Будь со мной

Глава 6. – Я сказал тебе, что не знаю, что произошло. Ирэн Адлер, только что вернувшаяся из двухдневной поездки в Цюрих, удобно устроилась в бархатном кресле в углу спальни Шерлока. Она была одета в черный кашемировый джемпер на голое тело, приятно льнущий к обнаженной коже; длинные волосы были рассыпаны по плечам. Шерлок наклонился над столом – он просматривал почту на своем ноутбуке. В чем-то темно-сером шелковом и шерстяном он казался привидением, и был почти такой же измученный, как перед ее отъездом, в тот день, когда она обнаружила их в спальне – две белые скульптуры на полу у белого окна. – Ты уходишь от ответа, – не отставала она. – Я никогда не ухожу от ответа, – тихо возразил Шерлок. – Мне говорили, наоборот, вся беда в том, что я всё говорю в лоб. – Значит, ты намеренно скрываешь, – сказала она, положив ногу на ногу и подчеркивая слово «скрываешь», дразня его. Шерлок вздохнул, не отрывая глаз от экрана. – Скрываю, – пробормотал он себе под нос. – По крайней мере, в этой ситуации. Она наклонилась вперед. – Думала, я никогда от тебя такого не услышу, – сказала она, решив действовать по-другому. – Просто расскажи, как все было. Может, я смогу объяснить, почему он так себя вел. Шерлок помолчал. Потом встал и закрыл крышку ноутбука. – Я не уверен, что это… уместно, – наконец сказал он. Она снова откинулась на спинку кресла, в ней росло раздражение и еще что-то, помимо. Что-то против ее воли нежное. – Шерлок, позволь мне помочь. – Ты ему не поможешь, – он подошел к окну и стал смотреть на сад. – Я говорю не о нем. Я говорю о тебе. Он засунул руку в карман темных брюк. – Со мной все хорошо, Ирэн. Теперь раздражение нарастало. Ей не терпелось стать хозяином положения. – Нет, ты не такой, как всегда, – напрямик, подумала она. Надо напрямик. Он нахмурился, но по-прежнему не смотрел на нее. – Не такой, как всегда? – пробормотал он, мыслями где-то далеко отсюда. – О чем ты? О, бога ради… – Скажи мне, – вдруг выпалила она, откинувшись в мягком кресле. – Ты его уже трахнул? Шерлок тут же резко повернул к ней голову, расширив глаза от гнева. Она не успокоилась. – Да? И как он тебе? Ласковый? – продолжила она тошнотворно сладким тоном. – Ооо… бьюсь об заклад, что рот у него… – Никогда не смей… – зарычал он. – Вот об этом я и говорю, – оборвала она его, заставляя понизить голос и пригвождая взглядом к месту. Он ошеломленно замолчал. Рот у него открывался и закрывался, как у рыбы, вытащенной на берег. Потом вдруг всё понял, и его лицо вновь превратилось в усталую маску. – Да, – тихо испуганно сказал он. – Я понимаю. И снова отвернулся к окну. – А теперь, – сказала она мягким голосом, снова расслабляясь, – опиши то, что случилось. В тот вечер, когда вы обедали. Он долго молчал, казалось, думал. – Самое похожее, что я видел в своей жизни – когда человек принял яд. Как будто он медленно подтачивает его. Она терпеливо кивнула. – Дальше. Расскажи мне, как всё было. Рассказывая, он жестикулировал, будто очерчивая слова в воздухе. – Он спит, но совершенно ясно, что его сны – не сны. – Конечно, – пожала она плечами. – У него посттравматическое расстройство. Все переживания каждый раз заново. – Да, да, я знаю, я знаком с этим синдромом, – раздраженно бросил он. – Но эти сны… Они рвут его на части. Он говорит о каких-то вещах, о людях, говорит с людьми, и с такой тоской. Он сходит с ума. Он даже не видит меня, когда я стою перед ним, говорю с ним. Она кивнула. – Это не твоя вина, Шерлок. – Не моя? – переспросил он, дойдя до центра комнаты и глядя теперь на Ирэн. – До того, что случилось в Бартсе, с ним было все нормально. – Чушь. Джон никогда не был нормальным. Как и ты. Как и я, если уж говорить откровенно. Это сбило его с толку. Он уставился на нее, качая головой. – О, я тебя умоляю, – сказала она. – Посмотри на нас троих. Ты разбираешься абсолютно во всем, ведь так? За исключением этих отвратительных чувств. Ты все замечаешь, всё видишь. Уже ребенком ты понял, что единственный способ вынести эту жизнь – не позволять тому, что видел, задеть твои чувства. Шерлок моргнул. – И что же? – То, что этот мир – бесконечный источник боли, милый мой. И поскольку ты не мог контролировать те всепоглощающие эмоции, которые возникали, когда ты наблюдал за тем, что творится вокруг, ты выучился защищаться, возвел в абсолютное искусство умение строить из себя ублюдка и задевать других. Ты так замуровал собственные чувства, что казалось, будто у тебя совсем нет сердца. По крайней мере, так думало большинство. Твой брат знает об этом. И его это крайне беспокоит. Разумеется, знаю я. Но, мне кажется, никто не знает лучше, чем Джон. Его плечи едва заметно поникли. – Продолжай. Воодушевленная, она положила руки на мягкие ручки кресла. – И Джон Уотсон. Джон, великий целитель, приходит в мир, не имея ничего, кроме своего сердца. Оно единственное, чему он верит. Вот почему он первый из вас по-настоящему сломался. Сразу в бой, в прямом и переносном смысле, без доспехов, совсем не защищая самое удивительное свое сокровище. А потом, когда что-то его ранит, увы, приходит потрясение, и он истекает кровью. Губы Шерлока тронула улыбка. Не вынимая рук из карманов, он подошел к ней. – А ты? Расскажи. Давай послушаем. – О, – отмахнулась она. – Со мной всё давно ясно, разве нет? Я с ранних лет полностью испорченная, как ты наверняка уже догадался, и мне осталось коротать свою жизнь – как ты сказал? Потакая жалким капризам? Да, они у меня есть, но я держу их в узде. Шерлок подошел к ней и опустился на колени. Он взял ее за руку и заговорил тягучим, низким голосом. – Потому что у тебя есть сердце – оно такое горячее, но так боится, что ему причинят боль, что ты растопчешь любого, кто тронет тебя хоть пальцем. Она посмотрела на свою руку в его руке, и ее глаза заблестели. – Браво, – мягко сказала она, склонив голову, шутливо признавая свое поражение. Он сжал ее руку и улыбнулся. – Мисс Адлер, вы, безусловно, самый умный человек, которого я когда-либо встречал. – Потом, наклонившись, он коснулся губами ее щеки. Она прижала ладонь к щеке, закрыла глаза и долго сидела так. – Я знаю, ты можешь помочь ему выбраться оттуда, где он застрял, – мягко сказала она. – Знаю, что ты что-то придумал. Сделаешь для меня одну вещь? Он кивнул. – Конечно. – Ты мне тоже нужен, – прошептала она. – Поэтому, пожалуйста… попутно не потеряй себя. Шерлок отстранился настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Он кивнул, и она поцеловала его в пухлые губы. Потом она отстранилась, скользнув руками по его плечам. – Из Цюриха я привезла подарки, – торжественно сказала она, рассеивая эмоциональную тяжесть момента. – Очень мило с твоей стороны, – откликнулся он, вставая. Он предложил ей руку, она приняла ее и тоже встала. – Они внизу, в гостиной. *** Холл был залит сонным дневным светом. Снова было холодно, жутко холодно, снег не таял. В доме шумели трубы центрального отопления. Когда они вошли в гостиную, Шерлок увидел у дивана, рядом со сброшенной шубой Ирэн, два пакета – один черный, другой красный. Ирэн подошла к дивану и протянула Шерлоку красный пакет. – Это для Джона, но я разрешаю тебе передать ему. Он вопросительно вскинул брови. – Почему? – Здесь новая одежда – пара свитеров и рубашек, несколько пар трусов и пижамных штанов. Он стал таким худым, что все старые вещи с него сваливаются, так что я купила ему новые. Я подумала, что ему может быть неловко, если их передам я, особенно трусы. Не хочу, чтобы он думал, что это от меня. Шерлок заглянул в пакет и скривил губы. – От тебя? – Ну да, – сказала она, понижая и смягчая тон. – Я не хочу, чтобы первые вещи, которые ты с него снимешь, были потерты на талии. Волна жара опалила щеки Шерлока и осела в груди. Смущенный, он вытащил до неприличия мягкий черный свитер и темно-зеленую рубашку из плотного, матового шелка. – Мило, – сказал он, откашлявшись. – Спасибо. – Ну, – сказала она с сожалением, – боюсь, в Цюрихе немного ограниченный выбор свитеров как у Кристофера Робина, которые любит Джон, поэтому мне пришлось открыть там филиал. Шерлок запрокинул голову и расхохотался. Потом он засунул одежду в пакет, и она потянулась за вторым, потолще и побольше. – А это я купила для тебя. Шерлок взглянул на Ирэн, ища признаки сердца, о котором недавно говорил, и она вспыхнула. Не желая ее смущать, он достал из пакета… Очень старый скрипичный футляр. – Не могу ручаться за ее качество как таковое, но продавец сказал, что она хороша, – сказала она. Шерлок сел в кресло и положил футляр на маленький столик между креслом и диваном. Нажал на защелку, и крышка со скрипом открылась. Она была прекрасна. Клен и ель, изящно изогнутый корпус, по бокам замысловатый резной орнамент. Она пахла маслом, деревом и старыми, старыми книгами. Шерлок поднял скрипку, и зажал в руке смычок, по-прежнему глядя на инструмент. – Я знаю, ты скучаешь по музыке, – тихо сказала Ирэн. – Теперь нас ждут большие перемены. Я подумала, что ты мог бы снова играть. Шерлок посмотрел на нее, в ее милое лицо. – Как… как хорошо ты меня знаешь, – мягко сказал он. Она кивнула. – Да. А теперь сыграй для меня. Он поднял скрипку и прижал ее подбородком. Потом, глубоко вздохнув, взял первую высокую, прелестную ноту. Бах. Концерт для скрипки и струнных №2, в ми-мажор. BWV: 1042 Адажио. *** Внука пастуха звали Реми. Он прекрасно говорил по-английски, и они с Джоном быстро сдружились. Сегодня было холодно, Джон рядом с камнем, где обычно сидел, помогал Реми с коровой, которая переходила через поле и расколола копыто об острый камешек. Дедушка Реми с двумя прекрасными собаками медленно брел сквозь снег, прогоняя остальное стадо через пастбище. Едва слышалось низкое позвякивание колокольчиков. Собаки подбежали к изгороди и залаяли на что-то с той стороны холма. Дул небольшой ветер, отчего казалось еще холоднее, и Джон, тепло одетый и закутанный шарфом, поежился. – Я не ветеринар, но думаю, что с ней все будет в порядке, – сказал Джон Реми, сжав рукой расколотое копыто. Корова дернула ногой и жалобно замычала. Копыто кровоточило. – Но я не хочу, чтобы она осталась хромой, – сказал мальчик. – Не останется, Реми, – отозвался Джон. – Завтра я вернусь, проверю как она и перевяжу ее, если твой дедушка захочет, – он тепло улыбнулся бледному обеспокоенному мальчугану. Реми окликнул дед, и мальчик стал оглядывать серо-белую равнину. – Смотри, вон твои друзья, – показал он. Джон обернулся и увидел, что Шерлок прогуливается с Адлер вдоль изгороди, с той стороны, где к ней привалена куча камней. Шерлок был в своем темном пальто, а Адлер опять взяла его под руку. Они смотрели на Джона, прохаживались туда-сюда и разговаривали. Адлер слегка пропустила Шерлока вперед. Шерлок поднял руку, чтобы поприветствовать Джона. И тут стылый воздух разорвал звук выстрела, и Шерлок, согнувшись, рухнул на землю. – О господи… – выдохнул Джон, и кровь отхлынула у него от лица. – ШЕРЛОК! Он схватил мальчишку, швырнул его на землю, а сам во весь дух помчался через поле. Коровы разбежались по всему пастбищу. Адлер бросилась к Шерлоку, нависла над ним, закрывая его своим телом. Она заслонила корчащееся тело Шерлока полами своей норковой шубы как большим коричневым крылом, защищая его от еще одного возможного выстрела и вертела головой, вглядываясь в склон холма. Она кричала имя Джона. Джон не слышал ничего, кроме своего учащенного дыхания и стаккато ног, топающих по снегу, не двигал головой, вперившись взглядом в две фигуры на снегу. Господи, он и забыл, каково это – вот так бежать. И в то же самое время его мозг лихорадочно работал, обдумывая тактику, анализируя звук выстрела. Снайперская винтовка. Баррет М 90. Пуля 50 калибра. Близкое расстояние. 50 – 100 футов к северо-востоку, учитывая понижение траектории пули. Он взлетел вверх по склону, бросился на землю рядом с ними; Адлер откатилась в сторону, а он потянулся к Шерлоку, схватил его за плечи под пальто. – Укрытие, нам нужно в укрытие! Грохнул еще один выстрел, подняв совсем рядом облачко снежной пыли. Припав к земле, Джон двинулся обратно, волоча Шерлока за пальто, пачкая снег кровавым следом. Оказавшись за одним из валунов, Джон втащил за него Шерлока так, чтобы камень заслонял его от выстрелов. Адлер присела рядом, пытаясь расстегнуть пальто Шерлока. – Я сам, – прорычал Джон, и пуля ударилась о камень, отколов от него кусок. Джон схватил пальто за полы и разорвал его. Где же, где же, где… Слева, на талии. Над тазовой костью (слава богу, а то остался бы калекой до конца жизни). На самом боку, мимо цели. Не задет желудок. Не задеты почки. Прескверный выстрел. Но и такой натворил бед. Огромная пуля выворотила кусок мяса, оставив сзади внушительную кровавую дыру. Джон сдернул с себя шарф и прижал к ране, и тут Шерлок первый раз вскрикнул. – Не надо!.. – длинные пальцы заскребли по руке Джона. – Прости, Шерлок, прости, – быстро проговорил Джон, вглядываясь в его лицо. Шерлок был абсолютно белого цвета, он зажмурился и стиснул зубы от боли, сжавшись в комок и уткнувшись лицом в шубу Адлер. – Нет, прости, перевернись, – Джон заставил Шерлока снова перевернуться на спину, чтобы удобнее было зажимать рану. Он успокаивающе бормотал что-то, а Шерлок издал приглушенный звук. Потом Джон посмотрел на Ирэн. – Мне нужно, чтобы вы зажимали рану, чтобы он не истек кровью, и спереди, и сзади. Ему будет больно, но вы не должны отпускать. Понимаете? – Конечно, – поспешно ответила она, заменяя его руки. В любых других обстоятельствах он бы расхохотался. – И позвоните в дом и вызовите кого-нибудь из этих бесполезных мудаков, которые, по идее, обязаны охранять это место. Вы должны доставить Шерлока в дом, пока он не истек кровью. – Куда вы идете? – спросила она, расширив глаза. Лицо у нее было испуганное, в брызгах крови. – Дайте мне ваш пистолет, – потребовал он, протягивая руку. – Джон, вы не можете… – ДАЙТЕ МНЕ ВАШ ПИСТОЛЕТ! – крикнул он, и тут грохнул другой выстрел. Это настолько деморализовало Ирэн, что она вытащила из кармана свой «Руджер». Он схватил его и загнал пулю в патронник. – Я убью этого сукиного сына, – прорычал Джон, тяжело дыша, мрачно насупившись, сжав губы в злую линию. – Останьтесь с ним. Позаботьтесь о нем. Пусть он будет в безопасности. Он отвернулся от них и выстрелил два раза в направлении вниз по холму. Потом, пригнувшись и укрываясь за гребнем холма, побежал на северо-восток. Обойти их с тыла, обойти их с тыла. Каждая клеточка в нем пела от энергии. Вот оно. Он знал это. У подножия холма он услышал шум моторов у дома. Он упал на колени, часто дыша. Когда снайпер увидит, что на подмогу идет охрана, он выйдет из своего укрытия и попытается сбежать. Внедорожники неслись через поле к Шерлоку и Ирэн. Джон выглянул из-за камня, позади которого прятался, пригнув голову, сжав челюсти и наблюдая за выступом холма. Голос. Говорит не по-английски. Похоже на… туркменский? – Покажись, – прошептал Джон, сжимая пистолет, – покажись… Наконец, он заметил фигуру в арктическом камуфляже. Белая маска. Снайперская винтовка тоже покрашена в белый цвет. Джон встал и нажал на спусковой крючок. Фонтан крови над верхней частью головы – и снайпер исчез. Кто-то панически закричал, услышав выстрел. Где-то далеко. Джон даже не понял, что передвигается, пока не перевалил выступ холма, карабкаясь всё выше. Там, привалившись к стенке своего укрытия, и лежал снайпер. Джон положил «Руджер» Ирэн в один из карманов маскхалата и потянулся за винтовкой. Она была тяжелой и холодной. Идеально ложилась в руки. – Моя, – сказал он. Вдалеке кто-то убегал. Пятьсот ярдов. Джон установил винтовку на сошку, упираясь двумя ногами в поверхность скальной породы. Приклад уперся точно в плечо. Настроил прицел. Три «щелчка»[6] с поправкой на ветер… Бегущий человек рывками мелькал в прицеле. Джон выровнял прицел на точке под затылком. Прямо под челюстью. Продолговатый мозг. Мозжечок. Прямо в яблочко. Он выстрелил. *** – Чуть больше света, пожалуйста. Нет, на конец зонда. Вот так… Шторы в спальне Джона были плотно задернуты, чтобы в комнату не проник ни один луч света. Даже лампы и огонь в камине горели тускло. Трое слуг в масках держали огромные фонари, светя ими Джону. Джон низко склонился над левой стороной кровати. Ирэн в хирургической маске стояла рядом. Перед ней на простынях были разложены хирургические и шовные инструменты. Кровью было испятнано и пропитано все вокруг. В комнате – натопленной до адской температуры, чтобы Шерлоку было тепло – стоял ее густой металлический запах. Ирэн салфеткой вытирала пот со лба Джона. Шерлок пошевелился, задел то место, где Джон держал зонд и щипцы в затампонированной ране – и низко застонал. – Еще, Ирэн, – быстро сказал Джон из-под маски, и Адлер взяла с ночного столика бутылочку с хлороформом и еще немного спрыснула марлю, закрывавшую рот и нос Шерлока. Джон понятия не имел, как им удержать Шерлока, пока он будет останавливать кровотечение. Они быстро шли через холл, Шерлока несли слуги, и Джон нарастающим отчаянием пробормотал себе под нос: – У меня ничего нет… – О, у меня есть, – сказала Ирэн позади него, его тут же накрыла волна облегчения, и он понял, что хихикнул. – Ирэн Адлер, не думал, что когда-нибудь скажу это, – он на ходу зажимал рукой рану. – Но хвала вашим кинкам. Теперь Джон двигал щипцами, металлически поблескивающими на свету. Сочилась кровь. – Грегор, мне нужен зажим – вон та маленькая штучка слева. Грегор наклонился и взял зажим, неловко сунув его в одетую в перчатку руку Джона. Дверь позади них вдруг открылась, послышались шаги. – Джон, как он? – донесся голос Майкрофта Холмса. Он казался запыхавшимся, будто два часа бежал из самого Лондона, а не летел в частном самолете до Цюриха, а потом в вертолете. – Держится, – сказал Джон. – Вы привезли всё, что я просил? – Да, конечно, – лаконично отозвался Майкрофт. – Заходите. Вошли две медсестры в больничных халатах и вкатили медицинские мониторы, капельницу и потолочный светильник. Джон окинул всё это взглядом. – Спасибо за все, – сказал Джон, посмотрев на слуг. – Можете быть свободны. Вы молодцы, – он снова наклонился над раной. – И все, кто вошёл, наденьте чертовы маски, а?