Будь со мной

Глава 19. Долина Коренгал. День 6-й из 14-ти Поездка на БТРе сократила им больше дня пути: они подъезжали к долине, в которой располагались владения человека по имени Малик, его маковые поля, укрытые склонами гор. Конечно, отказавшись от долгого пути через перевалы, они рисковали нарваться на фугасы на дорогах, но места, которые Мик и ребята знали как опасные, они проезжали довольно медленно, так что в целом отряд продвигался очень хорошо. Вдобавок, острая немилосердная боль в частично обездвиженном бедре и заднице Джона стала такой, что езда на броне спасала его от неизбежного отставания от отряда. И он был бесконечно рад этому. Шестой день клонился к закату, ребята расселись кучкой вокруг Мика, Куинса и Кипа. В середине кружка на планшетах и просто на песке лежали карты, схемы, чертежи, стрелки-указатели и обозначения объектов, людей и мест. Лопес сидел в сторонке рядом с Джоном, который рассудил, что лучше всего не влезать, пусть морпехи разрабатывают план сами. Да, он был солдатом, но не тактиком, и ничего не смыслил в разработке секретных операций. Кроме того, он все равно еще злился на них за то, что они сверх необходимого взяли на себя его миссию, и думал, что они поймут это, если он тоже начнет обсуждать план операции. Вытаскивая свое измученное тело из машины, он еще раз сказал Мику, что ему все это не нравится. – Слушай, – тихо сказал Мик, притянув его поближе, пока ребята вылезали из БТРов и начинали готовить снаряжение к ночному переходу. – У нас же не фронтальное наступление или что-то в этом духе. Пока это, в основном, разведка, – нужно узнать рельеф местности, потому что плантации около хребта он расширил к северу. – Я это понимаю, – отозвался Джон таким же тоном и так же тихо. – Просто мне не надо, чтобы кто-то зря рисковал или кого-то ранили из-за того, что для меня, в общем-то, просто дурацкая, навязанная злой волей игра. Мик вздохнул: – Во-первых, мы оба знаем, что это чушь, – сказал он уже серьезнее. – Я не говорю, что понимаю все, что ты делаешь, но, во-первых, ты ведь сам согласился, что на карту поставлено многое, и дело касается не только тебя. А во-вторых, рано или поздно у кого-нибудь в Вашингтоне хватит яиц на то, чтобы прислать сюда беспилотники и разбомбить нахер этого Малика, и я хочу, чтобы они точно знали координаты и продырявили его в самую задницу. Джон опустил глаза, фыркнув от смеха. – Тогда больше не буду ныть, – сказал он, покачав головой, хотя беспокойство и раздражение по поводу их энтузиазма совсем не прошли. Вот почему он сидел с Лопесом и Эли, наблюдая, как Лопес учит пса новой команде «апорт». Лопес прикрепил липучкой комок камуфляжной ткани на хиленькую ножку растения у края дороги, а сверху, словно корону, приладил горстку листьев. Так размерами и формой это сооружение хотя бы отдаленно напоминало маковую головку, из которой вырастал цветок, плод с семенами. – Если он говорит, что хочет цветок, значит, он хочет плод, – объяснил Мик. – Когда цветки отцветают, хранят плоды, потому что в них содержатся семена будущего урожая. К полям невозможно было подобраться, не вызывая подозрений, но выбора у них не было. Лопес обещал Джону обучить Эли. – Говорю тебе, док, – с улыбкой сказал он, – он умнее тебя. Эли и в самом деле очень быстро понял свою задачу и слушался Лопеса, который, прикрепив к его темной спине камеру ночного видения, приказывал псу бежать через дорогу. Рядом с ухом Эли висел крошечный динамик, и как только пес добирался до цели, Лопес шепотом командовал ему «взять». Эли принес «цветок» с третьей попытки, в первой он схватил сам мячик из ткани, и Лопесу пришлось пояснить, что нужно сорвать стебель и принести весь цветок. – Почему он не может просто сорвать плод? – спросил Джон, скрестив на груди руки. Дневной свет угасал, холодало. – Ну, во-первых, – объяснил Лопес, – Эли может его повредить, а мы не знаем, какой мак нужен тому мудиле, который заставил тебя все это провернуть. Кроме того, в головке содержится жидкий опиум, и если он попадет псу в рот, то… ну… – Он может его убить, – сказал Джон, кивая. Лопес натянуто улыбнулся, поглаживая собаку по широкому лбу. – Или нанюхается в хлам, вернется и будет слушать «Нирвану». Джон засмеялся. Когда Эли принес муляж четыре раза подряд, Джон и Лопес присоединились к остальным. Мик показывал на карту и говорил: – … со спутников мы получим кое-какие разведданные, они укажут нам тепловые сигнатуры [25]плантации. Мы узнаем, где там люди, на каком расстоянии они находятся от нас, а также точное число охранников, и поймем, насколько близко они к зданиям. Тепловые сигнатуры… Любой живой организм высветится на экране красным. Джон видел тепловые сигнатуры раньше, в тренировочных фильмах РАМС – изображения со спутников могли помочь найти раненых пропавших солдат. Рассекреченные данные со спутников показывали в передачах по телевизору, и Джон всегда думал: как удивительно, что эти светящиеся, как рождественские елки, от тепла своих тел изображения людей, которые находились здесь, на поверхности земли, спутник может запечатлеть из космоса. Так странно было думать, что на этот раз он сам – одна из этих красных движущихся фигурок. Он постарался не слишком раздуваться от гордости при этой мысли. Оттого, что он стоял здесь, среди морпехов, на летучке, по нему прокатилась волна адреналина. Помимо осознания того, что на экране спутника он просто еще один спецназовец с ощущением щетины будущей бороды, в этот момент он испытывал особенное чувство крутизны. Даже от боли в заднице он чувствовал себя… как говорили парни? Ах да. Крутым мужиком. Если бы только Шерлок мог видеть его сейчас. Так же бы он вытянулся, нахмурился и скривил губы, как тогда, много месяцев назад, в Баскервиле, когда увидел, как Джон отдает приказ? Боже, мы бы тогда не миссию выполняли, а только трахались. Он улыбнулся этой мысли, но улыбка растаяла от внезапной резкой боли в груди. Он изо всех сил старался не думать о Шерлоке, следовать собственному же совету – быть отстраненным и сосредоточиться на деле. Но Джон уже был так близок к тому, ради чего прибыл сюда, что ему казалось – все вот-вот закончится, всё сбудется. И он не гнал от себя образ Шерлока. Шерлок в кресле на Бейкер-стрит, Шерлок за кухонным столом смотрит в окуляры микроскопа, он бежит впереди Джона по лондонскому переулку, пальто огромными крыльями развевается позади, выражение его лица, когда он кончал, которое можно ошибочно принять за гримасу нестерпимой боли. Шерлок, думал Джон, закрыв глаза, когда в них защипало, пожалуйста, береги себя. – Так, Лопес, – сказал Мик, нарушая мысли Джона и заставляя его вернуться в реальность. Мик светил фонариком под ноги Лопесу. – Эли готов? – Спрашиваешь, – ответил Лопес. Эли сидел, прижавшись к его ноге, камера была крепко привязана к спине. – К первой фазе мы полностью готовы. – Окей. Затемно нам нужно проделать пять километров по хребту. Приборы ночного видения, общаемся шепотом, пока не окажемся здесь, – Мик ткнул в точку Х, к которой вела пунктирная линия их маршрута, и все ребята наклонились над картой, запоминая координаты. – Всем смотреть под ноги. Как только окажемся там, начинаем разведку, отпускаем Эли, потом возвращаемся и собираемся вот здесь. Если вдруг эти сучата начнут стрелять, то здесь. – Ого-го, – пробормотал отряд. – Док, – сказал Мик, глядя на Джона, – думаю, ты уже имел дело со шлемами с прибором ночного видения. Джон, несколько разочарованный, кивнул: – Да, только его не было в моем обычном снаряжении. Но раньше я его носил. Мик кивнул и ободряюще ему улыбнулся. – Хорошо. Тогда мы тебе все подключим. Все, за дело, ребята. *** Они долго и медленно шли в темноте, в абсолютном молчании, среди жуткого в своей мертвой тишине и кромешной черноте ландшафта. Пять километров – это приблизительно четыре мили (если Джон правильно сосчитал), и все должны были смотреть под ноги, остерегаясь того, что напоминало рыхлую землю или мину-ловушку. От этого путь был напряженным, долгим и выматывающим. К полуночи они услышали запах костров, хотя огней еще не было видно. Джон был рад медленному маршу, потому что чем дольше они шли, тем больше ныло бедро, и даже постоянный прилив адреналина помогал плохо. Он не привык к такой долгой изнуряющей нагрузке, и пока ум бодрила опасность, тело начало проявлять признаки переутомления. Снайперская винтовка висела за плечом, Куинс отдал ему свою штурмовую винтовку М4А1, а сам нес тяжелый пулемет Медведя М240. Начищенную штурмовку Джон тащил перед собой, как щит. Эли бежал то впереди, то сзади отряда, уткнувшись носом в землю. Лопес объяснил, что его учили искать на земле места с особенно сильным скоплением запахов, где человек долго стоял или сидел, когда закладывал мину, самодельное взрывное устройство или ставил растяжку. – Если услышишь, что он заскулил, это сигнал, – сказал Куинс. – И тогда тебе будет лучше убраться с дороги к чертовой бабушке. Три раза Джон слышал, как Эли скулит, и тогда все двенадцать человек одним движением по диагонали уходили от того места. Около двух часов ночи они остановились «попить водички» и полчаса отдыхали, сбившись в молчаливый кружок, чтобы сохранить тепло. Джон вымотался, но от адреналина был взбудоражен и полон энтузиазма. Нервная дрожь прошла, и он был рад этому. – Сразу за следующим хребтом, – прошептал Мик. – Пошли данные со спутника. Заслоните меня. Он вытащил крошечный монитор, похожий на портативный телевизор, Блинк и Сэм достали один из своих громадных непромокаемых плащей и накрыли им всех. Они держали его над головой, чтобы складки образовали импровизированную крышу и не пропускали свет от экрана. Экран вспыхнул, ослепив Джона, казалось, невозможно ярким светом. Он не показывал ничего, кроме расплывчатых очертаний рельефа местности. – Поля приблизительно в тысяче футов к северо-западу, – сказал Мик. – Лопес, иди, выпускай Эли. Лопес кивнул и дотронулся до головы Эли. – Пойдем, – прошептал он, и оба они исчезли. Джон почувствовал себя виноватым, когда понял, что больше переживает за собаку, чем за человека. – Похоже на… взвод? Может, даже два, вокруг ограждения, – сказал Мик, и Куинс согласно хмыкнул. – Три группы размером со взвод, строго на востоке, сидят неподвижно. – Он покачал головой, и Джон напрягся оттого, как изменился его тон. – Может, они спят, – наклонившись ближе, предположил Кип, который сидел слева от Джона. – Нет, не спят. Просто торчат там. – Могли они услышать, что мы подходим? – спросил Джон, нахмурившись. Ответить Мик не успел – появился Лопес. У самых глаз он держал монитор, подключенный к камере на Эли. – Он пошел, – пробормотал Лопес. Экран освещал его лицо. Джон посмотрел на изображение местности, которую видел Эли, светившееся в камере ночного видения странным зеленым светом. Эли бежал в кромешной темноте, слегка покачивая телом на бегу. Казалось, все затаили дыхание. Эли заскулил, резко свернул направо, но продолжил бежать вперед. – Умница, – сказал Лопес в микрофон, – хороший мальчик Эли. Джон понял, что пес обнаружил мину и сменил направление. Поскуливание – налево. Поскуливание – снова налево. Направо. Налево. Снова направо. Эли долго бежал справа, все время скуля, потом вновь двинулся вперед. Мы бы все взлетели на воздух ко всем чертям, если бы только сунулись туда, думал Джон. Когда он вернется домой, он купит собаку и сходит в церковь. На изображении с камеры заплясали края поля. Вот они – толстые стебли чуть более двух футов высотой, увенчанные либо пышными цветками, либо круглыми зелеными головками с маленькими желтыми коронами наверху. Эли остановился перед ними. Он не шевелился. Лопес заговорил. – Эли, взять. Камера двинулась вперед, и на изображении появилась макушка пса, уткнувшегося носом в маки. Они услышали треск стебля, и камера отодвинулась назад. – Он его взял? – выдохнул Джон, расширив глаза. – Да, я уверен, – сказал Мик, серьезно глядя на Джона. – Посмотрим, удастся ли тебе заставить его еще раз поднять голову, Ло. Лопес кивнул. – Эли, посмотри по сторонам. Пес поднял голову. Цветок был у него, покачивался с правого края экрана. – Он сорвал его, – прошептал Кип, и все будто разом выдохнули. – Эли, ко мне, – мягко сказал Лопес в микрофон. Изображение развернулось, Эли медленно побежал назад. Джон понял, что положил руку на центр своего бронежилета. Почему-то сейчас он волновался даже больше, чем когда его ранили. Лопес заметил движение Джона. – Знаю, – сказал он, вымученно улыбаясь, – это все равно, что посылать ребенка. Джон кивнул, он был рад, что ему не пришлось чувствовать себя идиотом из-за того, что так расстроился.Ладно, подумал он, чувствуя, что снова может дышать. Сравнительно легко. – Подождите-ка… – тихо сказал Куинс, и все повернулись к нему. До этого все глаза были прикованы к Эли, а теперь они все разом посмотрели в монитор с данными со спутника. – Что за… что за херня? Красное свечение. Движение людей. Целых пять взводов, еще больше позади. Не бегут, но идут быстро. Мик увеличивал изображение, пока сами «котики» не показались на экране оранжевого оттенка сгустком. – Они идут сюда, – сказал Крис, и его голос взлетел на пол октавы. – Эли что-то задел, – проворчал Мик, запихивая монитор внутрь бронежилета. – Датчик движения, провод, что-то. Твою мать. Давайте убираться к чертовой матери отсюда. *** Эли догнал их, когда они осилили скалистую часть хребта, плод мака все еще болтался на стебле рядом с его ухом. Он принес его Лопесу, трусцой бежавшему рядом с Джоном. Лопес быстро погладил собаку по голове, протянул руку, и Эли вложил в нее стебель. – Хороший мальчик, – сказал Лопес, тяжело дыша. – А теперь беги, Эли. Беги. Пес, завиляв хвостом, побежал впереди отступающих «котиков», опять уткнувшись носом в землю. – Вот, – Лопес протянул мак Джону, который изо всех сил старался не отставать, хотя каждый шаг отдавался мучительной болью в ране. – С Рождеством. Только не урони, назад за ним мы не вернемся. Джон, скривив губы, взял ненавистный цветок. – Не уроню, – ответил он, пыхтя. – Спасибо. Он сунул упругий плод в бронежилет, как Мик монитор с разведданными, и прижал его покрепче. Черт бы тебя подрал, Джеймс Мориарти, с горечью подумал он. Молись, если хоть один из этих парней погибнет за этот гребаный цветок… Мик снова вытащил монитор – устройство подало звуковой сигнал о том, что пришли новые разведданные. – Черт, – услышал Джон его шипение. – Они бросились в погоню. Теперь бегут. Всем ускориться, приготовить оружие. Может, придется принять бой. – Твою мать, живее, – сказал Лопес, с приятным «ш-шик» передергивая затвор своей штурмовой винтовки. Он побежал, и Джон бросился за ним, очищая патронник М4 Куинса. Никогда еще он не был так благодарен эндорфинам. Иначе задница у него бы отвалилась. Эли было тяжело бежать впереди отряда и искать мины, поэтому теперь они двигались наудачу, надеясь, что им не попадутся «горячие точки», которые пес обнаружил по пути сюда. Они бежали плотной кучкой, стараясь как можно точнее попадать в собачьи следы. – Мик, сколько их? – крикнул Тэйлор, перекрывая топот бегущих ног. Мик был где-то в десяти футах справа от Джона. – Где-то двадцать пять… или тридцать… – тяжело дыша, отозвался Мик. – Больше, чем нас. Какая разница. Джон почувствовал непреодолимое желание расхохотаться – это был тот сумасшедший нервный смех, который нельзя сдержать. Ему особенно сильно этого захотелось, когда он увидел, что небо на востоке начало светиться – вставало солнце. Здорово, подумал он. Нам даже не придется в темноте… Эли заскулил. Они повернули направо, как стадо овец. Слышались только топот, тяжелое дыхание и позвякивание металлического снаряжения, подпрыгивающего в такт их быстрому темпу. Вставало солнце. *** Только на адреналине Джон мог так долго одолевать свой возраст и относительную медлительность. Ему тяжело давалась эта вторая миля бегом. Крис и Джуниор слегка отстали, чтобы быть рядом с ним, и, стараясь успеть за ними, он пересиливал себя, пересиливал свою рану, пересиливал боль в бедре. Пересиливал, пересиливал и пересиливал. – Хорошо держишься, – выдохнул бежавший справа Крис. – Большинство парней уже бы копыта откинули. – День… только начался, – тяжело дыша, ответил Джон. Легкие горели. – Ни… фига, – ответил Джуниор, тяжело выдыхая между обрывками слов. – Разве тебе одного раза не хватило? Джон кивнул, топоча ногами по земле. Эли резко свернул налево, и все свернули за ним, Куинс, Тэйлор и Блинк (который бежал чудовищно быстро) – впереди. – Ну, и потом, – сказал Крис. – Ранить могут ведь только… раз … – Полная… чушь… – Джон слишком запыхался, чтобы смеяться. – Нас подберут прямо за хребтом, – сказал Джуниор. – Они нас не достанут… как только мы его перевалим. Мысль о том, что ему придется лезть в БТР – этот утлый кусок дерьма, – о водителе-афганце, вылезшем из него, чтобы покурить, невероятно подстегнула Джона. Туда, туда, туда, гудело в голове, он старался не обращать внимания на боль и жжение в легких. Они одним махом преодолели хребет и вышли с другой стороны дороги. Эли начал лаять. Весь отряд резко остановился. – Господи Боже!!! – заорал Мик. БТРа не было. – Гребаные афганские трусливые идиоты смотались… – закричал Тэйлор. – Как будто это новость, – зашипел Блинк. – Что за херня? Джону хотелось то ли закричать, то ли зарыдать. Он не смог. Он не смог обогнать тех, кто бросился за ними в погоню. Он не успел за «котиками». Им надо было бросить его. – Всем затухнуть! – яростно заорал Мик. – Кип, иди сюда. Кип повиновался, Мик перебросил монитор с разведданными Куинсу. – Говори мне новые данные по расстоянию, – сказал он, потом взял трубку спутниковой рации Кипа и начал говорить в нее. Джон услышал длинный ряд позывных и разобрал волшебное слово – эвакуация. – До сорока объектов, – сказал Куинс тяжело дышавшим парням, – они быстро приближаются. Один километр. – Черт, – сказал Крис, качая головой. – сорок пять минут на эвакуацию. Нам придется принять бой. Он посмотрел на Джона, и оба знали, что это означает: скорее всего, спасти удастся не всех. – Ну да, только вломят они нам по полной, – сказал Тэйлор, стоявший слева от Джона. – Не люблю быть в меньшинстве, – с горечью сказал Блинк, – но сделаем мы их в любом случае. Должно же быть что-то, подумал Джон. Что-то… Если бы мы были в Лондоне, Майкрофт бы… Майкрофт. Он сунул руку в карман бронежилета, вытащил тот странный телефон, включил его. Экран зажегся и ожил. Он нажал кнопку «Инфо» и открылись номера Майкрофта, Шерлока и – как он думал – Ирэн. Он нажал на«Вызов». Странный звонок. Потом другой. Щелчок. – Джон. От совершенно обыденного тона Майкрофта в голове у Джона что-то повернулось. Он глубоко вздохнул. – Майкрофт, я на месте, указанном Мориарти, но мне нужна помощь, чтобы выбраться отсюда. Пауза. – Где вы? – Джон никогда не слышал такого напряжения в его голосе. – Хер знает где, – он постарался говорить спокойно. – Где-то в Коренгале. Я с отрядом морпехов, за нами погоня. Транспорт нас бросил, на эвакуацию есть сорок пять минут. Вы можете что-нибудь сделать? Еще пауза. – Устройство, которое вы держите, одновременно GPS-датчик. Не теряйте его. Я немедленно вышлю к вам кого-нибудь, но точно сказать, когда они прибудут, не могу. Надеюсь, меньше, чем за сорок пять минут, но не обещаю. – Хорошо, спасибо, – ответил Джон, крепче сжимая телефон. – Шерлок… с Шерлоком все в порядке? – Да, – ответил Майкрофт. – Делаю все, что могу, чтобы не спускать с него глаз. Джон облегченно вздохнул: – Скажи ему… – Выдвигаемся! – крикнул Мик, прерывая Джона, и опять схватил трубку рации. – Джон… – начал Майкрофт, но Джон уже бросил трубку. Но совсем выключать телефон он не стал, координаты синим светом высветились на экране. – Нам надо подойти поближе, чтобы сократить время на эвакуацию, – кричал Мик, возясь со снаряжением на груди и на поясе. – Если повезет, сэкономим минут десять-пятнадцать. Выполняем предписания по отступлению. Все что не стреляет, не взрывается, не останавливает кровь, не определяет местоположение, бросайте. Идем быстро и налегке. Шевелитесь! Все начали выворачивать карманы, вытрясать вещмешки. – Бросай М90, – сказал Крис, потянув винтовку с плеча Джона. Джон помотал головой. – Нет… – Джон, настраивать прицел в этой хреновине слишком долго. У тебя есть автомат. К тому же, тебе больно. И нам нужно, чтобы ты шел налегке. Джон знал, что он прав, но почему-то беспокоился, будто бросить винтовку означало потерять талисман на удачу… Ты становишься смешным, заворчал он на себя и опустил оружие на землю. Некоторые побросали все, кроме того, что было в руках. Джон засунул телефон в нагрудный карман под бронежилет, и цветок тоже спрятал туда. Пистолет, винтовку и кассу он бросил. Вот и все. – Пошли, Джон, – сухо сказал Крис, передвигая аптечку на поясницу, чтобы не мешала ногам. Он взял винтовку и схватил Джона за руку. – Держись рядом, хорошо? – Ладно, – серьезно ответил Джон. – Но я уже старый, а задница моя ни к черту, так что обещай, что не будешь меня ждать. Крис кивнул, сглотнул. – Ладно. Наконец, они побросали последнее, Эли побежал впереди, и все, поднимая пыль, двинулись вниз по дороге. *** Идти по дороге было плохо потому, что они были на виду, но она хотя бы была относительно ровной (по меркам Афганистана), так что они могли прибавить ходу. Они все бежали и бежали. Двадцать минут. Полчаса. Без лишнего снаряжения Джон бежал быстрее, и легкие не так сильно горели. Ему хотелось бросить и бронежилет, чтобы груди и рукам было свободнее, но эта штука стоила лишнего веса – он видел много раненых, которые дорого расплатились за такую ошибку. – Почти на месте, – тяжело дыша, сказал Крис. Они догнали Кипа с рацией. Тот где-то оступился и изо всех сил пытался скрыть хромоту. – Ненавижу это… – выдохнул Кип. – Знаешь… Всегда ненавидел… всю эту чертову беготню… еще в учебке… – Ты всегда в этом лажал, – сказал Крис. – Поднажми… Позади них раздалась оружейная пальба, безошибочно узнаваемые «татт-татт» «калашей». Их догоняли люди Малика, стараясь остановить и заставить уйти в укрытие. – Они видят нас на дороге, – задыхаясь, сказал Джон. – ШЕВЕЛИТЕСЬ! – заорал Мик из головы отряда. – Вертушка здесь! И действительно, Джон услышал в отдалении шум винтов вертолета. – Кажись, это Грис, – пропыхтел Кип. – Наверное… летел прямо через горы, чтобы так быстро добраться до сюда… Теперь они увидели опускающуюся тень черного в утреннем свете вертолета. «Калаши» застучали снова, теперь ближе. Совсем близко. «Черный ястреб», рассеянно заметил Джон, когда они свернули с дороги к полянке, куда медленно опускался вертолет, теперь зависший в десятке футов над землей. Остальные уже были там, ждали, пригнув головы и сбившись в кучку. Эли согнулся под рукой Лопеса, Лопес прикрывал ему голову. Вертолет, казалось, парил, ветром от винтов взметая траву, листья и грязь. Крис, Кип и Джон прибежали последними, как только «Черный ястреб» коснулся земли. Боковая дверь открылась, один из членов экипажа замахал им. – ЖИВЕЕ! ЖИВЕЕ! Стрелок из дверей передней части кабины начал стрелять в том направлении, откуда они появились, отвечая на огонь «калашей». Пули выбивали из земли комочки грязи. Господи, вздрогнул Джон. Люди Малика сверху стреляли по ним почти в упор. Лопес подсадил Эли в кабину, все парни забрались внутрь, подтягивая друг друга за плечи и руки. Джон втолкнул Криса, кто-то схватил его самого, и он почувствовал на своих руках и плечах сильные руки, которые втянули его в кабину. Двенадцать человек были один за всех, а стрелок стрелял туда, где Джон теперь видел десятки людей с АК-47 и длинными хоботами РПГ. РПГ… – О, – выдохнул он, – о, черт. Вертолет оторвался от земли, но так быстро взлететь он не мог. Джон всегда смутно подозревал, что вот так его и накроет – в ожидании той бесконечной секунды, когда один из двигателей этой штуковины наберет тягу, чтобы взлететь. – Взлетаем!!! Опять казалось, что время остановилось, и тут он услышал свист гранаты. Он завалился на Криса, Кипа, Лопеса и Эли на руках у Лопеса. Граната ударила в верхний угол корпуса вертолета, от взрыва металл разорвало, и тяжелая дверь открылась. Он увидел пламя. Он услышал крики, вертолет заскрипел и накренился носом, закрутившись в воздухе. Джон закрыл руками лицо, защищаюсь от пламени, все резко завалились назад. Он видел, как дверь соскочила с петель, как в замедленной съемке надвинулась на него, потом… В левой стороне груди будто что-то раздробилось, и Джон почувствовал резкую боль, он слышал, как что-то ломается, мучительно трещит, раз, другой, третий… Он не мог дышать… он не мог… Раздался лязг металла, когда вертолет с грохотом ударился о землю. Все упали. Кто-то закричал «твою мать». Потом… ничего. Он будто оказался под водой, настолько все вокруг утихло и замедлилось. Над ним светило солнце. Он моргал, моргал, моргал. Все хорошо, подумал он. Всё… Суета рядом. Лицо Криса над ним, кровь на его щеке. Кип. Тэйлор. Мик. – ДЖОН! – Он почувствовал, как что-то твердое ударило его по лицу. Это было похоже на падение, будто он разбился вдребезги, и страшная боль затопила грудь. Он закричал: – О господи, о господи… я не могу… не могу… – высоким до неузнаваемости голосом. Не могу дышать, пытался он сказать, но слова не произносились. – Все хорошо, – говорил Крис, – с тобой все хорошо, хорошо. Вот, я сейчас суну тебе это между десной и щекой. Леденец с фентанилом скользнул в его рот, на вкус он слегка напоминал… Ириски. Пломбир. Магазин, где он после школы… Оставайся с нами, док… Это Мик. Что-то взорвалось – он слышал, это было рядом. Пахло дымом. Гранатометы все еще стреляли, но где-то далеко. Далеко. Воздух вибрировал от винтов вертолетов, от гула стучало в ушах. Кто-то кричал что-то о Пакистане. Пневмоторакс [27], сказал Крис где-то рядом. Чьи-то руки на груди. Внутривенно… держите его… Раздался страшной силы взрыв, и Мик, Крис и Тэйлор пригнулись над ним. Их осыпало дождем острых горячих микроскопических осколков. Почему-то все это казалось таким далеким, и с каждой секундой уплывало все дальше и дальше. Вертушка, говорил Мик. Надо идти… Джон почувствовал, что его несут, опустив в нечто вроде носилок из куска ткани. Вдруг он почувствовал себя очень маленьким и сложил руки на животе наподобие лепестков цветка. Он видел руки по краям темной ткани, чувствовал суетливую спешку движения, утреннее небо исчезало, а он мягко погружался в темное пространство. Он запрокинул голову, снова ища свет. Что-то сдавило горло. Он закашлялся и выплюнул сладкий леденец. – Шер… – прошептал он. – Шер…? Вдруг четко – лицо Криса над ним. – Слышишь меня, Джон? – спросил он. Лицо у него было очень серьезное, но расплывалось, будто Джон смотрел сквозь кислородную маску. Джон заставил себя сосредоточить взгляд. – Да, – невнятно. – Тогда забудься, – твердо сказал он. – Только не умирать, хорошо? Без фанатизма. Просто забудься. Джон кивнул. – …рошо… – прошептал он и сделал как ему велели.