Они пожали друг другу руки. Год первый

После рождественского пира Гарри и Драко вышли покататься на санках, снова и снова скатываясь с холма в озеро, пока их ноги не стали ватными, а щеки не порозовели от холода. Ужин состоял из бутербродов с индейкой, сдобных булочек, трайфлов и рождественского торта. Вернувшись в гостиную, они выпили горячего шоколада, и Драко начал учить Гарри играть в волшебные шахматы. Той ночью, после того как Драко лег спать, Гарри сидел в постели, не смыкая глаз. Он не мог уснуть. Он все еще гадал, кто прислал ему мантию-невидимку. Он достал ее и подержал в руках. Она была мягче шелка и легка, как воздух. Мантия принадлежала его отцу. Неважно, насколько редкой она была, неважно, насколько дорогой — она принадлежала его отцу. Ему просто необходимо было испытать мантию прямо сейчас. Гарри накинул ее на плечи и, опустив глаза, не увидел ничего, кроме теней и лунного света. Ощущение было весьма странным. В записке говорилось: «Используй её с умом». Он может стать невидимым с помощью мантии-невидимки — наконец осознал Гарри. В этой мантии весь Хогвартс был открыт для него! Волнение охватило его, когда он стоял в темноте и тишине. В этой мантии он мог пойти куда угодно, и ему не страшен был никакой Филч. Драко что-то пробормотал во сне. Должен ли Гарри разбудить его? Нет, решил он. Мантия принадлежала его отцу, и в самый первый раз Гарри должен был опробовать ее сам, один. Он тихо вышел из спальни и направился по коридору в гостиную. Он промчался через комнату и вышел сквозь каменную стену. Куда ему идти? Он не знал. Гарри шел наугад, бесшумно, как призрак. Он увидел нескольких призраков снаружи, но ничего им не сказал. Теперь он был уже рядом с библиотекой. За дверями было темно и очень страшно. Он посмотрел на высокие книжные полки, на которых хранилось столько знаний, но которые не помогли им найти ответы, в которых они нуждались. Имя Фламеля нигде не упоминалось ни в «Великих волшебниках двадцатого века», ни в «Известных магических именах нашего времени». Он также отсутствовал в «Важных современных магических открытиях» и «Исследованиях последних достижений в волшебстве». Это были лишь некоторые из томов, хранившихся в библиотеке среди тысяч и тысяч книг. Гарри уже давно задавался вопросом, смогут ли они когда-нибудь найти имя Фламеля в библиотеке. Они не осмелились попросить о помощи. В самой библиотеке это казалось бесполезной задачей. Последняя фраза крутилась у него в голове. В самой библиотеке… Возможно ли, что информация о Фламеле была в запретной секции? Он никогда не заглядывал туда. Чтобы хотя бы заглянуть в какую-либо из книг из запретной секции, нужна была специально подписанная записка от учителя. Как только эта идея пришла в голову мальчика, он понял, что она, должно быть, правильная. В своем воображении он мог представить бархатную веревку, которая отделяла запрещенные книги в задней части библиотеки. Осмелился ли он? Он был невидим. Он схватил фонарь и зажег фитиль быстрым заклинанием. — Кто там? — раздался голос. Филч! Он увидел свет! Гарри уронил фонарь и побежал. Может, он и невидим, но парящего фонаря было достаточно, чтобы вызвать подозрения даже у Филча, а он, вероятно, разбудил бы директора. Шаги Филча приближались, и Гарри чуть не налетел на него. Он видел, как бледные, безумные глаза смотрителя шарили в темноте, но взгляд их скользнул прямо по Гарри. Он бежал так тихо, как только мог. Внезапно он остановился возле высоких доспехов. Мальчик так стремился убежать подальше от библиотеки, что не обращал внимания на то, куда именно бежит. Все повторилось, как в ночь дуэли. Из-за темноты он не мог определить, где находится. Гарри знал, что похожий рыцарь в латах стоял неподалеку от кухни, но кухня, по идее, была пятью этажами выше. — Рад, что нашел вас, профессор. Профессор Снейп попросил меня сообщить ему, если кто-нибудь будет бродить по окрестностям ночью, но вы вполне справитесь. Кажется, кто-то встал с постели и пытался проникнуть в библиотеку. Я нашел этот фонарь уроненным на пол, а фитиль все еще горел. Не сомневаюсь, что он убежал, опасаясь за свою жизнь. Гарри почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Он так долго бежал сам не зная куда, но Филч оказался здесь практически одновременно с ним — потому что это именно его голос сейчас слышал Гарри. Не успел Гарри сообразить, что Филчу наверняка известен более короткий путь, как услышал заикающийся голос профессора Квиррелла, который ответил: — Ф-фонарь? Б-библиотека? В-в-вероятно, старшеклассник, пытающийся проникнуть в запретную секцию. Я г-говорю им, что они н-н-не готовы, но они м-м-молоды и думают, что бессмертны. Это был Квиррелл? Конечно же, профессор и Филч вышли из-за угла, а Гарри стоял как вкопанный. Они, конечно, не могли его видеть, но коридор был узкий, и если бы они подошли к нему поближе, то наверняка бы в него врезались. В конце концов, он не был бесплотным. — Мы их поймаем, о да, мы их поймаем. Повесим их в подземелье и заставим им хорошенько покричать. Мы их поймаем, о да. Он попятился так быстро и тихо, как только мог. Слева от себя он увидел приоткрытую дверь. Он сможет туда протиснуться. Гарри аккуратно протиснулся в нее, радуясь, что он худой, и осторожно прикрыл за собой дверь, когда они прошли мимо. Он слушал, как затихают вдали их шаги. Теперь он смог почувствовать себя почти в безопасности. Комната была похожа на класс, которым давно не пользовались. У стен громоздились поставленные одна на другую парты, посреди комнаты лежала перевернутая корзина для бумаг. А вот к противоположной стене был прислонен предмет, выглядевший абсолютно чужеродным в этой комнате. Казалось, его поставили сюда просто для того, чтобы он не мешался в другом месте. Это было великолепное зеркало, высотой до потолка, в богато украшенной золотой раме, стоящее на двух когтистых лапах. На крышке была вырезана надпись: «Еиналеж еечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя». Теперь, когда Филч и Квиррелл ушли, Гарри окончательно успокоился, и его естественное любопытство возросло. Что это за зеркало? Почему оно здесь? Мальчик подошел ближе, желая взглянуть на себя из-под мантии. Он остановился перед ним и ахнул. Гарри пришлось прижать ладони ко рту, чтобы не закричать. Он резко обернулся, дико вглядываясь в темноту. Его сердце упало в пятки, потому что в зеркале он был не один. Комната была пуста. И Гарри, все еще тяжело дыша, медленно повернулся обратно к зеркалу. Он был там, бледный и испуганный. А еще там, в пространстве позади него, отражались еще по меньшей мере десять человек. Гарри оглянулся через плечо, но по-прежнему был один. Они все тоже были невидимы? Он что, сходит с ума? Что это был за трюк? Мальчик снова посмотрел в зеркало. Прямо за его отражением стояла женщина. Она улыбалась ему и махала рукой. Гарри опять отвернулся и вытянул руку. Если бы женщина действительно стояла позади него, он бы коснулся ее, ведь их отражения были совсем рядом, но его рука нащупала лишь воздух. А значит, она и все другие люди существовали только в зеркале. Женщина была очень красива. У нее были темно-рыжие волосы и такие же глаза, как у него. Он наклонился ближе к зеркалу. Их глаза были ярко-зелеными и одинаковой формы, но она плакала. Женщина улыбалась и одновременно плакала. Высокий, худой, черноволосый мужчина, стоявший рядом с ней, обнял ее за плечи. Мужчина был в очках, и у него были очень непослушные волосы, торчавшие во все стороны, как у Гарри. Линия подбородка, скулы — все идентично. — Мама, — прошептал он, не смея в это поверить. — Папа? Мужчина и женщина молча смотрели на него и улыбались. Гарри медленно обвел взглядом лица других людей, находившихся в зеркале, замечая такие же зеленые глаза, как у него, и носы, похожие на его нос. Гарри даже показалось, что у маленького старичка точно такие же колени, как у него, — острые, торчащие вперед. Он чуть не заплакал. Первый раз в жизни Гарри Поттер видел свою семью. Семья Поттеров улыбалась и махала ему, а он жадно смотрел на них в ответ, прижав ладони к стеклу. Если бы только он мог пройти сквозь него и дотянуться до них. Он почувствовал ужасную боль внутри себя, наполовину радость, наполовину ужасную печаль. Гарри не мог сказать, как долго он там оставался. Отражения не исчезали и составляли ему компанию, пока отдаленный шум не привел его в чувство. Он не мог здесь оставаться, ему нужно было вернуться в подземелья. Гарри с трудом оторвал взгляд от задумчивого лица матери. Он накинул плащ на плечи и увидел, как отец подмигивает ему. По щеке Гарри скатилась слеза. — Я вернусь, — пообещал он и бросился бежать, пока не выбился из сил. Он бежал так быстро и бесшумно, как только мог. Ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, где он находится. Гарри вернулся в комнату кратчайшим путем, который смог найти, молясь, чтобы снова не столкнуться с Филчем или Квиреллом. Вернувшись в подземелья, владения профессора Снейпа, он вздохнул с облегчением. Он был в безопасности. Мальчик отодвинул глухую каменную стену и, спотыкаясь, вошел внутрь, привалившись спиной к стене, когда она закрылась за ним. Он был дома, на свободе. Физически измотанный, эмоционально опустошенный и абсолютно обессиленный, Гарри рухнул на кровать. Он хотел разбудить Драко и рассказать ему все о зеркале, но сначала нужно было перевести дух. Когда Гарри открыл глаза, в панорамное окно ярко светило солнце. Прошлой ночью он забыл задернуть шторы, как неосторожно. Он оглянулся и увидел, что кровать Драко пуста. Гарри сел. Он должен был найти Драко, должен был рассказать ему о зеркале. Его родители! Дверь в спальню открылась, и в комнату неторопливо вошел Драко. — Доброе утро, — небрежно поздоровался он. — Может, ты успеешь позавтракать, если поторопишься. — Драко! — воскликнул Гарри. Его друг слегка нахмурился, глядя на него. — Да, на протяжении последних одиннадцати лет, шести месяцев и девятнадцати дней. Гарри вскочил с кровати и заключил Драко в объятия. Драко что-то пробормотал и отступил назад. — Гарри, что на тебя нашло? — Драко! — Снова воскликнул Гарри. — Прошлой ночью я сделал самое невероятное открытие! — Ты ходил на прогулку в своей новой мантии? — спросил Драко, быстро сообразив, что к чему. Гарри быстро кивнул. — Я оказался у библиотеки, куда собирался заглянуть в запретную секцию в поисках Николаса Фламеля, но Филч прошел мимо, прежде чем я успел заглянуть, и я убежал, но он выбрал короткий путь, потому что нашел профессора Квиррелла, а они искали меня, так что я побежал и оказался в этой комнате, и… там есть зеркало, и, — он глубоко вздохнул, — я увидел своих родителей! У Драко отвисла челюсть. — Ты видел своих родителей? — спросил он, совершенно ошеломленный. — Они были живы? Гарри быстро покачал головой. — Нет, я мог видеть их только в зеркале. Я мог видеть себя, но они стояли прямо у меня за спиной. Я видел и других людей, и думаю, что это были остальные члены моей семьи, потому что я видел людей с глазами, как у меня, носом, лицом. У меня есть семья, Драко! — его руки дрожали. Драко обнял его за плечи. — Гарри, это чудесно. Я рад за тебя, приятель. — Они, казалось, так гордились мной, — с тоской сказал он, вспоминая счастливые слезы своей матери и безошибочно узнаваемое выражение лица отца. — Я больше не одинок. О, их здесь нет, но я чувствую их сейчас. У меня такое чувство, что я их знаю. Драко крепко сжал плечи Гарри. Больше он ничего не сказал. Блаженное выражение лица Гарри говорило само за себя. — Я вернусь туда сегодня вечером, — сказал он, приняв решение. — Ты можешь пойти со мной, если хочешь. Драко покачал головой. — О нет, больше никаких приключений. Я уже говорил тебе об этом. — Поступай как знаешь, — Гарри это нисколько не беспокоило. Он мог думать только о предстоящей ночи и зеркале, которое показывало ему его семью. Он не стал подниматься наверх, чтобы успеть на завтрак. Хотя мальчик и сходил на обед, он ничего не ел. Когда Драко предложил пойти в библиотеку и продолжить поиски Фламеля, Гарри решил, что это пустая трата времени. Что касается игры в шахматы, магических камней или катания на санках, то он не проявил ни малейшего интереса. Сегодня вечером он собирался вернуться к зеркалу. Это было самое главное. Когда колокол пробил полночь, он вытащил из-под кровати мантию-невидимку и накинул ее на свои худые плечи. — Итак, ты уходишь, — ровным голосом произнес Драко. За весь день он ни разу не высказался против плана Гарри. Теперь он, казалось, обрел дар речи. — Ты не можешь остановить меня, Драко, — бесстрастно произнес Гарри. — Я не хочу тебя останавливать, — сказал ему Драко. — Мы говорим о твоих родителях. Я не питаю иллюзий по поводу того, что смогу убедить тебя не идти, но кто-то должен за тобой присмотреть. Этот кто-то — я. Гарри благодарно улыбнулся. — Спасибо, Драко. Я знал, что могу на тебя положиться. — Черт возьми, — протянул Драко, — ты заставляешь меня краснеть. И они пошли, оба в мантии-невидимке. Идти пришлось медленнее, так как им приходилось идти в ногу. Это заняло некоторое время, но, в конце концов, они смогли синхронизироваться. Помогло то, что Драко мог очень тихо напевать, и так они не сбивалась с ритма. Гарри попытался вернуться к своему маршруту из библиотеки, но, должно быть, где-то забыл поворот, потому что они бродили почти час. — Похоже мы потерялись, — спокойно заявил Драко. — Очевидно, ты где-то пропустил поворот. Мы попробуем еще раз завтра. — Нет! — прошипел Гарри. — Я знаю, что это где-то здесь. Они увидели призрак высокой ведьмы, скользнувший в противоположном направлении, но больше ничего не заметили. Как раз в тот момент, когда Драко упомянул, что у него на ногах появились мозоли, Гарри заметил доспехи. — Это здесь! Прямо здесь! Вот дверь! — они толкнули ее, нырнули внутрь и захлопнули за собой. Гарри сбросил мантию и подбежал к зеркалу. Там были его мать и отец, и они просияли, увидев его. — Вот они, — тихо сказал он. — Видишь? — Я ничего не вижу, — сказал ему Драко. — Смотри! Прямо здесь! Их так много! — Я вижу только тебя, — сказал Драко. — Посмотри как следует, — сказал Гарри, подтаскивая Драко к тому месту, где он стоял. Его семья исчезла, и все, что он мог видеть в зеркале, это отражение Драко в халате. Глаза Драко расширились. — Ты видишь их! — обрадовался Гарри. Драко уставился в зеркало широко раскрытыми глазами. — Посмотри на меня, — прошептал он. — Что ты видишь? — спросил его Гарри. — Ты видишь свою семью? — Это я, — выдохнул Драко. — Хотя я и старше. Я похож на Элана, но я не староста, как он. Я капитан по квиддичу! Ты тоже здесь, звездный ловец Слизерина. Здесь Милли и Тео, и мы все — охотники. Мы втоптали Гриффиндор в землю и забрали Кубок по квиддичу! Уизли лежит на поле и рыдает навзрыд! Гарри не понял, что это значит. Зеркало показало ему его семью, но и дало Драко представление о будущем. В этом не было никакого смысла. — Подвинься, — сказал он. — Я хочу посмотреть еще раз. — Ты уже смотрел прошлой ночью, дай мне, — сказал Драко, не двигаясь с места. — Ты просто держишь Кубок по квиддичу, — возразил Гарри. — Что в этом такого интересного? — Я смотрю, как Уизли истекает кровью на траве, — Драко пристально смотрел в зеркало. — Я хочу увидеть своих родителей, — Гарри шагнул ближе, готовый оттолкнуть друга с дороги. Боль в груди вернулась. — Не толкай меня… Внезапный шум в коридоре положил конец их разговору. Едва осмеливаясь дышать, Гарри понял, что они разговаривали очень громко. — Под плащ! — рявкнул Драко, хватаясь за него. Они успели как раз вовремя, потому что в дверях показалась миссис Норрис с сияющими глазами. Гарри выругался про себя: почему они оставили дверь открытой? Драко и Гарри стояли совершенно неподвижно, отчаянно стараясь не издавать ни звука. Действует ли мантия-невидимка на кошек? Она смотрела в темноту, казалось, целую вечность. Затем, не издав ни звука, повернулась и ушла. — Она пошла за Филчем, — тут же ответил Драко. — Здесь мы в опасности. Немедленно возвращаемся обратно. Он схватил Гарри за рукав и потащил своего друга из комнаты.

***

На следующее утро снег все еще шел. Гарри плохо спал. Все, о чем он мог думать, это о зеркале. Драко наблюдал за своим другом в течение всего дня, отмечая, что Гарри был молчалив. — Гарри, хочешь сыграть в шахматы? — Нет, спасибо, — голос Гарри был вялым. — Плюй-камни? — Нет. — Ты думаешь об этом зеркале, не так ли? — обвинил его Драко. — Ты вернешься туда сегодня вечером! — Может быть. Драко присел на кровать Гарри. — Я думаю, это ошибка, — сказал он, глядя прямо на Гарри. — Филч где-то там. Миссис Норрис тоже. Ты сказал, что Квиррелл бродил поблизости. Ты слышал, Филч сказал, что профессор Снейп заинтересован в том, чтобы знать, кто встал с постели. Гарри, поверь мне, снова выходить из спальни сегодня вечером — плохая идея. Оставайся здесь. Гарри покачал головой. У Драко были родители. Он не мог представить, что значило для Гарри увидеть свою семью. Сегодня вечером он собирался вернуться к зеркалу. Драко не спускал с него глаз весь день. Когда звонок наконец возвестил о начале комендантского часа, Гарри сунул руку под кровать и вытащил свою мантию. Он уже собирался натянуть её через голову, когда Драко схватил его за предплечье. — Это плохая идея, — сказал Драко. — Ты рискуешь остаться после уроков, потерять баллы и опозорить весь факультет. Помнишь, что сказал Снейп о том, что для того, что мы делаем, должны быть веские причины? Гарри стряхнул руку друга. — Я ухожу, — это было все, что он сказал, прежде чем накинуть мантию и исчезнуть. — Гарри! Черт возьми, Гарри! — Драко шарил в воздухе, пытаясь ухватиться за мантию. Гарри, не обращая на него внимания, выскользнул из гостиной в коридор. Он нашел дорогу быстрее, чем прошлой ночью. Гарри не шел, а буквально летел, чтобы побыстрее оказаться у зеркала. Хоть он и осознавал, что производит слишком много шума, ему было все равно, тем более что на пути ему так никто и не попался. В любом случае, он мог затихнуть, если бы встретил кого-либо, и они бы подумали, что это призрак, или Пивз, или что-то еще. Его мать и отец снова улыбались ему, когда он подошел к зеркалу. Один из его дедушек помахал ему рукой, и Гарри опустился на пол. Ничто не мешало ему остаться здесь на всю ночь со своей семьей. Теперь он мог быть счастлив. — Итак, ты снова вернулся, Гарри? Голос заставил его вздрогнуть, и он почувствовал, как внутри у него все похолодело. Он обернулся и увидел профессора Дамблдора, сидящего на одном из столов у стены. Гарри, должно быть, прошел мимо этого человека, ничего не заметив, так отчаянно он хотел добраться до зеркала. — Добрый вечер, сэр. Я вас здесь не заметил. — Странно, каким близоруким делает человека невидимость, — произнес Дамблдор, и Гарри с облегчением заметил, что профессор улыбается. Дамблдор слез с парты, подошел к Гарри и опустился на пол рядом с ним. — Я вижу, что ты, как и многие сотни ребят до тебя, открыли для себя чудеса зеркала Еиналеж. — Это то, о чем говорится в надписи сверху, сэр? Дамблдор кивнул. — Ты очень наблюдателен, Гарри. Надеюсь, ты уже понял, для чего предназначено это зеркало? — Оно показывает мне мою семью, сэр. — Ах да, а твой друг Драко, что он видел? — Он видел себя капитаном команды по квиддичу. Мы выиграли Кубок по квиддичу, и Кубок факультета тоже, — Гарри не понимал, к чему клонит старик. — А теперь, ты можешь подумать о том, что именно показывает нам всем зеркало Еиналеж? — лицо Дамблдора было очень серьезным. Гарри понятия не имел. Он покачал головой. — Тогда позволь мне объяснить. Самый счастливый человек в мире посмотрел бы в это зеркало и увидел бы себя таким, какой он есть. Для него зеркало было бы совершенно обычным. А теперь, у тебя есть догадки? Гарри задумался. Он сосредоточенно наморщил лоб. — Оно показывает нам, чего мы хотим? — Почти, — мягко сказал Дамблдор. — Это зеркало показывает нам не что иное, как самое глубокое, отчаянное желание в наших сердцах. Драко Малфой видит свой успех в квиддиче, чего не удалось добиться его старшему брату. Он рассматривает этот вид спорта как способ отличиться. Ты, Гарри, никогда не знал свою семью, поэтому видишь, как они стоят вокруг тебя и гордятся тобой. Глаза Гарри наполнились слезами. Какое жестокое зеркало. Все это было ненастоящим. Ему хотелось заплакать, но Дамблдор продолжал говорить. — Зеркало не дает нам ни знаний, ни правды. Многие люди, стоя перед зеркалом, ломали свою жизнь. Одни из-за того, что были зачарованы увиденным. Другие сходили с ума оттого, что не могли понять, сбудется ли то, что предсказало им зеркало, гарантировано им это будущее или оно просто возможно? Завтра Зеркало переместят в другое место, Гарри, и я должен попросить тебя не искать его снова. Если ты когда-нибудь столкнешься с ним снова, будь готов к встрече с ним, но не стоит зацикливаться на мечтах. Ты никогда не должен забывать о своей настоящей жизни, — Дамблдор поднялся на ноги, и Гарри сделал то же самое. — О сне тоже нельзя забывать. Почему бы тебе не надеть эту замечательную мантию и не спуститься вниз? Гарри кивнул и повернулся, чтобы уйти. — Профессор? — спросил он. — Ничто из того, что я видел, не было настоящим? Их любовь, их гордость, ничего из этого? Лицо Дамблдора было непроницаемым. — Твои родители любили тебя, Гарри. Никогда не сомневайся в этом. Если бы они были живы, я уверен, они гордились бы тобой. Я не верю, что те чувства, которые ты испытал, были вымышленными. От этого ему стало немного легче. — Спокойной ночи, сэр. — Спокойной ночи, Гарри, — мальчик почувствовал, как голубые глаза старика наблюдают за ним, когда он выходил из комнаты. Гарри медленно возвращался в спальню. Он знал, что как только ляжет спать, ему придется выбросить зеркало из головы. Поэтому он шел медленно, пытаясь сохранить воспоминания о матери и отце в своем сердце. Он старался не шмыгать носом. Шмыгать носом было неприлично. Драко сидел в кресле у камина, когда Гарри зашел в гостиную. Он повернул голову и огляделся, пытаясь найти своего друга. Гарри снял мантию и сел на свободный стул. — Ты рано вернулся, — сказал Драко нейтральным тоном. — Дамблдор ждал меня, — сказал ему Гарри. Глаза Драко расширились. — У тебя неприятности? Гарри покачал головой. — Нет, у нас был разговор. То есть он говорил, а я слушал. Он рассказал мне, что такое зеркало и для чего оно предназначено, — Гарри замолчал, его мысли вернулись к родителям. — Ну? — спросил Драко, когда Гарри не стал вдаваться в подробности. Он слегка встряхнулся. — Оно называется «Зеркало Еиналеж». Оно показывает тебе то, чего ты хочешь больше всего на свете. Дамблдор сказал, что ты хочешь добиться успеха так, как не удалось Элану, вот почему ты капитан по квиддичу, держащий Кубок. — А чего ты хочешь больше всего на свете, так это вернуть свою семью, — понимающе сказал Драко. Гарри кивнул, снова погрузившись в свои мысли. — Он сказал, что оно не дает нам ни знаний, ни правды. Люди умирали, потому что сидели перед ним в течение нескольких дней и недель и просто позволяли себе расслабиться. Другие люди сходили с ума. — Ух ты, — выдохнул Драко. — Ты тоже собираешься сойти с ума? — Надеюсь, что нет, — сказал Гарри. — Дамблдор сказал мне, что зеркало куда-то перенесут, и велел мне больше не искать его. Он сказал, что нехорошо предаваться мечтам. — Конечно, — согласился Драко. Гарри поднялся на ноги. — Я, пожалуй, пойду спать, — сказал он. Драко тоже встал. — Утром я собираюсь поспать подольше, — объявил он. — Я всю ночь ждал кое-кого, — он ткнул Гарри в плечо. Гарри надел пижаму и лег в постель. Он все еще видел своих родителей: слезы на щеках матери, гордость в глазах отца. Отражения в зеркале наполнили его таким страстным желанием, которое усиливалось от осознания того, что этого никогда не случится. Он долго лежал без сна, прислушиваясь к тихому дыханию Драко, единственному звуку в спальне. Он уставился на свой балдахин, отчаянно желая, чтобы пришел сон и прогнал эти видения. Наконец, когда он почти потерял надежду, он закрыл глаза и заснул. Его сны были ужасны. Ему никогда раньше не снились его родители, потому что он их не помнил. Теперь Гарри знал их лица, и эти лица преследовали его во сне. Ему снился дом, уютный дом, наполненный любовью и светом. Затем начиналась гроза, опускалась темнота, и дверь распахивалась, впуская высокую фигуру в мантии. Вспыхивал зеленый свет, и его родители исчезали, а вокруг раздавался пронзительный, безумный смех. Он пришел в себя, вздрогнул и снова погрузился в темноту. Его сны не изменились, а только повторились. Гарри мысленно закричал, а проснувшись, обнаружил, что все еще кричит. Драко сидел на кровати и тряс его. Гарри закрыл рот и прижал колени к груди. — Плохой сон? — спросил Драко. На его лице было видно беспокойство. Гарри кивнул, и Драко обнял друга за плечи. Больше он ничего не сказал. Они просидели вместе, пока не взошло солнце, и Гарри сжал руку своего друга, прежде чем тот встал и пошел в душ. В тот день он был немного более оживлен. Он продолжил изучать основы шахмат у Драко, который сказал ему, что Тео мог бы научить его большему, но если он хочет преуспеть, ему следует обратиться за советом к Элану. Пара играла в различные карточные игры, чтобы скоротать время. Той ночью его кошмары вернулись. Все было по-прежнему, включая то, что Драко разбудил его за несколько часов до рассвета. Когда Гарри рассказал ему о своих снах, Драко только и смог сказать: — Возможно, Дамблдор был прав. Возможно, это зеркало действительно может свести с ума. До начала семестра оставалась неделя, и комнаты Слизерина внезапно ожили, так как некоторые первокурсники вернулись в школу. Трейси была рада увидеть, что Гарри больше не одет как неряха. Милли затеяла с ним и Драко игру в снежки, которая переросла в борьбу, которую Гарри проиграл. Тео вернулся, заинтригованный зеркалом, когда ему рассказали, и сообщил, что ему не удалось установить личность Фламеля. Элан передал сообщение от мистера Малфоя, в котором говорилось, что, хотя он и был очень зол из-за того, что Драко пропустил каникулы, особенно не обсудив заранее свои планы, но понимает и уважает решение Драко остаться в школе. В несколько суховатой манере он поинтересовался, останется ли Драко в школе и на пасхальные каникулы. Когда друзья впервые услышали его ночные крики, реакция у них была разная. Крэбб нырнул под кровать, уверенный, что наступил конец света. Гойл схватил волшебную палочку и сглазил все, что отбрасывало тень в лунном свете. Тео пришлось буквально отрывать от потолка их комнаты. Элан, Абрахам и Питер прибежали с волшебными палочками в руках, готовые сразиться с каким-то мерзким чудовищем, которое, как они были уверены, убивало первокурсников в их постелях. Драко все им объяснил, и на комнату было наложено Заглушающее заклинание. Считалось, что это необходимо для поддержания мира и порядка в факультете, особенно для перепуганных второкурсников в соседней комнате. Когда занятия возобновились, Гарри с облегчением вернулся к своей обычной жизни. Если он занимался допоздна, ему ничего не снилось, и он не просыпался с криком. Это было облегчением как для него, так и для его соседей по комнате. Январь прошел незаметно, пока однажды вечером в пятницу первокурсники не собрались в общей комнате. Никто не хотел заниматься, потому что было слишком много волнений из-за завтрашнего матча по квиддичу между Когтевраном и Хаффлпаффом. Гарри было все равно, кто выиграет, но он все равно собирался пойти. Он хотел пойти в основном потому, что это был квиддич, и отчасти потому, что ему было бы полезно изучить обе команды и их ловцов. Обычные споры разгорелись вовсю, когда Гарри открыл шоколадную лягушку, одну из многих, которые Крэбб и Гойл подарили ему на Рождество. Он поймал лягушку в воздухе, когда она попыталась отпрыгнуть, и откусил ей лапку. Он проглотил его, все еще корчась, и захихикал, когда внутри у него защекотало. Он снова взглянул на карточку и увидел Дамблдора. Он вздохнул, потому что у него уже была карточка старого волшебника, и он надеялся на Птолемея. Он перевернул карточку, чтобы прочитать надпись на обороте, и замер. Он перечитал ее еще раз, уверенный, что глаза обманывают его. Нет, все было правильно. — Драко! — прошипел он. — Смотри! — Гарри сунул открытку под нос своему другу. — Маггл его подери… — Драко замолчал, прочитав надпись на открытке. — Твою мать… — Что это? — С любопытством спросил Тео. — Дамблдор особенно знаменит своей победой над темным волшебником Гриндельвальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов использования драконьей крови и своими работами по алхимии со своим партнером Николасом Фламелем, — с благоговением в голосе произнес Драко. — Черт возьми, Гарри, у тебя получилось! — Дай-ка я посмотрю! — потребовал Тео, протягивая руку за карточкой. — Черт, я знал, что мне знакомо это имя, и я знал, что он тоже был на карточке. — Заткнись, — насмехалась над ним Панси. — Ты ничего такого не знал, иначе мы бы уже давно разгадали загадку. — Теперь наша главная задача во всем этом — идти напролом, — сказала Милли. — Как мы выяснили, найти только имя невозможно. Если у нас будет немного больше информации, то не возникнет никаких проблем. Тео сердито посмотрел на Панси. — Сейчас уже слишком поздно идти в библиотеку, — сказал он, — но завтра я первым делом проверю ее. — Мы проверяли библиотеку тысячу раз, — сказала она, все еще с раздражением в голосе. — Да, но теперь мы знаем, в какой области магии искать, — ответил он. — В библиотеке есть целый раздел, посвященный алхимии, о котором ты бы знала, если бы когда-нибудь действительно изучала его, когда ходила туда. Панси начала краснеть. — Заткнись, придурок. — Послушай, только потому, что тебе нечего сказать… — Ты так много болтаешь, что никто не может вставить ни слова! — Ну давай, покричи из-за этого, — предложил Тео. — Я уверен, что это произведет хорошее впечатление на окружающих. — У нас не должно быть никаких проблем, — вмешалась Трейси, игнорируя парочку, обменивающуюся оскорблениями. — Хорошо, что Тео хорошо разбирается в библиотеке. Драко по-совиному моргнул. — Что? — Не обращай внимания, — надулась она, выпятив нижнюю губу. — Поиски могут занять некоторое время, — заметила Милли. — Мы все должны пойти, и после матча по квиддичу. — Да, конечно, — согласился Гарри. — Возможно, ты захочешь просто посмотреть матч, но я должен его изучить. Наш матч с Когтевраном не за горами. — Тогда после обеда, — решил Драко. — К ужину мы узнаем, что представляет собой Фламель. Когда они составили план, разговор перешел на другие темы. Все наблюдали, как Тео и Панси обменивались колкостями и насмешками в течение примерно пятнадцати минут, ни разу не повторив ни себя, ни друг друга. Хотя это было познавательно, Гарри вскоре устал от их перепалок и пошел принять душ перед сном. Позже, лежа в постели, он думал, что никогда не заснет. Ответ был близок, он чувствовал это. Возможно, когда он поймет, почему Фламель был так важен, они узнают, что было спрятано в школе. Как только они это узнают, возможно, он поймет, почему кто-то пытался его убить. Он был встревожен, но заснул, и ему ничего не снилось.