Торин закатив глаза, сделал шаг к нему. Бильбо отступил, и его ноги врезались во что-то: колени подогнулись, и Бильбо почувствовал, что сел на шезлонг – длинное кресло со сплошной спинкой и без подлокотников. Он схватился за край, его пальцы оценили бархат, покрывающий диван. Он попытался сосредоточиться на чем-то кроме Торина, понимая, что его щёки горят огнём. В золотистом свете ламп комната была похожа на логово вампира – с малиновым гобеленом и тяжелыми портьерами, окрашенными зеркалами в серебряных рамах и большим черным гробом на пьедестале. Несмотря на гроб, комната имела вид будуара, слишком дорогого и тёмного, не сулящего ничего хорошего Бильбо. Но это идеально подходило для Торина в его костюме вампира, и Бильбо не мог оторвать глаз от человека, стоящего перед ним. Торин, должно быть, оставил свою трость позади, но его поддельные зубы вампира мелькнули белым, когда он снова заговорил. – Почему ты ушёл с вечеринки? – Спросил Торин. – Я хотел пойти домой, – выпалил Бильбо, и он не был удивлен смешком Торина. – Это вряд ли тот дом, – ответил его босс, оглядываясь вокруг. Тогда его голубые глаза снова устремились на Бильбо, и на этот раз он, казалось, был немного обеспокоен и прочистил горло, прежде чем говорить. – Кто-нибудь обидел тебя? Я слышал, что Бофур и Нори... – О, пожалуйста! – Перебил его Бильбо, чувствуя себя униженным. – Я не четырёхлетний ребёнок. Я могу принять поддразнивание, – заявил он, хотя и был разочарован высказываниями своих друзей по поводу его костюма. Но он боялся оказаться смешным в глазах Торина, и теперь его босс вытащил его из-под стола, а.к.а. человек, который шёл за Бильбо по пятам. Смауг Сумасшедший, возможно, был бы более милостив к нему. – Тогда почему ушёл? – настаивал Торин, доказывая Бильбо, что он не знал, что существует милосердие. – Мне было скучно, – солгал Бильбо, пытаясь сохранить невозмутимое лицо перед пытливым взглядом своего босса. Это было своего рода ощущение, будто кости Бильбо стали вдруг из клубничного варенья, и он был рад, что уже сидит на диване. Было не время для каких-то старомодных обмороков – он сомневался, что Торин поднял бы его на руки и суетился над его бесчувственным телом. Мысль, что Торин, возможно, сыграл бы в характере и оставил след зубов на шее Бильбо, вполне довела стажёра до головокружения. О, черт бы побрал его усердное воображение и старые чёрно-белые фильмы. – Мне казалось, что ты обычно наслаждаешься офисными вечеринками, – проговорил Торин, и его слова резко вывели Бильбо из его мечтаний. – Мне казалось, вы наслаждались вечеринкой, – отрезал Бильбо. – Тщательно, – добавил он, прежде чем он смог остановить себя. – Тем не менее, вы здесь. – Я... – начал Торин, но он снова закрыл рот. Казалось, его щёки порозовели от дискомфорта, и Бильбо отвел взгляд. Торин выглядел довольно пораженным своей реакцией, и Бильбо не мог его винить в этом, не самом деле: стажёр не должен говорить со своим шефом в таком тоне, Бильбо никогда не делал этого раньше. Ох, он смущал их обоих. – Тебе так неприятен мой взгляд и моё присутствие, что ты всегда отворачиваешься от меня? – Спросил Торин холодно после нескольких мгновений. Бильбо почувствовал щекотку в горле, но не смог заставить себя рассмеяться. Он тихонько хмыкнул, взвешивая, сознательно ли Торин дразнит его или просто не обращает внимание на свою привлекательную внешность. Бильбо не знал, что было более унизительно: Торин знал о его безнадежном увлечении или же был слишком высоко на своём престоле, чтобы принять небольшую часть чувств стажёра. – Я напугал тебя, – сказал Торин, наконец, и это был не вопрос. Бильбо решил, что у него есть хороший шанс убедить своего босса, что он на самом деле не пытался драться с ним, паниковать и брыкаться – О, Боже, он пнул Торина Дубощита, не так ли? И закричал, Бильбо вспомнил свои вопли: Торин заставил его кричать – это было золотом. – Немного, – пробормотал он, стыдясь. – Почему ты прятался под столом? – Спросил человек, бросая взгляд на беспорядок поддельных пластиковых виноградин на ковре. – А почему вы здесь, кстати? – Переспросил Бильбо, чтобы сменить тему. – Дис обратила моё внимание на один факт, – объяснил Торин смутно. Бильбо поднял бровь. Что-то глубоко беспокоило Торина, он стоял в нескольких футах от дивана, а потом сделал несколько длинных шагов, исследуя комнату. Бильбо был ещё не совсем уверен, что присутствие Торина было реальным – казалось, это немного нелепо, как поворот сюжета в романе Диккенса: богатый человек появился у дверей бедной сироты, чтобы изменить свою жизнь навсегда. Кроме того, что они были в доме Смауга, и это было не то место, где мог произойти счастливый конец. Хорошо, и тот факт, что Торин не был заинтересован в счастливом конец с ним. Ох, и костюм, который выбрал – подумай, как ты выглядишь в костюме морской свинки, Бэггинс, прежде чем бессмысленно мечтать о поцелуе твоего босса на этом диване. Память о парне, которому досталось страстное внимание Торина, испугала Бильбо, и он снова открыл губы. – Где курьер? – Спросил он, почти сразу же пожалев о своём дерзком рте. Торин повернулся к нему, показывая толику удивления на его красивом лице. – На вечеринке, я полагаю, – ответил он с опаской. Теперь он смотрел на Бильбо с определенным любопытством, и Бильбо был вынужден найти свои руки на коленях очень и очень интересными. – О, – прокомментировал он и снова замолчал. Бильбо услышал взрыв фейерверков рядом с площадью, и свет от них просочился сквозь цветные стёкла окна. – Это смешно, – сказал Торин, в его голосе был намёк на раздражение. Этого было достаточно, чтобы удивить Бильбо и заставить его поднять глаза на своего босса. Торин снова оказался перед ним, хмурясь так сильно, что Бильбо подумал, что он чувствует какую-то боль. – Моя сестра думает, что я обидел тебя каким-то образом, – продолжал Торин более лёгким тоном, будто это казалось ему неуместным. Тогда его тон снова стал жестким. – Это правда? На этот раз Бильбо заставил себя рассмеяться, а затем пожал плечами, пытаясь действовать как взрослый человек. Не как глупый ребёнок, тоскующий по своему боссу. – Мне очень жаль, я действительно не знаю, как Дис могла подумать, что ... – пробормотал он, улыбаясь. Но Торин не улыбнулся в ответ. Он продолжал смотреть на него, его лицо так и осталось тёмным и непостижимым. Он наклонил голову, и небольшой тик появился в углу его рта – это могла быть улыбка или раздражение. – Ты врёшь мне, Бэггинс? – Спросил он почти небрежно. – Потому что ты покраснел и, кажется, чувствуешь себя не комфортно. Тебя так беспокоит моя компания? Бильбо чувствовал себя пронзенным голубыми глазами Торина, как мышь змеёй. Он сглотнул и уловил быстрое движение, которое в конечном итоге закончилось тем, что теперь Торин сидел на другом конце дивана. Человек закутался в пальто и снял шляпу, чтобы поставить её на стол. Он пригладил свои тёмные волосы, и Бильбо толкнул свои руки под бедра, чтобы не поддаться соблазну коснуться седины на висках Торина. – Я попробую еще раз, – пробормотал Торин, расслабился на спинке дивана и положил руку на подголовник, пока не прикасаясь к Бильбо. – Почему ты ушёл с вечеринки? – Повторил он, каждое слово срывалось с его языка таким образом, что Бильбо думал о сексе на шёлковых простынях. Свет лампы озарил лицо Торина, подчеркивая его скулы и выдающийся нос и открывая светлый оттенок в бороде. Торин всегда держал бороду хорошо подстриженной, очерчивающей сильную линию челюсти, покрывающей подбородок и немного скрывающей верхнюю губу. Он бы, наверное, выглядел моложе без неё, но Бильбо думал, что возраст подходит Торину очень хорошо. Бильбо любил тонкие морщинки в уголках его глаз и печаль в глазах, что Торин приобрел в течение долгих лет и невзгод. Бильбо понял, что слишком долго смотрел на него, и что кое-что изменилось в глазах Торина. Он увидел, как его босс наклонился – ах, совсем чуть-чуть! – к нему, и слабый вопль изумления сорвался с его губ. Торин сразу же напрягся, и заинтересованное выражение его лица исчезло. Бильбо отвернулся, едва сдерживая порыв броситься в руки Торина. – Иногда, – сказал Торин, так спокойно, охлаждая кровь Бильбо в жилах, – я сам обманывался, думая, что ты смотришь на меня голодным взглядом, – пробормотал он, – но ты даже не переносишь мою близость. – Последние слова Торина были с презрением, и его тон надоел Бильбо так сильно, что он даже не сосредоточился на смысле того, что говорил Торин. Бильбо молчал, человек вскочил на ноги. – Ты не смотришь на меня; ты меня избегаешь; ты вряд ли заговоришь со мной, – добавил он презрительно. Бильбо был удивлен, услышав в голосе Торина что-то ещё помимо сарказма – что-то близкое к ярости. Стажёр посмотрел вверх и поймал только проблеск недоуменного выражения лица своего босса, прежде чем человек овладел своим настроением и скрылся за холодной улыбкой. Мозг Бильбо медленно собирал и объединял новые данные, и это почти снабдило его странной идеей о том, что Торин на самом деле мог быть заинтересован в нём. Но другая мысль пришла в голову Бильбо и охладила его настроение. – У вас роман с курьером! – Он ответил, и, вероятно, взял бы назад свои собственные слова на месте, если бы Торин не смотрел на него поражённо. Ну, это было совершенно новое выражение для Торина-ничего-не-удивляет-меня-Дубощита. – Я поцеловал его, хорошо, – согласился он через некоторое время с изумлением, – но это был только поцелуй,– ясно дал понять Торин, сузив глаза в сторону Бильбо. Бильбо, со своей стороны, чувствовал, что его щёки горят; но легкомысленное примечание Торина раздражало его. – Очень горячий поцелуй, – сплюнул Бильбо с возмущением. – Поцелуй, – мягко ответил Торин. – С большим количеством языка, – настаивал Бильбо, чувствуя себя немного безрассудным теперь, как кот в мешке. Так как они заговорили об этом, Бильбо не позволит Торину уйти с какой-нибудь плохой отмазкой. Босс поднёс костяшки пальцев своей руки к губам, так он делал иногда, когда работал над чем-то сложным. – Поцелуй, – повторил Торин, опуская руку и удерживая взгляд Бильбо. – Ничего больше. Он подошёл ко мне во время вечеринки. Он не работает у меня, поэтому я думал, что с ним было бы легче, – пояснил он. Он, наверное, догадался, что Бильбо запутался, потому что он терпеливо добавил. – Ты мог не заметить, в отличие от моей бдительной сестры, что курьер маленький. И у него вьющиеся волосы. Бильбо просто смотрел, онемев. Он вспомнил смутно, что курьер действительно имел вьющиеся волосы, немного светлее, чем его собственные. И он был совсем маленький. Он прокручивал слова Торина в уме снова и снова. Ты всегда отворачиваешься от меня. Бильбо открыл рот, думая, что обязан сказать что-нибудь, но он не мог говорить. Он посмотрел на Торина, надеясь на помощь, с круглыми глазами и открытым ртом – Торин издал странный стон. – Чёрт, – сказал Торин, прежде чем наклониться над Бильбо и взять его лицо в свои руки. Мгновение спустя Бильбо целовался со своим боссом.