Будь со мной

Глава 25. – Привет, док. Пол в каске, которая казалась слишком большой для его головы, силился улыбнуться сквозь слезы. — Какой же я поганец, да? Джон точно помнил ощущение его сильной шеи под рукой, ее очертания. — Нет, вовсе нет, — сказал он. Дул легкий ветерок, приносящий запах нефти, гари и дизельного чада. Потом сон поменялся, будто картинку смыло синей волной. Ночь. Синяя ночь. Пол теперь стоял на дороге и говорил с ним. На небе зажигались холодные, яркие далекие звезды. — Забудь, — говорил Пол. Каску он держал под мышкой, глаза его блестели. – Все в прошлом, Джон. Ты сделал все, что мог. И сделал блестяще. Его тряхнули за плечо. Осторожно, но твердо, всего один раз, и Джон смутно почувствовал это движение – так солдаты обычно будят товарища. Пол надел каску, перекинул через спину аптечку, развернулся и пошел прочь. — Эй, док, – певуче. – Джон. — Пол, — пробормотал Джон. — Нет, — ответил кто-то. – Не угадал. Мне это снится. Мне опять это снится. Он крепко спал. Только теперь он это понял. Он попытался резко вынырнуть из сна, а голос все говорил. — Мы здесь, док. Очнись… И Джон открыл глаза. Возле кровати стояло трое парней – коротко стриженных, в мундирах песочного света, с нашивками на верхней левой части груди с невероятно яркими трехцветными галунами – таких Джон еще не видел: Крис со своей широкой улыбкой, ухмыляющийся Куинс и Мик со своим ироническим, понимающим взглядом. — Здорово, — тихо сказал Джон, улыбаясь им в ответ. — Здорово! – тут же оглушительно громко заорали они и шумно расхохотались. — Ну, как ты, черт возьми, Джон? – спросил Крис, пожимая его протянутую руку. Двое других парней последовали его примеру. — Гораздо лучше, спасибо. — Что же ты тогда валяешься, как старый паралитик? – спросил Куинс, глаза его поблескивали от смеха. — Да иди ты… — приподнял голову Джон, и все трое вновь засмеялись. — Джентльмены! – просунула голову в дверь медсестра. – Нельзя ли потише? — Ох, ох… — они все трое притворно зашикали друг на друга. Заговорил Мик, мявший фуражку в руке: — Простите, мэм, — смиренно сказал он. – Мы будем как мышки. Она неодобрительно посмотрела на них и снова закрыла дверь. Хихиканье возобновилось. — Из-за вас меня отсюда вышвырнут, — ласково сказал Джон, разглядывая их всех по очереди. — А когда ты сам дернешь отсюда? – спросил Крис. Он наклонился, опустил поручень кровати и сел на ее край. – Ты торчишь в этом госпитале уже… год? — Господи, даже Сэм уже отправился домой, — добавил Куинс. – А он сломал себе чертову шею. — Говорят, еще пару дней, — ответил Джон. – Быстро это быть не может. Не знаю, смогу ли я снова спать целыми ночами, – он посмотрел на них и заговорил серьезнее. – Как Сэм? Прилетели мы сюда вместе в реанимационном боксе, я помню. А остальные? В Ландштуле мне не говорили ни слова, потому что я был слишком… — Слишком старался окочуриться? Мы знаем, – Крис покачал головой. – Чудо, что ты вообще разговариваешь с нами, парень. Настоящее, твою мать, чудо. Я никогда не видел, чтобы с такими травмами, как у тебя, человека не разносило на куски или он бы не сидел всю оставшуюся жизнь на искусственном дыхании. — Ну, я же англичанин, — небрежно бросил Джон, и все трое закатили глаза. — Как легко можно догадаться, прилетело всем понемногу, — сказал Крис. – Сэм выбыл из строя. Он парализован от середины груди. Врачи не уверены, что навсегда, но пока еще ничего неясно. Я сломал запястье и вывихнул колено. Мику раздробило плечо и повредило спину. — Уже все зажило, — отмахнулся Мик. — Это он так говорит, — вмешался Крис, глядя на него. – У него сплошь рваные раны, ожоги и переломы. Кип сломал бедро и провалялся на койке – отдыхал, как и мечтал. У троих парней довольно серьезные черепные травмы, включая Куинса. Теперь он писает в штаны каждый раз, когда рядом пролетает самолет. — Да ты пошел ты, чувак, это было всего один раз, и я был не в себе, а он чертовски громко тарахтел, — Куинс подмигнул Джону. — Другие ребята, как и ты, сломали ребра, — продолжил Крис. – Джуниор сломал челюсть. — Прямо подарок, — сказал Мик с настоящим облегчением. – В госпитале нам не пришлось выслушивать его жалкий скулеж. — А Эли сломал заднюю лапу, — закончил Крис. – Но с ним все хорошо. Он с Лопесом на базе в Германии. — А экипаж вертушки? Там есть потери? — Неа, — ответил Мик. – Грис дал вертушке перевернуться и, в конце концов, снова завалиться на брюхо. Приземлились мы грубо, но, в конце концов, это спало нас, иначе нас бы по кускам собирали. Джон испытал неописуемое облегчение. Никто не погиб. Никто не погиб. Слава богу… В нем бушевали эмоции. В глазах защипало. Он откашлялся. — А что вы все здесь делаете? – спросил Джон, постаравшись сделать спокойное лицо. Но Мик увидел его маневр и ласково улыбнулся ему, кивая. Крис коснулся его руки. — Мы получили приглашение провести Рождество здесь, — сказал Крис, снова переходя на дурашливый тон. – Приглашение со штемпелем вашего правительства, ни больше, не меньше! До выздоровления и доукомплектования мы все в отпуске, так что мы решили приехать и проверить, сколько денежек МИ-6 сможем спустить за неделю. Джон усмехнулся. – Зная вас троих, прокутить вы можете изрядно. Где же вы остановились? — В прекрасном отеле на реке, — сказал Куинс, – с потрясным видом на город. Чувак, а сервис! Лучшего стейка я еще не ел. Джон побледнел. У него все пронеслось перед глазами: этот вид, чувство диссонанса между его безмолвной красотой и тяжестью пистолета в руке… — Да, — ответил он, выдавив из себя улыбку. – Я понял, про какой отель ты говоришь. Отличное место. — Эй, — весело сказал Крис, — знаю, к нам ты заглянуть и оттянуться не сможешь, но, может… мы выкроим время повидаться, когда тебя выпишут? — Я только за, — с радостной улыбкой ответил Джон. Он потянулся за листком бумаги и ручкой, которые лежали на тумбочке. – Давайте я напишу вам свой мобильный. И скажите мне, в каком номере вы остановились. После обмена всей информацией Крис встал и засунул листок в карман. – Мы пойдем прогуляемся, — сказал он. – Будем на связи. — Эй, послушай, — сказал Мик изменившимся тоном. Крис и Куинс, подчиняясь знаку командира, тоже стали серьезными и сосредоточенными. Джон смотрел на них, сглатывая комок в горле. — Мы все видели, что ты сделал, — сказал Мик, водя пальцем по краю фуражки. – Если бы ты не заслонил собой ту дверь, мы бы, наверное, потеряли нескольких парней. Джон покачал головой. – Во-первых, если бы не я, вас бы там вообще не было, — тихо сказал он. — Чушь собачья, — сказал Куинс. – Мы полжизни там проторчали. Мик коснулся рукой его локтя, заставляя помолчать. — Мы представили тебя к медали, — сказал Мик. – Рапорт послан в командование ОВС НАТО. — Не стоило, — сказал Джон, хотя был глубоко тронут. – Я… ничего не сделал. Я просто… — он пожал плечами, подыскивая слова. – Это было инстинктивно. — Вот поэтому-то ты и заслужил медаль, придурок, — подмигнул ему Куинс. Мик и Крис усмехнулись. Джон улыбнулся. Оставалось только перестать ломаться, пока не разошлись швы. — Ладно, — сказал Джон, откашливаясь. – Спасибо. Спасибо за все. Отправляйтесь на поиски хорошеньких цыпочек и хорошенько им вдуйте. — Угу, — сказал Куинс и прищурился, глядя на Мика. – Мы с Крисом так и сделаем, а для Мика поищем смазливого чувака. Мик возвел к небу глаза. – Ну вот, меня разоблачили, — сказал он и понимающе посмотрел на Джона. — Он такой страшный, что распугивает всех няшек, — засмеялся Крис. – Так что сначала разговаривать с ними буду я, – он помахал рукой взад-вперед. – Расчищу путь. — Какая гадость, чувак, — поморщился Куинс, но все равно подтолкнул локтем Мика. — Эй, чувак, в таком деле все средства хороши, — сказал Мик. – Сам знаешь, это срабатывает. Джон не смог подавить зевоту. – Ну… тогда удачи, – он улыбнулся и протянул Мику руку. — Скоро увидимся, — сказал Мик, пожимая ее. Куинс и Крис последовали его примеру. Крис задержал руку Джона в своей руке чуть дольше и стиснул. Потом они ушли. Джон потер лоб, улыбнулся, несмотря на комок в горле. Посмотрел на часы. Было начало третьего. Шерлок с Майкрофтом и Лестрейдом должны были быть на своей третьей за сегодняшний день телевизионной программе. Первую Джон воспринял с чувством глубокого удовлетворения – в ней он впервые услышал признание Джима Мориарти на крыше Бартса. От издевательского крика Мориарти Шерлоку Джон так разозлился, что готов был убить его еще раз. Но ко второму интервью – Шерлок, по настоянию брата, жестко придерживался сценария, — Джон понял, что весь этот процесс действует ему на нервы. Так что в этот день он включал телевизор только чтобы убедиться, что Шерлок вроде бы в порядке (так оно и было – он держался уверенно, собранно и менее надменно, чем Джону когда-либо доводилось видеть на публике), потом выключал и пытался отдохнуть. В обеих пресс-конференциях упоминалось имя Джона: говорилось, что он помогал в восстановлении доброго имени Шерлока, но в процессе серьезно пострадал. Всего через час кто-то сотрудников из госпиталя продал СМИ информацию о местонахождении Джона, и Майкрофту пришлось еще больше усилить охрану на случай, если бы журналисты попытались разыскать его. Наверное, на его этаж пускают только отряд морской пехоты ВМС США. Он нажал кнопку на пульте – по каналу все еще крутили новости, показывали их с Шерлоком в тот день, когда Шерлок отправился давать показания в суд по делу Мориарти. Джон, в ожидании полицейской машины, протягивал руку, чтобы фотокорреспонденты расступились и дали им дорогу. Потом снова показали Шерлока и Лестрейда в студии, где седой ведущий обрушился на них с вопросами. — Эта история становится все более необычайной, — сказал он, и Лестрейд кивнул. Шерлок попытался любезно улыбнуться, но в целом он казался уставшим и скучающим. — Это были довольно трудные несколько месяцев, да, — сказал Лестрейд, выручая молчавшего Шерлока. Надо будет поблагодарить его, когда они вернутся. — Кажется, у меня как раз созрел хороший вопрос, Шерлок – я ведь могу вас называть Шерлок? — Я полагаю, вы уже это сделали, — сказал Шерлок и отпил чаю из стоявшей рядом кружки. Ведущий нервно рассмеялся. – Так вот, мой вопрос – питаете ли вы чувство злости к кому-нибудь за все случившееся? Шерлок откашлялся. – Я бы не стал употреблять слово «злость», — сказал Шерлок низким и серьезным голосом. — Но есть несколько человек, которым я доверял, и они умышленно упустили доказательства, которые могли хотя бы вызвать подозрения по поводу заявлений Ричарда Брука о связи между мной и ним. Журналисты – я использую этот термин в самом широком смысле – Китти Райли, например, как-то очень быстро поверила Джиму Мориарти, и я возлагаю на нее большую ответственность за всё. Я считаю, что ее неразборчивость в работе вызвана личной неприязнью ко мне. Ведущий, кажется, пришел в восторг. – Я так понимаю, сегодня утром ее уволили? — Как мы понимаем, да, — ответил Лестрейд, вытягивая и снова подбирая ноги. – Также два сотрудника моего отдела – Салли Донован и Найджел Андерсон – отправлены в административный отпуск до завершения расследования об их участии в этом деле. — Нам сказали, что и шеф-суперинтендант тоже, — добавил ведущий, едва ли не исходя слюной. Лестрейд откашлялся. – Да, но мне не разрешено об этом говорить. Джон усмехнулся в своей тихой одинокой палате. Ничто не стоило тех страданий, через которые они прошли. Но это, думал он, откидываясь на подушки – грудь болела – это был первоклассный бальзам на душу. *** Пять часов, а Шерлока до сих пор не было. Джон перебрался в кресло, поднос с едой, к которой он почти не притронулся, отставил в сторону. Ему надоела пресная еда, безликие стены, безликая больница. Здесь даже тишина казалась белой, и после стольких недель ему хотелось красок. Раздался тихий стук в дверь. – Джон? Джон, который невидящим взглядом смотрел в приглушенно бормочущий телевизор, поднял глаза. – Да? О, Ирэн, — он скупо улыбнулся. – Входите. Она вошла в комнату, и он понял, что впервые за долгое время видит ее одетой. На ней были красная водолазка и черные шерстяные брюки, пушистые волосы распущены. — Как вам ужин? – спросила она, глядя на поднос. — Так же, как и вам? Она усмехнулась. – Дрянь, да. — Ну, завтра утром завтрак вам накроет уже Грегор в доме Майкрофта, – он тепло улыбнулся воспоминанию. – Там по-прежнему самый вкусный чай и булочки, которые я когда-либо ел. Она улыбнулась. – Да, – потом жестом указала на кресло напротив, в котором обычно сидел Шерлок. – Можно? — Пожалуйста, — разрешил он, и она села. Он поймал ее взгляд, и мгновение они смотрели друг на друга. — Вы с Кейт скоро уезжаете? – спросил он. — Да. Самолет в восемь, – она смотрела на него, потом отпустила глаза. – Рады, что я уезжаю, да? Джон мягко рассмеялся. – Да, немного, — ответил он, кивая. – Я уже готов вернуться к некоему подобию нормальной жизни, и… ну, это сложно, когда вы рядом. — Это точно, — ответила она, и ему послышалась насмешка в ее голосе. Он был рад, что она не обиделась на правду. — Тем не менее, — продолжила она, — я помню время – не так уж давно, заметьте — когда вы не захотели бы даже вот так сидеть со мной рядом. Он на секунду отвел глаза и покраснел. – Ну да, но вы ведь знаете, что у меня были веские причины не доверять вам. — Простите меня. Он наморщил лоб. – За что именно? – ему действительно хотелось узнать. Она скрестила на груди руки. – За многое. Но по большей части за… как бы это сказать… запутывала тебя насчет Шерлока. Того, что он чувствовал к тебе. Того, что ты чувствовал к нему. — Ну да, я заметил, — Джон изо всех сил старался сохранить приветливое выражение лица. Он не смог подавить вспышку злости. Ирэн сглотнула, поймав его взгляд. – Джон, я не хотела в него влюбляться. Но как только это случилось… я ничего не смогла с собой поделать. Я знала, что он принадлежит вам, а… — А я еще этого не знал, — закончил Джон за нее, кивая. — Да, — сказала она. – И потому у меня была надежда, что вы ничего не поймете или не поддадитесь этому. Ирэн, услышав в голосе Джона гнев, повела себя осторожнее. Джон заметил, что она отступила, и, зная, что это не в ее правилах, был ей за это признателен. Она продолжила. – Но то, что у вас с ним… то, что я делаю сейчас… Думаю, это правильно. Он кивнул. – И я тоже, – он сжал ее ладонь. – Нам обоим это нелегко далось. Она мягко рассмеялась. – Да. Это точно. Несколько минут они сидели в тишине, чувствуя себя не совсем свободно, но и не неловко. Джону хотелось подольше помолчать. Он так устал, во всех смыслах устал. — Я хочу, чтобы с вами было все в порядке, — наконец, сказал он. Он не мог сейчас смотреть на нее. – Чтобы вы были счастливы. — Со мной и так все в порядке, — сказал она, и он видел, что она говорит правду. – Мне нужно время, чтобы понять, чем я хочу заниматься, куда поехать. И Майкрофт был так любезен, предоставив мне место для этого. — Мне кажется, несмотря ни на что, он вами восхищается, — сказал Джон, глядя на ее профиль. Он улыбнулся. — Нет, не думаю, — ответила она, качая головой. – А я думаю, да. Вам однажды удалось обвести его вокруг пальца, что, как я понимаю, случается не так уж часто. Я думаю, он был бы очень рад, если бы у вас все наладилось… — И не ему во вред? – ее глаза блеснули со знакомым озорством. — О, этого определенно хотим мы все, — сухо рассмеялся Джон. Она тоже рассмеялась, но смех быстро оборвался. Она снова уставилась на свои колени, румянец окрасил бледные щеки. – Почему-то… меня это радует, — пробормотала она. – Как странно. Он посмотрел на нее, и их взгляды встретились. Лед таял, и он, почувствовав это, улыбнулся ей редкой по искренности улыбкой. Она так же улыбнулась ему в ответ. Потом она встала, наклонилась и неспешным долгим поцелуем приникла к его щеке. — Берегите его, Джон, всегда, — пробормотала она, отстраняясь. – И себя тоже. Без вас он совсем пропадет. — Я знаю, — тихо ответил он. – Буду беречь, – потом он взял ее руку и вежливо поцеловал. Кто-то у двери откашлялся, Джон поднял глаза и увидел Шерлока и какого-то незнакомого мужчину. — Надеюсь, не помешал? – спросил Шерлок, но он улыбался, и даже усталые глаза светились. — Вовсе нет, — сказала Ирэн, выпрямляясь и оборачиваясь к Шерлоку и незнакомцу — они уже прошли в палату. – Представляю, что у тебя был за день. — Да, это было просто грандиозно, — ответил Шерлок с усталостью в голосе. Джон пристально вглядывался в Шерлока, когда тот подошел, в его позу, выражение лица. Если бы они были одни, он бы уложил его в постель и весь остаток вечера молчал. Шерлок посмотрел на Джона и усмехнулся, будто прочитал все по глазам и мысленно ответил «да». Потом он повернулся к человеку, который пришел с ним – молодому, бледному, темноволосому, светлоглазому, в дорогом черном костюме, который стоял, церемонно сложив руки, как те, кто работал на Майкрофта. — Я хотел бы представить вам обоим… моего друга, — сказал Шерлок. Он немного замялся на последнем слове, но потом все же произнес его. – Иарла Бреннан. У Джона от удивления перехватило дыхание. Он почувствовал в груди тепло и признательность. — Иарла, — сказал Шерлок, улыбаясь и глядя на Джона. – Это Ирэн Адлер, — Ирэн протянул ему руку, и Иарла пожал ее. Потом Шерлок повернулся к Джону. – А это Джон. Джон Уотсон. Джон, не отрывая глаз от лица Иарлы, начал вставать. — Нет, нет, — быстро сказал Иарла, рванувшись к нему. – Ради бога, не вставайте, – он протянул руку, и Джон крепко ее пожал. Он попытался заговорить, но слова словно застряли в горле. Он попытался снова. — Я так… так рад познакомиться с вами, — произнес Джон и откашлялся. Иарла улыбнулся. – И я тоже, Джон. Я столько о вас слышал. «Джон» Шерлока. — Иарла сегодня был моей нянькой, — недовольным тоном произнес Шерлок, хотя на самом деле не вредничал, — сопровождал меня туда и обратно в этих разъездах, и в целом следил за моими манерами. — Тяжелая работа, — сказал Джон и, наконец, отпустил руку Бреннана. — Не говорите, — сказал Иарла и еще раз улыбнулся Джону. – Счастье еще, что на подхвате был детектив-инспектор с пистолетом. Джон засмеялся. Иарла повернулся к Ирэн. – Мисс Адлер, я буду сопровождать вас и вашу партнершу в Швейцарию, чтобы убедиться, что там все в порядке. Ирэн кивнула. – Спасибо, мистер Бреннан. Я пойду собирать вещи. — Очень хорошо, мисс, — церемонно ответил Иарла. – Тогда встретимся внизу. Шерлок посмотрел на Джона. – Я тоже спущусь, — тихо сказал он. – Провожу ее. Потом он сделал то, чего еще никогда раньше не делал при посторонних. Он наклонился и мимолетно коснулся губами лба Джона. — Скоро вернусь. Джон улыбнулся, кивнул и все трое пошли к двери. — Иарла? – позвал Джон, и тот обернулся. – Я… — начал он и замялся, эмоции переполняли его. Он столько хотел сказать, но не знал, с чего начать. — Не беспокойтесь, Джон, — ответил Иарла, ласково глядя на него. – У нас будет масса возможностей поговорить. И я с нетерпением жду этого. Джон улыбнулся. – Хорошо. Тогда до скорого? И счастливой дороги. Иарла кивнул. – До скорого, — сказал он и вышел из палаты вслед за остальными. *** Шерлок и Ирэн не любили сцен прощания. Раньше Шерлок всегда находил эти приторно-сладкие сантименты условностью и избегал их всеми силами. Но теперь, когда он стоял с ней в вестибюле отеля — Кейт смотрела на них с заднего сидения машины, Иарла сидел на переднем и разговаривал по телефону, черная машина уже завелась, выбрасывая из выхлопной трубы облачка дыма — он понял, как важно прощаться с человеком как положено. Частично из сентиментальных чувств, да, но и в знак уважения. К Ирэн он питал и то, и другое, так что постарался изо всех сил. — Это... тяжело, — сказала она, готовая вот-вот заплакать. — И для меня, — ответил он. — Но мы еще увидимся. Она кивнула, и шагнула к нему, в его протянутые руки. Они долго обнимались. — Ты обещал, что вернешься за мной, — прошептала она, уткнувшись ему в шею, — и ты не обманул. В ее голосе все еще слышались удивление и недоверие. Он кивнул. — Конечно. — Никто раньше не сдерживал своих слов, — она поцеловала его в горло над V-образным вырезом воротника пальто. — Я не знаю, как благодарить тебя за это. Он улыбнулся и ласково поцеловал ее в лоб. — Я не единственный, кому ты можешь доверять, Ирэн, — тихо сказал он. — Мне просто выпала честь быть первым. Они отстранились друг от друга, потом она потянулась и поцеловала его в уголок рта. — Будь счастлив, милый, — ласково сказала она. — Береги себя, пусть все будет хорошо, а ты — не одинок. — И ты, — сказал он. В глазах у него стояли слезы. Он сжал ее руку. Так они стояли еще долго. Потом, наконец, разошлись. *** Ажиотаж в СМИ бурлил несколько дней. Шерлок продолжал давать интервью лично или по телефону, и Джон становился все беспокойней. Он уже был готов – больше, чем готов — вернуться домой. Шерлок знал, что днем за госпиталем наблюдала небольшая группа журналистов на машинах и микроавтобусах. Но они с Лестрейдом заметили, что даже репортеры, казалось, скучали и после десяти вечера отправлялись по домам до утра, так что они решили перевезти Джона на Бейкер-стрит в середине ночи. Вместо того чтобы попросить машину у Майкрофта или взять полицейскую патрульную, Шерлок вызвал простой кэб. Лестрейд должен был сопровождать их на всякий случай, а Майк Стэмфорд, который уже навестил Джона в больнице – румяный, вне себя от радости и почти в слезах, — Майк встретить их дома. Джон все еще дышал через кислородную маску – вечером от спазма в груди он снова начал задыхаться, и Майк должен был помочь установить необходимое оборудование. Джон отказался от кресла-каталки, сказав, что он "не инвалид, черт возьми", но согласился на транспортировочную ленту — широкую неопреновую штуку, которая закреплялась вокруг бедер, с ручками по бокам и на спине. С их помощью Шерлок мог поддерживать Джона, не причиняя боли его груди. — Вот это правильно, — пошутил Лестрейд, когда Шерлок закрепил ленту. – Ты стал похож на такой своего рода чемодан. На ручную кладь, по крайней мере. — Чертов ты шутник, Грег, — сказал Джон, закусывая губу, пока Шерлок помогал ему надеть куртку. Левая рука у него по-прежнему висела на перевязке. Физиотерапия должна была начаться на этой неделе. Шерлок не стал застегивать свое пальто, чтобы лучше управляться с ручками на ленте. — Ты готов? – спросил он, и Джон поймал его взгляд. — Более чем, — ответил он. – Пошли. Они шли медленно, но на улицу спустились без происшествий и осторожно усадили Джона в такси. Падал легкий снег. — Все в порядке? – спросил Шерлок, когда Джон откинулся на сиденье. Джон кивнул, но Шерлок видел по тому, как часто поднимается и опускается его грудь, что ему немного больно. Они с Лейстредом сели в машину, Лейстред на сиденье напротив, дверь захлопнулась, и машина тронулась. Оставалась неделя до Рождества, Лондон был украшен елками и гирляндами. Шерлок наблюдал за Джоном, который со счастливой детской улыбкой на изможденном лице смотрел в окно. Шерлоку было приятно видеть на его лице радость. — Нас так долго не было, — сказал Джон, когда они ехали через Риджентс-парк, и снег повалил гуще. – Кажется, и в самом деле прошла целая жизнь. Шерлок почувствовал, что сам улыбается. — Смелей, поцелуй его, если хочешь, — подал голос Лестрейд со своего места. Шерлок резко к нему обернулся, и Джон тоже. — Прошу прощения? – холодно спросил Шерлок. — Давай же, — сказал Лестрейд, махнув им рукой. – Я уже понял, что вы теперь любовники. Не такой уж я тупой. И давно пора, черт возьми. Господи, да по одним флюидам между вами на местах преступлений было уже все понятно. Джон расхохотался, держась за грудь. – Господи, Грег, — задыхаясь, сказал он. – Пять баллов за такт. Шерлок же свирепо уставился на Лестрейда. Тот широко улыбнулся ему и подмигнул. — Кстати, рад за тебя, — добавил он. Шерлок вспыхнул со смущенной улыбкой и отвел глаза. Они повернули на Бейкер-стрит, и показалось кафе «Спидис». Шерлок сам еще не был дома, и при взгляде на мигающие разноцветные огоньки, которыми миссис Хадсон украсила окна снаружи, что-то в его груди всколыхнулось и сжалось. Такси остановилось, водитель потребовал плату за проезд. Шерлок бросил ему несколько купюр и велел оставить сдачу себе. — И вам счастливого Рождества, — улыбаясь, сказал пожилой водитель. Наверное, чаевые были хорошими. Они осторожно высадили Джона из машины. В раскрытых дверях 221В стоял Майк Стэмфорд в темном свитере. Снег мгновенно запорошил его темные волосы. — Как дела, Джон? – спросил он, и Джон, которого с обеих сторон поддерживали Лейстред и Шерлок, пошел к нему. — Спасибо, неплохо, — ответил он. – Только вот отморозил яйца. Майк засмеялся. – Тогда заходи. Давай поднимем тебя по этим ступенькам. Шерлок завел Джона внутрь и едва успел встать между ним и налетевшей на них рыдающей миссис Хадсон — вихря из зеленовато-желтого кашемира и потекшей туши. — О, Шерлок, Джон, я так переживала. Вместо Джона она стиснула в объятиях Шерлока, впившись ногтями в его пальто. Она плакала уже нешуточно, и Шерлок похлопал ее по спине. — Все хорошо, — сказал он как можно терпеливее. – Мы тоже очень рады вас видеть. Но не надо так хватать Джона, иначе ему придется вернуться в больницу. — Привет, — сказал Джон, когда она выпустила из объятий Шерлока и повернулась к нему, плача и вереща одно длинное, бессвязное предложение, что-то про ужас, храбрость и переживания. Потом она обхватила ладонями голову Джона и притянула его к себе, чтобы расцеловать в обе щеки. — Миссис Хадсон, пожалуйста, — сказал Шерлок. – Дайте нам пройти наверх, пока вы его не утопили в слезах. — Хорошо, хорошо, — сказала она, всхлипывая и вытирая глаза. – О, должно быть, я ужасно выгляжу. — Да, — откровенно сказал Шерлок. – А теперь, пожалуйста, не могли бы вы пойти проверить, свободен ли путь в спальню внизу. — Конечно, дорогой, конечно, — она ушла. Джон подошел к подножию лестницы, Лейстред обогнал его, чтобы быть на ступеньку впереди. Лестница была слишком узкой, чтобы вместить двоих, так что Шерлок и Майк шли позади Джона. — Одна ступенька – один шаг, Джон, — сказал Майк тоном «доброго врача». – Ты можешь это сделать, приятель. — Да, — сказал Джон, вздыхая глубже. – Семнадцать ступенек. Так. Пошли. И медленно, мучительно стал подниматься вверх. *** Выгнать всех удалось не сразу, пришлось терпеть лишнюю суматоху и ободряющие речи. Но Шерлок понимал, что эти долгие, полные сомнений месяцы дались их друзьям нелегко. Все натерпелись горя, невзгод и страха, и теперь, когда они вот так собрались вместе, это в чем-то действовало на них как противоядие. Миссис Хадсон украсила квартиру к Рождеству, в камине потрескивал огонь, сам камин был украшен гирляндой, мерцающей сонными разноцветными огоньками. Джону пришли открытки, она их распечатала и разложила вокруг, как бы сделал он сам, вернувшись домой. Она даже поставила в углу маленькую елку и, кажется, украсила ее своими собственными игрушками, потому что у Джона и Шерлока игрушек не было. — Я хотела, чтобы все было по-домашнему, — сказала она, улыбаясь, когда принесла чайник с декофеинизированным чаем и поднос печений для Шерлока, Стэмфорда и Лейстреда, – потому что Джон так долго лежал в больнице, и ты… — ее глаза снова наполнились слезами. — Спасибо, да, — ответил Шерлок, стараясь предотвратить новый поток слез. – Выглядит очень… гостеприимно. Очень мило. Казалось, ей стало приятно, и она снова закрыла рот ладонью. – Я принесу… — она поспешно бросилась на кухню, чтобы принести сахар, сливки и заодно высморкаться. А Джон, как только поднялся по лестнице, и Майк проверил расход кислорода через канюлю, подошел к кровати Шерлока, упал на нее и прямо в одежде заснул мертвым сном. Шерлок плотно прикрыл дверь в спальню, чтобы разговор в гостиной не разбудил Джона, хотя, судя по тому, что он не шевелился, его и из пушки было не разбудить. Чайник опустел, и Лестрейд первым понял намек. — Надо дать вам немного отдохнуть, — сказал он, отставляя чашку и блюдце. – Устроиться. Шерлок, занимавший свое странного вида удобное кресло, закинув ногу на ногу и вцепившись в подлокотники, благодарно улыбнулся и встал. — Да, — с притворным сожалением сказал он. – Боюсь, что я немного… устал. Говорил ли он когда-нибудь подобное в своей жизни? Из его уст это прозвучало странно. Майк доедал четвертое печенье и поспешно запихал в рот его остатки. – В самом деле, — сказал он, все еще жуя, и встал. Они подошли к дивану, на котором были свалены их куртки, и оделись. Миссис Хадсон рассказывала о вечеринке, которую они готовили с Молли. Шерлок про нее уже забыл. Он вздохнул. — Если будут какие-нибудь проблемы, звони, — сказал Майк, улыбаясь. — Непременно, Майк, — ответил Шерлок, пожал ему руку, и Майк стал спускаться по лестнице. — Я буду на связи, — Лестрейд кивнул ему, развернулся и тоже ушел. Казалось, миссис Хадсон не могла смотреть на него без слез, так что Шерлок быстро обнял ее, поцеловал в щеку и пожелал спокойной ночи. — Я буду внизу, — дрожащим голосом сказала она и поспешно ретировалась, беспрестанно всхлипывая. С величайшим облегчением Шерлок закрыл дверь и запер ее на замок. Он вернулся в гостиную и оглядел ее. Огонь в камине догорал, но все еще излучал жар и свет. Шерлок расстегнул пиджак, снял его и осторожно повесил на подлокотник дивана. Потом он медленно обошел всю комнату, прикасаясь ко всему, что встречалось на пути. Тарелка с ярко-красными яблоками на журнальном столике. Смайлик высоко на стене, дырки от пуль, которые так и не заделали, рваные обои на их месте. На каминной полке он нашел лапу Кота-Счастливчика и медленно помахал ей. Доска от игры «Улика» была все так же пришпилена ножом к стене. Микроскоп вернули на кухонный стол, только этот был не его. Наверное, Джон или миссис Хадсон продали старый – разумно. Джону он был не нужен, и он давно жаловался, что время от времени хотел бы пользоваться кухонным столом. Все это было похоже на крохотный музей его жизни с Джоном, и Шерлоку это безумно нравилось. Он прошел по коридору, расстегивая рубашку, открыл дверь и вошел в свою спальню, освещенную только тусклым светом лампы, стоявшей на письменном столе в дальнем конце комнаты. Джон даже не ворочался. Он по-прежнему лежал в куртке, но лицо блестело от пота. Неудивительно – топился камин, и миссис Хадсон в кои-то веки не экономила на отоплении, так что в квартире было невероятно тепло. Шерлок, в распахнутой рубашке, наклонился над Джоном, убрал его руки с живота и стал расстегивать куртку. Джон пошевелился и издал протестующий звук. — Джон, дай я тебя переодену, — тихо сказал Шерлок. — И так хорошо… — выдохнул Джон. — Нет, ты в куртке, — ответил Шерлок. – Давай я тебя подвину и раздену. Джон очнулся, обнял Шерлока рукой за спину, и Шерлок приподнял его. После стольких недель у них получалось проделывать это так слаженно, что вскоре Джон оказался на краю кровати. Шерлок вытащил канюли, чтобы удобнее было раздеваться. Куртка, жилет, рубашка. Ботинки, носки, брюки, и вот Джон остался только в белых хлопчатобумажных трусах. — Чертовски жарко, — зевая, сказал все еще полусонный Джон. — Да, кажется, миссис Хадсон хотела, чтобы было «по-домашнему», — сказал Шерлок, стягивая с себя брюки и швыряя их на пол рядом с рубашкой. В одних черных боксерах ему стало прохладнее, и он помог Джону снова надеть канюли. Джон сел прямее, возясь с широкой застежкой-липучкой на груди. – Помоги… снять это. — Ты уверен? Сможешь обойтись без него? Джон кивнул, с полуулыбкой бросив оценивающий взгляд на тело Шерлока. — Я хочу чувствовать тебя всей кожей, — тихо сказал он, и Шерлоку понравилось, как это прозвучало. Несколько мгновений спустя Джон добился желаемого и откинулся на спину, а Шерлок лег справа, обнял его, перекинув длинную ногу через его бедро, а руку положил на низ живота. Он укрыл их тонкой серой простыней, и легонько провел пальцами по груди Джона. Со всеми этими шрамами, подумал Шерлок, она похожа на карту пересеченной местности. — Ну… — сказал Джон, кислород шипел рядом с кроватью и в полоске над его верхней губой. Он так устал, что ему было трудно даже обнять Шерлока. – Хочешь покувыркаться? Шерлок фыркнул от смеха. – Да, — пробормотал он ему в щеку. – Только не сегодня. Он прижался поцелуем к губам Джона, потом зарылся лицом в теплое местечко между его шеей и правым плечом. — У нас в запасе целая вечность, — прошептал он Джону и самому себе. Он почувствовал, как Джон улыбается. – Спи.