Не всё то золото, что блестит

      Утром он проснулся ужасно разбитым, так плохо он себя давно не чувствовал. Зашедшая к нему тетя, только обреченно покачала головой на манер его докторов, так что он уж было подумал, что пришел его конец и, не начав его лечить, тетя от него тоже отреклась. Но та только улыбнулась уголками губ на его мольбы не оставлять его лечения и горячие заверения в том, что он будет все делать, что она скажет, и принесла ему какую-то настойку, от которой терпко пахло то ли полынью, то ли еще чем-то похожим. Он покорно выпил, и только тогда она позволила себе его мягко пожурить за вчерашнее поведение и желание все узнать и увидеть в первый же день — именно этим она объясняла ухудшение его самочувствия, а еще долгой дорогой и коротким сном. Но спать ему не хотелось, особенно после выпитого отвара, хотя он честно старался какое-то время исполнять наказ тети, но время тянулось ужасно долго, книги не читались, а из окна пахнуло залитой солнцем лужайкой и, несмотря на то, что тетя велела ему не подниматься еще как минимум пару часов, он тихонько выскользнул за дверь своей комнаты, а затем спустился в холл и выбрался через заднюю дверь, которая оказалась не заперта, во двор. От собственной дерзости замирало дыхание, ему казалось, что это вовсе не он ведет себя так ужасно, и будто им кто-то управляет... Хотя все же, как бы ему не хотелось себя оправдать, он осознавал, что все это делает исключительно он, никем он не ведом, да и в принципе такого быть не может. Просто ему так хотелось уже исследовать окрестности, ну или хотя бы конюшню. Да, да... Именно из-за нее и не лежалось бедному Руми в своей комнате.       В этом дворе рос тот самый клен, который закрывал ему почти весь обзор из окна. Он не знал, почему он так отвратительно себя ведет здесь, у тети, и не слушает ее наказов, но просто лежать в комнате быстро надоедает, а тут казалось, что только на свежем воздухе и возможно полностью поправиться.       Ведь тут такая благодать! Припекает солнце, но в тени дерева этого почти не чувствуется, а еще стрекочут кузнечики, переливаются на солнце крылышки стремительных стрекоз, и где-то вдалеке слышится пение какой-то пичужки. На его лице застыло выражение радости, какого-то даже детского восторга и полнейшего спокойствия, так хорошо ему не было никогда. И это несмотря на то, что внутри его разъедает болезнь, которая вполне может стать причиной его безвременной кончины, да именно с таким пафосом это будет сказано. Но сейчас ему было хорошо и запирать себя в комнате, когда во дворе такая чудесная погода, совершенно не хотелось.       Под мерное стрекотание насекомых, мягко налетающий ветерок, его разморило и он задремал, упершись о шероховатый ствол дерева. И это несмотря на то, что он так торопился все осмотреть... Наверно, все же тетя была права, и надо было сначала набраться сил. Проснулся он от того, что его кто-то пристально рассматривал. Верней нет, это произошло от того, что наблюдатель слишком близко придвинулся и щекотал щеку своим дыханием. Мальчик от неожиданности отшатнулся и свалился на траву, затем приподнялся на локтях, с недовольным выражением лица:       — Что вы тут делаете?       — А ты? — Герберт склонил голову набок и улыбнулся. — Ты морщил нос во сне. Вот так, — и он попытался воспроизвести выражение лица спящего мальчика, но только активно гримасничал и не мог добиться нужного эффекта, отчего даже расстроился. — Ну в общем, что-то в этом роде.       — Ну и что? — на Руми это не произвело никакого впечатления, разве что только немного раздражило, потому что парень ему не понравился еще при первой встрече. Руми поднялся и отряхнулся. Он медленно двинулся в глубину сада, откуда можно было попасть к приусадебным постройкам. В конце концов, еще не ясно насколько тетя заложит его в комнате, когда узнает, что он гулял несмотря на ее наказ лежать дома. А сомнений в том, что этот ее помощничек доложит ей все, у мальчика не возникало. Значит надо увидеть лошадей как можно раньше.       — Конюшня в другой стороне, — Герберт аккуратно придержал его за руку, но Руми тут же ее выдернул, отчего на лице парня застыло раздосадованное выражение. — Я видел вчера, что ты очень хочешь туда попасть... Тебе нравятся животные?       — Да, — Руми опустил глаза. — Покажете дорогу?..       Герберт, казалось, был окрылен возложенной на него миссией и прямо таки сиял, пока вел Руми к пункту назначения. Он не был странным, он вел себя как ребенок — вот что думал про него Руми. Причем не просто как ребенок, а очень наивный ребенок, который нуждается в одобрении своих действий от человека, который ему понравился, а Герберту понравился Руми и это было сразу понятно по его поведению: пару раз он вновь хотел взять мальчика за руку, постоянно оборачивался и следил, чтобы Руми точно шел за ним, счастливо улыбался уже оттого, что Руми и вправду идет рядом. Откуда этот странный юноша? Чем он может помогать тете? Да и вообще, даже сам Руми не ведет себя так по детски, несмотря на то, что младше его. Ну, хотя сейчас то он как раз ведет себя как капризный ребенок... Но это совсем другое дело! Абсолютно, совершенно иное.       Они стояли в стойлах по обе стороны от широкого прохода и деловито перебирали солому своими мягкими носами. Руми боялся задохнуться от восторга одолевающего его, но еще больше он боялся, что не выдержит и просто взорвется от нахлынувших тут же чувств. Он, в каком то даже беспомощном жесте, прижал ладони к лицу, на негнущихся ногах подошел к крайней справа лошади. На него внимания она не обратила, разве что подальше отвела свой немного горбатый профиль. Это совершенно точно был тинкер! Как на картинках, но только самый что ни на есть настоящий! Большой, такой широкий, могучий, кажется, что надежнее его спины ничего нет...       — А погладить можно? — почему-то прошептал мальчик, его дрожащая ладонь в нерешительном жесте зависла в воздухе, потому что сам мальчик еще не решил, хочет ли он погладить коня или удрать подальше — настолько он был впечатлен от одного вида на настоящего тинкера. И ведь это только первый конь в обоих рядах!.. Слабак.       Но тут он обнаружил то, что Герберта рядом уже не было. Это обстоятельство послужило неким спусковым крючком, и Руми все же выбежал из конюшни. Вот и сходил называется на лошадей посмотреть! И к чему тогда было непослушание тете и партизанские передвижения по двору — чтобы только хозяйка дома его не обнаружила там?!       — Ты чего так бежишь, будто за тобой кто-то гонится? — Руми чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда за его спиной раздался голос. — Разве ты не хотел увидеть лошадей?       — Я... Их там много... — объяснить свое состояние лучше Руми не смог бы даже если постарался. Потому что их там, действительно, было много. Слишком много для мальчика, который впервые увидел их в таком количестве вместе. А еще он был там один почему-то и, наверно, все же боялся, что его кто-нибудь увидит и пожалуется тете. — Я потом еще приду...       — Ты собираешься смотреть по одному коню за раз? — в голосе Герберта послышалось нескрываемое веселье. — Тогда ты здесь точно надолго. Ты забавный.       — А почему вы не зашли вместе со мной? — мальчик двинулся обратно к усадьбе, чувствуя, что на сегодня приключений с него достаточно, да еще и глядишь — и тетя не заметит, что он ее ослушался.       — Они меня боятся, — в голосе парня легко угадывались чувства, что владели им в момент речи, сейчас голос был немного грустным. — Я на них только издалека смотрю.       — Да быть такого не может! Это же лошади! Самые-самые добрые существа, — наверно, он бы сказал еще что-нибудь хвалебное в сторону лошадей, но вдруг из носа потекла кровь. Да так сильно и много, что идущий рядом Герберт, кажется, сам чуть не лишился чувств, но мальчик поспешил его успокоить. — Такое бывает... Я просто переволновался, — зажав нос рукой и достав свой платок, Руми удалось избежать того, чтобы кровь попала на камзол и манжеты, голова немного кружилась, но он надеялся, что сможет сам добраться до своей комнаты. Беспокойство Гербрта он попытался успокоить, а потом и вовсе решил перевести тему. — Если хотите, я могу показать вам лошадей в книгах и расскажу, какие есть лошади в конюшне тети, когда буду туда ходить...       Но ноги становились ватными, каждый шаг давался с трудом — приближался приступ, о возможности которого мальчик и вовсе забыл, отдавшись новым впечатлениям. Руми остановился, вздохнул воздух ртом и присел на землю, перед глазами все плыло.       — Я... только немного передохну... — слабым голосом выдавил он.       Он уже не понимал, что его аккуратно подняли на руки и поспешно несут в дом. Хотя изредка он все же понимал, где он находится, узнавал места, по которым Герберт его проносил. Одним из моментов, когда он находился в сознании — это тот, когда парень перекладывал его с рук в кровать. Мальчик нервно вцепился в руку Герберта и быстро выдохнул:       — Только не говорите тете про конюшню.       Пришел в себя он под вечер. Жар спал, дышать стало легче, и видел он все отчетливо, но подняться все же боялся. Тетя зашла только через какое-то время, и он уже было приготовился к выговору, но она погладила его по голове и поцеловала в лоб — наверно проверила температуру.       — Я думала, что лекарство должно было тебе помочь, но приступ был даже тяжелее чем в городе... Ты как себя чувствуешь?       — Спасибо, тетя. Хорошо. А где Герберт?       — Он внизу. Удивительно, еще вчера Герберт тебе не понравился, а сегодня ты им интересуешься, несмотря на то, что ты с ним виделся только раз за сегодня — ты ведь попросил его позвать меня, когда начался приступ?       — Да, — Руми сжался под одеялом, значит Герберт не рассказал тете о его прогулке, как он и попросил его.       — Я рада, — она поднялась с кровати. — Если хочешь, можешь отужинать с нами, но я посоветовала бы тебе остаться в комнате, еду тебе принесут.       — Нет-нет, не утруждай никого, я хочу ужинать со всеми.       — Как хочешь. Спускайся.       Руми сел на свое вчерашнее место, все блюда уже стояли на столе. Герберт тоже сидел на своем вчерашнем месте, но продолжал, как и вчера, гипнотизировать мальчика взглядом. Тети не было.       — Герберт, сядьте, пожалуйста, ближе, — какая разница, ведь он все равно будет на него смотреть. Парень с радостью тут же чуть было не забрался на стол, как и вчера, но Руми тут же среагировал. — Не по столу!       Юноша удивленно застыл, а затем обошел весь стол и неуверенно присел рядом с мальчиком.       — Спасибо... за все, — Руми с благодарностью посмотрел на Герберта. — За то, что не выдали, за то что помогли, когда мне было плохо и за то, что отвели к лошадям.       Наверно, не стоило так критично судить о нем вчера, как и говорила тетя. Он оказался очень хорошим и отзывчивым. Он был безобидным, может и наивным, но все же в меру. Да, он странный, но он понравился Руми, и он даже пожалел и постыдился, что вчера так думал о нем.       — Покажешь книгу? — это была единственная реакция на благодарность Руми и он даже порадовался, что Герберт так легко отреагировал на это. Мальчик кивнул головой.       — Могу чуть позже.       Остаток ужина они провели в молчании, но казались жутко довольными ситуацией и друг другом. После еды, они оба прошли в комнату мальчика, и тот с благоговейным трепетом извлек книгу о лошадях, свое непризнанное сокровище, из ящика стола, в который уложил ее утром, когда разбирал книги.       — Вот эту лошадь я сегодня видел! — первым делом Руми открыл страницу с тинкером и выжидательно уставился на Герберта, ведь как же так — он живет здесь давно и ни разу не видел тетиных лошадей! Это же надо!       — ...Она такая лохматая... — Герберт растерянно провел рукой по картинке. На книжной иллюстрации тинкер и вправду был представлен, вставшим на дыбы, а его роскошная грива и хвост свободно развивались на ветру.       — У тинкера, что в стойле, грива заплетена в косички! Такие длинные и красивые, — голос Руми вновь сбился, он прочистил горло и, немного покраснев, спросил, украдкой поглядывая на Герберта. — Скажите, а вы откуда?       Мальчик сделал вид, что его не сильно волнует этот вопрос, и это скорее дань светской беседе, но в воздухе повисло почти осязаемое ожидание ответа. Но Герберт только склонил голову на бок и грустно улыбнулся уголками губ:       — Не скажу.