Будь со мной

Глава 3. В первый день после ухода Шерлока Джон Уотсон не делал абсолютного ничего. И на второй тоже. Строго говоря, за весь день он вставал только затем, чтобы дойти от кресла у окна до туалета и обратно. На второй день, когда лучезарное ясное утро к полудню сменилось красивым снегопадом, Шерлок, сидевший перед экраном монитора, подсоединенного к камере наблюдения в комнате Джона, от скуки начал развлекаться тем, что пытался угадать, когда Джон в следующий раз встанет. Обеденное время тоже вносило неопределенность. Сначала Шерлок смотрел, среагирует ли Джон на слугу, принесшего поднос (не среагировал), потом пристально наблюдал, подойдет ли Джон к подносу, стоявшему на столике рядом с кроватью. Даже чай пить не стал. Черт. Единственная камера наблюдения висела высоко под потолком и располагалась так, что Шерлоку был виден только левый бок Джона. Шерлок приближал изображение насколько можно близко, но тогда картинка получалась нечеткой, и лицо Джона казалось застывшей расплывчатой маской. Джон сидел, положив руки на колени и скрестив ноги в лодыжках. Двигались у него только веки, когда он моргал. Плакал он или нет, на экране было непонятно. А у Шерлока, в свою очередь, чем дольше он так сидел, тем больше затекало все тело. Он перенес монитор на широкий стол в своей спальне, поставил его рядом с ноутбуком и еще одним монитором, побольше, который служил пультом управления охраной дома и сада. Шерлок встал и потянулся - суставы словно одеревенели, лицо и ребра болели. Нижние веки слегка припухли от того, что переносица раздулась после удара. Лицо и разбитая губа под пластырем слабо пульсировали. Сбоку подбородка - там, где Джон ударил его головой – красовался большой синяк. - Ну вот, - мягко сказала Ирэн, когда Шерлок, наконец, вернулся в гостиную. Ватным диском она осторожно стирала кровь с его лица. – Знаешь, если бы ты на самом деле пытался защищаться, тебе бы больше повезло. Шерлок сидел неподвижно, глядя прямо перед собой, и терпел ее помощь. Честно говоря, по большей части его внимание сосредоточилось ниже пояса. В последний раз такой удар он получал лет в шестнадцать, во время игры в футбол. Он до сих пор так и не мог вспомнить, чем закончился тот матч. - Постараюсь запомнить для следующего раза, - хрипло сказал он, помолчав. Горло горело после рвоты. - Другого раза не будет, - бодро откликнулась она, потянувшись за еще одним ватным диском. – Он сейчас совсем выбит из колеи. Дай ему немного времени, и он придет в себя. Теперь он посмотрел на нее. – Звучит очень уверенно, – скрыть убитый тон было невозможно. Она слабо улыбнулась. – Это потому, что я в этом уверена, - ответила она. Закончив вытирать кровь с подбородка, она положила ватный диск на поднос, который по ее просьбе принес дворецкий. Потом наклонилась к Шерлоку, легонько сжав его руку повыше локтя в жесте… сочувствия и поддержки, кажется. По крайней мере, в чем-то похожем. - Знаешь, я видела вас вместе, - пробормотала она, - и, скажем так… по долгу своей профессии я разбираюсь… в том, чего люди хотят, но в чем не решаются себе признаться. Шерлок уставился на нее, приоткрыв рот. Она улыбнулась, и от этого глаза ее немного потеплели. - И, - она откинулась назад и крепко завинтила крышку на пузырьке с перекисью. – Все образуется, за исключением другой … - она опустила глаза, - твоей раны, с которой, кажется, ты предпочел бы разобраться сам. Он скривил губы и встретил вызов в ее взгляде – она дразнила его. – Спасибо, да. Несколько мгновений она стояла, скрестив на груди руки и изучая его лицо. - Я видела и похуже, - произнесла она наконец. Потом с лукавой искоркой в глазах добавила: – Я и поступала похуже, вообще-то. Он снова слабо улыбнулся, но отвел глаза. Она наклонилась и поцеловала его в лоб. - Завтра наступит очень скоро, мистер Холмс, - мягко сказала она. – Постарайся отдохнуть. На мониторе он видел, как слуга принес Джону ужин. Шерлок попросил приготовить для Джона стейк – «праздничное блюдо», как Джон однажды сказал – в надежде, что он поест, ведь он уже второй день не брал в рот ни крошки. Но Джон весь день почти не двигался, отчего оптимизма у Шерлока поубавилось. Своим проницательным взглядом Шерлок отмечал: не шелохнулся, когда слуга вошел, поставил поднос и снял с него серебряную крышку. Ноль внимания, когда слуга снова вышел, закрыв за собой дверь. Секунда неподвижности. Потом Джон повернул голову в сторону тарелки. - Поешь, Джон, - пробормотал Шерлок, впиваясь взглядом в экран. – Давай же… Нет. Джон снова отвернулся к окну. Шерлоку вдруг вспомнился только что вылупившийся птенец, которого они с Майкрофтом нашли в саду, когда были детьми. Тонкая кожа, невероятно выпуклые горошинки глаз, красное горло… Шерлок был заворожен, и даже больше – глубоко растроган, и заметивший это Майкрофт велел ему не брать птенчика домой, чтобы не привязываться к нему. - Такой, как он, не выживет, - сказал он. Шерлок не послушался. Он принес птенчика домой, в свою комнату, чтобы тот оказался в тепле и безопасности, сделал гнездо из тряпок поверх абажура лампы. Но когда Шерлок попытался скормить ему сырое яйцо через пипетку, птенец отвернул голову, упрямо закрыв рот, и капля желтка повисла на кончике его клюва. Когда он умер, Шерлок расчленил его. Потом, словно спохватившись, снова сложил вместе части трупика. - Господи, - Шерлок обхватил лоб одной рукой, а другой разочарованно стукнул по столу, задев свой телефон. Он уставился на него, потом схватил и начал лихорадочно писать. «Ешь». Шерлок посмотрел на монитор. Телефон Джона лежал на тумбочке. Шерлок услышал через микрофон камеры, как тот глухо завибрировал. Джон тоже это услышал. Он обернулся. Шерлок снова схватил телефон. «Пожалуйста». Джон встал, подошел к телефону, взял его и стал читать. Лицо у него было непроницаемое. «Праздничное блюдо», набрал Шерлок. Шерлок вспомнил гостиницу, одинокого Джона с пистолетом и жетонами, идущего в ванную (там легче отчистить кровь) умирать. На глаза навернулись слезы. «Особенное». Казалось, Джон вечность смотрел на экран. Потом он набрал что-то, отправил и положил телефон. «Отвали». Наверное, это лучше, чем ничего, подумал Шерлок, закусив губу. Джон снова сел, отвернулся и замер. Шерлок тяжело вздохнул, смирился и вернулся к своему вороху электронных писем. Так прошло полчаса. А потом Джон Уотсон сделал то, чего Шерлок Холмс никак не ожидал. Он встал, пересел в кресло рядом с обеденным подносом и начал есть. *** Следующие два дня они больше не общались, но и их Шерлоку хватило, чтобы напряжение, которое нарастало внутри него со времени последней встречи с Майкрофтом, немного ослабло. На третий день, когда он читал пришедшее по электронке письмо от одного из своих поверенных, его телефон тренькнул. «Хочу прогуляться. Не сбегу». Шерлок долго раздумывал, потом написал в ответ: «Конечно». Он не упомянул, что Джон все равно будет под пристальным наблюдением и уйти далеко от дома ему не дадут. Он надеялся, что к нынешнему моменту Джон сам уже это понял. По телефону Шерлок попросил прислугу предупредить охрану, чтобы те выпустили Джона. Так относительно спокойно прошла неделя. Иногда слуги сообщали, что Джон проснулся ночью от кошмара. Порой, если Шерлок не спал, он собственными глазами видел, как пагубны могут быть сны. Трудно было держаться в стороне, но на этот раз Шерлок послушался. Он держался в стороне. *** Через несколько дней немного потеплело, и Джон все больше времени стал проводить вне дома, пока, наконец, не выбрался в открытые луга сразу за обширными заснеженными садами позади дома. В двух из четырех стен сада имелись арочные ворота, которые стерегли охранники в штатском. Они вежливо приветствовали Джона, открывая ему ворота. Стада молочных коров по нескольку раз в день переходили через поле, от одинокого амбара на лугу и обратно, оглашая холодный воздух протяжным мычанием. На их широких шеях висели огромные колокольчики оловянного цвета. Коров сопровождал старик, ребятишки – наверное, его внуки – и пара прекрасных пестрых пастушьих собак. Джон в серых джинсах, коричневых ботинках, черной куртке от «Хаверсэк» [2] (которая теперь на нем висела), замотанный толстым серым шарфом, сидел на большом камне, осевшем в тающем снегу, и смотрел на стада. Ему нравилось наблюдать за пастухом, за его обыденной работой. Часть него завидовала старику и мальчишкам, их простому труду посреди такой красоты. Он всё воспринимал замедленно и притупленно. После первоначального шока от появления Шерлока (он в чем-то изменился… только Джон не мог понять, в чем) последовала вспышка, которую сейчас он едва помнил – как будто распахнулась и пропустила его заклинившая дверь. И дело было не в безнадежности, как раньше. Он был слишком ошеломлен. Пришла какая-то оглушенность, пространство воспринималось как сквозь вату. Шерлок держался на расстоянии, что само по себе было удивительно. Но Джон знал, что он рядом, что наблюдает за ним. Порой он мог поклясться, что повсюду ощущает на себе взгляд Шерлока, неотступно следующий за ним в тихой комнате, через сад, мимо ворот. Джон пытался понять, возмущает ли его это, но до сих пор так и не пришел ни к какому выводу. Единственное, что его возмущало – это присутствие в доме Ирэн Адлер. За последние дни он несколько раз видел, как они прогуливаются с Шерлоком вдали, за деревянной изгородью. Порой она шла немного впереди Шерлока, сунув руки в карманы своей шубы. Иногда она держала его под руку, и две маленькие темные фигурки шагали в унисон на фоне заснеженного пейзажа. Порой они просто прогуливались, переваливая через гребень холма и исчезая за стеной сада, отгораживающей его от остального мира. Джон видел, что они часто разговаривали. Иногда они останавливались, и, опершись о перила изгороди, подолгу смотрели на него. Порой Джон оборачивался и тоже смотрел на них. Трудно было сказать, что именно в присутствии здесь Адлер задевало его больше всего. Может быть, то, что она напоминала ему об еще одной лжи Шерлока, вдобавок к той, которую он изобретал, чтобы пощадить его чувства. Только Джон из-за этого выглядел дурак-дураком. Или тот долгоиграющий осадок, который оставило обращение Адлер с ним в гостинице, внезапное потрясение - попытка самоубийства, окончившаяся крепкой пощечиной. Или просто потому, что она только что снова прошла под руку с Шерлоком вдоль изгороди? Или, по правде говоря, мысль о том, что Шерлок последние полгода прятался в этом чудесном месте с ней? Они остановились на дальнем краю пастбища. Джон смотрел на них, его лицо исказилось от плохо скрываемой злости. Он снова отвел взгляд. *** Даже с такого расстояния Шерлок заметил выражение лица Джона. - Это не из-за тебя, - сказала Ирэн. - Бесится не из-за меня? Не согласен. – Он все лучше читал по ней, так же, как и она по нему. - Нет, милый, не в этот раз. В этот раз это определенно из-за меня, - покачала она головой, и ее губы тронула улыбка несомненного удовлетворения. Они мало разговаривали с того момента, как вышли из дома. От тишины, от того, что он думал о работе, Шерлок становился рассеянным. Ирэн тоже была задумчива и молчалива. Низкий звон колокольчиков становился всё ближе по мере того, как коровы переходили через белый луг. Старик и один из его внуков – младший, отметил Шерлок, - шли за ними, мальчишка помахал Джону и окликнул его по-английски, и Джон, как всегда вежливый, поднял руку и поздоровался в ответ. Мальчик что-то держал и снова крикнул Джону. Джон что-то ответил и махнул ему. Шерлок видел, как мальчик подбежал к Джону и встал рядом с ним, показывая ему то, что держал в руках. Джон наклонился к нему, проявляя вежливый интерес. Это зрелище как-то странно зацепило Шерлока. Его лицо вытянулось, когда он смотрел на Джона и мальчика, на то, как оба оживлены, на лицо Джона, когда он говорил… - Что такое? – спросила Ирэн. Тон у нее был ласковый, участливый. Никакого вызова. - Я подумал… - начал Шерлок. Он не мог оторвать глаз от картины перед собой и будто пытался подобрать слова на незнакомом языке. Наконец, он произнес: - Я подумал… каким он мог бы быть хорошим отцом. Ирэн посмотрела на него, наморщив лоб. Шерлок заметил, что она смотрит на Джона и мальчика, который теперь уходил со своей находкой, обернувшись через плечо и что-то весело крича Джону. Потом она повернулась к Шерлоку. - Никогда тебя таким не видела, - пробормотала она, - я не знала, что ты можешь… так открыто… проявлять свою боль. Шерлок опустил глаза, чувствуя, как вспыхнуло у него лицо (от стыда?). – Многое произошло с тех пор, как мы последний раз виделись. - Что же? – настойчиво и взволнованно спросила она, будто хотела понять – помочь ему. Что-то в Шерлоке закрылось от ее тона. Он покачал головой, отвел глаза от Ирэн, потом посмотрел туда, где за ними уже, в свою очередь, опять наблюдал Джон. - Я с ним поговорю, - вдруг сказала Ирэн и наклонилась, чтобы перешагнуть через широкие перила изгороди. - Ирэн, - мягко сказал Шерлок. – Он дал понять, что будет лучше оставить его в покое. Но она уже пошла вперед, бросив на ходу : – Мне он такого не говорил. *** - Я хочу вам кое-что сказать. Изумленный, напряженный Джон прищурился в замешательстве. Он смотрел, как она приближается, с неким средним между яростью, страхом и недоверием чувством. Но что она сказала? Ушам не верится. - Подождите, что? Вы хотите мне кое-что сказать? – он поднялся, когда она остановилась в нескольких футах от него. - Да, - ответила она, теперь, когда подошла, более спокойно. – Начнем с того, что условимся быть откровенными. Во-первых, мы с Шерлоком не трахаемся. Гнев вспыхнул у Джона в глазах. – Да меня это совершенно не… черт! - Помолчите! – выпалила она, указывая на него пальцем. Это его настолько удивило, что он замолчал. - Во-вторых, все это время меня здесь не было. Вы должны знать, что мы с ним вообще не общались до того, как месяц назад он попросил меня вернуть должок и помочь ему добраться до вас раньше, чем вы вышибете себе мозги. Джон сглотнул, хотя ярость все еще кипела у него в груди. - Хорошо, - сказала она, видя, что ее слова возымели эффект. – В-третьих… вам не приходило в голову спросить, почему он сделал то, что сделал? - Конечно, приходило, - угрюмо ответил Джон. – Только шансов, чтобы сделать это, было не так уж много. - Вот шанс, - сказала Ирэн. – Я сама вам все расскажу. Джон скрестил руки на груди, в очередной раз сдаваясь ее абсолютному умению давить на человека. – Тогда вперед. Как сможете. Объясните мне. И это за него тоже сделайте. Ее рука взметнулась к его лицу, но теперь он этого ожидал. Он молниеносно вскинул руку и перехватил ее запястье, потом дернул ее к себе и проговорил прямо ей в лицо: - Не смейте. Меня. Больше. Бить. Никогда. – Он стиснул зубы, прищурился и только потом отпустил ее. Ирэн потерла запястье и прожгла его взглядом. – В тот день за вами следили снайперы и двое других знакомых Шерлока. Джим Мориарти подстроил все так, что, если бы снайперы не увидели, как Шерлок прыгнул, трое из вас были бы мертвы. Джон наморщил лоб, переваривая это. Он покачал головой, и вся чудовищность ситуации начала доходить до него. – Что? Но как… - Да, доктор Уотсон, - прервала она его, - он спас вам жизнь. Вашу жизнь. Которую вы готовы были размазать по стенам той гостиницы. Я рада, что теперь вы это узнали. Джон молчал, только его дыхание слегка участилось. От ее слов его обжег стыд, и глаза опять начали его предавать. Тяжело сглатывая, он боролся со слезами. - Но… дело не только в этом, - сказал он, и ему стало противно от того, как дрогнул его голос. Он даже не знал, почему ему захотелось это сказать. У нее вытянулось лицо. Казалось, что-то промелькнуло в ее глазах, и она покраснела, ненадолго отведя взгляд. - Я знаю, - сказала она негромко, снова встречаясь с ним глазами. – Я знаю. Простите меня. Я не должна была намекать, что в этом все дело. Джон кивнул, соглашаясь. Но что-то в нем мучительно разверзлось, будто кулак, который слишком долго сжимался, наконец, расслабился. Его затошнило. - Пожалуйста, поговорите с ним, - мягко сказала она после недолгого молчания. Ее глаза так умоляли его, он не ожидал от нее такого. Это обезоружило его, и тяжесть немного свалилась с плеч. Он посмотрел туда, где каменно-неподвижный Шерлок по-прежнему стоял у изгороди. Наконец, кивнул. – Хорошо. Поговорю.