Они пожали друг другу руки. Год первый

Матч по квиддичу между хаффлпаффцами и рейвенкловцами был явно менее интересным, чем матч Гарри против Гриффиндора. Мальчик старательно изучал действия ловца Рейвенкло, но даже на него, с его минимальными знаниями о тактике ловцов, это не произвело впечатления. Маркус Флинт, капитан студенческой команды, присоединился к первокурсникам, чтобы прокомментировать довольно вялое выступление Эндрю Калкари за Рейвенкло. Гарри, по словам Флинта, был намного лучше Калкари, который летал будто со связанной за спиной рукой. Это вселяло в Гарри большие надежды на их собственный матч против Рейвенкло в следующем месяце. Присутствие Флинта также давало дополнительное преимущество — Уизли не беспокоил их. Флинт, когда хотел, мог выглядеть очень грозным. Гарри подумал, что один его хмурый взгляд заставит любого маленького гриффиндорца убежать. Конечно, Гарри и его друзья могли бы сами дать отпор Уизли, но было проще просто не иметь с ним дела. Рейвенкловцы выиграли матч, который затянулся на целый день, со счетом 220:100. Хотя ловцы и могли хорошо играть, сегодня настроения у них явно не было. Зато охотники и вратари сделали игру потрясающей и захватывающей. С обеих сторон были десятки блестящих розыгрышей, и это позволяло вести счет вровень в течение нескольких часов. Когда матч, наконец, закончился, скорее случайно, чем благодаря целенаправленным усилиям Калкари, юные слизеринцы отложили поход в библиотеку из-за необходимости пообедать. Они поели так быстро, как только позволяли правила приличия, даже Крэбб, который обычно предпочитал дольше задерживаться за чашкой молока. Затем все они направились прямиком в отдел алхимии библиотеки. Гарри вздохнул с облегчением, когда увидел, что здесь был только один книжный шкаф. Тео быстро заставил каждого осмотреть по одной полке. Если они будут смотреть вместе, то наверняка к вечеру у них уже будут какие-то ответы. Дафна первая взволнованным голосом позвала остальных. Они все собрались вокруг стола в глубине зала, желая увидеть, что же она нашла. Дафна с глухим стуком уронила на стол толстую старую книгу. Гарри уставился на нее в изумлении. Книга была огромной, и от нее слегка пахло плесенью, но, по крайней мере, она не подняла облака пыли. Должно быть, кто-то недавно доставал ее. Дафна раскрыла книгу и открыла страницу ближе к середине. — Вот! — взволнованно прошептала она. «Одно из малоизвестных направлений древней алхимии связано с получением Философского камня, легендарного вещества, обладающего удивительной силой. Этот камень превращает любой металл в чистое золото. Из него также получается эликсир жизни, который делает того, кто его выпьет, бессмертным. На протяжении веков возникало множество слухов о том, что Философский камень уже создан, но единственный существующий в наше время камень принадлежит мистеру Николасу Фламелю, выдающемуся алхимику и поклоннику оперы. Мистер Фламель, в прошлом году отметивший свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения, наслаждается тишиной и уединением в Девоне вместе со своей женой Пернеллой (шестисот пятидесяти восьми лет)». Когда Дафна закончила читать, все притихли. Глаза Тео торжествующе сверкнули. — Ну что ж, вот и наш ответ, — воскликнул он. — Пушистик охраняет Философский камень Фламеля. Должно быть, он узнал, что за ним кто-то охотится, и попросил Дамблдора охранять его. — И неудивительно, почему кто-то хочет его украсть, — заметил Драко. — Бессмертие и неограниченное богатство? Я бы тоже не отказался от этого. — Как и многие другие, — сказал Тео. — Я бы тоже, — сказала Панси. — Никогда бы не пришлось думать о том, что я трачу слишком много на одежду. — Знаю, — вздохнула Трейси. — Можешь себе представить, сколько сотней туфель можно купить? — Мы должны попытаться найти его раньше Квиррелла, — предложила Панси. — Я все еще думаю, что за ним охотится профессор Снейп, — сказал Тео. — Это был не Снейп, придурок, — набросилась на него Панси. — Я видела, как Квиррелл колдует, он не моргал. — Но зачем Квирреллу пытаться убить Гарри? — спросила Трейси. — Звучит нелогично. — Зачем Снейпу пытаться убить Гарри? — спросила Милли. — Звучит тоже нелогично. — Да, — согласился Драко. — Я просто не могу поверить, что профессор Снейп, декан нашего факультета, пытался убить одного из студентов, находящихся под его защитой. Кроме того, подумайте вот о чем: Квиррелл бродил по коридорам в ту ночь, когда Гарри нашел то зеркало. Держу пари, он искал Камень. — Квиррелл преподает защиту от темных искусств, — сказал Тео. — У него есть все основания патрулировать коридоры. Разве Гарри не слышал, как Филч говорил, что Снейп просил его сообщить, если кто-нибудь будет бродить по коридорам ночью? Какое Снейпу до этого дело? Это заставило группу, подозревающую Квиррелла, затихнуть. Дафна прокашлялась. — Есть веские аргументы как за одну, так и за другую сторону, — сказала она. — Мой окончательный вердикт таков, что мы не знаем наверняка, кто из них. — Может, это и неважно, — тихо сказал Гарри, — но мне показалось, что Снейп возненавидел меня, когда впервые увидел. Все столпились вокруг него. — На пиру он посмотрел прямо на меня, и я почувствовал острую боль в шраме. Не знаю, почему это произошло. Шрам раньше никогда не болел. Те, кто подозревал Квиррелла, с сомнением переглянулись. — Дафна права, — сказал Тео. — Есть все аргументы как за, так и против. Единственное, что мы можем сделать прямо сейчас, — это внимательно понаблюдать за ними обоими, чтобы понять, сможем ли мы найти еще какие-нибудь зацепки. — Может быть, нам стоит узнать больше о них обоих, — сказала Трейси, задумчиво покусывая губу. — Это могло бы помочь нам во всем разобраться. — Может быть, — сказал Драко, — но я говорю вам, это не профессор Снейп. Они поставили книгу обратно на полку и вышли из библиотеки, чтобы вернуться в свою гостиную. Прямо у входа в библиотеку они встретили Лонгботтома, который споткнулся то ли от волнения, то ли от страха, когда увидел слизеринцев. — Так, так, так, — сказал Драко, придав своему голосу скучающий протяжный оттенок. — Лонгботтом, как же я ужасно рад тебя видеть. — М-м-Малфой, — заикаясь, произнес Лонгботтом. — Послушать тебя, так ты говоришь прямо как профессор Квиррелл, — сказал Тео, смеясь. — Я бы х-хотел пройти, — тихо сказал Лонгботтом, задумчиво глядя в безопасную зону библиотеки. — А я бы хотела попасть в команду по квиддичу на первом курсе, — прорычала Милли. — Мы не всегда получаем то, что хотим, не так ли? — П-пожалуйста, дай мне пройти, — сказал Лонгботтом. Гарри заметил, что у него задрожали колени. Драко вытащил палочку. — Локомотор мортис! — произнес он, направив палочку на круглолицего мальчика. Ноги Лонгботтома подогнулись. Он дико замахал руками, его сумка упала на пол, и он с удивленным криком рухнул на книги. Слизеринцы дружно рассмеялись. — Спасибо, Лонгботтом. Я как раз искал, на ком бы это испробовать. Теперь ты можешь идти заниматься. Почему бы тебе не поискать контрзаклятие? — Драко снова рассмеялся и неторопливо зашагал по коридору. Остальные последовали за ним. Гарри попятился, когда его друзья ушли. То, что сделал Драко, было неправильно. Лонгботтом не был маглорожденным, и ничто в правилах Слизерина не говорило о том, что нападать на сокурсников — это нормально. Он вытащил свою палочку и направил ее на гриффиндорца; тот отпрянул, выглядя так, будто вот-вот заплачет. Гарри быстро произнес контрзаклятие и убежал, не заметив изумленного выражения на лице другого мальчика. Вернувшись в гостиную, Гарри схватил Драко за мантию, не дав ему сесть, и потащил в их спальню. Когда Драко открыл рот, чтобы возразить, Гарри хлопнул его по руке, не дав произнести ни слова. Все посмотрели на разъяренное лицо Гарри и разошлись. Гарри рывком распахнул дверь в их комнату и втолкнул Драко внутрь. Он вошел вслед за своим другом, хлопнув дверью. — Что, черт возьми, с тобой случилось? — сердито спросил Драко. — Зачем ты заколдовал Лонгботтома? — возмущенно спросил Гарри. Он скрестил руки на груди. — Он не имеет никакого отношения к маглам. — Ты же не серьезно, — усмехнулся Драко. — Лонгботтом? Ты заступаешься за Лонгботтома? — Он ни разу не сказал тебе ни слова с тех пор, как мы сели в поезд, — сказал Гарри, чувствуя, как его лицо начинает краснеть. Драко закатил глаза. — Он настолько неуклюж в магии, что с таким же успехом мог бы быть из магловской семьи. Этот здоровяк — практически сквиб. — Лонгботтом не сквиб, — с отвращением произнес Гарри. — Как сквиб мог получить приглашение в эту школу? — Лонгботтом — полный идиот, — отмахнулся Драко, словно этот вопрос его совершенно не касался. — Ты же знаешь. Ему нужна мотивация, если он когда-нибудь хочет стать лучше. — Кто тебе это сказал? Директор Дамблдор? — спросил Гарри. — Невилл — обычный парень, который пытается выжить. Если он хочет оставить нас в покое, я думаю, нам тоже следует оставить его в покое. — Кого? — Лонгботтома! — Ох, — Драко сел на кровать и посмотрел на Гарри. — Ты ведешь себя как настоящий зануда. Ну что давай же. — Почему ты так готов просто наброситься на него? Он никогда не пытался создать нам проблемы. Ты можешь заколдовывать Уизли сколько угодно. Это прекрасно, я с радостью помогу, но есть разница между тем, чтобы заколдовать кого-то в отместку, и тем, чтобы заколдовать кого-то из чувства жестокой забавы. Лонгботтом этого не заслуживает, он ничего нам не сделал. — Он же гриффиндорец, — заявил Драко, скрестив руки на груди. — Разве этого недостаточно? — Ты ненавидишь его только потому, что он гриффиндорец? — с недоверием спросил Гарри. — Это неправильно. Это похоже на Уизли — говорить, что кто-то заслуживает презрения только из-за факультета. — Не сравнивай меня с Уизли, — возмутился Драко. — Это обиднее, чем ты можешь себе представить. — Тогда перестань вести себя как он, — крикнул Гарри в ответ. — Боже, у меня уже есть враг-придурок, полный предрассудков. Неужели я должен иметь такого же лучшего друга? Драко бросил обиженный взгляд на Гарри. — Я не придурок, — сказал он, защищаясь. Гарри был зол и проигнорировал слова Драко. — А если бы меня перевели на другой факультет? Ты бы относился ко мне так же, как к Лонгботтому? Ты знаешь, что я чистокровный волшебник, но имело бы это значение, если бы я учился в Гриффиндоре? — Гарри, не говори глупостей, — начал Драко. — Помни пятое правило факультета: «Кровь имеет значение», — сказал Гарри, ткнув пальцем Драко в грудь. — Это значит, что Лонгботтом заслуживает такого же уважения, как Терри Бут, пока он не перейдет нам дорогу. Драко нахмурился. — Мы выросли с Терри, и хорошо знаем его. — Гарри свирепо посмотрел на своего лучшего друга. — Отлично. Если тебе так хочется, я оставлю этого толстяка в покое. Он не стоит моего времени, но не думай, что ты сможешь помешать мне заколдовать Грейнджер. — Почему? — продолжал Гарри, не останавливаясь. — Мы отомстили! Она в Хаффлпаффе, вместе с остальными болванами, верно? — Гарри, почему ты так себя ведешь? — Драко был озадачен. — На первом уроке полетов ты только и делал, что игрался со стеклянным шаром Лонгботтома. — Это другое дело, — огрызнулся Гарри. — Я сделал это не для того, чтобы разозлить Лонгботтома, его там даже не было. Я просто хотел позлить Уизли. Если бы у Лонгботтома сломалась напоминалка, я бы купил ему другую. У меня нет к нему претензий, и нет смысла специально провоцировать людей, — продолжил Гарри более рассудительным тоном. — Если кто-то пытается создать нам проблемы, мы должны решать их нашими лучшими заклинаниями. Но зачем искать неприятности? Драко не успел ничего ответить, как в дверь постучал Тео и тут же открыл ее. — Что, во имя Мерлина, происходит? — спросил он. — Гарри, зачем ты так тащил Драко? Ты же знаешь, что он не любит, когда его одежда мнется? Гарри улыбнулся, несмотря на плохое настроение. — Нам нужно было кое-что обсудить. Я думаю, тебе тоже стоит это услышать. — Гарри считает, что мы должны оставить Лонгботтома в покое, Тео, — сказал Драко. — Он хочет, чтобы мы не трогали чистокровных из других факультетов, потому что, по его мнению, правило «кровь имеет значение» означает, что они заслуживают такого же уважения, как Терри. Тео нахмурился. — Мы выросли с Терри. — Именно это я ему и сказал, — вздохнул Драко, — но, возможно, он прав. Правило звучит довольно четко. — Значит, больше никаких случайных заклинаний на чистокровных? — спросил Тео. — Даже на Уизли? — Уизли можно, — весело сказал Гарри. — Он специально провоцировал нас, так что может и получить по заслугам. А Лонгботтома, как и других, оставим в покое. Он такой трус, что я удивляюсь, как он вообще попал в Гриффиндор. Тео почесал подбородок. — Возможно, ты прав. Хорошо, с этого момента мы проклинаем только тех, кто этого заслуживает. Думаю, нам лучше рассказать об этом всем остальным. — Панси это не понравится, — предупредил Драко. — Какая разница, что ей нравится? — беспечно ответил Тео.

***

Теперь, когда они перестали заколдовывать каждого встречного гриффиндорца, жизнь слизеринцев стала более спокойной. Репетиции хора продолжались, и они даже начали неплохо петь. Их личные занятия по магии значительно опередили планы Квиррелла. К счастью профессора Синистры, возобновились вечерние уроки астрономии. Каждый раз, проходя мимо запретного коридора на третьем этаже, они слышали рычание Пушистика, если прижимали ухо к двери. Камень, судя по всему, был в безопасности. Профессор Снейп продолжал вести себя как профессор Снейп. Он иногда появлялся в гостиной, помогал ученикам, ругал гриффиндорцев на зельях, но при этом был вежлив. Профессор Квиррелл продолжал оставаться профессором Квиреллом. Он заикался во время лекций, вздрагивал от неожиданных звуков и никогда не рассказывал о «полезных вещах». Его поведение не дало первокурсникам никаких подсказок, как и поведение профессора Снейпа. Все были расстроены отсутствием прогресса, но Гарри — больше всех. Он хотел знать, кто пытался его убить и почему. Он хотел получить ответы; он чувствовал, что имеет на это право. Уже давно он не чувствовал боли в своем шраме, так что его возможная догадка была неверна. Гарри даже не заметил, как наступила середина февраля и День Святого Валентина. По всему замку были развешаны красные, белые и розовые украшения, все обменивались открытками. Некоторые открытки пели, другие читали стихи, а еще взрывалось множество конфетти. Драко предупредил Гарри, что девушки ожидают от него определенных действий в этот глупый праздник, поэтому Гарри проявил изобретательность и заколдовал собственные валентинки для первокурсниц, каждая с маленьким стихотворением (украденным из книги, конечно, но с надлежащим цитированием и источником). Он также подарил валентинку Джессике, которая очаровательно покраснела и поцеловала его в щеку, а также Молли Арчер и Джейми Дэвис. К его огромному удивлению, он получил кучу валентинок, причем не только от девушек из его курса: Джессика подарила ему одну, как и Молли и Джейми, Саманта Уоррингтон, Эрика Шабре, Вероника Сойер и Джой Дюмон, а также все старшекурсницы. Мэнди Броклхерст, подруга его друзей из Когтеврана, тоже прислала ему открытку, хотя он едва ее знал. Тео, Драко, Крэбб и Гойл тоже получили множество валентинок. Драко делал вид, что ему все равно, Тео был рад, а Крэбб и Гойл были так же удивлены, как и Гарри. Девушки были более эмоциональны в этот день, но это было логично. Трейси весь день обнимала Гарри, намного больше, чем Драко, Тео, Крэбба или Гойла. Она также несколько раз долго и задумчиво смотрела на Элана, чья красноречивость ее совершенно очаровала. Тео решил подарить Панси букет увядших цветов и валентинку с мрачным стихотворением, написанным серебряными чернилами. В нем он перечислил десять способов, как сильно хотел бы ее увидеть мертвой. Тео еще никогда так явно не выражал свою симпатию к ней. Он одолжил у Гарри чернила, чтобы написать это стихотворение. Гарри даже рассмеялся, когда Тео прочитал его вслух. В отличие от праздничного настроения внутри замка, погода на протяжении всей недели была дождливой, холодной и ужасной. Гарри с неохотой предвкушал матч по квиддичу в эти выходные в таких условиях. По крайней мере, не было дождя, когда команды поднялись в небо. Это был матч Слизерина против Равенкло. Слизерин имел значительное преимущество в очках над остальными факультетами, поэтому Гарри мог ловить снитч, когда захочет. Он надеялся, что сможет поймать его очень быстро и вернется в подземелья, где было тепло. Заклинание самосогревания плохо работало во время полета. Первокурсники-слизеринцы были обеспокоены тем, что учитель, который пытался скинуть Гарри с метлы в прошлом матче, попытается сделать это снова. Тео и Трейси выглядели встревоженными, увидев Снейпа на трибунах. Они даже взяли бинокли, чтобы следить за ним. Милли, Драко и Панси, похоже, были очень рады видеть своего декана, но у них тоже были бинокли, чтобы понаблюдать за профессором Квиреллом. Дафна сказала, что после того, как виновный потерпел неудачу один раз, он не будет пытаться повторить тот же трюк снова, особенно в присутствии профессора Дамблдора, сидящего прямо там, в секции преподавателей. Гойл и Крэбб, как всегда, оставили размышления умным. Если понадобится действовать, Гойл будет готов. А ещё им немного не повезло, так как сели они рядом с Уизли и его друзьями-гриффиндорцами. Драко, как всегда, увидел в этом возможность и ткнул Уизли в затылок. — Ой! А… Малфой, я мог бы и сам догадаться. Чего ты хочешь? — холодно сказал Уизли и с трудом сдержался, чтобы не потереть затылок, куда его ткнул Драко. — Извини, Уизли, не заметил тебя. Подумал, что это какой-то уродливый домовой эльф, — усмехнулся Драко. — Как долго Поттер собирается висеть на метле на этот раз? — спросил Уизли неприятным тоном. — А что, Уизли, ты хотел заключить пари? Твоя мамочка разрешает тебе играть в азартные игры? — язвительно усмехнулся Драко. Лицо Уизли покраснело. — Не смей говорить о моей маме, — пригрозил он пальцем перед носом Драко. — О-о-оставь е-е-его в покое, Мал-фой, — заикаясь, пролепетал Лонгботтом, поворачиваясь к слизеринцам. По выражению его лица было видно, что он предпочел бы быть где угодно, кроме этого места, даже высоко в небе на метле, будучи мишенью для загонщиков, как сейчас это делал вратарь Равенкло. — Отвали, Лонгботтом, — рявкнул Тео, заставив Лонгботтома подпрыгнуть на целых тридцать сантиметров. — Сосредоточь свой несуществующий мозг на своих делах. — Он говорит хорошие вещи, Лонгботтом, — протянул Драко, — и он правду говорит о твоем мозге. — Заткнись, Малфой, — вмешался Уизли. Лонгботтом покраснел еще сильнее. — Я стою в д-в-два раза больше, чем ты, Малфой! — выпалил он. — Как я и говорил тебе, Невилл. Молодец, — ободряюще произнес Уизли. Это заявление заставило слизеринцев расхохотаться. Гриффиндорец продолжал краснеть. Драко первым пришел в себя. — Лонгботтом, если бы мозги были золотом, ты был бы беднее, чем Уизли, а это просто жалко. — Я же сказал тебе заткнуться, Малфой! — прокричал Уизли, вскакивая на ноги. Он выглядел так, будто вот-вот ударит слизеринца. Драко посмотрел в бинокль и тихонько начал напевать что-то себе под нос. Симус Финниган и Дин Томас, сами того не замечая, вскоре начали подпевать ему. Крэбб и Гойл присоединились к ним, Тео тоже начал немного подпевать. «Как-то раз, рано утром, Сэр Артур скакал, С собаками у ног и мечом он блистал. Он встретил даму, под деревом, в тени; Спросил он, как звать её, — «Молли» — прозвучало в тени». — Хватит! — приказал Уизли своим однокурсникам. — Не петь со слизеринцами! — он покраснел. — Подождите! Что это за песня? — Сэр Артур и очаровательная Молли, — ответил Томас. — Это одна из песен, которые мы поем в хоре. — Артур и Молли? — почти закричал Уизли, полностью взбешенный. — Артур и Молли! Это имена моих мамы и папы! Вы мерзкие ублюдки, вы все начали петь эту песню, чтобы поиздеваться над ними. — Уизли, успокойся, — взмолился Тео. Он подождал, пока Уизли глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Да, ты прав, я знал имена твоих родителей и попросил спеть эту песню исключительно потому, что знал, что она тебя выведет из себя, — голос Тео был настолько серьезным, что все слизеринцы разразились смехом. Уизли покраснел и, не сказав больше ни слова, бросился на Тео. Они упали на пол, пиная и колотя друг друга. Гриффиндорцы наблюдали за происходящим без особого интереса. Глаза слизеринцев были прикованы к небу. Поднявшись в воздух, Гарри пронесся мимо мадам Трюк, чтобы схватить снитч, и матч был окончен со счетом 210:40. Громкие крики раздались от юношей в зелено-серебряной форме. Слизеринская команда грациозно приземлилась на поле, где Боул и Деррик подсадили Гарри на плечи. Слизеринцы поспешили к лестнице, чтобы поздравить его. Крэбб и Гойл оттащили Уизли от Тео, который держал Уизли за голову, но постоянно получал удары в живот. — Хватит, — рявкнул Крэбб, хватая Уизли за воротник рубашки и оттаскивая его. — Тео, ты в порядке? — спросил Гойл, протягивая руку помощи. — Спасибо, — ответил Тео. — Где вы двое были? — Мы думали, ты сам справишься, — поддразнил его Гойл. — Но, если что, мы бы с удовольствием схватили его за шею или что-то в этом роде. В тот вечер в гостиной Слизерина была небольшая вечеринка. Несколько старшеклассников сбегали на кухню и попросили домашних эльфов организовать целый шведский стол, а также тыквенный сок, молоко и чай. Гарри заметил, что еще несколько старших учеников пьют из металлических фляжек, но не стал расспрашивать об этом. Гарри был героем дня. Все хотели пожать ему руку. Многие девушки дарили ему запоздалые валентинки. В общем, было довольно неловко, что о нем так много говорили вместе с Флинтом и остальной командой. Никому из членов команды не разрешалось ничего делать самостоятельно. Им все приносили, разливали по бокалам, а они просто съедали самые вкусные кусочки еды. Сидевший во главе стола, предназначенного для капитана, Флинт даже не стал есть сам; Элизабет Арчер, одна из звезд сопрано хора, сидела у него на коленях и держала вилку. Вечеринка была шумной и бурной, особенно потому, что была суббота, и на следующий день не было занятий. Празднование продолжалось допоздна. За Гарри поднимали тосты снова и снова. Это продолжалось и на следующий день, когда все вставали, когда Гарри или другой член команды подходил к столу. Люди поднимали свои кубки в знак приветствия. Гарри думал, что его щеки могут отвалиться от того, что он так сильно краснеет. Однако Гарри был очень счастлив. Он сделал то, чем мог гордиться. Никто больше не мог сказать, что ему просто везет или что он просто знаменит. Гарри поймал снитч с помощью очень искусного полета, и он сделал это все сам. К началу занятий в понедельник все успокоилось, и вскоре все вернулись к прежнему распорядку. Репетиции хора продолжались, оставалось совсем немного времени до Пасхи и их первого выступления. Первокурсники продолжали свои частные занятия по метанию заклинаний и проклятий. Они проводили долгие часы каждый вечер, читая книги, просматривая свои конспекты, практикуя свои чары и трансфигурацию. Март пролетел незаметно. Гриффиндорцы проиграли свой матч по квиддичу Хаффлпаффу, заняв последнее место в борьбе за Кубок по квиддичу и Кубок факультета, а так же продолжали развлекать слизеринцев во время лекций по зельеварению. Погода начала периодически становиться теплее, и снег постепенно таял. Время от времени выглядывало солнце. Наконец, не нужно было надевать самый теплый свитер, чтобы просто пережить школьный день. В первый день апреля, Трейси неожиданно ворвалась в спальню мальчиков после уроков. Все с удивлением посмотрели на нее, как она рухнула у дверного проема и приняла трагический вид. — Все, конец света! — закричала она.