Они пожали друг другу руки. Год первый

Когда Гарри пришел в себя, он почувствовал легкое замешательство. Но уже в следующую секунду все воспоминания нахлынули разом. Он резко приподнялся — и тут же пожалел об этом: голову пронзила пульсирующая боль. Поморщившись, Гарри снова опустился на белоснежные простыни. — Добрый день, Гарри, — приветливо произнес Дамблдор. — Здравствуйте, сэр. Все ли в порядке? Профессор Квиррелл охотился за Философским камнем, и мы пытались опередить его, но он нас поймал, и… — Успокойся, Гарри. Все хорошо, уверяю тебя. Позволь мне объяснить, что произошло. — Вы точно уверены? С Пэнси все в порядке? — Мисс Паркинсон чувствует себя превосходно. Она очнулась в больничном крыле с сильной головной болью, но полностью оправилась. — Как долго я здесь? — Три дня, — ответил Дамблдор. — Твои друзья страшно переживали. Они, да и многие поклонники, завалили тебя подарками. Только теперь Гарри заметил вокруг цветы, растения в горшках, воздушные шары и коробки конфет. — То, что случилось в подземельях между тобой и профессором Квирреллом, — строжайший секрет, — глаза директора лукаво сверкнули за очками-полумесяцами. — Так что, естественно, об этом знает вся школа. — Думаю, Драко рассказал вам нашу версию событий? — Да, рассказал. — Дамблдор кивнул. — Пока он находился под действием полного паралича, он слышал весь разговор между тобой и Волан-де-Мортом. — Что же произошло, профессор? Я боролся с Квирреллом, и кожа буквально распадалась под моими пальцами… — Это и сгубило его. Хотя он и сумел осилить тебя, его тело было слишком сильно повреждено, чтобы выжить. Когда Волан-де-Морт понял, что победа ускользает, его дух покинул Квиррелла. Без тела Эликсир жизни было не создать, и камень стал для него бесполезен — как еда для призрака. — Где теперь камень? — Камня больше нет. Он уничтожен. — Уничтожен? —  растерянно повторил Гарри. — Но ваш друг Фламель… — Ах, ты уже знаешь о Николасе? — довольно заметил Дамблдор. — Вижу, ты подошел к делу основательно. Мы с Николасом поговорили и решили, что так будет лучше. — Но он умрет, не так ли? Дамблдор кивнул с невозмутимой серьезностью.  — У них имеются достаточные запасы эликсира для того, чтобы привести свои дела в порядок. А затем — да, затем они умрут. — Мне жаль, сэр, — искренне произнес Гарри. Фламель был великим волшебником, и его смерть станет невосполнимой утратой. — Такому молодому человеку как ты, это кажется невероятным. Но для Николаса и Пернеллы умереть — значит лечь в постель и заснуть после очень долгого дня. Для высокоорганизованного разума смерть — это очередное приключение. К тому же камень — не такая уж прекрасная вещь. Представь себе — он может дать столько денег и столько лет жизни, сколько ты захочешь! То есть две вещи, которые в первую очередь выберет любой человек. Но беда в том, что люди, как правило, выбирают то, что для них является наихудшим. Дамблдор умолк. Насвистывая беззаботную мелодию, он уставился в потолок, давая Гарри время все осмыслить. — Сэр? — спустя минуту тихо сказал Гарри. — Даже если камня нет, Он все еще жив. — Он, Гарри? — подчеркнул Дамблдор. — Называй его по имени. Страх перед именем лишь усиливает страх перед тем, кому оно принадлежит. — Да, сэр, — кивнул Гарри. — Волан-де-Морт. Он ведь попробует другие способы вернуться, не так ли? Дамблдор кивнул. — Да, боюсь, ты прав. Он все еще где-то там, и, вероятнее всего, уже ищет себе новое тело, с кем бы разделить существование. Он бросил Квиррелла умирать, ведь милосердия он не проявляет ни к врагам, ни к своим последователям.  Однако ты не должен печалиться, Гарри. Пусть ты всего лишь отсрочил его возвращение, — в следующий раз найдется кто-то другой, готовый встать на пути, даже если победа будет казаться невозможной. И если каждый раз будет кто-то, кто вновь и вновь сумеет задержать его… быть может, он так никогда и не вернется к власти. Гарри кивнул, но тут же поморщился, голова вновь заболела. — Сэр, я хотел бы узнать кое-что еще. Хочу знать правду. — Правда, — вздохнул Дамблдор. — Правда, Гарри, — вещь прекрасная и страшная, и обращаться с ней следует с величайшей осторожностью. Я постараюсь ответить на твои вопросы, насколько смогу… если только у меня не будет действительно серьезной причины этого не делать. В таком случае мне придется просить у тебя прощения. Но лгать я тебе, конечно, не стану. — Это справедливо, — кивнул Гарри. — Волан-де-Морт сказал, что убил моих родителей, потому что они встали у него на пути. Если бы они отступили, позволили ему убить меня, они бы остались живы. Но я все никак не могу понять, почему он вообще хотел убить меня? Дамблдор вздохнул вновь, на этот раз глубоко и тяжело. — Увы, Гарри… на первый же вопрос я не могу ответить. Не сегодня. Не сейчас. Прошу тебя — оставь эту мысль. Я расскажу тебе… когда придет время. Когда ты будешь готов. Поверь, мне самому тяжело это говорить, но сейчас, боюсь, ты не готов. А когда ты будешь готов, то сам это поймешь. Гарри знал, что спорить не имеет смысла. Он откинулся на подушку. — Я очень устал, сэр. — Не сомневаюсь, — мягко сказал Дамблдор. — Я позволил себе предвосхитить некоторые из твоих вопросов и написал тебе небольшое письмо, — он положил на прикроватный столик сложенный лист пергамента. — О! Драже на любой вкус «Берти Боттс»! В юности мне не повезло: я съел конфету со вкусом рвоты, и с тех пор я к ним остыл. Он взял в пальцы бледно-зеленую фасолину. — Впрочем, думаю, с мятной мне повезет, как считаешь? — он отправил ее в рот… Помолчал. — Увы, — сказал он с легким разочарованием, все еще жуя. — Огуречный рассол.

***

Мадам Помфри была женщиной доброй, но весьма строгой. Гарри пришлось уговаривать ее целый час, прежде чем она наконец сдалась и разрешила впустить друзей — правда, по одному и не более чем на пять минут. — Гарри! — воскликнул Драко, вбежав в палату. — Привет, Драко, — улыбнулся Гарри. — Все хорошо? — Мы все так за тебя переживали! — воскликнул Драко. — Панси ест все, что не успели съесть Крэбб и Гойл; Трейси вообще перестала есть; Милли не может спать по ночам… — Я в порядке, честно, — успокоил его Гарри. — Просто ушиб головы. Бывало и хуже. Скоро снова встану на ноги. — Как раз успеешь к праздничному пиру в честь конца года, — радостно сообщил Драко. — Подсчет очков завершен, и мы разгромили остальные факультеты. Гриффиндор проиграл Рейвенкло в Квиддич. — Отлично, — довольно ответил Гарри. Его факультет снова забрал оба кубка в этом году, и он гордился, что внес свой вклад в эту победу. — А ты как? — Квиррелл только обездвижил меня. А вот Трейси не повезло — ее оглушили, и она проспала все самое интересное. — Не страшно было вот так лежать? — Еще как. Когда заговорил Тот-Кого-Нельзя-Называть… честно говоря, я чуть в штаны не наложил. Только никому не говори. — И не осуждал бы, если б ты и вправду… Я бы, может, сам… если бы не сходил заранее. — Нам чертовски повезло, — после небольшой паузы произнес Драко. — Ага. Бежать сломя голову было чистейшим безумием. Надеюсь, Снейп не в ярости. — Мы ведь победили! — Не думаю, что для него это что-то меняет. В этот момент к ним стремительно подоспела мадам Помфри: — Все, мистер Малфой, ваши пять минут истекли. Остальные там уже с ума сходят в ожидании. Прошу на выход. Драко сжал плечо Гарри и поднялся. Под грозным взором мадам Помфри он неохотно поковылял к выходу. — Гарри! — пискнула Трейси, стремглав бросившись к кровати. Она обняла его изо всех сил, так, что из легких у него вышибло воздух. Светлые волосы закрыли очки, в нос ударил запах ее шампуня, а мягкие губы прижались к щеке. Затем она откинулась назад и крепко вцепилась в его руку. Гарри упорно отказывался пересказывать друзьям подробности. Драко и без него мог рассказать все, что знал. Остальные визиты прошли тихо: разговаривали о пустяках, а порою просто сидели молча рядом. После каждого визита Гарри чувствовал смертельную усталость. Он только подумал, что неплохо бы снять очки, как уснул. Голова его склонилась набок, и непокорные черные пряди соскользнули, обнажив шрам-молнию. Мадам Помфри бережно сняла его очки, аккуратно сложила их на тумбочку. Затем поправила одеяло, подоткнув его под самый подбородок. — Спите спокойно, мистер Поттер, — тихо прошептала она.

***

После хорошего ночного сна Гарри почти полностью пришел в себя. Он проснулся рано утром, когда мадам Помфри обходила палату, и надеялся, что его отпустят обратно в подземелья. Но его надежды были быстро развеяны. — Ничего подобного, — фыркнула она. — Вам придется остаться здесь под наблюдением на сегодня. Остаток дня тянулся мучительно медленно. Гарри не мог сосредоточиться на книге, а трещины на потолке (их оказалось двадцать две) он пересчитал уже десять раз. Он изнывал от скуки, когда мадам Помфри поспешно подошла и сообщила о посетителе. — Кто это? — оживился Гарри. Она приложила тыльную сторону ладони к его лбу. — Надеюсь, я не отвлекаю вас, мистер Поттер, — раздался бархатный баритон из дверного проема. — Профессор! — обрадовался Гарри. — Как вы себя чувствуете, мистер Поттер? — поинтересовался Снейп, присаживаясь у кровати. — Мне ужасно скучно, сэр, — признался Гарри. — Очень хочется к друзьям. Снейп слегка покачал головой. — Боюсь, до тех пор, пока мадам Помфри не даст добро, вам придется остаться. Гарри вздохнул. Он чувствовал себя прекрасно и просто хотел свободы. Повидать друзей, расслабиться в уютной гостиной Слизерина. — Ваши действия были безрассудны, мистер Поттер, — сухо прокомментировал Снейп. — Да, сэр, — согласился Гарри, встретившись взглядом с деканом своего факультета. — Но бездействие могло обойтись дороже. Снейп кивнул. — Безусловно. Но мне интересно, почему вы не обратились к старостам… почему не сказали мне. Гарри заерзал неловко. Придется признаться в неловком. Запинаясь, обрывочными фразами он изложил Снейпу все, что произошло за год. Рассказал о подозрениях юных слизеринцев в адрес своего декана. Поведал о зеркале Еиналеж. Не утаил ничего. Когда Гарри замолчал, профессор Снейп откинулся на спинку стула. Устало потирая переносицу, он произнес: — Не знаю, что и сказать, мистер Поттер. Вы, безусловно, в этом году оказались замешаны во множестве весьма… беспокойных событий. Гарри покраснел. — Да, сэр, — пробормотал он. — Однако в ваших приключениях вы все проявили лучшие качества Слизерина. Я горжусь каждым из вас, — голос его был негромким; Гарри почудилось даже едва уловимое волнение. — Спасибо, сэр. — Награда, пожалуй, скромная для столь выдающихся подвигов, — продолжил Снейп, — но я присуждаю каждому из вас по пять очков. Дал бы и больше, но Слизерин уже завоевал Кубок факультета в этом году. — Спасибо, сэр, — повторил Гарри. Очки были последним, о чем он думал в тайных подземельях. — Профессор, во сколько начинается праздничный ужин? — спросил он, чтобы сменить тему. — Часов в пять, — ответил Снейп. — Я смогу пойти? — взволнованно спросил Гарри. Профессор улыбнулся уголками губ. — Не думаю, что даже мадам Помфри запретит вам провести вечер с друзьями. Но спросить придется. Когда целительница подошла поправить вещи на тумбочке, Гарри тут же заговорил: — Я ведь могу пойти на пир, правда? — Профессор Дамблдор велел разрешить, — ответила она сухо, словно считала, что директор понятия не имеет, до чего опасны праздничные ужины. — Вот видите, мистер Поттер, все в порядке. Увидимся там, — сказал Снейп, поднимаясь. — До свидания, сэр. Мадам Помфри продолжала хлопотать вокруг Гарри, и он терпеливо выдержал примерно половину ее заключительного осмотра. Когда стрелка часов приблизилась к пяти, он мягко отстранил ее руки. — Я опоздаю, — сказал он, поправляя мантию. Не обращая внимания на ее недовольный взгляд, он быстро выскользнул из больничного крыла и, стараясь не бежать, поспешил к Большому залу. Перед дверями уже собрались первогодки из Слизерина. — Опаздываешь, — протянул Драко с ленцой. — Драко! — упрекнула его Дафна. — Мне еще повезло, что я пришел так рано, — ответил Гарри друзьям. — Мадам Помфри хотела провести кучу осмотров. Она уверена, что праздничный ужин опасен… ну, в каком‑то зловещем смысле. — Зловещем? — хихикнула Трейси, тыкая его в бок. — А ну, тише, — улыбнулся он. — А теперь можно уже идти есть? — подал голос Крэбб. — И ты помолчи, толстоголовый, — отрезал Драко. — Не затыкай его, — сказала Милли, схватив Драко за руку и потянув к двери. — Я тоже умираю с голоду. Двери распахнулись, и девятерых слизеринцев окатил поток света. Большой зал был украшен в цвета факультета-победителя: зеленые и серебряные гирлянды оплетали колонны и свисали с потолка. Кубок Школы стоял на одном конце стола рядом со старостами, а Кубок по Квиддичу — на другом, возле команды. За преподавательским столом, над головами учителей, развевался огромный серебряный баннер с изображением змеи. Гул голосов в зале внезапно стих, и после нескольких неловких мгновений Гарри поднял подбородок и твердо направился к месту рядом с командой. Остальные заняли оставленные для них места. Вскоре прибыли Дамблдор и остальные преподаватели. Постепенно возобновившийся шум снова утих. Пока профессора рассаживались, директор остался стоять. — Еще один год позади! — весело объявил он. — И теперь, прежде чем мы приступим к нашему восхитительному пиру, мне предстоит утомить вас старческими речами. Каким же выдающимся был этот год! Надеюсь, ваши головы теперь немного полнее, чем в начале. Впереди целое лето, чтобы как следует опустошить их перед следующим годом. А теперь, как я понимаю, Кубок Школы должен быть вручен официально. Очки распределились следующим образом: на четвертом месте — Гриффиндор с тремястами семьюдесятью очками; на третьем — Хаффлпафф с тремястами восьмьюдесятью тремя; на втором — Равенкло с четырьмястами двадцатью. И Слизерин — пятьсот три очка! За слизеринским столом разразилась буря аплодисментов, Гарри кричал громче всех. Флинт, сияя, поднял Кубок по квиддичу над головой, размахивая им из стороны в сторону. Бол и Деррик начали скандировать: — Сли-зе-рин! Сли-зе-рин! Аплодисменты стихли не сразу. Гарри заметил, что профессор Снейп выглядит очень странно, на его лице появилось что-то похожее на улыбку. Их взгляды встретились, и Снейп едва заметно кивнул, словно говоря: «Молодец». — Поздравляю, Слизерин! — объявил, наконец, Дамблдор. — А теперь, давайте праздновать! Гарри накинулся на еду с волчьим аппетитом. Ему хотелось бы вовсе обойти тему подземелий, но товарищи по команде жаждали услышать историю с ключами. Он осторожно избегал упоминаний о Квиррелле и Волан-де-Морте. К счастью, разговор вскоре перешел на другие темы, и Гарри с удовольствием включился в беседу. Святой Мерлин, как же он любил Хогвартс. И думать не хотел о том, что скоро придется уезжать. Нет, об этом он подумает потом. Гарри знал, что запомнит этот пир на всю жизнь. Он никогда не забудет, как одна из шестикурсниц, Хизер Дьюк, достала фотоаппарат, чтобы сфотографировать команду по квиддичу вместе со старостами и обоими Кубками. Снимков было сделано великое множество — и на самом пиру, и уже потом, на празднике в слизеринской гостиной. Праздник после ужина прошел шумно, весело и абсолютно безумно: громкая музыка, гора сладостей и море глупостей от всех без исключения. Элан заверил Гарри, что такое поведение — в полном порядке вещей, если факультет взял оба Кубка. — Или хотя бы один, — добавил он с задумчивым видом. — Впрочем, мы так веселимся всякий раз, когда на нас не давит груз учебы. С возрастом сам все узнаешь. — А почему только старшекурсникам можно? У нас ведь тоже стресс, — возразил Тео. — Потому что в ход идет алкоголь, — драматичным тоном ответила Пэнси. Гарри не помнил, во сколько лег спать, но когда он наконец задернул полог, солнце уже вставало над озером. Заснул он в ту же секунду.

***

На следующее утро за завтраком раздали результаты экзаменов, и Гарри, как и все, с нетерпением вскрыл свой конверт. К его великой радости, он сдал все экзамены на «отлично». Лучшую из всех он получил по Защите от темных искусств — Квиррелл не лгал, когда говорил, что у Гарри самый высокий балл среди первокурсников. Его вторая лучшая оценка была по зельеварению. Гарри знал, что заслужил все это. Утро прошло в обсуждениях оценок. Лучшими среди слизеринцев оказались Тео и Трейси. На всем потоке их обошли только Терри Бут из Рейвенкло и Гермиона Грейнджер из Хаффлпаффа — что вызвало настоящий приступ бешенства у Тео и Драко. Даже Крэбб с Гойлом умудрились сдать все и получить по одной высокой оценке. После обеда Гарри подошел к преподавательскому столу. — Профессор Дамблдор, уделите, пожалуйста, мне минуту? — Разумеется, Гарри. Поднимемся ко мне в кабинет? — Подойдет любая комната. — Конечно. Дамблдор вывел его из Большого зала в ту самую комнату, где первокурсники ждали перед Церемонией Распределения. — О чем ты хотел поговорить, Гарри? — Спасибо вам, что велели мадам Помфри отпустить меня на пир. — Мне бы очень не хотелось, чтобы ты пропустил торжество в честь победы сразу в двух Кубках — Школы и Квиддича. — Да, сэр. И еще я хотел спросить, могу ли я поехать на каникулы к Малфоям? Они пригласили меня на все лето. — Ты не хочешь домой? — Ни за что. Дурсли только обрадуются, если меня не будет. — Не думаю, что это правда, Гарри. Ты же им родной племянник. Гарри вовсе не горел желанием рассказывать директору, как его «родные» обращаются с ним, и портить себе настроение после удачного праздника и отличных оценок. — Как скажете. Значит, я не могу? — Увы, решение не за мной. Я лишь твой преподаватель. На каникулах этим распоряжаются твои опекуны. А поскольку от Дурслей не поступало никакого разрешения, мне остается только отказать. — Это нечестно! — Гарри с трудом сдерживал злость. — Почему магглы могут решать, куда волшебнику можно ехать, а куда нельзя? Дамблдор долго смотрел на него. — Мне жаль, Гарри. Правда. — Можно идти, сэр? — Да. Хороших тебе каникул. — Хороших уж явно не будет. В оставшиеся часы все кинулись собирать вещи: шкафы опустели, сундуки захлопнулись, а ученикам напомнили в сотый раз, что за пределами школы использовать магию строго запрещено. На следующее утро, сразу после раннего завтрака, они все втиснулись в повозки без упряжки и покатили по ухабистой дороге к станции Хогсмид. Там началась настоящая суматоха: дети грузили чемоданы в багажные отсеки «Хогвартс-экспресса», рассаживались по вагонам, прощались с профессорами. Первокурсники Слизерина заняли два купе: в одном сложили весь багаж, а во втором расселись сами. Было тесновато, но никто не хотел расставаться раньше времени. Они болтали о всякой ерунде, глядя, как за окном пробегает все более зеленая и ухоженная местность. В какой-то момент все начали переодеваться в обычную одежду. Гарри, покраснев, ретировался в соседнее купе, когда девочки начали снимать школьные мантии. Слишком быстро поезд прибыл на платформу девять и три четверти на вокзале Кингс-Кросс. Потребовалось немало времени, чтобы вытащить сундуки, сложить все на тележки и покинуть магический перрон. Гарри вовсе не ждал с нетерпением момента, когда придется снова пройти сквозь барьер и встретиться с Дурслями. — Драко! — крикнула миссис Малфой, махая рукой и направляясь к ним. — Не могу поверить, что тебе придется возвращаться к магглам, — сказал Драко с явным недовольством. — В поместье Малфоев тебе было бы куда веселее. — Гарри, — поприветствовал его мистер Малфой, крепко пожимая руку. — Рад снова тебя видеть, — он был, как всегда элегантен и держал в руке свою изысканную черно-серебряную трость. — Спасибо, сэр, — ответил Гарри. — И за рождественский подарок тоже. — Я получила твое письмо, дорогой. Очень мило с твоей стороны, — сказала миссис Малфой. — Некоторым людям не мешало бы у тебя поучиться. — Эм… да, спасибо за кристалл, мам, — пробормотал покрасневший Элан. — А как ты назвал свою сову? — поинтересовался мистер Малфой у Гарри. — Регал, сэр, — ответил Гарри. Он долго думал, прежде чем остановиться именно на этом имени. — Превосходно подобранное имя, — с улыбкой отметил мистер Малфой. — Береги его. — Обязательно, — пообещал Гарри. Когда они прошли сквозь барьер, то столкнулись лицом к лицу с Дурслями. Дядя Вернон, такой же багровый и усатый, как всегда, выглядел так, будто вот-вот взорвется от возмущения при виде Гарри, который осмелился появиться на людях с совой в клетке. — Это твои родственники? — ледяным голосом спросил мистер Малфой, сверля Вернона взглядом холодным, как сталь. Казалось, он обращается к нему, но говорит о нем в третьем лице — намеренно. — В некотором смысле, — проворчал дядя Вернон с оскорбленным видом, будто сам факт, что волшебник вообще с ним заговорил, был возмутителен. За его спиной стояли тетя Петуния и Дадли — последний испуганно таращился на Малфоев. — Живо, мальчишка. У меня весь день расписан, — буркнул Вернон, разворачиваясь. Его семья последовала за ним. — Очень любезное семейство, — протянул Элан с холодной усмешкой. — Еще один яркий пример… — он фыркнул. — Гарри, прости, что не получилось добиться разрешения на твое пребывание в поместье. — Я все еще работаю над этим, Гарри, — сказал мистер Малфой спокойным тоном. — В Министерстве иногда просто ад: бумажки, согласования, бюрократия… — Как можно скорее, пожалуйста, — повторил Гарри, проверяя, чтобы тележка не покатилась. — Я напишу. — Пока, Гарри! — крикнул ему Элан, махая рукой. — Скоро увидимся, — сказал Драко. Гарри кивнул, они пожали друг другу руки, и Гарри развернул тележку, направившись вслед за магглами.

Конец.