Будь со мной

Глава 5. Вечером снова началась буря, а ранним утром Ирэн Адлер тихо вошла в голубую в снежном отсвете комнату Джона Уотсона. Впервые за много дней она зашла сюда – и не встретила никаких признаков жизни. Ирэн была вся взвинчена и начеку с тех пор, как рано встала и вызвала по внутренней связи кого-нибудь из слуг, чтобы подбросить дров в камин. Потом она подошла к окну, надеясь разглядеть за высокими окнами главного дома обычную жизнь: даже в позднее время там обыкновенно горел свет, и иногда она видела Грегора (пожилого дворецкого, который, казалось, искренне нравился Шерлоку), который ходил из комнаты в комнату. Теперь же – ни света, ни движения. Никого и ничего. – Черт, – выдохнула она, быстро оглядела окружающий пейзаж, потом подошла к ящику рядом с кроватью, где хранила свой девятимиллиметровый «Руджер» [4] . Она не хотела терять время на переодевание, но все же оделась. Не хватало еще, чтобы ее схватили в пеньюаре, если кто-то проник в дом. С пистолетом, в теплой шубе, она осторожно пробиралась через безмолвный сад по занесенной снегом дорожке, которая соединяла гостевой домик с большим домом. По-прежнему ни души. Впереди смутно вырисовывался все такой же темный дом. Она быстро проверила главные комнаты. Большая гостиная, малая гостиная, вестибюль – там всё было спокойно. Горела лампа, которую не было видно, потому что это окно выходило на задний фасад дома. Стол в столовой весь уставлен остатками позднего ужина. Дверь в кухню закрыта. Она еще больше напряглась и задышала чаще. Шерлок… Она на цыпочках поднялась вверх по лестнице, сжимая пистолет в кармане и пристально всматриваясь в сумерки. Комната Шерлока была пуста; на ночном столике горела маленькая лампа, телефон стоял на зарядке, постель была едва смята, а халат так и висел на столбике кровати. Он уходил в спешке, и куда бы он ни пошел, ему так и не удалось как следует поспать. Она спустилась обратно по лестнице в темноте, как кошка. Комната Джона Уотсона. Дверь закрыта… Она вошла и удивилась свету: в этой комнате были лучшие окна во всем доме – два, от пола до потолка, в один ряд, с толстыми стеклами и темно-синими шторами, сквозь которые лился снежный свет с гор. Она оглядела комнату, вытащила пистолет. На пустой кровати громоздилась куча простыней и одеял. Было слишком тихо. Потом она увидела их – на полу возле окна. Оба не двигались. Горло сдавил комок. Нет… пожалуйста, нет… Она подошла, опустилась на колени и положила пистолет в сторону. Затаила дыхание. Шерлок в серо-голубой футболке и темно-синих пижамных штанах сидел, привалившись к окну, позади него за стеклом в саду кружились снежинки. Глаза у него были полуоткрыты, лицо – сине-белая маска. Джон уткнулся лицом в грудь Шерлока, неуклюже обвив ногами в поношенных, некогда красных клетчатых пижамных штанах его левое бедро. Руки его свободно свисали по обеим сторонам тела Шерлока, тыльной стороной пальцев касаясь пола. Шерлок так крепко обнимал его Джона за спину, что у того выпирали лопатки, зрительно делая его еще меньше и хрупче. В одной руке Шерлока что-то запуталось. Что-то на цепочке. Жетоны. Жетоны Джона. Это не объятье любовников, подумала Адлер. Такое отчаяние, такая хватка походят на хватку утопающего, которого вытаскивают из воды. Господи боже, только не это… Ее рука скользнула вокруг холодного запястья Джона. Кончики пальцев нащупали пульс. Медленное биение. – Слава богу, – громко выдохнула она, от облегчения прикрыв глаза. Потом открыла их и переключилась на Шерлока. – Эй, – прошептала она, наклонившись ближе. Он не пошевелился и никак не отреагировал на ее присутствие. Открытые, ледяного цвета остекленевшие глаза не моргнули от звука ее голоса. Она обеспокоенно нахмурилась и прикоснулась к его щеке – такой холодной в ее теплой руке. Сработало. Он шире распахнул глаза и глубоко вздохнул. Взгляд заметался по ее лицу. – Ирэн, – хриплый, слабый голос. – У тебя что-нибудь болит? – мягко спросила она, большим пальцем поглаживая его по щеке. – Болит? Нет. Хотя холодно. – Теперь, когда он заговорил, у него чуть заметно застучали зубы. Она опустила глаза. – А у Джона? – Нет, – ответил Шерлок чуть более внятным, но все еще тихим и хриплым голосом. – Две таблетки валиума. Вырубился в три часа. Кошмары. Мы подумали, что это поможет ему заснуть. – Теперь уж он заснул, – с иронией заметила она. – Еще на сутки, наверное. Он ухмыльнулся, и она выдохнула, расслабляясь. – Господи, Шерлок. Я ведь подумала, что вы оба мертвы, когда вошла. Все слуги ушли, и я … – Я их отпустил, – прервал он ее. – Остались только те, что на кухне, но они редко выходят. Она покачала головой. – Только в другой раз девушку не забудь предупредить, хорошо? Он закрыл глаза, зубы у него теперь стучали сильнее. – Прости… я не подумал… прости меня. – Тогда давай вставай, пока не замерз до смерти, – отмахнулась она от его извинений. Она потянулась к Джону, но руки Шерлока сжались крепче, а глаза распахнулись шире. – Не надо… – Просто уложим его, Шерлок, и тебе надо… – Нет. – Его глаза омрачились. Опустошение. Крепкая веревка натянулась так туго, что начала рваться, и она гадала, что же такое случилось в эту ночь. – Послушай меня. – Она говорила ласковым, но твердым тоном, каким обычно увещевают пьяниц или сумасшедших. Она смотрела на него до тех пор, пока он не встретился с ней глазами. Он кивнул. – Ты слушаешь? – Да. – Как позвонить Грегору? – В к-кармане. – Он покосился на свой карман, и она сунула туда руку и вытащила маленький трансивер [5]. По-немецки она попросила Грегора привести нескольких слуг. Потом снова сунула трансивер в карман Шерлока. Спасибо слугам, они и бровью не повели на то, что увидели в комнате: Ирэн в шубе с пистолетом и двух полузамерзших мужчин в пижамах у окна. Джон абсолютно ни на что не реагировал. Ирэн помогла разжать окоченевшие руки Шерлока, чтобы двое слуг могли поднять безвольное тело Джона. Шерлок все еще сжимал в кулаке жетоны. – Bitte, – сказала Ирэн слугам, указывая на кровать. Она слышала, как они укутывают Джона ворохами одеял. Она сняла шубу и накинула ее на Шерлока. – Со мной все в порядке, – сказал он. – Нет, не в порядке, – ответила она, потирая его руки через шубу. – Ты замерз, устал, и я хочу, чтобы ты пошел наверх и поспал. Он покачал головой. – Я пока не могу его оставить. – Шерлок… – Нет. – Тогда ложись здесь, – сказала она. Шерлок снова покачал головой. – Он же не… – Он проспит еще несколько часов, – сказала она уже с раздражением, – но если ты думаешь, что он расстроится, обнаружив тебя в своей кровати… Думаю, тебе не стоит об этом беспокоиться. Он посмотрел на нее, изучая ее лицо. Она ласково улыбнулась. – Давай, – пробормотала она, и он взял ее за руку, чтобы подняться на ноги. *** Джон слышал музыку. Первое, что он осознал, резко очнувшись от сна-дурмана после валиума – нежный еле слышный ряд нот и дыхание. Звук был настолько тихий, что Джон опять задремал, решив, что это растворяющаяся в сознании часть сна. Потом прикосновение: тыльная сторона пальцев на груди – долгое поглаживание; кончики пальцев – чуть шершавые, грубоватые – медленно провели, распространяя тепло, по ключице, плечу, центру груди, по серповидному шраму, задерживаясь на тугом уплотнении в центре дуги, там, где в тело вошла пуля. Шерлок. Шерлок лежал рядом с ним, тихо мурлыча себе под нос. Предыдущая ночь вспоминалась несвязно и как-то обрывочно. Шерлок вошел в комнату и подошел к Джону. Джон стоял, сотрясаясь от рыданий, и смотрел на свои раскрытые, пустые ладони. Он помнил, как Шерлок стоял рядом, как сам он бормотал: «Господи, что же творится, господи». Потом он почувствовал, как руки Шерлока обнимают его и крепко прижимают к груди. Вспомнив это, Джон повернулся на левый бок. Шерлок был близко, так близко, что он чувствовал тепло его дыхания. Тыльной стороной пальцев Шерлок медленно поглаживал его по щеке. Джон ощущал подушечки его пальцев на лбу, в том месте, где начинают расти волосы, и мягкие прикосновения к щетинистому подбородку. Ощущал тепло от кончиков пальцев на губах. Было хорошо. Почему-то рядом что-то родное. Очень ласковое. Успокаивающее. Джон открыл глаза и посмотрел в лицо Шерлока. Тот замолчал, приподнялся на локте и глубоко вздохнул– бледный, с темными кругами под серо-голубыми усталыми, покрасневшими глазами. Всматривался в Джона, будто ища что-то… Разрешение. Неодобрение. Кончиком пальца он все еще касался губ Джона. Джон слегка сжал губы в подобии поцелуя. Слабая улыбка Шерлока доказала, что оно того стоило. Какое облегчение… Шерлок обхватил ладонью его подбородок, большим пальцем поглаживая по щеке. Если в Джоне и было какое-то сопротивление, то тут оно капитулировало. Какой-то частью своего существа он всегда знал, к чему они придут. И вот пришли. Он приподнялся на несколько дюймов и прикоснулся губами к губам Шерлока, ловя мягкий удивленный задушенный звук, вырвавшийся из его горла. Джон не двигался, позволяя Шерлоку отстраниться, если бы он захотел. В этом не было никакой необходимости. Шерлок привлек его ближе, осторожно углубляя поцелуй. Один раз. Два. И снова. Языки соприкасались на доли секунды. Раскрытые губы, дыхание в дыхание. Наконец Шерлок слегка прикусил нижнюю губу Джона и медленно отстранился. Джон не сводил с него глаз, и Шерлок точно знал, что сейчас чувствует его друг. Все в порядке, все в полном порядке… Закрытая дверь не поддавалась. И вот она распахнулась. И такой и останется. Шерлок придвинулся ближе, немного расслабился, снова положил руку Джону на грудь и стал рассеянно поглаживать кожу и шрамы. – Все хорошо? – глубоким, совершенно измученным голосом спросил Шерлок. Джон кивнул. – Но я устал. Будь моя воля, проспал бы неделю. Шерлок ласково усмехнулся. – Спи, если хочешь. Джон фыркнул, закрыл глаза и наклонил голову к Шерлоку, который придвинулся ближе. – Это не ранение в плечо, – сказал Шерлок, обводя кончиками пальцев кривую дугу входного отверстия пули. – Тебе прострелили грудь. – Какая разница, – пробормотал Джон, не открывая глаз. От огня в камине пахло деревом. От жара их тел в постели было до неприличия тепло. Джон чувствовал, что начинает дремать… – Не совсем, – продолжил Шерлок быстро и таким тоном, которым всегда начинал сопоставлять факты. – Конечно, легко определить входное отверстие, но этот широкий, дугообразный разрез… сделан в спешке. Артериальный насос, полагаю. Я всегда удивлялся, почему тебе дали инвалидность из-за какой-то царапины… – Не надо. Пожалуйста, – Джон открыл глаза, обхватил ладонью подбородок Шерлока, большим пальцем прикасаясь к его пухлой нижней губе. – Прости, – тут же отозвался Шерлок. – Просто я… никогда его не видел. По квартире ты всегда ходил одетый. Ну, или в халате. – Мне не нравится, когда кто-то его видит, – мягко сказал Джон. Снова нахлынула грусть, и сразу за ней – боль. – О, не глупи, – с жаром сказал Шерлок. – Он очень выразителен. Похож на полумесяц с звездой в центре. – Нет, – сказал Джон, покачав головой, и его голос сорвался. – Нет, не похож, он… – он снова закрыл глаза; слова застряли, будто кость в горле. Он почувствовал, как Шерлок обнимает его поперек груди и притягивает ближе, почувствовал его губы на виске, щеке; лоб прижался ко лбу. – Тсс… Прости, Джон… Прости… – Рука гладила его по волосам. – Это всё Пол, да? Джон не помнил, рассказывал ли он о нем, но прошлой ночью мог что-то обронить. Тем не менее, слышать это имя от Шерлока было шоком. Он никому не рассказывал о Поле, даже Элле. Казалось, в теплой, ароматной комнате звук этого имени от собственной тяжести повис в воздухе. Джон отрывисто кивнул. – Да, – он так прерывисто и глубоко вздохнул, что, казалось, ребра сейчас треснут. – Да… ш-ш-ш… не думай об этом… Что мне для тебя сделать? Джон покачал головой. – Что хочешь. Скажи, – Шерлок крепче обнял его. Джон открыл глаза и посмотрел на него. – Пока ничего, – прошептал он. Казалось, Шерлок понял. Он кивнул и слегка улыбнулся. – Как скажешь. Джон вытер лицо, вынуждая Шерлока слегка отстраниться. – Впрочем, есть одно, – сказал Джон, сжав переносицу, – больше никаких чертовых ужинов. – О да, ужин вышел совершенно дерьмовый. Джон прикрыл глаза рукой, шмыгнул носом и расцвел улыбкой. – Весь этот розмарин на картошке… – И цыпленок, господи боже, о чем они только думали… Джон разразился страдальческим смехом. Шерлок рассмеялся тоже. Наступил день, за окном виднелись покрытые снегом горы. Шерлок распорядился принести сыр, фрукты, хлеб и чай, и они поели, не вставая с постели.