Учиха Саске из клана Редисок

       Вот это палево так палево! Я даже «ой» сказать не успел, как оказался в знакомом гендзюцу на Марсе. «Вспомнить всё», блин, фильм замечательный. Н-да, бесполезно сравнивать уровень «продвинутого генина», которым я себя считал, и дзёнина S-ранга, которым был мой дальний родственник по папиной линии. Снова не стал заморачиваться на копирование внешнего антуража, значит, убивать, скорее всего, не будет, а желает поговорить без свидетелей. — Здравствуйте, Итачи-сан, какими судьбами? — вежливо поинтересовался я, пытаясь проанализировать то, что он уже мне сказал и с какой интонацией. Словами получалось, что он знал о том, что я по своей легенде в Конохе отправился на побывку к матери, значит, следил за мной или, по крайней мере, интересовался делами своего родственника. Думаю, подвязки в родной деревне у него остались, да и сам он мог, как показывали в аниме, спокойно проникнуть в нашу скрытую деревню и всё разузнать, что хотел. Бывший АНБУ, а у них свои секретные ходы могут быть, не через главные же ворота они в Коноху «входят и выходят». Ну и Сарутоби Асума не исключается. Он был среди тех дзёнинов, которые сопровождали группу из Конохи после экзаменов, и он передал нам свиток Хокаге с миссией. Но в принципе, подробностей миссии не знали даже мы, и в свитке ничего кроме места и времени встречи не было указано. Высшая секретность. Значит, Асума вряд ли мог сказать Итачи что-то ценное. А насчёт легенды позаботились. Значит, Итачи знал именно её. Но вот его тон… какой-то с хорошей такой подковыркой, если не сказать хуже на русском матерном. Очень это всё подозрительно. — Вижу, что ты сейчас просчитываешь варианты и ломаешь голову, почему я здесь, верно, Сайто-кун? — и снова этот тон. Не узнаю я Итачи: лицо-кирпич, а ему вроде как… весело. — Вы правы, Итачи-сан, — осторожно согласился я. С последней встречи в гендзюцу он не изменился, всё та же одежда, всё та же обувь, всё те же чёрные ногти. Только взгляд немного другой. Искры жизни там мелькали и какой-то безуминки, как мне показалось. — Кажется, в нашу последнюю встречу я тебя недооценил, — хмыкнул он. — Сильно недооценил. Внезапно появившийся Учиха из крошечной деревеньки в Стране Травы. У которого только в шестнадцать пробудился шаринган. Ты не рассказал мне самого главного, Сайто, верно? — Итачи буквально впился в моё лицо, читая как раскрытую книгу. — Это я понял, когда увидел твою мать. — А что с ней? Ну… кроме того, что она не в себе?.. — полюбопытствовал я. — Шаринган видит потоки чакры, — хмыкнул Итачи. — Ты сам посмотрел на неё впервые и удивился от того, что увидел, верно? У неё есть чакра. И довольно много. Но чакра нестабильна и неуправляема. Как бывает только после применения особого дзюцу. И у меня, когда он это сказал, словно пелена с глаз упала. Я понял, кого напоминает мне моя мать, не только внешне, но и по своей этой чакре. Хотя такие нюансы разве что Учиха и разглядит. Но, насколько я понял… все Сенджу погибли ещё во второй мировой! Впрочем, сильнейший клан не давал покоя ни Орочимару, ни Данзо. Одно приживление клеток первого Хокаге «капитану Ямато» чего стоило. Да и сам Данзо ходил с рукой Хаширамы... Неужели моя окаа-сан какой-то выкидыш подобных экспериментов? Или даже какая-нибудь потерявшаяся в горниле войны «племянница» Цунаде-химе? Да и Шикамару сказал, что запретная техника, благодаря которой я знаю историю развития этого мира, принадлежала клану Сенджу. В конце концов, могло быть всё что угодно. Вплоть до того, что мать сама применила на себе эту технику. Вполне в духе шиноби. Да и её реакция на Итачи. Она назвала его, как моего отца, и не проявляла агрессии. Может, она его любила, и эти двое сбежали или ещё что-то? — Когда я встретил тебя впервые, то я чувствовал, что ты что-то недоговаривал. Но списал на твой живой ум и сообразительность. Но я очень удивился, когда заметил тебя среди тех, кто напал на «Акацуки» неделю назад. Неплохой экзамен на чуунина. Чёрт, а я-то себе нафантазировал! Получается, что просто Итачи меня запалил, когда я забирал Хоичи! С его шаринганом хватит и доли секунды, чтобы срисовать всех. И «новоявленного младшего братика» — в том числе. Сам прокололся. И не признался Шикамару в своих «семейных делах»… А вот Итачи успел рассказать, откуда я родом. Вот он и решил самолично проверить легенду из Конохи и мою деревеньку. Плюс до кучи разглядел от нечего делать мою мать, а также, скорее всего, знает о той запретной технике Сенджу. Меж тем красные глаза Итачи с тремя томоэ изменили рисунок на чёрный трёхлучевой сюрикен. Вот дебил я, кто же Учиха в шаринганы пялится?! — Удивительно, но мой Мангекё шаринган тебе знаком, значит, я прав, — удовлетворённо сказал Итачи. — Я читал Плиту Рикудо. И что это такое, тебе известно, верно, Сайто-кун? Что мне-то делать теперь? Читает он меня на раз. Агрессии пока не проявляет. Ещё есть Хоичи, который ждёт меня за деревней. И Наруто я так и не увидел. Зато уже второй раз с Итачи пересекаюсь — то ещё утешение. Что же?! — Я знаю о её существовании, — поправил я, глубоко вздохнув и принимая решение плыть по течению и отдать инициативу Итачи. — Что в ней написано дословно — не знаю. Но… она то ли неполная, то ли в неё специально были внесены правки, чтобы обмануть всех Учиха. Включая Учиха Мадару. Надеюсь, ты не попытаешься заглянуть в мою голову с помощью своего Мангекё? — вспомнил я о том, что сказал мне Шикамару. — Это офигеть опасно. С ума можешь сойти, онии-сан, — решил я наглеть по-крупному, ну и заодно напомнить, что мы родственники. — Ты искренне за меня беспокоишься, — констатировал Итачи, приподнимая бровь. — Почему? Я поперхнулся воздухом, не зная даже, как и ответить на такой вопрос. Но меня он с моим «старшим братом» не поправил, а значит ситуация явно становится «исключительной». — После того, как ты бездарно умрёшь, всё станет очень и очень херово, онии-сан, — я сел на серую землю, вглядываясь в догорающие где-то на горизонте развалины. — Наш мир погибнет. Забавно, что ты упомянул плиту Рикудо. Как раз эта чёртова плита, в которую внесли дезинформацию, стала краеугольным камнем клана Учиха и всего мира. О тебе я знаю не так уж и много… Но ты всегда казался мне жертвой обстоятельств. Сколько тебе было, когда тебе отдали приказ уничтожить Учиха? Тринадцать? Четырнадцать? — Где-то так, — криво ухмыльнулся Итачи, и эта его улыбка выглядела, словно трещина на маске. — В таком возрасте… Всё слишком сложно. Ты кажешься себе таким взрослым, но взрослые всё равно будут умнее тебя, хитрее, на шаг впереди просто потому, что они знают больше и более опытные. Ты был идеалистом. И, как мне кажется, остаёшься им до сих пор. Ты живёшь для того, чтобы твой брат совершил месть. Но думал ли ты о том, что будет с Саске дальше? На кого обратит он свою месть дальше? Я не собираюсь тебя поучать; что сделано, то сделано, и этого не вернёшь. По крайней мере, я о таких дзюцу не слышал. — Но есть ещё будущее, — помолчав, сказал Итачи. — Ещё не всё, что должно произойти, произошло, верно? — Этот мир ещё не перешёл той черты, но она очень близка, онии-сан, — прошептал я и постарался наложить гендзюцу на иллюзию Итачи. В небе взошла багровая луна, и она превратилась в глаз исполинского чудовища с десятком хвостов. Не успел я порадоваться, что всё так круто у меня получилось, как пустошь вокруг дрогнула и поплыла, и я снова оказался стоящим в комнате. Зато рядом на полу нашего дома обнаружился Итачи без сознания и моя маман с нехилым таким поленом. А я-то уже обрадовался, что это я своим вмешательством смог вырваться из иллюзии. — Ты не Тэнджи! — сказала окаа-сан, грозно стоящая над поверженным дзёнином S-ранга. Мне сразу вспомнилось то пояснение бабки Чиё о том, как опасно гендзюцу для пользователя — какой-нибудь товарищ твоего противника подкрадётся сзади и… Вот как раз это «и» моя маман и произвела, поленом по затылку. Надеюсь, у Итачи череп не треснул, а то больно большое полено. — Окаа-сан, успокойся, — попросил я. — Он не опасен. И он не хотел причинить мне вреда… Наверное. Ты сама спутала моего друга с Тэнджи-саном, помнишь? — Да, Сайто-кун, — улыбнулась она, и я более ярко увидел в ней черты Цунаде Сенджу. Только она постарше, волосы скорее пепельно-русые, с проседью, и она их прятала под чем-то вроде местной помеси платка и чепца, а глаза темно-карие. Фигура была более скромная, чем у нашей Хокаге, но неплохая. Ну и она худая слишком и чуть ссутуленная из-за того, что вышивает постоянно и в одной позе подолгу сидит. Всё же любопытно, как всё было. Но если бы о ней знали, то тут было бы не протолкнуться от шиноби всех мастей. Техника запретная, но о ней не один человек знает, как оказывается. Я поднял Итачи и оттащил его в свою комнату, в которой с момента моего попадания ничего особо не изменилось. Надо ещё и как-то Хоичи пристроить, в деревне нашей постоялых дворов не имеется. Что-то мне подсказывало, что лучше, если Хоичи не увидит Итачи, он, конечно, догадался палевный плащик с облаками снять, но проблема в запечатанной чакре. Офигеть странно, когда встретишься с человеком, который из тебя пытался биджуу выкачать, в якобы «безопасном месте», куда тебя союзник отвёл. Тут всей этой индийской историей с братьями и родственниками не объяснишь. Разве что станцуешь. Н-да… Хорошо ещё, что на фоне нестабильной чакры матери Итачи явно терялся. Поэтому, скорее всего, он и торчал в доме. Я плеснул ему на лицо водой из фляжки. — Эй, онии-сан, подъём, нечего спать. Нет, всё-таки шиноби, это круто. Я даже заметить не успел, как он выхватил кунай и вскочил с постели, озираясь. — Окаа-сан тебя вырубила, — пояснил я. — Поленом. — Таким здоровым, которое у дверей стояло? — с сомнением протянул Итачи, потрогав заметную шишку. — Ага, — подтвердил я. Даже самому стало любопытно, откуда оно у нас. Когда тут жил, воспринималось как должное, а так в Стране Травы с деревьями не очень-то. Деревья и то не очень-то толстые, растут только ближе к границе со Страной Огня. Тут жгут торф и небольшие веточки, чтобы что-то поесть приготовить. Так что полено было каким-то раритетным и на нём было удобно бамбук рубить. — Сильная… — еле слышно пробормотал Итачи. — Ага, — замялся я, раздумывая, как всё объяснить, куда вести Хоичи и где прятать Итачи, если он вообще захочет прятаться. И выберет если не содействие, то хотя бы нейтральную позицию. Иногда на самом деле хочется знать будущее. Он молчал. — Так что ты решил, онии-сан? — спросил я, немного волнуясь. — Что ты выбрал? Ты же выбрал, верно?