Не всё то золото, что блестит

      Солнце уже вовсю поливало окрестности своим чудным светом, согревая озябшие за ночь поля и пашни. И в это чудесное утро Руми разрешили выйти за пределы имения тети. Это случилось спустя неделю после его пребывания здесь. Конечно, это не было простым решением, но мальчик чувствовал себя куда лучше, да и Герберт вызвался его сопровождать. Тетя же, вновь сославшись на дела, лишила их своей компании. Руми решил было сначала расстроиться, но прогулка обещала быть настолько потрясающей, что его расстройство было сиюминутным. К Герберту он уже не просто привык, а даже привязался. Так, как только может быть привязан мальчик к своим младшим неопытным товарищам, каким он и считал Герберта. Ему нравилось, что тот с интересом слушает все, что только взбредало в голову Руми, будто даже с восторгом ловя каждое его слово. Герберт не знал столько очевидных для Руми вещей и, поражающийся этому поначалу мальчик, вскоре решил стать своеобразным учителем для юноши. Хотя загадка его прибывания у тети оставалась открытой и не давала Руми покоя. Герберт же только уныло пожимал плечами, сам легко впадая в расстройство от того, что не может утолить любопытства Руми. И мальчик окольными путями, издалека, всегда начинал разговор с Гербертом, уже из расчета того, что сможет заставить того, хотя бы случайно дать Руми намек на свою тайну.       Мальчик бодро шагал впереди, Герберт, подстроившись под его шаг, брел рядом, аккуратно держа в руках корзинку с их походной едой. Руми больше молчал, чем говорил, Герберт же был просто рад находиться рядом с ним. Иногда Руми останавливался, чтобы отдышаться, и, всегда нахмурившись, отвергал помощь юноши, которого беспокоила бледность мальчика. Когда они дошли до речушки, которую мальчик помнил еще по той поездке, он удовлетворенно кивнул и с нескрываемой радостью в голосе, подтвердил:       — Здесь.       Герберт, не говоря ни слова, уже смирившись с ролью пажа и, даже выполняя ее не без некоторой гордости, расстелил ткань на траве и предложил Руми присесть.       — Да ты наверно шутишь?! Я хочу искупаться! — Руми остервенело покачал головой.       — Но ты устал... — попытался было возразить Герберт, но Руми упрямо поджал губу, и тот понял, что спорить сейчас с ним совершенно невозможно.       Мальчик нетерпеливо, но от этого не менее аккуратно, снимал с себя камзол, брюки, рубашку, оставшись в одном только нижнем белье. Его ощутимо передернуло от перепада температур, но он только довольно улыбнулся и с места припустил бежать к синей ленте реки.       — Всегда мечтал так сделать, — Руми одной ногой, смакуя момент наступил в воду. — Прохладная...       Восторга в голосе скрыть не удалось, Герберт только улыбнулся и покачал головой, с приездом мальчика его жизнь заметно изменилась, приобрела краски, и уже это обстоятельство заставляло его помогать Агате ухаживать за ним и помогать в его лечении, так как потерять его он уже боялся. Боялся тем самым страхом, как боятся птенцы в гнезде, когда родители их покидают. Кто знает, за едой они или уже сгинули навсегда в превратностях жизни?..       — Г-герберт, — зубы мальчика отчаянно стучали. — Давай ко мне!.. Т-тут так з-здорово!       Ну нет. Герберт не любил воду. Верней большие ее скопления, потому что не мог увидеть, что там под этой толщей, и эта неизвестность его пугала. Плавать он умел, но не делал этого без надобности, поэтому только отрицательно покачал головой. Хотя мальчишка так заразительно смеялся, и вода, которую он бултыхал руками, как какая-то ветряная мельница, так непередаваемо маняще плескалась, что Герберт уже был и сам не рад, что отказался.       — Ну давай же! Я уже согрелся! Я же вижу, что ты хочешь! — все не унимался Руми, который и вправду заметил, как Герберт смотрит в его сторону.       Для человека, который отказался купаться, Герберт слишком быстро разделся и вошел в воду. Сначала пришлось резко выдохнуть, так как вода оказалась не просто прохладной, как говорил Руми, а в самом деле холодной. От осознания этого Герберт нахмурился — не хватало еще, чтобы Руми подцепил себе бронхит или пневмонию.       — Руми, тебе нужно выйти и согреться... — тихо, но настойчиво проговорил Герберт.       — Ну пожалуйста, Берт, не будь занудой! Я ведь так давно этого ждал! — и Герберт вправду знал, как давно мальчик хотел искупаться в настоящей лесной речушке. Но ведь он всегда это успеет сделать, когда поправится, а пока стоит поберечься, чтобы не портить уже достигнутые успехи в лечении, что юноша и высказал мальчику.       — Даже тетя не уверена, что все это лечение мне поможет. Я знаю, что даже она не верит, что я буду жить. Я это чувствую. Поэтому, пожалуйста, Берт, лучше не надо, не говори мне так, — лишь ответил на это Руми. И Герберта накрыла волна отчаяния, потому что верил он. Он всей своей душой верил, что Руми поправится, и они вместе смогут перепробовать все недозволенные мальчику сейчас развлечения.       — Но, Руми, в это верю я.       — Ты такой хороший, Герберт, — рассмеялся мальчик и прыгнул юноше на спину. — Прокати меня! Хочу прямиком на середину реки!       — ...Но потом ты сразу же пойдешь отогреваться, — безапелляционно заявил Герберт и поплыл дальше от берега. Руми крепко обнимал его за шею и только весело отфыркивался, когда ему затекала вода в нос.       — Вот ты иногда такой тихий-тихий, послушный, а иногда вредный, похлеще тети...       То, что Руми плохо, Герберт понял по его резко разжавшимся рукам. Так как мальчик плавать не умел, а они заплыли уже достаточно далеко, баловством с его стороны это быть не могло, поэтому Герберт тут же, совершив какое-то абсолютно немыслимое движение, нырнул под воду и, ухватив ослабевшего мальчика за руку, вытянул на поверхность. Сознания Руми еще потерять не успел, поэтому тут же принялся откашливаться, успевая заверять Герберта, что все в порядке, и уже все хорошо. Но слишком хорошо Герберт успел выучить отговорки и оправдания Руми, чтобы верить им.       На берегу Герберт вытащил из корзины настойку, которую Агата давала мальчику во время приступов. Разомкнув бледные губы Руми, юноша влил ему несколько глотков темной жидкости, мальчик их покорно проглотил и затих. Его руки, щеки, спина были буквально ледяными и Герберт, укутав его во все имеющиеся у них вещи, прижал к себе. Не стоило Герберту пускать его купаться... А что если ему станет хуже?.. Что если это настолько ухудшит его самочувствие, что поправить его уже не получиться?.. Нет-нет-нет! Не надо даже думать об этом!..       Мальчик пришел в себя минут через сорок, за которые Герберт успел растереть каждую клеточку его кожи так, что он буквально горел.       — Если ты хотел разжечь костер, то надо веточки тереть друг об друга, а не меня, — хрипловатым голосом оповестил юношу Руми.       — Ты все шутишь... А что если бы что-нибудь случилось похуже? Что если бы...       — Если бы, да кабы. Что ты как старуха на кофейной гуще гадаешь?.. Не случилось же.       — Надо собираться обратно, а то до темноты не успеем.       — Подожди, давай еще так посидим немного.       Руми открыто не признался, что ему плохо настолько, что идти не может, но Герберту этого и не надо было озвучивать — он чувствовал, как прижатая к нему спина заметно дрожит, а сжатые в замок пальцы буквально скрючивает от спазмов. Вот можно было бы забирать чужую боль.       Через какое то время мальчик затих, он больше не дрожал, а дыхание выровнялось. Он не спал, но и в чистом сознании он не был. Это было какое то липкое состояние полудремы. Начало смеркаться.       — Руми... Если тебе все еще нехорошо, я могу тебя понести, — как то Руми признался, что его гордость уже давно мертва, так как он постоянно нуждался в чьей то помощи, поэтому на подобное предложение Руми обычно реагировал спокойно.       — Нет, Берт, уже все, я просто чуть не уснул. Так спокойно... Надо будет еще как-нибудь сюда выбраться.       На обратном пути их встретила тетя в своей открытой коляске запряженной лошадью прозванной Эхом, за свою привычку подавать голос вслед за другими лошадьми. Тетя была явно недовольна, но почему то не Руми, а Гербертом.       — Я, кажется, ясно дала понять, чтобы ты не поощрял его капризы…       Дорога прошла в молчании, тетя не спросила, как они прогулялись, не разделила восторга мальчика, впервые искупавшегося в реке, не посочувствовала их маленькому происшествию, да что там, она даже не спрашивала их об этом. Казалось, что она обо всем знала, но намеренно игнорировала. Руми расстроился, особенно за то, что пострадал ни в чем неповинный Герберт и все за то, что поддался на его уговоры. Незаметно от тети, Руми сжал ладонь Герберта, и тот улыбнулся, давая понять, что совсем не обижается на него.       За ужином тетя, которая присутствовала достаточно редко за общим столом, все так же сохраняла молчание, только под конец велела Герберту зайти к ней, после того как Руми уложиться спать. Она знала, что по вечерам Руми читает вместе с Гербертом книгу со средневековыми легендами, которая увлекла обоих, поэтому не стала настаивать, чтобы Герберт пришел раньше. Уже за это Руми был ей благодарен, так как общение с Гербертом было чуть ли не единственным его времяпровождением здесь.       — Она сильно обиделась, — констатировал Руми. — С тобой она хотя бы разговаривает, пусть и холодно. А мне совсем ничего не сказала...       — Она просто волновалась, — неуверенность в его голосе легко угадывалась, и Руми только хмыкнул на эти слова.       — Слушай, Берт... Ты себя хорошо чувствуешь? Ничего не болит? Голова не кружится?.. — вопросы Руми были настолько неожиданными, что Герберт даже растерялся в первый момент, но потом неуверенно пожал плечами.       — Да нет, вроде... А что?       — У тебя настолько горячая кожа, что мне показалось, что у тебя начинается жар, — поделился своими переживаниями мальчик.       — Нет, наверно, это было просто от того, что сам ты был как ледышка, — но улыбка была натянутой, и это не скрылось от Руми.       Перед тем как заснуть, они успели прочитать несколько удивительных фактов о том времени, которое сейчас было популярно называть средними веками или «темными временами». Руми всегда поражало то, как легко люди верят во что-то, даже если это сложно или невозможно доказать. Но как раз по этой причине и верили — от невозможности доказательности. Да, вероятность, что это именно так, была, потому что пока не доказано обратного все может быть, но... Как можно верить так фанатично? Во всю эту мистику. Это его и привлекало, то, что там людская вера была поистине безгранична. Куда она подевалась за столь короткое время?.. Ну, и конечно, все эти легенды и сказания — поинтересней обычных сказок, так как основывались на реальных исторических личностях и событиях.       — Руми, ложись-ка ты спать, у тебя уже глаза слипаются, — Герберт аккуратно вытянул книгу из ослабевших рук. Мальчик зевнул и потер глаза.       — Я знаю, что вы делаете с тетей, — Руми лукаво стрельнул уже сонными глазами, Герберт заметно напрягся. — Вы думаете, что я не догадываюсь, но я все знаю...       — И что же?..       — Вы колдуете, — Руми еще раз зевнул. — Ты старый колдун из средневековых легенд и тебе необходимы обряды, чтобы выжить, а тетя тебе помогает... Или наоборот... Я буду так думать, пока ты не расскажешь откуда ты на самом деле.       Его прервал веселый смех Герберта, который потом резко оборвался.       — Нельзя быть таким догадливым, Руми... Это вредно для здоровья.