Будь со мной

Глава 11. В комнате для посетителей клуба «Диоген» всегда царила тишина. Не такая тишина, конечно, как в остальной части клуба, поскольку только здесь позволялось разговаривать. В этой комнате пахло дорогой кожей и старым деревом, но она все равно оставляла мрачное впечатление. Майкрофт Холмс чувствовал себя здесь как дома. Чем тише, тем лучше, потому что он волновался. Пусть лучше шестеренки в голове крутятся сами по себе. Тикали напольные часы, что были в два раза старше него. Через десять минут пробило три. В комнате он был один. Вообще-то, клуб был закрыт на весь день – с Джеймсом Мориарти нельзя иначе. Майкрофт сразу предупредил других членов клуба (по традиции, на написанных от руки карточках), что закрытие связано с посетителем, который ожидается «ровно в три», и никто не возражал. Лишь немногие люди в мире удостаивались таких извещений, и никто из членов клуба Диоген так или иначе не хотел с таковыми сталкиваться. Они договорились о личной встрече – и Майкрофт, и Мориарти условились прийти совершенно одни. Без помощников, без охраны. Без посторонних, без камер, без диктофонов. Встроенную в стены и дверные коробки аппаратуру убирали несколько дней. Майкрофт спросил Джеймса по телефону, не предпочтёт ли тот более «нейтральную» территорию, но Джеймс рассмеялся. – Где же мы с вами таковую найдем? – спросил он. Майкрофт фыркнул. – Ваша правда, – ответил он. В конце концов, на всей планете едва ли нашелся бы уголок, до которого бы не дотянулись их руки. Майкрофту поведение Джеймса показалось неожиданно разумным: сначала тот добровольно предложил оказать милость Шерлоку и остальным, потом оказался так непридирчив к условиям встречи. Но каждый раз во время разговора в голосе Мориарти таилась смутная насмешка, и Майкрофт мог поклясться, что Джеймс, кладя трубку, улыбался. «Плохо», – подумал Майкрофт, и чувство страха так и витало над ним, пока он сидел в этом кожаном кресле. Начали бить часы в Вестминстере. Майкрофт услышал, как открылась входная дверь, потом шаги в коридоре. Он дождался негромкого стука в дверь комнаты для посетителей и только потом встал, подошел и распахнул ее, будто дверь дома. За ней стоял Джеймс Мориарти – суховатый, худощавый, чуть меньшего роста, чем его сын – в своем привычном сером костюме, белой рубашке и черном галстуке. В его короткой черной бороде, как и в по-модному подстриженных волосах, элегантно серебрилась седина. В одной руке он держал черную кожаную книжечку, а в другой трость с серебряным набалдашником в форме лисы. – Майкрофт, – сказал Джеймс с мелодичным ирландским акцентом. Его синие глаза поблескивали. Он протянул руку, и Майкрофт с деланной улыбкой пожал ее. – Джеймс, хорошо выглядишь, – Майкрофт выпустил его руку и жестом пригласил войти, указав на кресло, стоявшее спиной к двери. – Пожалуйста, садись. Поставлю чайник. – Я бы предпочел чего-нибудь покрепче, – сказал Джеймс, входя и садясь в кресло, попутно разглядывая комнату. – Долгое путешествие и так далее. – Конечно, – сказал Майкрофт, хотя на самом деле не знал, откуда приехал Джеймс. Он подошел к бару. – Виски со льдом, полагаю? – Да, пожалуйста, – улыбнулся Джеймс, сел и положил книгу на колени. Трость он оставил в руке. Майкрофт налил виски , бросил туда кубик льда и вернулся к креслу, протягивая один стакан Джеймсу. – Во-первых, позволь мне сказать, как я ценю твое желание встретиться, – дипломатично начал Майкрофт. Джеймс натянуто улыбнулся и отхлебнул виски. – Ну, конечно. Я ведь, в конце концов, тоже хотел бы благополучного разрешения этого дела между твоим братом и моим сыном. Майкрофту его ответ показался туманным, и он слегка прищурился. – Рад слышать это, Джеймс. Когда мы говорили в последний раз, ты упомянул, что много думал о разрешении этой проблемы. Хочу заверить тебя, что я тоже. – Естественно, – отозвался Джеймс, и Майкрофту почудились в мягком ирландском акценте какие-то иные нотки. – Тебе еще есть, что терять, – улыбка исчезла. – Как и тебе, Джеймс, – улыбка Майкрофта тоже угасла. – Кажется, я должен напомнить тебе: было установлено, что Шерлок не убивал Джима. Джеймс впился в него взглядом. – Он не нажимал на курок. Но помимо этого… Майкрофт вздохнул. – Это была игра твоего сына. Она плохо закончилась, но факт остается фактом – он был ее инициатором и играл по своим правилам. – Ну да. Не более того, – слова вылетали из уст Джеймса как удары молота. И смысл их был ясен. – Игра окончена, – взгляд Майкрофта посуровел. Джеймс покачал головой. – Нет, Майкрофт, – сказал он. – Все только начинается. Майкрофт пристально смотрел на него. Часы со странной нерешительностью пробили четверть часа. – Скажи мне, чего ты хочешь. – Касаемо Шерлока или всего остального? – спросил Джеймс, сделав глоток виски. Потом осторожно поболтал лед в стакане. – Всего, – ответил Майкрофт. Он не сводил глаз с Джеймса. – Поскольку я полагаю, что цена за Шерлока равна цене жизней четверых остальных. Джеймс изучал содержимое своего стакана. – Я так понимаю, что Шерлок и бывший капитан Уотсон стали довольно… близки. – Думаю, это касается только их, – Майкрофт изобразил равнодушный тон. Джеймс хищно улыбнулся, показав зубы. – Ай-яй-яй. Завзятый педик в благородном семействе Холмсов. Ты, наверное, очень гордишься этим. Майкрофт глотнул виски. – Мой брат необыкновенный, гениальный человек. И я знаю Джона Уотсона. Так что да, я очень этим горжусь. Они смотрели друг на друга. Время, казалось, замедлилось в этой комнате, пахнущей старыми книгами. – Женщина по фамилии Хадсон и Лестрейд мне не нужны, – равнодушно сказал Джеймс. – Думаю, Джим выбрал старуху только потому, что отчаялся найти у Шерлока других друзей. Инспектор, в сущности, просто болван и едва ли стоит моего времени. Майкрофт наклонил голову. – Спасибо. Теперь Адлер. Она не имеет к этому никакого отношения. – Не имеет, но… – в голосе Джеймса опять появилось то самое насмешливое выражение, – честно говоря, она мне как заноза в заднице. После того, что она напортачила с камерофоном, я едва удержался, чтобы не найти ее и не убить собственными руками. Плюс… – его глаза еще больше посуровели. – Ты хочешь ее пощадить. И это достаточная причина, чтобы не отпускать ее. Майкрофт вздохнул и поджал губы. – Я уполномочен заплатить тебе двойную… Джеймс оборвал его, внезапно повысив голос. – Мне не нужны твои чертовы деньги, Майкрофт, - мне нужен мой сын. – Этого я тебе дать не могу, – голос Майкрофта, в противовес Джеймсову, стал тише. Лицо Мориарти едва заметно помертвело. Он выдохнул. – Тогда закончим его игру. Майкрофт поставил стакан. – Жизнь моего брата – не шахматная фигура. – Жизнь каждого человека – это шахматная фигура, – оборвал его Джеймс. – И ты это знаешь. И если у меня нет под рукой шахмат, я легко найду им замену, стоит мне только захотеть. У меня миллионы вариантов. Майкрофт пытался сохранить невозмутимое выражение лица. – Даже ты бы такого не сделал, – тихо сказал он. – Сделал бы, чтобы отомстить за сына, – ответил Джеймс с деланной горечью во вздохе. – Спроси себя, Майкрофт: сколько нужно взорвать станций метро или самолетов, чтобы ты начал сомневаться? Сколько беспилотников должны отклониться от курса, сколько ракет случайно запуститься? Майкрофт, не шевелясь, прищурился. – Достаточно. У тебя что-то на уме. Выкладывай. Довольный, Джеймс закинул ногу на ногу и откинулся на спинку старого кресла. – Знаешь, какая у Джима была любимая книга? – Кроме «Сказок братьев Гримм»? – спросил Майкрофт, изогнув губы. – Нет. Джеймс фыркнул от смешка. – Близко. «Потерянный рай». – Лучше царствовать в аду, чем служить на небесах, – Майкрофт провел пальцем по краю стакана. – Кажется, этот отрывок он принял к сердцу ближе всего. – Да, – мягко сказал Джеймс. – Таков был мой мальчик, очаровательный демон среди послушных ангелов. Но ведь существуют разные демоны, не так ли, Майкрофт? Разные вещи, рабами которых мы являемся. От этих слов Майкрофт похолодел. Он попытался взять ход разговора в свои руки. – Надеюсь, ты планируешь нечто более увлекательное, чем банальные убийства. – Нет. Вряд ли это было бы справедливо, – пренебрежительно бросил Джеймс, – как и в любой настоящей игре, я обещаю тебе, что у них будет шанс выиграть. «Лучше, чем ничего», – угрюмо подумал Майкрофт, а вслух сказал: – Я тебя слушаю. Джеймс открыл кожаную книжицу, которая лежала у него на коленях и не спеша вытащил оттуда три конверта. Солидные, из прекрасной бумаги, на каждом спереди от руки выведены имена. Он перегнулся и передал их Майкрофту, который взял их в руку как карты, и стал поочередно рассматривать. Мистеру Шерлоку Холмсу. Доктору Джону Уотсону. Мисс Ирэн Адлер, так же известной как Женщина. – В каждом из этих конвертов лежат карточки. На них написаны слова. Это названия места, – начал Джеймс. – У каждого оно свое. Название места назначения, где каждый будет играть в нашу игру. – В какую же? – Майкрофт ждал ответа. – О, она довольно простая, – продолжил Джеймс. – Моя версия «Захват флага». Майкрофт выгнул бровь. – Продолжай. – В каждом месте будет ждать агент, – тщательно подобранный – владеющий неким предметом. Шерлок, доктор Уотсон и мисс Адлер войдут в контакт с моими помощниками, которые назовут им имена их агентов и названия предметов. Потом им останется только разыскать агента и овладеть предметом. Как только я получу доказательство выполнения задания, договор на жизнь человека считается закрытым. Майкрофт кивнул. Его лицо было бесстрастным. – Другие твои агенты будут участвовать в погоне? – Нет, – ответил Мориарти. – Они не будут вмешиваться, пока мы не встретимся здесь. При условии, конечно, что игроки доберутся до пункта назначения и будут играть без всякой помощи с твоей стороны и со стороны твоих людей. Если они останутся в Тунисе или попытаются сбежать, я так подниму за них цену, что на них будут охотиться все наемники мира. Майкрофт снова прищурился. – Понимаю, – ровным тоном сказал он. – А если участники откажутся? Джеймс наклонился вперед, уперев локти в колени. – Тогда мы с тобой закончим игру. Майкрофт несколько мгновений сидел как статуя, только усмешка тронула его губы. Мориарти откинулся назад. Ждал. – Во избежание дальнейшей… эскалации ситуации я передам им это и оставлю выбор за ними, – наконец, сказал Майкрофт. Потом добавил упавшим голосом: – Но если с моим братом в процессе что-нибудь случится, Джеймс… мы с тобой еще поговорим. *** Джон Уотсон бежал. Усиленно работая руками, он ускорился и выбежал на пляж. Он вытянул голову вперед, большими порциями хватая воздух; грудная клетка тяжело вздымалась под слишком просторной футболкой. Он бежал так быстро, что только пятки стучали о песок, а волны прибоя казались размытым сине-белым пятном. Беги, беги, беги… Он добежал до изгиба пляжа, откуда обычно стартовал, наклонился, будто разрывая финишную ленточку. Потом перешел на медленный темп, остановился, нагнулся, уперев руки в колени, и, тяжело дыша, посмотрел на циферблат часов. «Черт, – подумал он, качая головой, – Все еще слишком медленно…» Ему нравилось бегать. Его тело, наконец, восстановило потерянный вес, и с каждым днем он чувствовал себя все более сильным, все более живым и все больше любил чувство свободы и легкости, с которым по утрам бегал по пляжу. Шерлок просыпался очень рано, заказывал Амиру круассаны и целый кофейник сладкого, сильно разбавленного сливками африканского кофе. После того, как Джон просыпался, потягивался и присоединялся к нему в креслах у окна, Шерлок часто играл на скрипке. Джон подолгу слушал его музыку, читал английские газеты, время от времени поглядывая на спину Шерлока, пока тот играл. Потом, в зависимости от своего настроения или настроения Шерлока, Джон либо уходил на пляж бегать, либо кто-то из них соблазнял другого вернуться в постель. Они проводили дни вдвоем или с Ирэн и Кейт. Порой они лежали на пляже, а порой ездили в Тунис, чтобы побродить по запутанному лабиринту рынка. Однажды от скуки они взяли паром, чтобы взглянуть на античные развалины. Иногда Шерлок часами работал с компьютером, а Джон плавал или читал. Когда дыхание выровнялось, Джон распрямился. Он изобрел новый способ бороться со стрессом – пытался вернуть ту физическую форму, которая была у него в армии. Но, как бы все они не старались отвлекаться, они все равно жили в стрессе. Они могли притворяться, что просто проводят здесь отпуск, но Джон по молчаливому напряжению в доме чувствовал, что все всё знают и все ждут, как обвиняемый ждет, когда войдет судья. *** 48 часов. Используй время по максимуму. МХ Шерлок сидел за столом Майкрофта в полупустом кабинете, когда его телефон тренькнул. Он прочитал сообщение. Взял телефон и прочитал еще раз. Тон Майкрофта указывал на то, что дела плохи. Пальцы застучали по кнопкам. На что ты согласился? Ответа не последовало. Шерлок прищурился. Джона я не брошу. Ответа не последовало. Я не соглашусь на это, Майкрофт. Он с силой надавил на кнопку «Отправить». Согласишься. Телефона в руке не оказалось раньше, чем он осознал, что швырнул его. Тот ударился о стену, экран треснул. Ярость затопила Шерлока. Тяжело дыша, сжав челюсти, он заставил себя снова сесть в кресло. Закрыл рот рукой, зажмурился. – Слишком рано, – отчаянно прошептал он, – слишком рано. Он и сам не знал, что имеет в виду. Шерлок никогда не боялся смерти. В опытах он имел дело с молекулами и знал, чего ожидать. И дело было даже не в том, что Джон только сейчас – спустя столько дней после откровений о Поле – начал нормально спать ночами. Шерлок никогда не был из тех, кого можно назвать счастливым человеком. Он мог вспомнить то время, когда был несчастлив – долгое время, в общем-то, – но и этим словом описывать бы себя не стал. В конце концов, настроение – вещь маловажная, так же как оптимизм или его отсутствие. Но всё это было не то по сравнению с тем, что он пережил с той ночи, когда в Бартсе с Молли планировал свою мнимую смерть. Болью, которую он чувствовал, стоя на крыше, слезами, которые Джон ошибочно принял за слезы страха или отчаяния… и что-то острое и болезненное разверзлось в нем и отказывалось зарастать. У него по-прежнему не было страха смерти; только боль, но он знал, что она пройдет. Где-то в глубине души Шерлок Холмс стал очень счастливым человеком. Но у него было мало времени сполна этим счастьем насладиться. Он собирался использовать время по максимуму. *** Ночной перелет над морем. Огни в салоне частного самолета погасли, поэтому лицо Майкрофта едва проступало в сине-белом сумраке. Сложив ладони, он прижал кончики пальцев к губам. Телефон зазвонил, и он поднес его к уху. – Да. – Он согласился встретиться с вами, мистер Холмс. Завтра в девять утра, – сказал низкий голос с акцентом. Майкрофт помолчал. – Если хотите, поблагодарите его от меня, – для проформы сказал он, и на экране вспыхнуло «конец вызова». Он положил телефон, и его взгляд упал на портфель рядом. На нем лежали три до сих пор нераспечатанных конверта и снимки, которые сделало МИ-6 – копии содержащихся в них карточек. Шерлок Холмс – Амстердам. Ирэн Адлер, также известная как Женщина – Минск. Доктор Джон Уотсон… Майкрофт глубоко вздохнул. Афганистан.