Будь со мной

Глава 15. Долина Коренгал. 2-ой день из 14-ти. – Нет, нет и еще раз нет. Джон повторял это уже не в первый раз с момента приземления. Он сказал это, когда в общей толкучке в дальнем конце узкой вертолетной кабины заметил, что «котики» собирают свое снаряжение. Он повторил еще раз, и, подчеркивая свои слова, решительно помотал головой, когда вертушка медленно приземлялась, паря над землей, и весь отряд вопил так, будто их привезли в парк аттракционов. Он говорил это сейчас, стоя перед Миком и его замом, высоким худым негром по имени Куинс. Но и на этот раз они так же, как раньше, не обратили на его слова ни капли внимания. – Куда, док? – спросил Мик, пока остальные собирались вокруг, сворачивая, застегивая и взваливая на спину снаряжение. Даже пес Эли, казалось, жаждал скорее, как сказали «котики», «взяться за дело». – Послушайте, – сказал Джон более ровным, неторопливым и любезным тоном, попробовав действовать по-другому. – Это очень здорово, что мы все хотите пойти вместе со мной… – Ничего не здорово, – сказал Куинс, качая головой. – Как я понимаю, по Женевской конвенции ты некомбатант [15] , отправленный на опасное задание без вооруженного эскорта. И мы просто сыграем его роль. – Если ты не заметил, – сказал Джон, подталкивая винтовку за плечом, чтобы привлечь к ней внимание, и указывая на кобуру на бедре, – я довольно хорошо вооружен и прекрасно могу постоять за себя. – Так это же не оружие, – сказал Мик, качая головой. – Это просто талисманы, на удачу. Ты сам сказал. – Мик, бога ради… – Джон осекся, раздраженно сжал челюсти и возвел глаза к небу, чтобы набраться терпения. – Послушай меня, – он вытянул руку в сторону Мика, будто увещевая человека, который собирался спрыгнуть с края пропасти. – Ты понятия не имеешь… ни малейшего… во что ввязываешься. – Да, конечно, это полная задница, – согласился Мик. – Но командованием сил США и разведывательным управлением Объединенного командования [16] в Кабуле мы на весь срок официально назначены твоим эскортом, так что сейчас самое время рассказать нам, что это за миссия и что вообще к чему. Джон раздраженно вздохнул. Полная задница, вспомнил он, и про себя с этим согласился. – И прошу прощения, док, – с протяжным южным выговором добавил Куинс, – но мы уже бывали тут раньше. Так что мы лучше, чем ты, представляем, во что ввязываемся. Его слова немного смягчили Джона. Не поспоришь, подумал он. Но, тем не менее, снова покачал головой. – Для вас всех это абсолютно бессмысленно. – Думаю, ты удивишься, когда узнаешь, что ́ здесь вообще имеет смысл, – ответил Мик. – Так что дай нам попробовать. Потом он поднял руку, вытянул указательный палец и медленно описал им в воздухе круг. – Все на инструктаж по миссии дока! – крикнул он, и группа быстро собралась вокруг Джона. Джон наблюдал за тем, как они собирались, и всматривался в их лица. Такие молодые. Даже Мику не больше тридцати пяти. Он старался гнать от себя эти мысли, но всё это было слишком знакомо. Знакомо так, что внутри потеплело, будто он закутался в одеяло. Так знакомо, что стало больно. – Сначала представимся, – сказал Мик, и начал называть по кругу имя и должность каждого из двенадцати человек, а Джон кивал. Четыре стрелка: Блинк, Сэм, Джей Си и последний, Джуниор – жилистый светловолосый паренек, которому едва ли было больше двадцати, а выглядел он на пятнадцать. Сэм оказался худым и веснушчатым; у преждевременно поседевшего Блинка был странный пристальный взгляд. Рядом стоял радист Кип, таскавший за собой спутниковую рацию и четки на шее. За ним – тяжелый пулеметчик, похожий на медведя и потому так и прозванный – «Медведь», Лопес, кинолог и разведчик, с Эли на коротком поводке. Сапер Силк (Джон содрогнулся при мысли о том, что спрятано в мешочках у него на поясе) и Тэйлор, снайпер – по сравнению с его винтовкой винтовка Джона выглядела игрушкой. Последнего бойца, который ближе всего стоял к Джону, представили как «Мамашу Си». Он еще не надел каску, его темные волосы были коротко подстрижены, а черные борода, наоборот, длинная. Он протянул Джону руку, и тот ее пожал. – Врач, – сказал он, улыбаясь. – В моем случае имя можно не скрывать. Я Крис. Джон ответил ему улыбкой, но где-то в груди защемило. Приятно познакомиться, парни. А теперь на убой… – Джон Уотсон, – сказал он, бессознательно приглаживая свою короткую челку. Откашлялся. – Вышел в отставку из Медицинского корпуса. Здесь был в двух командировках. Ранен… – он жестом указал на плечо. – Э-э… Они ждали. Он опустил глаза. Они по-прежнему ждали. – Так, ладно. У меня здесь… своего рода задание, – он долго думал, как сформулировать это так, чтобы они поняли. – По сути, меня и… остальных принудил к этому человек, облеченный большой властью… реальной властью, военной силой… и нам надо принести ему определенный предмет из разных регионов мира или… пенять на себя. Отряд смотрел на него. Джуниор и Крис закусили губу. – И на что пенять? – спросил Куинс. – Что на кону? – Ну, – продолжил Джон, кивая, – если бы мы отказались от заданий, случилось бы две вещи. Во-первых, этот человек, наверное, сбросил бы чертову атомную бомбу на какую-нибудь Индию или Пакистан. А потом меня и всех остальных выследили бы и убили. Ребята хмыкнули, переглядываясь. – Пипец, – пробормотал Блинк. – Ладно, так зачем же ты здесь? – настойчиво спросил Мик. Джон поколебался, глядя в землю. – Кажется, в моем задании нет ни капли здравого смысла. Мне велено принести… один из цветков этого человека, Малика. Все двенадцать человек одновременно как будто незаметно выпрямились. Они переглянулись друг с другом и посмотрели на Джона, а потом на Мика. – Что? – спросил Джон, расширившимися глазами смотря то на одного, то на другого. – Что это значит? Заговорил Мик. – Малик – самый крупный заводчик мака в регионе. Единственный, оставшийся в Коренгале. Маки, подумал Джон. Конечно… – Последние пару лет он выводит несколько новых сортов, гибридов, – продолжил Мик. – Они обрушили весь местный рынок. Продают его в пять-шесть раз дороже обычной цены. – Так, погоди, – сказал Медведь, выставляя руку. – Мы доставим тебя туда, ты сорвешь один из хреновых цветов и двинем назад? – Но там целые области как настоящие гребаные крепости, – вставил Лопез. Медведь фыркнул. – Черт, половина того дерьма, ради которого мы сюда притащились – полная гребаная бессмыслица. Весь отряд на его слова издал еще одно низкое «огого». – Эй, эй, – остудил взглядом каждого Мик. – Я не желаю этого слушать. Это работа. Не похоже, чтобы ему тоже не терпелось туда сунуться, – кивнул он на Джона. – Мы не можем пойти туда без подготовки, – сказал Сэм, качая головой. – Нам нужны разведданные, материально-техническое обеспечение… – По идее да, – громко сказал Куинс. – И все эти четыре гребаных года подготовки в «Морских котиках», Сэм, ты что там делал? Насколько я помню, там учили хреновой туче всяких таких штук. – Прошу прощения… – попытался Джон встрять в перепалку. – Так! Всем заткнуться! – заорал Мик, и весь отряд замолчал. – Нам целых четыре дня топать туда, времени еще будет предостаточно, чтобы поскулить, поныть и постонать. Готовьтесь. Мы выдвигаемся в пять. – Он кивком распустил всех. Парни стали понемногу расходиться, а Джон посмотрел на Мика. – Я звякну кое-кому и узнаю, сможем ли мы выбить транспорт хоть на часть пути, – Мик надел каску. – Хотя придется топать на своих двоих, даже вертушки спецназа не смогут высадить нас совсем тихо. – Я согласен, – ответил Джон. – Пешком так пешком. Он последовал примеру Мика – надел каску и слегка поморщился, когда натягивал подбородочный ремешок, снова поклявшись себе отрастить бороду. – Знаю, это не имеет никакого значения, но все равно – спасибо за все. Иначе мне бы не уцелеть. Губы Мика скривились. – У нас четыре дня на путь туда и четыре на путь обратно. И адская дорога в промежутке. Так что не благодари меня пока. Но всякое предвестие несчастий растворилось в блеске предвкушения в его глазах, в улыбке, которой он улыбнулся Джону. Джон ответил натянутым отрывистым смехом и покачал головой, а Мик пошел собирать людей. Джон долго стоял неподвижно, глядя на поросшие низким кустарником горы, грунтовую дорогу, прислушиваясь к шуму реки где-то справа. Было так прохладно, что он продрог до костей. Начиналась зима, и он мог поклясться, что чувствовал в воздухе ее запах. Господи, подумал он, сглатывая, как же я ненавижу это место. *** Амстердам. 2-ой день из 10-ти. Все начиналось вполне невинно: Шерлок проснулся до рассвета и почти до восхода солнца занимался с Джоном любовью, потом разбудил его снова. Он навис над Джоном, всей тяжестью тела навалившись ему на грудь, и когда Джон заерзал под ним, Шерлок злорадно усмехнулся и пригвоздил его запястья к постели. – Поверь мне, – сказал Джон, тяжело дыша, – тебе лучше со мной не бороться. Шерлок долю секунды раздумывал, потом еще сильнее сжал его запястья. – Если мне не изменяет память, я уже боролся. Плохая шутка, но Джону она все равно понравилась. – Думаешь, можешь сделать меня, Холмс? – глаза блеснули, а губы скривились в лукавой усмешке, и Шерлок почувствовал, как коренастое тело начинает извиваться. Он наклонился ниже, губами почти касаясь губ Джона, не отрывая взгляда от его глаз – серые впитывали как море синие. – О, Уотсон, думаю, да, – выдохнул он и улыбнулся. И началось. В борьбе они, полуголые, в одних трусах, скатились с кровати. Шерлок поморщился, когда ударился спиной, и ему пришлось повернуться на бок. Джон оседлал его грудь и крепко зажал, но Шерлок не сдался и, пользуясь минутным замешательством Джона, снова подмял его под себя. Сначала они смеялись. Потом все изменилось. В какой-то момент необходимость разорвать захват стала более отчаянной, попытки освободиться – более напряженными и целенаправленными. Короче говоря, из простой возни это превратилось в нечто серьезное. Шерлок вспоминал об этом позже, по пути в Амстердам, когда плечо резко ныло, а поясница не сгибалась. В душе ни он, ни Джон не считали себя проигравшими. Шерлок обнаружил, что испытывает облегчение от мысли, что какая-то часть Джона – и его самого – остались прежними. Каждый старался взять верх, они едва не снесли стол, и тут Шерлок снова оказался под Джоном. – Сдавайся, – прохрипел Джон, оба они дрожали от усилия – один чтобы удержать, а другой – чтобы разорвать хватку. – Нет, – Шерлок покраснел и задыхался. – Упрямый осел, – прошипел Джон. – НЕТ! – зарычал он в ответ. Их лица теперь почти соприкасались, Джон нависал над ним. Потом Джон поцеловал его горячим, открытым ртом, проникая языком в его рот. Удивление пронзило Шерлока, как электрический ток, он распахнул глаза и приоткрыл рот. Когда они оторвались друг от друга, он выдохнул: – Нечестно… Джон ласково фыркнул где-то у его горла, проводя по коже языком. Шерлок чувствовал очертания твердого толстого члена Джона, который упирался ему между ног. – Ах, – простонал он, – нечестно, нечестно… *** Все воспоминания синего оттенка. Пахнет солью. – Все хорошо. Нечестно, нечестно… – Нет, с тобой все в порядке. Тебе это чудится. Голос не Джона. Джон… куда ты ушел? Голос не-Джона заговорил опять. – Просто расслабься, хорошо? Постарайся расслабиться. Прошло только пара часов. Открой глаза, сказал он сам себе. И повиновался. Маленькая комнатка. Рассвет. Дождь. Холодный дождь. Холодная комната. Китайские фонарики на окне. На противоположном конце этой тесной клетушки огонь в камине. Уютная. Собственная. Хорошо обжитая. Он лежал на мягкой кровати, накрытый до пояса чем-то толстым и много раз стиранным. Темноволосый мужчина из бара сидел на краю кровати. Во рту было сухо, горло саднило, как будто он несколько часов разговаривал. – Где… – попытался заговорить он, но когда приподнял голову, комната поплыла. – Нет, лежи, – сказал мужчина. Ирландец. Из республики. С запада. – Ты упадешь, если попытаешься встать. Шерлок посмотрел на него. Черные волосы. Бледная кожа. Темно-зеленые глаза. Худощавый, но крепкий. Гей. – Кто ты? – прохрипел Шерлок. – Иарла Бреннан. Я видел тебя в клубе? – когда Шерлок кивнул, подумав: «Гэллоуэй… свободно говорит по-ирландски», мужчина продолжил. – Когда ты вернулся от Люонга, я сразу понял, что там произошло. Они выволокли тебя на улицу, причем тащили через весь бар, объясняя людям, что ты напился и буянил в придачу. Я поехал за ними на машине, подождал, пока они выкинут тебя в районе красных фонарей, и подобрал. Шерлок глубоко вздохнул. Комната все еще была какого-то потустороннего синего оттенка, барабанил дождь. – Почему? Бреннан улыбнулся и пожал плечами. – Может, ты мне просто понравился. Шерлок покачал головой. – Меня это не интересует. – Я так и знал, – Иарла улыбнулся еще шире. – Ты полночи проговорил с каким-то Джоном, и за все время ни разу ни на что не намекнул, если ты понимаешь, о чем я. Не думаю, что у меня есть шанс. Шерлок положил руку на голову, и тупая боль за веками начала отступать. – Люонг… он мне что-то дал… Героин… – и все нахлынуло на него снова. – Ага, – сказал Иарла, вставая. – Судя по твоему состоянию, его новая смесь. И немалая доза. Шерлок распахнул глаза. – Давно? Сколько прошло? – Около восьми часов, – ответил Иарла, взглянув на часы. Восемь часов! – Мне нужен шприц… у тебя есть шприц? – Шерлок снова попытался сесть, на этот раз на край кровати. – Блин, я не дам тебе ширнуться еще раз! – в ужасе крикнул Бреннан. – Даже если храню дерьмо, которого полно вокруг… – Не для наркотиков, идиот, а для моей крови! Мне нужен образец моей крови! – Эй, эй, – Бреннан хотел положить руки на плечи Шерлока. – Тебе надо успокоиться, черт возьми, слышишь меня? Ты начинаешь меня пугать. – Убери свои лапы… – Ты все еще под кайфом, малыш, – снова сказал Бреннан слишком спокойным для доброго лекаря голосом. Он ласково толкнул Шерлока на спину. – Ложись. Шерлок откинулся на подушки и прежде чем он понял, что лежит навзничь, Бреннан снова сел на край кровати. Разум подсказывал Шерлоку лежать смирно. К горлу подкатила желчь. Теперь он как следует рассмотрел Бреннана. Ногти (ухоженные), одежда (косит под богему, но лейблы слишком дешевые), лицо (слишком гладкое, не видно даже пор на коже там, где растет борода). Но в квартире что-то было не так. Что-то... – Ты не тот, за кого хочешь, чтобы я тебя принимал, – прищурился Шерлок. – Ну да? – насмешливо спросил Бреннан, наклонив голову. – А кто же я тогда? – Майкрофт, – сказал Шерлок, и Бреннан покачал головой и опять встал. – Я даже не знаю, что это. Но повторюсь. Я Иарла Бреннан. Я увидел тебя в клубе, ты мне понравился, и я понял, что у тебя неприятности. Потом я вытащил тебя из мусорного ящика, потому что, учитывая твое состояние, и пяти минут бы не прошло, как кто-нибудь оттрахал тебя прямо на этом ящике. Шерлок моргал, вспоминая, как кто-то тащил его под руки по улице к машине. Бреннан продолжил, более медленно и терпеливо. – Я привез тебя в свою квартиру и уложил в собственную постель, за что, кстати, ты меня даже не поблагодарил, и не отхожу от тебя всю ночь, чтобы ты не подавился своей блевотиной, не скрючился от припадка или еще как-нибудь не скопытился. А раз ты так все воспринимаешь, то можешь оставаться здесь, пока не очухаешься, а потом идти куда хочешь, к Джону или еще там кому, – он примолк и приподнял брови. – Теперь понял? Мозг Шерлока зависал, как буферная лента. Наконец он кивнул. Вернуться к Джону, да... но разве он не говорил что-то про кровь и шприц...? – Хорошо, – тихо сказал Шерлок, смежив тяжелые веки. Его мозг сейчас не мог вместить так много. – И… Спасибо... Он еще раз вздохнул, и нечто жаркое, темное и огромное надвинулось на него и поглотило. – Не за что, прелесть. А теперь спи, приятно словить кайф. *** Минск День 2-ой из 7-ми. Сразу после полуночи Ирэн Адлер вошла в вестибюль «Краун плазы», а лимузин, на котором она приехала из собственного отеля, растворился в пелене дождя, переходящего в снег. Ирэн плавно скользила к стойке регистрации, сумка с вещами бесшумно катилась за ней. Норковая шуба распахивалась в такт шагам Ирэн, обнажая длинные ноги, видневшиеся в разрезе черного платья спереди. Консьерж поднял голову и (как она и хотела) опустил взгляд к ее ногам. К тому времени как она подошла к стойке, он был уже красный, как рак. – Мадемуазель? – спросил он. Француз, подумала она, приняв информацию к сведению. – Не могли бы вы позвонить в люкс 419, пожалуйста? Я мисс Адлер, – она подмигнула ему. Она видела, как дернулся его кадык, когда он сглотнул и начал набирать номер. – Месье Петрович ждет вас, мисс Адлер, – сказал консьерж, повесив трубку. Казалось, он чем-то напуган. – Пожалуйста. Лифт справа от вас. Позвать кого-нибудь, чтобы взяли ваш багаж? – Нет, мерси, – сказала она. – Я очень самостоятельная, – она снова подмигнула. На четвертый этаж она поднялась на стеклянном лифте; кругом был полированный металл, цветы и лампы. Несомненно, это один из лучших отелей Минска. Лучше, чем ее, но на ее вкус слишком роскошный. Она прошла вглубь по неярко освещенному коридору, устланному толстым ковром, и тихо остановилась перед дверью. Стучать не стала. Дверь открылась секундой позже, на пороге стоял мужчина в смокинге. Свет падал сзади, она едва могла различить его лицо. – Проходите к свету, дорогая, чтобы я мог лучше рассмотреть вас, – сказал он с сильным хорватским акцентом. Она, скупо улыбаясь, протянула ему руку. Он взял ее, поцеловал и провел Ирэн в номер, закрыв за собой дверь. Они повернулись друг к другу. Ирэн изучала его лицо. Миран Петрович. Все еще такой красивый и такой сногсшибательный. Постарел, конечно, но по-прежнему потрясающе привлекателен, несмотря на морщинистое не по годам лицо. Алкоголь, наркотики, злоупотреблял и тем и другим. Тусклые, налитые кровью глаза. – Ты ничуть не постарела, Ирэн, – сказал он с искренним восхищением. – В чем секрет? Расскажи. – В моем здоровом образе жизни, Миран, – ответила она, улыбаясь. – Ты же знаешь. Он усмехнулся. – Пожалуйста, проходи в гостиную. Хочешь выпить? – Красное вино, пожалуйста, – сказала она, оставив свою сумку у двери. – Сладкое. Она прошла за ним дальше в комнату, он двинулся к бару за выпивкой, а она туда, где кружком стояли кушетка и кресла, а между ними – низкий столик. На нем стояла покрытая искусной резьбой шкатулка. Ирэн посмотрела на нее, садясь. – Да, это твоя шкатулка с секретом, полагаю, в карточке было о ней сказано? – сказал Петрович, протягивая ей один из двух бокалов с красным вином. Он сел в кресло напротив нее. – Что внутри? – Понятия не имею, – Петрович пожал плечами. – Мне всего лишь заплатили, чтобы я сыграл в игру. – Нужно отгадать комбинацию цифр, чтобы открыть ее, – Ирэн прищурилась, глядя на него. – Конечно, – он наклонился вперед и улыбнулся, показав зубы. – А код записан только у меня в голове. – Время? – Шестьдесят минут каждому. По очереди. Она поджала губы. Долго. Она тоже наклонилась вперед, стараясь, чтобы голос звучал деловито и беспечно. – Хмм. Сколько раундов? Его улыбка слегка угасла. – Шесть, один раунд дает одну цифру кода от шкатулки. Мы играем до тех пор, пока у тебя не появится комбинация… – Или до тех пор, пока один из нас не сдастся, – сказала она, пытаясь сохранить спокойное лицо. Она знала, что нервно сглатывает и это выдает ее. Петрович кивнул с виноватой полуулыбкой на лице. – Да. Кстати, прости… но он диктовал такие условия договора. Это она понимала. В конце концов, из ряда вон выходящие условия договоров были в порядке вещей, а Петрович известен как один из самых лучших и один из самых исполнительных. Как и сама Ирэн. Так что она кивнула. – Конечно. Но в глубине души она тонула, тонула стремительно. Ведь это… Мысль оглушила ее. Петровичу уже заплатили. Теперь он ни за что не откажется от работы. – Кажется, ты принесла свои собственные вещи? – спросил он, отвлекая ее от мыслей. Он сделал глоток вина, наблюдая за ней. Она кивнула на сумку, которую оставила у двери. – Да. На самом деле, она тщательно отбирала свои вещи. – Вот свои приспособления ты и можешь использовать. Мои нет. И ничего из этой комнаты, – он полез в карман и достал оттуда сложенный пополам лист толстой белой бумаги. – Вот остальная часть договора. Если ты согласна со всеми пунктами, подпиши вон там, – он указал на длинную линию. Она кивнула, наклонилась вперед и протянула руку. – Я подпишу. Но Петрович рывком забрал бумагу. – Ирэн, – сказал он низким голосом. – Посмотри мне в глаза, пожалуйста. Неохотно она подчинилась, изо всех сил стараясь скрыть страх. – Еще не поздно, – тихо и настойчиво сказал он. – Если ты сбежишь, обещаю… я не буду тебя преследовать. Я скажу ему, чтобы ты совсем не приходила. Она покачала головой и благодарно слегка улыбнулась ему. – Нет, не в этот раз, Миран, – ответила она так же тихо. Как будто они оба боялись, что их подслушивают. – Скажи мне, почему. Она покачала головой. – Я не могу, – она вновь обрела голос. – Я могу убить тебя, Ирэн, – снова попытался он. – Ты знаешь, на что идешь. Она вздохнула. – Ты делаешь свою работу, Миран, я делаю свою. Мы оба играем. И оба знаем, на что идем. В ее словах была угроза. Петрович ее услышал. Он кивнул. – Хорошо. Значит, все ясно. Если ты подпишешь, ты согласишься на все, что указано в контракте. – Ясно. Как и ты, – она сказала это ровным тоном, не моргая. – Конечно, – холодно согласился он. – Я ведь тоже подписал. Он, наконец, протянул ей бумагу. На столе лежала ручка, Ирэн осторожно развернула бумагу, разгладила ее, чтобы успокоить нервы. Она пробежала глазами три коротких параграфа и холодела с каждым прочитанным словом. Она и в самом деле подписалась тонким наконечником тяжелой перьевой ручки в нижней части страницы, рядом с автографом Петровича, остро чувствуя его взгляд и странное, почти птичье трепыханье своего сердца.