Дневники Мастодонтов

Чал сидел среди своих родственников из клана Барсука, когда началось избиение. С каждым звучным ударом его желудок сжимался, каждый стон заставлял его стискивать кулаки от злости. Ему хотелось заступиться за Мал-да-ра, сразиться с разъярённой толпой, остановить злобное нападение на человека, спасшего его жизнь два месяца назад. Но он был всего лишь мальчишкой, а толпа из клана Совы состояла из взрослых мужчин. После тяжелейшего удара по затылку Мал-дар со стоном упал лицом в траву. Он не поднялся, даже не пошевелился. Чал надеялся, что теперь избиение прекратится. Он рассчитывал, что мужчины отойдут и обсудят, что делать дальше, придут к какому-нибудь рациональному заключению по поводу судьбы чужака из клана Угря. Когда же они принялись наносить Мал-да-ру удары копьями по плечам, Чал не выдержал. В ярости он вскочил на ноги. - Чал! – выдохнула его мать, хватая сына за руку. Вырвавшись из её захвата, он направился к Мал-да-ру и жестоким соплеменникам. - Не будь глупцом, - предупредил его старший брат Тла-Гин, двадцатилетний широкоплечий мужчина. - Это тебя не касается, - заметил их кузен, семнадцатилетний Шаш. Чал хмуро глянул на них. - Как раз касается. Вы уже забыли, что Мал-дар спас мне жизнь? Я должен вернуть долг. Не дожидаясь их ответа, Чал бросился на помощь Мал-да-ру. То, что у него не было никаких шансов против дюжины здоровых мужчин с огромными кулаками и переполненными злобой сердцами, не имело никакого значения. Не обратив внимания на размер и количество противников, Чал налетел на Вол-ла-чи и закричал: - Перестаньте! Перестаньте! Вол-ла-чи с легкостью оттолкнул Чала локтем, продолжив бить Мал-да-ра копьём по спине. Наконечник рассёк кожу, и из раны текла кровь. Чал снова бросился в атаку и принялся пинать Вол-ла-чи и его брата Йе-хе-са в икры и голени. Йе-хес отпихнул его, так что Чал споткнулся и упал. В секунду он снова был на ногах и опять кинулся на мужчин, словно раздраженная оса, хватая нападающих за копья и руки, стараясь замедлить их и продолжая кричать, чтобы они прекратили. - Убирайся, мальчишка, - рявкнул Лин, с угрозой замахнувшись, но не нанося удара. - Нет! Вы поступаете неправильно. Вол-ла-чи поднял Чала и отнёс в сторону. Грубо бросив мальчика на траву, он предупредил: - Оставайся здесь, в следующий раз я не буду таким же добрым. Сквозь выступившие от бессилия слёзы Чал смотрел на удаляющуюся спину Вол-ла-чи. Моргнув, он увидел Дзе, стоящего чуть в стороне. Он наблюдал за разворачивающимся действием, однако не поднимал своего копья, чтобы напасть на Мал-да-ра. Чал подбежал к Дзе и встал перед ним. Игнорируя необходимость поклониться старшему мужчине, Чал расправил плечи и посмотрел тому прямо в глаза. - Остановите их, - сказал он твердо. Дзе раздражённо выдохнул. - Нет. - Почему нет? – спросил мальчик, злясь на себя за то, что его голос прозвучал плаксивым – словно у капризного младенца. Прочистив горло, он сказал увереннее: - Ни один человек не заслуживает такого жестокого обращения. - Он не человек, он чинди. - Он вернул Джини домой. На лице Дзе появилась неуверенность. Он глянул на ожерелье из медвежьих когтей и браслет клана Угря, надетые на мальчике. - Она бы не исчезла, если бы не он, - прорычал Дзе. - Вы не знаете этого наверняка. Вы сами говорили, что она боялась… Острое чувство вины заставило Чала прекратить спор. Это перспектива Единения с ним напугала девочку до такой степени, что она решила сбежать. - Важно лишь то, что он принес её назад, - сказал Чал, вновь обретя голос. - Она при смерти! - И он старался спасти её. - Или же продемонстрировать нам, насколько он подл. - Нет, Дзе, он рисковал своей жизнью, чтобы принести её. Разве вы не видите? На лице Дзе застыло каменное выражение. - Я вижу лишь умирающую девочку и злого человека, который украл её у меня. Чал проследил за безжалостным взглядом Дзе, направленным на лежащего на животе Мал-да-ра, окруженного размахивающими руками и копьями людьми. Звуки сыпавшихся на спину несчастного ударов напоминали стук копыт перепуганного бизона. В отчаянии мальчик оглядел наблюдающих, ища себе союзников. Члены всех четырех кланов стояли широким полукругом, внимательно, но неподвижно наблюдая за происходящим. Никто из них не желал вступаться за чужака, даже Клиззи, рыдающая над уложенной на землю Джини, пока шаман читал над ней молитвы. Не зная, что ещё сделать, Чал снова кинулся на разъяренных членов клана Совы. Проскользнув между ними, он бросился на Мал-да-ра, накрывая его спину своим телом. Раскинув руки, как орёл – крылья, он защитил чужака от ударов. - Придержите оружие! – приказал Лин. Он попытался оттащить мальчика, но тот держался за Мал-да-ра изо всех сил. Члены клана Совы замерли, не зная, что делать дальше. Никто не желал причинять вред мальчику. Их врагом был Мал-дар. - Поднимайся! – крикнул Йе-хес. Вол-ла-чи угрожающе качнул копьём. - Мы забьём и тебя, мальчишка, если ты не уберёшься с нашего пути. - Нет, вы не сделаете этого! – крикнул Тла-Гин, брат Чала. Он бегом приближался со следующим за ним Шашем. Около десятка членов клана Барсука двинулись за ними. Неприязнь читалась в их глазах, когда они выстроились перед возмущёнными членами клана Совы. Тла-Гин вытащил нож. Его примеру вторили ещё несколько человек. Вол-ла-чи и его собратья наставили копья в сторону новой угрозы. - Только прикоснись к моему брату, Вол-ла-чи, и ты, и твои родичи-чинди узнаете, насколько остро моё лезвие. Вол-ла-чи приблизил лицо к лицу Тла-Гина и прорычал: - Так убери своего мерзкого барсучьего брата с моих глаз. Доброжелательность, пестуемая во время Праздника Мастодонта, исчезала так же быстро, как разрушается нож из песчаника. Старые притязания и ссоры грозили захлестнуть собравшихся, словно огромной волной. Чал задрожал, решив, что это он спровоцировал конфликт. Он знал, что малейшей провокации окажется достаточно, чтобы спор перерос в кровавую междоусобицу. Члены клана Выдры поспешили выйти вперед и продемонстрировать свою поддержку клану Барсука. Охотники из клана Черепахи встали на сторону своих кузенов из клана Совы. Если в ближайшее время что-нибудь не будет предпринято, многие мужчины окажутся ранены или убиты на этом поле сегодня ночью, а ненависть, порождённая пролитой кровью, будет жить ещё многие поколения. - А ну хватит! – рявкнул Лин, стараясь перекричать гомон множества голосов. Он бросил полный отчаяния взгляд на своего партнёра по обмену Ча-Ги. Ча-Ги принадлежал к клану Барсука, Лин – к клану Совы. – Мы не враги друг другу, - произнёс он. Ча-Ги несколько мгновений раздумывал над его словами, а затем подошёл к нему, демонстрируя своё согласие. Раскрашенные в контрастирующие цвета своих предков, эти два старейшины были уважаемы абсолютно всеми и представляли два столь не похожих один на другой клана. Чал с облегчением заметил, что они стоят рядом, а не направляют друг на друга копья. Если кто-то и мог сохранить мир в этой стае волков, так это они. - Это чужак из клана Угря стал причиной наших проблем, братья, - сказал Ча-Ги, указывая на Мал-да-ра. – Мы должны наказать его, а не друг друга. Согласные возгласы наполнили холодный ночной воздух. Головы закивали, а копья опустились. Костёр позади трещал и фыркал; столбы искр возносились к небу. - Свяжите его, - приказал Лин. – Мы решим, что с ним делать, когда он очнётся. ************ Первые лучи солнечного света пробились через листву, разгоняя утренний туман. Он клубился вокруг пней и поваленных деревьев, поднимаясь над холодным болотом, как пар над адскими котлами. Скалли дрожала, сидя в грязной луже и прикрыв курткой Малдера плечи, хотя та и не защищала ни от холода, ни от влаги. Её зубы стучали безостановочно, и она находилась уже на ранней стадии гипотермии. Пища и вода. Её тело нуждалось в пище и воде, чтобы генерировать тепло. Лучшими средствами против переохлаждения являлись еда и защита от обезвоживания. Непослушными от холода пальцами Скалли порылась в мешке в поисках остатков вяленого мяса, но нашла только сливу, которую принялась нетерпеливо жевать. Ветерок пошевелил её волосы. «Господи, только не ветер», - взмолилась она, зная, что в этом случае тепло станет покидать её тело гораздо быстрее, приближая неминуемый конец. Чёрт! Почему она не вспомнила об этом раньше? Девяносто процентов тепла человеческое тело теряет через голову. Она это знала, ведь знала же. И всё же сидела здесь всё это время с непокрытой головой. Скалли поспешно накрыла голову курткой и принялась бранить себя за рассеянность. Как скоро она потеряет способность здраво рассуждать? Она уже ощущала неконтролируемую дрожь, проблемы с координацией, сонливость. В отсутствие необходимого лечения далее её ожидали снижение умственной активности, шок и замедление дыхания. Страдавшие от гипотермии пациенты, которых быстро согревали, часто умирали от сердечного приступа. Знал ли Малдер, как лечить её, если температура тела опустится ниже тридцати пяти градусов? Ниже тридцати двух? Скалли похлопала в ладоши и постучала себя по плечам, стараясь ускорить кровоток и отложить развитие шока. В процессе куртка сползла с её головы, и Скалли выругалась вслух: - Чёрт побери! Паук на стволе у неё над головой в ответ на её выкрик осторожно вытянул в воздух одну ногу, словно бы оценивая невидимый поток её нетерпения. Паутина, вся в капельках росы, затряслась и заискрилась под его весом. Короткие волоски топорщились на его округлом брюшке, и он шевелил угольно-черными челюстями, словно бы разогреваясь к завтраку. Скалли знала, что подавляющее большинство пауков имеет восемь крошечных глазок, расположенных на верхушке их головогруди, которые могут различать только свет и темноту. Она постаралась вспомнить, где и при каких обстоятельствах узнала это. Мисси. Мисси рассказывала ей о пауках. «Они являются важной составляющей экосистемы», - говорила она, после того как спасла паука из банки в комнате братьев. Мелисса выпустила его на заднем дворе и, усевшись на траве, наблюдала за тем, как он спешит прочь. Там она и объяснила двенадцатилетней сестре концепцию биоразнообразия и экологическую роль паукообразных. Мисси планировала вступить в ряды «Гринписа», когда станет достаточно взрослой для этого. На дворе стоял 1976-й год, и детёнышей морских котиков забивали насмерть на острове Ньюфаундленд. Дана восхищалась заботой сестры обо всех живых существах, и её также тревожили вызывающие ужас новости о морских котиках, однако ей не удавалось распространить своё сочувствие и на пауков. Голубо-зелёная стрекоза угодила в паутину у ног Скалли и запуталась в ней. Ведомый вибрацией своей ловушки, паук поспешил на место происшествия. Вырабатывая шёлковую нить брюшком, паук быстро и качественно замотал свою жертву живьём в толстый непрозрачный кокон. «Ты знала, что некоторые виды пауков живут социальными группами?» – спросила Мисси так много лет назад, следя за движением одинокого паука на свободу. «Как пчёлы и муравьи?» «Не совсем. Рабочие пчёлы и муравьи стерильны – только королевы могут откладывать яйца. Но все паукообразные, живущие социальной колонией, могут размножаться». Использованное Мелиссой слово «паукообразные» впечатлило младшую сестру, и, без сомнения, именно для этого она его и произнесла. Обе девочки лежали на животах, наблюдая за двором с точки зрения жуков. «Большинство видов проживает в дождевых лесах Южной Америки, - продолжала Мисси, - где они строят гигантские сети, похожие на гамаки. Каждая такая сеть может служить домом десяткам тысяч пауков». Дана перевернулась на спину и посмотрела в летнее небо. Пушистые белые облака проплывали на фоне яркой синевы. Она представила себе, что они полны пауков, и мурашки побежали по коже. «Они охраняют свои яйца от хищников, переносят кладки туда, где держится наилучшая температура, и кормят своих детёнышей, - сказала Мисси. – Они также не делают различий между собственным и чужим потомством». Дана попыталась вообразить себе эту большую заботливую семью пауков. «Жизнь группой имеет свои преимущества, - продолжила её сестра. Мисси собиралась жить в коммуне после того, как закончит работу в «Гринписе». – Работая сообща, пауки способны словить добычу, превосходящую их размером в десять раз. Одинокий паук может считаться счастливчиком, если ему удаётся поймать жука, который больше его в два раза». Рассказы Мисси в чём-то походили на рассказы Малдера. Их уверенные голоса успокаивали, однако выбранные темы часто вызывали у неё дурноту. Скалли закрыла глаза, не глядя больше на обречённую стрекозу и голодного паука. Сонливость одолевала её. Сонливость и холод. - Нет. Она резко открыла глаза. Сон являлся смертельным приговором. Ей нужно оставаться в сознании и ждать Малдера. Может быть, ей стоит попеть? Или помолиться? Сделав выбор в пользу последнего, Скалли прочистила горло и начала: - Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться; Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня… водит меня… Как там дальше? - К водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня… на?.. Она повторяла этот псалом наизусть множество раз. Это должно быть так же легко, как дышать. - Направляет меня на стези правды ради имени Своего… э-э-э… С каждой проходящей минутой Скалли чувствовала себя всё более растерянной. Неужели она уже достигла следующей стадии гипотермии? - Если я… я пойду… и тень… и долиною смертной тени… Приглушенный рык оборвал её молитву. От этого звука закололо кожу её головы, а по спине побежали мурашки. Скалли резко обернулась, ища источник рыка. Болото кишело потайными местечками. Выпрямившись, она посмотрела через бревно. Там ничего не было. Почудилось ли ей? Рык повторился – настоящий рык. Теперь она смогла определить, что он раздавался примерно на двадцать метров левее её. Судя по всему, он исходил от кошки… большой кошки. Скалли схватила копьё, показавшееся ей слишком тонким и неэффективным. Затаив дыхание, она прислушалась. Отовсюду доносились звуки капающей с ветвей поваленных стволов воды, напоминающие Скалли в это напряжённое мгновение выстрелы. Где-то к востоку закричал сокол, и его крик резанул по её натянутым нервам. Услышав, как где-то хрустнула ветка, Скалли подпрыгнула и резко втянула воздух. Сердце пустилось вскачь, и её начала сотрясать неконтролируемая дрожь. Охваченная внезапно навалившимся отчаянием, Скалли попыталась выдернуть ногу. Она знала, что это бесполезно – нога застряла основательно – но паника захлестнула её. Скалли тянула и дергала ногу, пока не ощутила резкую боль в колене. Чёрт, ей хотелось встать, броситься бежать. Вот-вот на неё нападут – убийца вроде того саблезубого тигра, что продержал их с Малдером на дереве в их первую ночь в плейстоцене. Где эта чёртова зверюга? - Если я… я пойду, и… и долиною смертной тени… Со стучащими зубами Скалли готовилась встретиться лицом к лицу с неминуемой угрозой, рассчитывая только на примитивное копьё и веру в Бога. Она представила себе Малдера в тот момент, когда он оберегал её на ветвях над кошкой. - Я не… не убоюсь, не… Над бревном возникла пара жёлто-зелёных глаз. О боже. Клыки были огромными. Позабыв слова молитвы, Скалли в панике ожидала атаки. ************ Малдер очнулся. Яркий солнечный свет бил в глаза. Господи, который час? Рефлекторно попытавшись взглянуть на наручные часы, он обнаружил, что его запястья связаны за спиной. Что ж, он по крайней мере не был привязан к столбу. Он лежал на боку на игровом поле, и его голова, шея и спина болели почти так же сильно, как в ту ночь, когда его избивали камнями. Облизнув рассечённую нижнюю губу, Малдер ощутил вкус крови. Стараясь сесть, он заметил дюжины хмурых обращённых к нему лиц. Казалось, всё племя собралось, чтобы усесться на траве вокруг него. - Привет, - сказал Малдер, глядя на них. Ответом ему стал гомон среди собравшихся, напоминающий гул шин на оживленной магистрали в час пик. Малдер прочистил горло и проговорил: - Вы слышали анекдот про священника, раввина и несчастного сукиного сына, разгневавшего целое племя неандертальцев, сам того не желая? Собравшиеся завертели головами, крепче сжимая в руках копья и ножи. - Думаю, слышали. Ладно… тогда как насчёт этого? Малдер нашёл взглядом Дзе, сидевшего по центру в первых рядах. Дикарь казался разозлённым и уставшим, даже несмотря на покрывавшую его лицо боевую раскраску. Осталась ли в его старом добром партнёре по обмену хоть капля сочувствия? Вспомнив весьма ограниченный набор известных ему от Джини слов, Малдер постарался составить несколько фраз на языке пещерных людей, которые, как он надеялся, помогут ему. - Yah-tay-go-e-elah ta-bilh. Al-khi-nal-dzl. Произнёс ли он это правильно? Эти слова заставляли его язык завязываться узлом. Он хотел сказать, что пришёл помириться, и надеялся, что им с Дзе удастся похоронить разногласия… образно выражаясь. Судя по появившемуся на лице дикаря поражённому выражению, Малдер пришёл к выводу, что ошибся с переводом. Решив изменить тактику, он, тщательно выговаривая каждый слог, спросил, как дела у Джини. «Пожалуйста, пусть она будет жива», - взмолился он. Дзе нахмурился ещё сильнее и посмотрел на группу сидящих на корточках людей в десяти метрах справа от него. Среди них Малдер узнал Клиззи и врачевателя. Вероятно, что лежащее между ними маленькое тельце принадлежало Джини. Она была укутана в шкуры, и её голова покоилась на бедрах Клиззи. Врачеватель наносил на её щеки цветные полосы, что-то тихо приговаривая и раскачиваясь на пятках. Надежды Малдера развеялись как дым: мазки краски не в состоянии оказать какую-либо помощь Джини. Чёрт, да наверняка его волшебные ключи были лучшим лекарством. Судя по всему, они со Скалли рискнули своими жизнями впустую. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Несколько мужчин поднялись на ноги и теперь разговаривали на повышенных тонах, указывая на Малдера. Дзе продолжал сидеть молча. Старый охотник с седой бородой расхаживал туда-сюда с поднятыми ладонями, очевидно стараясь успокоить спорящих. Внезапно мальчик по имени Чал встал и направился к Малдеру. Его дерзость – или же глупость – заставили остальных резко вдохнуть. Женщина с вытянутым лицом поманила его обратно, но он не обратил на неё внимания, остановившись в метре от ног Малдера. Он узнал надетое на мальчике ожерелье – то самое, что Дзе дал ему самому в обмен на наручные часы, которые, как он заметил, также были на Чале. Заметив взгляд Малдера, мальчик снял часы и протянул их ему. Малдер покачал головой, но мальчик стал настаивать. Он положил часы у ног Малдера, а затем неуверенно коснулся пальцем пряжки ремня, надетого на агенте. Он хотел совершить обмен? - Ты… ты хочешь мой ремень? - Alh-nahl-yah, - ответил Чал и сделал движение руками, имитирующее обмен. Женщина с вытянутым лицом что-то прокричала с неодобрением. Несколько человек вторили ей. Все выглядели расстроенными. Очевидно, предлагая этот обмен, Чал нарушал какие-то обычаи племени. Малдер не знал наверняка, распространялись ли эти обычаи на всех или только на него. Вероятно, это не имело значения. Даже если ему удастся заручиться поддержкой одного союзника, это будет куда лучше, чем то положение, в котором он пребывал сейчас. - Э… да, конечно. Но я не могу… - Малдер продемонстрировал связанные руки. Мальчик достал каменный нож из-за опоясывающей его верёвки и разрезал путы Малдера. Это неожиданное действие повлекло за собой возмущённый гомон. - Nih-hi-cho, - провозгласил мальчик, и Дзе вскочил на ноги. - Нет! – крикнул он, а затем резким обличительным голосом сказал что-то, чего Малдер не понял. Когда Дзе наконец-то замолчал, Малдер принялся осторожно расстёгивать ремень и вытаскивать его из шлёвок. Закончив, он протянул ремень Чалу. Мальчик взял его, выглядя вполне довольным. Его явно заинтересовала пустая кобура. С гордостью улыбаясь, он поднял трофей над головой и повернулся, чтобы все смогли увидеть. Он сопроводил свои действия официально звучащей речью, повлекшей за собой шумные ответные реплики – в основном возражения, но также несколько недовольных согласий. Союз был заключен, и это явно не нравилось большинству дикарей, однако они воздержались от непримиримого отвержения сего факта. Очевидно, обмен товаром – и женщинами – создавал крепкие связи между мужчинами в этом обществе. Теперь Малдер ощущал себя идиотом из-за того, что раньше этого не понял. Игнорируя обращенные в его сторону недовольные и недоверчивые взгляды, Малдер решил попытаться упрочнить зародившиеся отношения с Чалом и, возможно, использовать их для помощи Скалли. - Чал… смотри, - сказал Малдер, роясь в карманах. Он вытащил все, что у него при себе было: бумажник, ключи, карманный нож, мелочь. Все это он разложил перед мальчиком. Затем он расшнуровал и снял ботинки, кладя их к уже предложенному добру. Далее, поднявшись на ноги, Малдер показал свои пустые ладони, стараясь убедить Чала в том, что он не желает ничего дурного, после чего снял поношенные джинсы. - Они видали и лучшие времена, - сказал он и бросил джинсы к ботинкам. Без всякого колебания он стянул и боксёры. Стоя голым перед племенем, он произнёс: - Это все, что у меня есть. Что скажешь, приятель? Обменяемся? Жестом Малдер показал, что отдает всё это мальчику. Всё своё имущество. Он надеялся, что этого будет достаточно. Глаза Чала изумлённо округлились. Очевидно, эта скудная коллекция хлама из двадцатого века кое-чего стоила в ледниковом периоде, что, однако, не имело никакого смысла: ничто из этого не помогло Малдеру выжить в этих диких условиях… Ну, может быть, кроме его счастливых трусов. Старое изречение, утверждавшее, что то, что является мусором для одного, может оказаться сокровищем для другого, судя по всему, было истинным. Едва ли не каждый мужчина племени с вожделением смотрел на его вещи. - Э… там, где я это все взял, есть куда больше, - сказал он, надеясь заинтересовать дикарей ещё сильнее. – Там, на болоте. Неуверенность отразилась на юном лице Чала, отчего сердце Малдера ухнуло куда-то вниз. Казалось, мальчик пребывал в растерянности. Он положил только что полученный ремень рядом с часами Малдера у его ног и словами и жестами объяснил, что у него нет так много вещей, чтобы продолжить обмен. И снова Малдер махнул рукой. - Это не нужно. Мне не нужны твои вещи, мне нужно помощь. – Господи, какое слово означало «помощь»? Джини наверняка миллион раз его произносила. – Я хочу… э… eda-ele-tsood. Судя по удивленным лицам собравшихся, он либо произнёс слово неправильно, либо он предлагал этим людям что-то новое. - Eda-ele-tsood? – переспросил Чал. Малдер с готовностью закивал. - Да. Скалли… э… Да-на застряла на болоте. Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти её. Ответом ему стали ещё более изумлённые взгляды. Чёрт, почему он не потратил больше времени на изучение языка Джини? С помощью жестов и немногих известных ему слов племени он попытался объясниться. - Да-на… bilh-la di, - сказал Малдер и указал в сторону болота, - bih-din-ne-dey. – Чёрт, это напоминало грёбаную игру в шарады. - Ho-nez-cla... Tehi. Ну же, ну же, соображай, парень. Чал посмотрел поверх его плеча в сторону болота. - Lahn, - сказал он наконец, кивнув головой. - A-ha-ne-ho-ta. Малдер хлопнул в ладоши. - Да. Хорошо. Чал выбрал из груды вещей поношенные ботинки, а остальное пихнул обратно к Малдеру. - Нет, нет, нет, - запротестовал тот. – Забирай всё. Поделишься с приятелями. Убеди парочку из тех, что покрупнее, пойти с нами. Чтобы сдвинуть бревно, потребуется сила побольше, чем та, которой располагают худенький паренёк и измождённый агент ФБР. Чал пожал плечами, не понимая, так что Малдер снова принялся за доисторические шарады. Спустя несколько мучительных минут ему удалось объяснить свои пожелания. Мальчик порылся в вещах агента и выбрал значок и карманный нож. Он отнёс их двум шкафоподобным мужчинам, носящим похожие на его собственную причёски и рисунки на лицах. После непродолжительных переговоров они улыбнулись и приняли подарки. Чал вопросительно посмотрел на Малдера. Будет ли достаточно их троих? Бревно было огромным. - Дзе, - позвал Малдер человека, когда-то бывшего ему другом. – Как ты насчёт этого? Помоги мне, - сказал он как можно более вежливо на местном диалекте. – Прошу тебя. *** Дзе замотал головой. Он и не подумает помогать этому чинди. Если Чал и его недалёкие родичи из клана Барсука хотят связаться с дьяволом, то это их дело. Скрестив руки на груди, он поднял лицо к небу, нарочито стараясь оскорбить Мал-да-ра. - Дзе? – позвал его Чал, подходя ближе. На этот раз мальчик всё-таки уважительно опустился на колени. – Это очень важно, когда человек спасает жизнь другого, - сказал он, глядя в землю. - Никто не спасал мне жизнь. - Нет, но Мал-дар спас жизнь твоей сестре. Разумеется, это что-то да значит для тебя. - Что-то я не вижу, что жизнь моей сестры спасена, - возразил Дзе, не в силах заставить себя даже посмотреть в её сторону. Если он сделает это, то наверняка ноги подкосятся под ним. Чал не собирался так просто сдаваться. - Нельзя игнорировать просьбу о помощи от сородича, - сказал он. - Нельзя с такой наглостью разговаривать со старшими, - прорычал Дзе. – Мал-дар не сородич мне. Собрав всю свою смелость в кулак и игнорируя предупреждение Дзе о его грубости, Чал сказал достаточно громко, чтобы услышали все: - Ты возлежал на спальных шкурах с женой этого человека. Твоя жена носит его ребёнка. Это делает его твоим сородичем согласно традициям клана. Дзе с тревогой глянул на Мал-да-ра, опасаясь, что тот возразит мальчику и выдаст секрет Клиззи. К его облегчению, казалось, Мал-дар не понял, о чём шла речь, или же решил не открывать правду по своим личным причинам. Чал стиснул в кулаке ожерелье из когтей медведя, напомнив Дзе, что он ходил с ним в бассейн Ye-Tsan на поиски Джини. - Иногда люди, не принадлежащие к одному клану, помогают друг другу. От стыда у Дзе запылали щеки. Он опустил голову и произнёс: - Это правда. – Теперь Мал-дар был партнером по обмену Чала. Эта связь была важной, и клан признал её, несмотря на юность и наглость мальчика. – Я пойду с тобой, Тла-Гином и Шашем. Я помогу Мал-да-ру. Слова казались ему горькими на вкус, но он дал обещание и не собирался забирать его назад. ************ Мужчины уже давно ушли на юг, чтобы помочь Да-не, а Клиззи всё сидела рядом с Джини в хижине шамана. Погружённая в лихорадочный сон, девочка лежала на постели из серебристо-серого волчьего меха, тогда как каштанового цвета покрывало из шкуры бобра было натянуто до самого её подбородка. Её бледное лицо походило на луну на зимнем небосводе, а влажные от пота волосы были спутаны и пропитаны потом, отчего липли ко лбу и шее. Клиззи протёрла кожу девочки кусочком замши, смоченным родниковой водой и пропитанным настоем мяты для аромата. Она была безмерно рада, что её маленький цыпленочек вернулся, однако то, что малышка балансировала на грани мира Духов, пугало её. У противоположной стены хижины шаман грел на огне чай в черепашьем панцире. Он добавил в жидкость щепотку сушеного мха и костяной муки, что должно было помочь снять с Джини проклятье, мучавшее её тело. Шаман утверждал, что виновником её болезни стали Жёлтые Духи – злобные испарения, стоящие над болотами и призванные наказывать детей за непослушание. Эти испарения окрашивали кожу и глаза в цвет пчелиных сот. Они затрудняли дыхание и ослабляли конечности. Они заставляли кровь течь из глаз, носа, рта, даже из пор, хотя это пока ещё не случилось с Джини. Без правильного лечения и искренних молитв смерть была неминуема. - Её ещё можно спасти? – спросила Клиззи. Она снова намочила кусочек замши в прохладной жидкости и приложила его к горящему лбу девочки. - Её жизнь в руках Духов, - ответил шаман с сочувствующим взглядом. Он указал на сосуд с родниковой водой и добавил: - Охлади также её грудь и руки. Клиззи откинула одеяло, обнажая худенькую грудь Джини, и принялась нежно массировать её грудную клетку. - Духи поют, и ты в безопасности, моя малышка, - по привычке запела Клиззи, занимаясь своим делом. – Их голоса раздаются среди звёзд, и добрый западный ветер доносит их вниз. – Она снова смочила кусок шкуры в чистой воде из сосуда и начала протирать руки и запястья Джини. Косточки девочки показались ей слишком маленькими, возможно потому, что она так похудела, и теперь её плоть походила на оленью шкуру, которую не выделали как следует. Клиззи протёрла маленькие ладошки с обеих сторон, уделяя внимание каждому скрюченному пальчику. Сердце сжалось от печали, когда она подумала о том, что может потерять Джини во второй раз. - Сегодня ты в безопасности в моих объятиях, - пела она, чувствуя, как слёзы жгут глаза – такие горячие они дрожали на её ресницах. - Огонь в нашем очаге горит ярко. – Одна слезинка сорвалась, затем другая, смачивая щеку. - Завтра солнышко будет светить на твоё личико, и ты будешь сыта. – Очертания хижины расплылись перед её глазами, и Клиззи ощутила буквально физическую боль от тревоги. - Когда ты станешь взрослой… Клиззи дала волю слезам, не беспокоясь более о том, что шаман может заметить. Слова песни с трудом срывались с её губ: - Я всё равно буду любить тебя, дитя моё, и буду надеяться… - Она продолжала петь, решив не останавливаться, пока Джини не очнётся. - Духи поют, и ты в безопасности… ************ Военно-воздушная база «Хилл» Ангар №19, компьютерная лаборатория 14 мая 1998 года 14:58 - Чёрт, у нас нет времени на это дерьмо, - заявил Джейсон, меряя шагами лабораторию. Два вооруженных охранника расположились снаружи распахнутой двери. – Может, продолжим, пожалуйста? – крикнул он им. Охранники даже не пошевелились, не выказали никаких эмоций, как он и ожидал. - Становится хуже, - предупредила Лиза. Она сидела за его компьютером, не отрывая глаз от монитора и зажав ноготь большого пальца зубами. Временная модель кружилась и расширялась с пугающей скоростью. Джейсон был готов в любой момент ощутить эффекты искажения. Он подошел к Лизе и заглянул ей через плечо. - Нам нужно вернуть их… сейчас же! – Затем, подняв голос, чтобы услышали охранники, он добавил: – Нам всем крышка, если Кэбек не отдаст грёбаный приказ! - Джейсон, постарайся успокоиться, - попросила Лиза. - Успокоиться? Если мы в ближайший час не вернём тех агентов в наше время, то, что ты видишь на мониторе, - он побарабанил по экрану, - превратится в постоянную реальность. Ты хоть представляешь себе, каково будет жить в нелинейном времени, когда события твоей жизни будут происходить в случайном порядке? Ты можешь вообразить эту дезориентацию? Это как пропустить семейные снимки через шредер, а потом пытаться разобраться в получившемся конфетти. - Прекрати, Джейсон! Ты меня пугаешь. - Вот и хорошо. Тебе следует бояться. – Он снова поднял голос и проговорил: - Всем следует бояться! Впервые за месяцы постоянная нервозность Лизы уступила место тому, что Джейсон мог бы назвать только железной решимостью. - Мы вернем их. Кэбек отдаст приказ. И я помогу тебе. - Поможешь мне? Она понизила голос до едва слышимого шёпота: - Я помогу тебе завершить Проект. Её предложение застало его врасплох. - Почему? – спросил он, не доверяя её мотивам. - Потому что этого не должно произойти снова. - Я думал, ты винишь в этом меня, - произнёс он, кивнув в сторону монитора. – Если бы я не попытался саботирова… - Ш-ш-ш! Говори тише, - прошипела Лиза сквозь сжатые зубы. – Я говорю не о тесте, не о корабле или путешествиях во времени. Джейсон опустился перед ней на колени и сжал её ладони. - Тогда о чем же ты говоришь? - Гипнотическое моделирование мысли. Стрёмер, и Пирселл, и все, кто считают нормальным насиловать человеческие умы и красть их воспоминания. Они и нам с тобой мозги почистят, когда все это закончится, знаешь ли. – Она дрожала. – Мне страшно, Джейсон. Я не хочу, чтобы они лезли мне в голову. - Не думаю, что они причинят нам вред. Это станет концом Проекта, - сказал Джейсон после раздумья. - Вовсе нет. Наша работа над Проектом закончится, как только мы вернём тех агентов. Кэбек заполучит данные с наших компьютеров – он сможет воссоздать эксперимент без нас. Она была права. Оставь они агентов в прошлом, это приведет к концу линейного течения времени, а вскоре и к концу всего живого на планете. Верни они их, и это станет равносильным тому, чтобы преподнести Кэбеку путешествия во времени на тарелочке с голубой каёмочкой, что, в свою очередь, также приведет к концу света. Как ни крути, Джейсон и Лиза застряли между молотом и грёбаной наковальней. - Лиза, мы должны их вернуть. Других вариантов нет. - Я знаю… знаю, - сказала она и обвела взглядом помещение, будто надеялась выудить ответ из чистого воздуха. - Возможно, мы можем кое-что сделать, - сказал Джейсон, когда идея пришла ему в голову. – Может быть, нам удастся найти способ сохранить Малдеру и Скалли хоть какие-то воспоминания… на тот случай, если мы распрощаемся с нашими. - И тогда они продолжат расследование… От возбуждения уголки рта Лизы подрагивали. - И, возможно, смогут вскрыть этот муравейник и докопаться до роли военных в этих экспериментах, - закончил Джейсон. Он пока не знал, как они этого добьются, но сохранение части воспоминаний агентов казалось ему единственно возможным решением. ************ Ранний вечер, 13 августа Поздний плейстоцен Остановившись на краю болота, Малдер сразу же заметил стервятников, каруселью вьющихся над головой. Внутренности скрутило в тугой узел: шесть мерзких падальщиков одним своим видом разрушали его надежды. Господь всемогущий, не дай ей оказаться мертвой. - Она здесь, - сказал он остальным, позабыв об их языке. Большими шагами, разбрызгивая жижу, Малдер бросился вперёд, проклиная брёвна, мешавшие его продвижению. Он не стал тратить время на то, чтобы оглянуться на своих спутников и проверить, последовали ли они за ним. Из-за недостатка сна и усталости он едва держался в сознании, и единственное, что имело значение – это спасение жизни Скалли. Он приблизился к дереву, которое придавило её ногу, узнав его по торчавшим вверх мёртвым веткам, напоминавшим орудие пыток. К ужасу Малдера, сверху на бревне он увидел огромного саблезубого тигра, распростёршегося между сучьями. Голова кошки склонялась к тому месту, где была зажата Скалли. Ствол был покрыт кровью. Её было очень много. Резкий стон вырвался из его горла, а затем он закричал: - Убирайся от неё! Словно обезумев, Малдер бросился к тигру, размахивая копьём. Под обвисшими плечами животного он с трудом различил взлохмаченные волосы напарницы. О боже, она мертва? Он кинулся на тигра и вонзил копьё ему в спину. Снова и снова он наносил удары, ревя во всю глотку: - Отвали от неё! Только когда сильные пальцы Дзе сомкнулись вокруг его руки, Малдер замедлился и осознал, что тигр был уже мёртв… как минимум несколько часов. Кровь на его шкуре подсохла, а тело обмякло. Древко копья Скалли омерзительно торчало из левой глазницы животного. Малдер поспешно перебрался на другую сторону. Руки и ноги дрожали, когда он опустился на колени в грязь рядом с напарницей, намочив обмотки из лосиной кожи и набедренную повязку, полученные взамен своей одежды из 20-го века. Глаза Скалли были закрыты, а лицо такое бледное, что она напоминала привидение. - Скалли? – Он коснулся её щеки и отпрянул – такой холодной оказалась её кожа. – Нет, нет… Малдер взял напарницу за плечи, укрытые его курткой, и слегка встряхнул её. Её бледные губы дрогнули. - Мал…лер… - простонала она. Её слабый голос наполнил его душу небывалой надеждой, наконец притушив панику. Он поднес её ледяную руку к своим губам. - Скалли, проснись, милая. Она была такой холодной. - Пожалуйста, - взмолился он. Её веки затрепетали. Светлые ресницы приподнялись над бледными щеками, являя взору Малдера голубые глаза… прекрасные глубокие озера. Скалли устало улыбнулась и хрипло спросила: - Уже вернулся? - Орда диких неандертальцев не смогла бы удержать меня. Она оглядела его кожаную одежду, а затем через его плечо окинула взглядом его невероятных спутников. - Смотрю, ты не растерял дара убеждения. - Мы тебя вытащим, - пообещал Малдер. – Но сначала… Он склонился и прижался губами к её губам, вкладывая в этот жест свои любовь, и облегчение, и страсть. Тла-Гин и Шаш сопроводили развернувшееся перед ними действие грубым хохотом и смачным причмокиванием. Малдер улыбнулся, а Скалли покраснела. - Ладно, мальчики, достаточно, - сказал Малдер и поднялся, ощущая прилив энергии и потирая руки. – Приступим. Дикари окружили бревно, прикидывая его положение и вес, обсуждая при этом незавидное положение Скалли. Общаясь с Малдером с помощью жестов, им удалось выработать план всего за несколько минут. Быстро они нашли ветки, которые собирались использовать в качестве рычагов, и камни для точек опоры. Затем они подложили под бревно ветки, которые не дали бы ему скатиться на ногу Скалли, если рычаг или их собственная сила подведут, и расположились с выбранным инструментом по обе стороны от неё. Чалу как самому маленькому поручили вытаскивать ногу Скалли, когда четверо мужчин приподнимут бревно. Чал на своем пещерном языке досчитал до трех, и мужчины навалились на рычаги. Бревно приподнялось на сантиметр. - Thala-na-nah, - сказал Чал. Мужчины закряхтели, стиснули зубы, напрягли мышцы и попытались приподнять бревно выше. Пот покрывал грудь и ладони Малдера, и он чувствовал, что его руки соскальзывают, а палка, выполняющая роль рычага, гнётся под весом колоды. - Na-e-lahi, - торопил их Чал, - tehi! Малдер глянул на Скалли и мальчишку. Напарница выглядела такой уязвимой, но с доверием смотрела ему в глаза. Он изо всех сил навалился на рычаг и толкнул. - Грёбаный сукин сын, давай! – заорал Малдер. Он почувствовал, как ствол шевельнулся, услышал, как хрустнула ветка в его руке, и закрыл глаза. Тла-Гин предупреждающе крикнул и отскочил в сторону, когда бревно покатилось прямо на них. Палку Малдера вырвало из его рук, он попятился и едва не потерял равновесие. Он поискал глазами Скалли и, когда не сразу её обнаружил, то запаниковал. - Я в порядке, - донёсся до него её голос из-за спины. – Я свободна. Бревно остановилось и увязло в грязи. Чал очень быстро сумел оттащить Скалли в безопасное место. Малдер выдохнул с облегчением. Беглый осмотр показал, что лодыжка Скалли была опухшей и покрытой синяками. Её кожа оказалась практически ледяной, и она непрерывно дрожала. Малдер хотел немедленно вернуться в деревню, чтоб их шаман вылечил её. Однако дикари обоснованно убедили его в том, что мудрее будет разбить лагерь здесь, чтобы они могли отдохнуть, а Скалли – согреться, и двинуться в обратную сторону с первыми лучами солнца. - Они правы, Малдер. Мне нужно избавиться от этой мокрой одежды, - поддержала Скалли дикарей. – К тому же, ты измождён. Ему не было дела до самого себя, но он видел, что ей требовалась помощь сейчас, а не через восемь часов. Начинало темнеть, и становилось всё холоднее. В знак неожиданной щедрости Дзе снял свою тунику из толстого меха и предложил её Малдеру, чтобы тот передал её Скалли. Малдер помог ей снять мокрую одежду и надеть предложенную Дзе, пока остальные разбивали простой, но практичный лагерь на склоне холма. Выбрав сухое местечко, укрытое от вечернего ветерка кедрами, Дзе сложил хворост кучкой и поджег его с помощью кремня. Чал помогал собирать ветки для костра, а Тла-Гил и Шаш занялись ужином. Они притащили саблезубого тигра к лагерю и разделали тушу, сопровождая своё занятие взаимными подколками и насмешками. Очевидно, что эти два человека дружили очень давно. Малдер усадил Скалли к огню. Прижав её к себе и обхватив руками, он согревал её теплом своего тела. Стуча зубами, она заверила его, что гипотермический шок ей не грозил, что порадовало Малдера, так как он и понятия не имел, как с этим справляться. Чал нарезал импровизированных шампуров для жарки мяса, и Дзе, нанизав несколько кусков на них, расположил палки рядом с пламенем. Тла-Гин и Шаш устроили для Малдера и Скалли представление, маршируя по лагерю с ужасной головой тигра и по-своему интерпретируя его смерть. Они оставили копьё Скалли торчать из глазницы и шутили по поводу её мастерства как охотника, а также по поводу того, как Малдер пытался убить уже мёртвое животное. Малдер мало что понимал из их речи, но их гримасы заставили его рассмеяться. Особенно, когда они обратились к Дзе и Чалу, предложив им загарпунить тигра, будучи приваленными бревном. - Хочешь пить? – спросил Малдер у Скалли в сотый раз. - Я в порядке, хотя мясо пахнет великолепно. И вправду. Оно пенилось, и шипело, и источало аромат, от которого текли слюнки. Прохлада болота сохранила тушу относительно свежей, но даже если бы она подтухла, Малдер не отказался бы от ужина – таким голодным он себя чувствовал. - Прости, что меня не было рядом, когда… - Он указал на Тла-Гина и Шаша, потрошивших останки тигра. Скалли осторожно коснулась его опухшей нижней губы и сказала: - Кажется, мне повезло больше твоего, ФБРовец. Учитывая, сколько всего могло пойти не так в последние несколько дней, просто чудом представлялось то, что он держал её в объятиях. Ещё никогда ему не доводилось ощущать подобного облегчения. - Спасибо, Малдер, - прошептала она, прижимаясь ближе. - За что? - За то, что совершил невозможное. - Скалли, я люблю тебя. Я бы всё для тебя сделал. - Что бы ты ни говорил, ты всё равно мой герой. Её герой. Слёзы подступили к глазам, и Малдер поспешил скрыть их, коснувшись губами её макушки. - Да ерунда. - Не скромничай. - Можешь порекомендовать приставить меня к награде, когда вернёмся в Вашингтон. - О! – Скалли внезапно выпрямилась и принялась рыться по карманам. – Не могу поверить, что забыла… Она вытащила свой телефон. - Скалли, нет никакой необходимости звонить Скиннеру сейчас. Моя награда может подождать, пока… - Смотри. – Скалли включила мобильный и сунула его ему в руку. С отвисшей челюстью Малдер прочитал сообщение на дисплее. - Мы отправимся домой? Она кивнула и улыбнулась. - Видимо. Малдер издал радостный возглас, отчего птицы в испуге вспорхнули с деревьев, а четверо дикарей одарили его удивлёнными взглядами. - Мы отправимся домой, - сообщил он им с улыбкой. ************ Низенькая хижина шамана была таинственным местом, полным внушительных запасов ядов и резких запахов. Связки трав свисали с костяных опор, миски из панцирей и корзины из плетеного тростника устилали пол, как листья под осенним деревом. В них содержались непонятные порошки, части тел животных, сушёные насекомые и тёмные, жирно блестевшие жидкости. В очаге по центру хижины горел огонь, который отбрасывал танцующие всполохи на заплесневевшие стены из кожи. Горящее дерево шипело и трещало, как Зимний Дух. Сквозь дым от костра угадывалось неподвижно лежащее на спальных шкурах тело. Чал прокрался к занятому ложу. - Джини? – прошептал он. Его стремление вести себя как можно тише было продиктовано уважением, а не скрытностью. Шамана здесь не было – он ушёл в Молитвенный вигвам, чтобы поужинать. Клиззи ходила туда-сюда снаружи и, судорожно втягивая свежий воздух, сжимала в руках свой тотем. Так что только Духи вились под этой крышей. Мальчик ощущал их столь же явственно, как если бы они уселись вокруг костра и, шутя и переговариваясь, принялись бы изменять мир людей. Неясная тревога сжимала сердце Чала с тех самых пор, как ранее этим днем он вернулся с болота. Ему не терпелось увидеть Джини и убедиться, что она ещё жива. Пригнувшись, он прошёл под висящим пучком мяты, и листья скользнули по его голой коже, подобно призрачным пальцам, наполняя воздух своим ароматом. Руки Чала покрылись гусиной кожей, он содрогнулся, а затем рассердился сам на себя за необоснованный страх. "Это всего лишь сорняк, - напомнил он себе, - а вовсе не прикосновение смерти". Не обращая больше внимания на раскачивающийся пучок, он опустился на колени у спальных шкур. - Джини? Ты не спишь? Ему сказали, что прошлой ночью она открыла глаза в первый раз. Побеждала ли она в своей битве с Жёлтым Духом? - Прошлой ночью в лагере на болоте мне приснился сон, - сказал Чал. Запавшие глаза Джини оставались закрытыми, а лоб был сморщен от боли. – В этом сне ты не болела, а, напротив, улыбалась и была счастлива. Ты… Ты стояла передо мной и держала меня за руку. Чал нащупал её ладонь и, взяв её в свою, поразился тому, как худа и горяча она была. - В твои волосы были вплетены украшения, - продолжил мальчик, представляя себе позвякивающие ракушки и костяные бусины, блестящие, словно звёзды, в её темных локонах. Небо было безоблачным и голубым, а воздух полон сладких ароматов цветущих слив. – Ты была одета в белоснежную тунику из оленьей шкуры. И твоя кожа… - Отпустив на мгновение руку Джини, Чал коснулся её запавшей щеки и продолжил: - Она была эластичной и нежной, блестящей от масел. Не такой, как сейчас. Под тонкими веками её глаза задвигались, но так и не открылись. - Это был день нашего Единения, я думаю. Что ещё это могло быть? На нём самом был надет впечатляющий плащ из полосатого меха и новая набедренная повязка, подвязанная ремнем Мал-да-ра. Джини поверх туники надела его ожерелье из медвежьих когтей. Из мочек ушей свисали серёжки, а на изящных запястьях были надеты браслеты. Она застенчиво улыбалась, глядя на него, и на её щеках появились ямочки. Её дрожащие руки были скрыты в его руках, её широко распахнутые доверчивые глаза глядели на него. Великий Дух Матери, от её вида у него перехватило дыхание. Сон не был долгим, закончившись слишком рано, но Чал проснулся, хватая ртом воздух и ощущая жар. Его сердце наполнялось счастьем, стоило ему только вспомнить этот сон, и на кончике языка крутились слова клятвы: Das-teh-do ta-bilh, ta-yi-teh ta-bilh, da-de-yah ta-bilh. Быть вместе, идти по жизни вместе, уйти из этого мира вместе. - Пожалуйста, очнись, Джини. Не позволяй Жёлтому Духу забрать тебя. Я… Я люблю тебя. К его удивлению, ресницы Джини затрепетали, и глаза медленно открылись. Она моргнула и неуверенно нахмурилась. - Это я… Чал, - сказал он, опасаясь, что она могла не узнать его. Она тихо застонала, прокашлялась, а затем хрипло произнесла: - Ты всё ещё похож на аиста. Чал рассмеялся и ответил: - А ты всё такая же страшненькая. Джини слабо улыбнулась ему и снова закрыла глаза. Собрав в кулак всю свою смелость, Чал снова взял её за руку и легонько сжал. - Но я рад, что ты вернулась. ********* - Я не уверен, что это хорошая идея, - сказал Малдер, неся Скалли через игровое поле. Она уютно куталась в шкуры и наслаждалась каждым мгновением, проведённым в его руках. Малдер всё ещё был одет в набедренную повязку и обмотки, однако чистые взамен тех, что он испачкал на болоте. Когда Скалли узнала, что для её спасения ему пришлось обменять его одежду, она ощутила чувство вины, но ей определённо нравилось, как он выглядел в коже. Обмотки подходили ему идеально, демонстрируя мускулистые бёдра, а что касается набедренной повязки… она едва прикрывала его зад, а этой частью тела Малдер мог похвастаться. Скалли тоже была одета в одежды клана: меховую юбку и кожаную тунику, одолженные у Клиззи. Следуя таинственным указаниям Джейсона Николса, они оба также носили свои мобильные телефоны на крепких шнурках на шеях. Они не хотели рисковать оказаться вдали от устройств. Малдер нахмурился. - Прошло всего два дня, как мы вернулись. - Со мной всё в порядке. Малдер с сомнением поджал губы. - Правда, Малдер. Хватит с меня постельного режима. Они проспали весь вчерашний день, поднявшись только чтобы поесть жареного мяса, орехов с мёдом, зелени и злаков и кто знает чего ещё, а затем вернулись в постель и проснулись уже только этим утром. - Скалли, здесь холодно. - Вовсе нет. – День был по-осеннему прекрасен. Послеобеденное солнце согревало её лицо, а слух ласкал счастливый смех детей, гоняющихся друг за другом по полю. – К тому же, я не намерена пропустить твой дебют в качестве тренера. Малдер хмыкнул. - Я, должно быть, спятил, решив научить игре в бейсбол кучку пещерных детей. - Всё будет в порядке. Малдер взобрался на пологий склон на краю поля и опустил напарницу на нагретую солнцем траву, откуда открывался отличный вид на игру. - Если замёрзнешь или захочешь вернуться, дай знать. - Укутав её в меховую накидку, он наклонился и поцеловал её в щёку. - В любом случае нет никакой нужды дожидаться конца иннинга [очередь подачи, подача (бейсбол, крикет)]. - Займись игрой, Малдер. Со мной будет всё нормально. Малдер снова поцеловал Скалли, согревая её кожу своим дыханием. Даже когда он выпрямился и направился к игровому полю, она продолжала ощущать прикосновение его губ. Дети окружили Малдера, стоило ему свистнуть и помахать им, приглашая на импровизированную бейсбольную площадку. Плоские камни отмечали базы вокруг холмика, являющего собой питчерскую горку. Игровое поле оказалось раза в два меньше своего современного аналога – идеальный вариант для неопытных игроков из каменного века. Малдер опустился на колени и объяснил правила возбуждённой группе детей. Скалли сидела слишком далеко, чтобы слышать его слова, но лёгкий ветерок доносил ровный звук его голоса. Он обошёл три «бейсбольных» мяча – сделанных наподобие мячей для лакросса и наполненных соломой и песком. Они вышли довольно кособокими. Роль биты играла лучевая кость мастодонта – довольно молодого, если судить по размеру. Малдер продемонстрировал, как махать и бить ею, затем выбрал высокого парнишку и показал ему, как правильно держать биту. Скалли улыбнулась, наблюдая за репертуаром жестов и бестолковых выражений напарника, когда он делил ребятишек на две более или менее равносильные команды и располагал их на поле. Прежде чем начать игру, он посмотрел в её направлении. Скалли показала ему большой палец, и действо началось. Никто не удивился сильнее бэттера, когда он отбил простой бросок Малдера и отправил мяч к левому краю поля. Малдеру пришлось напомнить ребёнку, что нужно бежать к базам. Остальные дети принялись кричать и прыгать на месте. Девочка, стоявшая на первой базе, бросила свой пост и погналась за мячом. За ней последовало ещё несколько игроков из обеих команд. Пять или шесть ребят начали оббегать базы вместе с раннером. Малдер хохотал и качал головой в притворном отчаянии. Когда шумиха улеглась, он собрал детей и снова объяснил им правила. Несколько любопытствующих членов племён собрались рядом со Скалли, но уселись подальше от неё – на расстоянии в несколько метров. Они не выглядели враждебными, а два или три человека даже вежливо ей улыбнулись. Однако, несмотря на их показное спокойствие, присутствие Скалли явно заставляло их нервничать. Она была чужаком в мире, где подобных ей считали угрозой для выживания племени. Скалли не до конца понимала, почему их приняли обратно, хотя это каким-то образом было связано с неожиданным партнерством Малдера с мальчиком по имени Чал. Скалли сомневалась, что новый союз окажется крепче прежнего с Дзе, однако этого оказалось достаточно, чтобы им позволили остаться в деревне… во всяком случае, до поры до времени. И, к счастью, никто не стал предлагать ей переспать с Чалом. С самого момента их возвращения Клиззи вела себя всё так же дружелюбно и щедро. Она делилась с ними не только едой и одеждой, она также приготовила для них хижину и следила за запасами дерева для костра. Дзе же, напротив, сохранял дистанцию, не помогая, но и не вмешиваясь. Две трети членов племен ушли из деревни практически сразу после их возвращения два дня назад. Скалли сомневалась, что эти два события как-то связаны: жители должны были начать подготовку к уходу задолго до того, как узнали о том, что они с Малдером возвращаются к Индюшиному озеру. Люди забрали с собой всё, что только смогли, оставив лишь костяные опоры, походящие на стадо скелетов на равнине у озера. На игровом поле снова вспыхнул беспорядок. Дети проигнорировали мяч и опять бросились за раннером. Малдер пожал плечами и присоединился к ним, напевая «Take Me Out to the Ballgame» [Возьми меня на игру с мячом – англ., прим. переводчика] во все горло. Скалли улыбнулась и захлопала в ладоши, вызвав удивлённые взгляды других зрителей. Ей было всё равно. Из Малдера получится отличный отец, и ей нравилось наблюдать за тем, как легко он общался с детьми. Однако её улыбка быстро поблекла. У него не будет возможности поиграть в мяч с их сыном. Менее чем через два года Уильям исчезнет, а Малдер умрёт. Воспоминание об этом видении заставили её содрогнуться под своим меховым плащом. Всё это казалось ей нереальным – плодом её дезориентированного в болоте разума, и она поспешила выкинуть все это из головы. Однако сейчас эти воспоминания вдруг всплыли – невероятно яркие и ужасающие. Мысль о том, чтобы покинуть это место, этот полный счастья момент вдруг показалась ей ненавистной. Она едва не пожалела о том, что рассказала Малдеру о сообщении Джейсона Николса. С края поля Дзе и Клиззи медленно шли к ней. Они держались за руки и что-то обсуждали. Лучезарная улыбка озаряла лицо Клиззи. Скалли решила, что это хороший знак, что Джини, вероятно, становится лучше. Дзе же, наоборот, хмурился, и его строгое выражение напомнило ей о том, как он выглядел в ночь обмена жёнами. Мышцы её бедер закололо от интимных воспоминаний об этом мужчине, этом незнакомце, и Скалли сжала колени вместе. Теперь сложно было оправдать случившееся тогда, однако в тот момент обмен казался правильным выбором… единственным возможным. Сейчас все это представлялось ей глупой и бесполезной жертвой. Клиззи остановилась рядом и присела на корточки. Её глаза светились радостью, а руки, казалось, никак не могли занять какую-то позицию. Дзе остался стоять, избегая взгляда Скалли и притворяясь заинтересованным игрой. - Как Джини? – спросила Скалли на языке клана. Клиззи принялась долго и эмоционально объяснять. Понимая с пятого на десятое, Скалли всё же удостоверилась в том, что девочка пошла на поправку. Эти новости стали для неё огромным облегчением. Неожиданно Клиззи заключила Скалли в крепкие объятия. Девушка держала её в своих руках несколько минут, пока Дзе не пробормотал: «tehi», что означало «пойдём». Он помог жене встать, заставив любопытных свидетелей поспешно повернуть головы к происходящему на поле. - Спасибо, Да-на, - несколько раз с благодарностью повторила Клиззи на своём языке. Дзе переплёл свои пальцы с пальцами жены и увёл её прочь. Как только они удалились за пределы слышимости, женщина с вытянутым лицом опустилась на траву рядом со Скалли. - Меня зовут Хо-Я, - представилась она. – Мать Чала и тётушка Клиззи. Скалли постаралась ответить женщине такой же тёплой улыбкой. - Здравствуйте. Хо-Я принялась быстро что-то тараторить, и от попыток понять собеседницу у Скалли закружилась голова. Ей удалось разобрать всего пару фраз – что-то насчёт Джини и Чала, а также беременности Клиззи. - Клиззи ждёт ребёнка? – спросила она, не будучи уверенной в том, что правильно её поняла. Болтовня женщины вдруг прекратилась, а на лице появилось смущённое выражение. Она нервно глянула в сторону игрового поля. Скалли повторила вопрос, сопроводив свои слова жестами. - Моя племянница мечтала о ребёнке много сезонов, - объяснила Хо-Я. – Это хорошая новость, даже если… - Она пожала плечами и снова посмотрела на Малдера. - Даже если что? – Скалли не была уверена, что правильно поняла собеседницу. - Ну, знаешь… ребёнок не принадлежит к нашему клану. – Хо-Я смущенно улыбнулась, будто бы извиняясь. – Подарок из клана Угря не обязательно должен быть плохим. Скалли не всё поняла, но её сердце забилось быстрее. - Клан Угря? - переспросила она. Хо-Я кивнула. - Такое бывает. Сейчас люди не так остро реагируют, как раньше. К тому же, Чал и Мал-дар теперь партнёры по обмену. Мой сын очень высокого мнения о твоём муже. Несмотря на то, что Скалли не могла перевести все слова, у неё не оставалось сомнений относительно того, о чём говорила женщина. Хо-Я была уверена в том, что Клиззи носила ребёнка Малдера. От одной этой мысли у Скалли онемели руки. Это тревожило её с момента обмена женами. От ревности у неё запылали щеки. Она ничего не могла сделать с этим чувством, как и с воображаемыми картинками, на которых Малдер и Клиззи обнимали друг друга – голые и страстные… Для них всё было совсем не так, как для неё с Дзе, потому что, в отличие от неандертальца, Малдер всегда был внимателен к своей партнерше. Он бы очаровал Клиззи, заставил бы её… Хватит! Скорее всего, всё произошло совсем не так. А даже если и так, то чья в том вина? Малдер не хотел спать с Клиззи. Он умолял Скалли уйти из клана вместо этого. Это она настояла на том, чтобы они остались. Это она заставила его участвовать в этом мерзком ритуале. Если Клиззи забеременела от Малдера, то винить в этом она могла только себя. Посмотрев на игровое поле, она увидела, как Малдер отряхивает маленькую девочку, которая упала и ободрала коленки. Знал ли он о ребёнке? Рассказала ли ему об этом Клиззи в ту ночь, когда он принёс Джини? - Новая жизнь заслуживает праздника, - говорила Хо-Я, - и обстоятельства, при которых она зародилась, не имеют значения. Клиззи и Дзе счастливы. Я тоже. - Простите, - прошептала Скалли, поднимаясь на ноги. Меховая шкура соскользнула с её плеч и упала на землю. Она не обратила на это внимания, борясь с головокружением, грозящим лишить её равновесия. - Да-на? Скалли отвернулась от встревоженной женщины. Кровь стучала в голове. Беги, беги, беги, словно бы понукала она. Заставляя себя идти, Скалли направилась вниз по склону, отчаянно нуждаясь оказаться где угодно, лишь бы не здесь. ********* Малдер скорее почувствовал, нежели увидел, как, хромая, Скалли брела прочь от поля. - Моя очередь, моя очередь, - настаивал полный энтузиазма мальчик, дёргая Малдера за обмотки. - Конечно, - согласился он. Отдав мяч мальчику, он бросился за Скалли. Малдер позвал её, но она не остановилась, продолжая хромать от него. Напуганный шаткостью её походки, Малдер ускорился и быстро догнал напарницу у входа в их хижину. - Скалли, остановись. Когда он потянул её за локоть, она вдруг обмякла, и он поспешно обхватил её обеими руками, чтобы не дать упасть. - Скалли, что такое? Что случилось? Она покачала головой и слабо толкнула его в грудь. - Уйди, Малдер. Да ни за что. Он прижал её к себе, ожидая, что она станет сопротивляться. Но, к его удивлению, она уткнулась лицом ему в шею. Господи, она плакала? Малдер быстро занёс Скалли в хижину. Всё ещё тлеющие в очаге угли согревали помещение – хорошо, учитывая, что кожа Скалли была холодной, словно лёд. Малдер опустил её на постель. Чёрт, она плакала. - Тебе больно? – спросил он, садясь рядом и начиная осматривать её ногу. Скалли отстранилась, со злостью вытирая слёзы. - Я уз… - Она запнулась. В её глазах блеснула злость, и Малдер не был уверен в том, на кого она была направлена: на него или на неё саму. Это не имело значения. Злость уступила место отчаянию. - Скалли? Её глаза покраснели, лицо пошло пятнами, из носа текло; она молча отвернулась от его поражённого взгляда. - Как долго ты знал? – спросила она. О чём, чёрт побери, она говорила? - Знал что? - О Клиззи. - Клиззи? – Малдер попытался взять её за руку, но Скалли стряхнула его ладонь. – Скалли, поговори со мной. Что случилось? - Она беременна, Малдер! – воскликнула она, резко развернувшись. - И-и-и-и… - Каким образом это касается их? Расстроилась ли Скалли из-за того, что у Клиззи будет ребёнок, а у неё – нет? – С тобой это тоже случится. Ты сама говорила. Ты видела это в своём видении. Я… - Нет, со мной этого не случится, - практически выплюнула Скалли. - О чём ты? Ты же видела это… - Да, но… - Она зажмурилась. Малдеру хватило бы пальцев одной руки, чтобы пересчитать разы, когда он видел Скалли плачущей. Его тревожило то, насколько потрясённой была напарница сейчас. - Я отдам его, - сквозь рыдания призналась она. – Я отдам нашего сына на усыновление. Сквозь слёзы она смотрела на него; её щеки блестели от слёз, а губы были перекошены от одолевавшей её печали. - Почему ты сделаешь это? - Я не знаю! – выкрикнула она. Это не имело смысла. - Ну, я… я остановлю тебя. Я… не позволю этому случиться. - Ты будешь мёртв, Малдер. Мёртв? - Когда? Как? Брукман был не прав, не так ли? Он сразу же пожалел об этой несвоевременной шутке. Боже, порой он ведёт себя как полный придурок. Она не засмеялась, даже не улыбнулась. На самом деле её глаза расширились от недоверия. - Я не знаю, - проговорила она сквозь стиснутые зубы. - Ты не знаешь, как я умру? - Нет. Твой гроб уже был в земле. Туше. Нарочно или нет, но она повела себя столь же бесчувственно. - Какая приятная картина. - Вовсе нет, и об этом я и говорю. – Её раздражение снова уступило место отчаянию. – Малдер, я не хочу возвращаться, если там я потеряю нашего ребёнка или тебя. Малдер не знал, что на это ответить. Он не видел того, что видела она. Не то чтобы он ей не верил – как раз наоборот – но его вера основывалась только на её словах. - Мы не можем здесь остаться, - напомнил он. Он становился моложе, она – старше. - Но и вернуться мы не можем, Малдер. Клиззи беременна. - И какое это имеет отношение к нашему положению? Скалли открыла рот только чтобы снова его закрыть. Она покачала головой. Малдер ещё никогда не видел её такой несчастной. Две крупные слезинки сорвались с ресниц и скатились по щекам. Только тогда он понял. Она верила в то, что он являлся отцом. Она верила, что Клиззи была беременна его ребёнком. Он должен сказать правду. Она должна знать, что они с Клиззи не занимались любовью. Но как она это воспримет? Назовет его трусом? Возненавидит его? Бросит? Чёрт побери. Почему жизнь такая сложная штука? - Скалли… - начал он, а затем замолчал, не зная, что сказать дальше. - Малдер… Я тебя не виню. Правда, просто… просто… - Она в раздражении взмахнула руками. – Что ты будешь делать? Ты не можешь оставить своего ребёнка. «Скажи ей правду», - велел он себе. Сердце билось где-то у него в горле, словно бы проталкивая признание наружу. Что он мог сказать? Он возложил ответственность за их выживание на её плечи. Её поступок достоин восхищения, она пожертвовала собой, чтобы спасти его задницу, тогда как он нарушил правила и подверг её опасности. Прям как и обычно. Послужит ему уроком, если она уйдет от него… как когда-то Диана. - Этот ребёнок… этот ребёнок часть тебя, Малдер. Ты не можешь просто… - Я не спал с ней! – брякнул Малдер. Скалли несколько раз моргнула, глядя на него. - Что? - Я не смог заставить себя, Скалли. Я знаю, что ты просила меня, и ты… - Всё перед его глазами расплылось, когда слёзы навернулись и на его глаза. – Мне… Мне жаль. - Тебе жаль? Его извинение ничего не стоило, и он знал это. Он не достоин её прощения. Он не достоин её. Он подвел её. Он позволил другому мужчине прикоснуться к ней, заняться с ней любовью, тогда как сам ничего не сделал для того, чтобы предотвратить это или же пожертвовать чем-то вместе с ней. Уже долгие годы Малдер знал, что Скалли будет счастливее и в большей безопасности без него. Здесь, в плейстоцене, он убедился в этом ещё много раз. Ничего не изменилось. Он оставался всё тем же трусом, каким был всегда. В болоте она назвала его героем, и ему хватило наглости на несколько мгновений принять её слова, даже поверить в них. Какой толстолобый, ничтожный лицемер! Волна ненависти к самому себе захлестнула его. Тихая, полная отчаяния просьба сорвалась с его губ: - Пожалуйста, не оставляй меня, Скалли. Он не вынесет этого, не вынесет. - Оставить тебя? – Скалли смотрела на него с недоверием. – Потому что ты не спал с другой женщиной? Малдер резко вдохнул. Что она такое говорит? Она не злится? Она не обиделась? Не разочаровалась? Ничего из того, что он ожидал? - Ты меня не бросишь? - Конечно, нет. От облегчения у него закружилась голова. Правда её не отпугнула! Она не бросит его. Она не ненавидит его! - Сказать по правде, я испытываю облегчение. - Но ты… и Дзе… - Теперь пришла его очередь смотреть на напарницу с открытым ртом. - Я сделала то, что, как считала, должна была, Малдер. Я не знаю, правильно ли поступила, сделав этот выбор. Малдер взял её за руку, и Скалли позволила ему. - Порой хорошего выбора нет, - повторил он её слова, осознавая, что наконец-то понял их. Порой лучшее, что кто-то мог сделать – это рискнуть и надеяться, что это приведет его к желаемому результату. - Иногда это правда. Но бывает и так, что хороший выбор есть, Малдер. Месяц назад ты попросил меня выйти за тебя. Помнишь, что я ответила? - Месяц назад ты не знала, что я уклонился от обмена жёнами. - Именно. И я всё равно согласилась провести с тобой остаток своих дней. Господи, он так ошибался, сравнивая её с Дианой. Он был не прав, не доверяя ей. Несмотря ни на что, она любила его, и он начал понимать – на самом деле понимать – что она любила его не за то, каким мужчиной он хотел быть, а за то, каким мужчиной он уже был. Притянув её в объятия, Малдер уткнулся лицом Скалли в шею. - Скалли… мне нужно… - Что тебе нужно, милый? Сглотнув слёзы, он прошептал: - Мне нужно обнять тебя. ********* Трава щекотала её ладони и голые колени. Холодный ночной воздух овевал её кожу, заставляя соски затвердеть, а ягодицы – покрыться гусиной кожей. - Готова? – хрипло спросил он позади неё. Его голос переполняла страсть – такая же, как та, что сжигала её. - М-м-м-м, да-а-а. Она так ждала этого и теперь была готова ощутить его вес на своей спине. От предвкушения всё внутри сжалось. Они были одни на опушке леса, неподалёку от спящей деревни. Светлячки словно бы подмигивали с окружающих их деревьев, а над головой небеса искрились звёздами. Он проник между её ног, раздвигая её колени… От его теплых, покрытых волосами бёдер исходило тепло. Он коснулся входа в её тело. - Ох, - она резко втянула воздух. Влага стекала из её потайного внутреннего источника, подготавливая её к тому, что должно было вот-вот произойти. Она так ждала этого, была готова, полна желания. Кожу головы покалывало, пальцы сжались. Когда он начал медленно, но верно проникать в неё, она закрыла глаза. Стенки её влагалища начали растягиваться, принимая в себя его твёрдый член. От создаваемого давления её начали накрывать горячие волны, рождающиеся глубоко внутри и расходящиеся до кончиков пальцев. Она откинула голову назад и выдохнула его имя: - Дзе-е-е! Его большие ладони гладили её по ягодицам, бёдрам, рёбрам. Он замер внутри неё и, просунув руки под неё, обхватил её груди. - Всё в порядке, Клиззи? Как малыш? - Я в порядке, малыш в порядке. – Она кивнула, позвякивая бусинами в волосах. Дзе прорычал её имя и сжал её груди. Затем его пальцы скользнули ниже, коснулись пупка, погладили выпуклый живот и скрылись в завитках между ног. Там он принялся искать её ulh-ne-ih – таинственный комочек плоти, способный доставить ей такое удовольствие. Когда он наконец обнаружил искомое, она застонала. Дзе принялся обводить клитор большим пальцем, одновременно начав снова двигаться внутри неё, то практически покидая её тело, то возвращаясь биением сердца позже. Её дыхание участилось. Его палец потирал её все быстрее. Он увеличил скорость, с которой проникал в неё, и силу толчков. Задыхаясь, Дзе опустился на неё всем телом. Её руки задрожали, но не из-за его веса или движения его бедер, но от охватившего её удовольствия. Знакомое чувство зародилось, как обычно, подобно отдаленному стуку лошадиных копыт на обширной равнине, едва заметная вибрация – где-то далеко, но ощущение усиливалось, как если бы стадо приближалось к ней. Сердце колотилось в груди, а мир содрогался под ней. Дзе двигал бедрами, и его неистовые толчки вызывали в воображении скачки лошадей, бешеное мелькание их ног, грохот их копыт. Клиззи взмокла от пота. Бёдра блестели, выдавая последствия её страсти. Она хватала ртом воздух, задыхаясь от неконтролируемого желания. - Ha-gade! – воскликнул Дзе и вонзился зубами в основание её шеи, ошеломленный своим собственным удовольствием. Дикие кони настигли её, и руки, и ноги онемели. Она задержала дыхание и распахнула глаза. О Великий Дух Матери, ночь была чёрной и бархатной, как шкура новорожденного жеребёнка. Светлячки порхали вокруг подобно искрам. Если бы не ощущение травы под коленями, Клиззи не знала бы, где верх, а где низ. Дзе опустошил себя внутрь неё. Своими внутренними стенками она ощущала его сердцебиение, которое добавляло толику к уже созданному там напряжению. Затем внезапно давление исчезло, Дзе замедлился, и его член обмяк внутри неё. - Ha-gade, - повторил он снова, называя её традиционным ласкательным словом. - А ты мой ha-gade, - вздохнула она. Он обхватил её руками вокруг талии, оставаясь внутри неё. - Я не желаю оставлять тебя. - Тогда не оставляй. – Она усмехнулась, и из-за её смеха он чуть выскользнул из неё. - Не-е-ет, - запротестовал он, но тоже засмеялся. Покинув её тело окончательно, Дзе развалился на земле и притянул Клиззи к себе сверху. В свете звёзд он выглядел потрясающе; его глаза закрывались от удовлетворения. Она поцеловала его в нос, затем в губы. Его рот был тёплым и податливым под её губами, его язык – дразнящим и восхитительным. - Ты невероятная, - сказал он, когда она отстранилась. Он погладил её по заплетённым волосам, отчего бусы зазвенели. – Я везучий человек. - Мы оба везучие. – Она устроилась щекой на его груди. – Скоро у нас появится ребёнок. Джини вернулась. Нашу жизнь нельзя назвать идеальной, но всё и не так уж плохо. Согласно хмыкнув, Дзе, казалось, засыпал. Клиззи поднялась на ноги. - Ты куда, жена моя? – спросил он разочарованно. - Помыться. - Я пойду с тобой. – Он тоже встал. - Нет, иди к Джини. Посиди с ней. - В этом нет никакой нужды. Хо-Я с ней, и ей становится лучше с каждым днём. - Я знаю. Но всё равно волнуюсь. Пожалуйста? Дзе притянул её к себе. - Если это успокоит твой дух, я уйду. Но не задерживайся. - Я поспешу. Клиззи ещё раз поцеловала его и направилась к озеру. Она так часто ходила этим путём всё лето, что прекрасно ориентировалась и без света. Каждый шаг был столь же знакомым, как и само дыхание. Но осень привнесла некоторые изменения. Воздух стал холоднее и нёс в себе запах опавшей листвы и забродивших фруктов. Трава на тропинке истёрлась от ног желающих помыться. Сверчки, стрекочущие в окружающих кустах, звучали куда спокойнее, чем три луны назад. Она и сама изменилась с первых дней у Индюшиного озера. Она открыла Дзе свои ужасные секреты и узнала, что он всё равно любит её. Он не отвернулся от неё, как она ожидала. Наоборот, казалось, он полюбил её сильнее. А сейчас внутри неё рос ребёнок. Она провела пальцами по округлившемуся животу. Интересно, будет ли это сын или дочь? В любом случае она будет звать его или её Shush-Yahz – Маленьким медвежонком – потому что намеревалась охранять его, словно яростная мать-медведица. Она не остановилась на берегу, но сразу вошла в холодную воду. Она поспешит с омовением и вернётся к Дзе так быстро, как только возможно, как и обещала. Она присела, задохнувшись, когда холодная вода коснулась её рёбер. После мытья тепло от очага будет восхитительно. А объятия Дзе – ещё лучше. Она мыла внутреннюю поверхность бёдер, стирая следы страсти Дзе, когда услыхала его шаги по воде у себя за спиной. Она не могла злиться на него за возвращение – ведь он хотел лишь защитить её, как она хотела защитить их ребёнка. Прежде чем она успела обернуться и улыбнуться ему, он поцеловал её в макушку. - Я думала, ты посидишь с Джини, - заметила она без следа гнева. Казалось, звёзды танцевали в потревоженной водной глади озера. Его губы коснулись её уха. - Ha-gade, - прошептал он, а затем втянул мочку её уха себе в рот. Жар вновь расцвел в её животе, когда его теплая ладонь обхватила её холодную мокрую грудь. Она отдалась ласке и накрыла его ладонь своей. И вдруг она ощутила это – грубую неровную поверхность шрама, идущего от запястья до среднего пальца. Это не Дзе, это был Клэш! Она попыталась закричать, но он прижал ладонь к её рту. - А теперь моя очередь, кузина, - пробормотал он, поднимая её на ноги. Он прижался к ней, и она ощутила его возбуждённый член, упирающийся ей в спину. Она старалась освободиться, но он держал её слишком крепко. Усмехнувшись, Клэш поволок её к берегу и прочь от деревни.