Дневники Мастодонтов

- Малдер, не двигайся. Легко Скалли говорить, это же не она столкнулась нос к носу с громадной, страшной и, вероятно, ядовитой гадиной. Малдер задержал дыхание, пока змея изучала воздух своим раздвоенным языком, находясь так близко, что Фокс видел в её янтарных глазах отражение своего лица с застывшим на нём паническим выражением... Настолько он мог судить с его ограниченным восприятием цветов, пресмыкающееся было жёлто-коричневым с ромбовидными узорами вдоль всей спины; за глазами животного начинались две диагональные полоски, тянувшиеся до верхней челюсти почти к уголкам пасти. Окрас мало о чём поведал агенту, чей запас сведений о ползучих гадах практически сводился к нулю… за исключением того, что у них имеются острые клыки, от одного вида которых он весь покрывался мурашками. Не то чтобы Малдер боялся змей, просто они ему однозначно не нравились, но стоило раздаться характерному треску, и его глаза распахнулись от страха – вот теперь он точно испугался, ведь даже новоиспечённые змееведы знают, что гремучие змеи ядовиты. - Замри, - прошептала Скалли, и Фокс услышал, что напарница вытаскивает оружие из кобуры. Нет, нет, нет, не стоило стрелять в змею, которая находилась всего лишь в нескольких сантиметрах от его лица, тем более ослабленной из-за лихорадки и переутомления Дане - её руки дрожали, да и перед глазами, вероятно, всё расплывалось. ЩЁЛК! Малдер вздрогнул, услышав, что Скалли сняла пистолет с предохранителя. Она наклонилась поближе, держа оружие в вытянутых руках… очень сильно трясущихся руках. Фокс слышал её быстрые, неглубокие, нервные вдохи, которые, может статься, были его собственными. - Не шевелись, - повторила она. Как будто он собирался. Скалли поднесла пистолет ближе, змея начала трещать хвостом сильнее и разинула пасть, обнажая влажные от яда клыки в считанных миллиметрах от лица Фокса. Чёрт, чёрт, чёрт. Дана медленно нажала на курок – БАХ! ТВОЮ МАТЬ! Пистолет громко выстрелил, и голова твари взорвалась. Малдер не успел вовремя заткнуть уши, чтобы защититься от громогласного звука, а остатки пороха теперь обжигали его лицо, которое, вместе с его одеждой и камнями вокруг, оказалось забрызганным змеиными ошметками. Фокс протёр руками глаза, отчаянно надеясь, что его не стошнит прямо сейчас. Обезглавленная рептилия свисала со своей расселины, а её кровь капала на каменный пол пещеры. Скалли что-то говорила ему, но Малдер ничего не разобрал из-за звона в ушах, но всё же моментально сориентировался - вытащил змею из дыры и произнёс, не слыша собственного голоса: - Может, я и останусь глухим до конца своих дней, но, по крайней мере, у нас теперь есть пища. Животное достигало более двух метров в длину - не шуточное дело, надо сказать. Малдер свернул толстое тело пресмыкающегося, зажал его между коленями и начал искать ножик в кармане. Скалли похлопала напарника по руке, а потом жестами показала, что сама хочет выпотрошить змею и содрать с неё кожу, и Малдер почти был готов принять её предложение, учитывая, что ему не очень-то хотелось кромсать на куски громадную тушу, но Дана выглядела абсолютно измождённой: пистолет небрежно лежал у неё на коленях, плечи поникли, а под глазами красовались тёмные круги из-за усталости и горячки. - Я сам, - сказал Малдер, не будучи уверенным, расслышала напарница или нет. – Тебе надо отдохнуть. После этих слов он направился к выходу из их убежища и вскоре исчез за стеной дождя, утащив с собой обезглавленную змею. Решив, что было бы достаточно неудобно спускаться по крутому склону с подобной ношей, Фокс пододвинулся к вымоине и бросил тварь в стекающую воду. Подхваченное стремительным потоком тело пресмыкающегося ударилось о каменистый выступ, преодолев примерно две трети пути, после чего скатилось вниз, оказавшись там, где, огибая валуны, в долине с шумом текла новообразовавшаяся из скопившихся дождевых осадков речушка, переполненная смытой листвой и всяким другим мусором. Малдер полусошёл, полусоскользнул по покрытому грязью склону, затем подобрал тушу рептилии и потянул её дальше в холодной ручей. Зайдя в воду по колено, он принялся искать глазами плоский камень, чтобы использовать его как рабочую поверхность, и, очень скоро обнаружив подходящий посередине потока, пристроил змею на место разделки, но тут же замер, не имея ни малейшего долбаного представления, что делать дальше. Ну, конечно же, ему было понятно, что надо освежевать тушу и выпотрошить её. Но были ли у змеи лёгкие и кишки? А как насчёт местонахождения чёртового яда? Подумав, что вырабатывающие отраву железы находились рядом с головой, которой теперь нет и в помине, Фокс перестал об этом беспокоиться и, перевернув змею пузом кверху, распорол её брюхо ножом от шеи до гремучих штуковин на хвосте. Малдер подсунул пальцы под кожу, сжал, и, несмотря на то, что сначала её было трудно удерживать, после резкого рывка она отошла одним цельным куском. Освежевав тушу до хвоста, он отрезал всё лишнее вместе с «погремком». Ну, это было не так уж сложно. А вот теперь предстояло перейти к грязной части дела. Углубив разрез по всей длине змеиного брюха, Малдер принялся извлекать внутренности и выбрасывать их в поток. Фокса начало подташнивать, когда он стряхивал тугие и липкие куски требухи со своих пальцев - в отличие от Скалли ему не нравилось прикасаться к подобным вещам. Разрезание туши на равные части оказалось куда более простым и менее грязным делом, чем её потрошение. Ещё ополаскивая куски в воде, чтобы очистить их от остатков крови и непонятной слизи, Малдер поразился тому, что уже один только вид сырого мяса вызывал у него обильное слюноотделение. В любом случае, варить змею было не в чем, и Фокс слишком проголодался, чтобы обращать внимание на подобные мелочи, ну а Скалли вряд ли побрезгует подобной пищей - ко всем чертям, когда-то его напарница съела живого жука. Но теперь предстояло решить очередную проблему - найти способ, как донести до пещеры приличное количество мяса. Оставив еду на камне, Малдер направился на берег, чтобы найти подходящую ёмкость или что-то наподобие тарелки. Может, листья папоротника, кедровая ветка или кусок коры подошли бы? Он приблизился к берёзе и, используя свой нож, сделал вертикальный разрез на белом стволе дерева, после чего кора с лёгкостью отошла одним большим плоским куском. Победа! Вполне сойдёт за настоящую тарелку, так что поцелуй меня в зад, МакГайвер. Малдер вернулся к ручью и выложил на берёзовой коре целую гору из змеиного мяса, что в общей сложности потянуло килограммов на пять – настоящий королевский пир Ледникового периода, вот, правда, нести всё это было куда неудобней, чем агент предполагал. Фокс не ступил и двух шагов, как самый верхний кусок свалился на землю, и пришлось наклониться, чтобы поднять его - несмотря на прилипшую грязь и листья, это было оправданной необходимостью. - Поднятое в течение пяти секунд упавшим не считается. Не имело смысла выбрасывать вполне хорошую еду, поэтому он тут же очистил от мусора и положил себе в рот поднятое мясо, оказавшееся очень даже приятным на вкус, вопреки тому, что испачкалось; оно содержало много костей и было довольно жилистым, но при этом сочным и питательным. Этот деликатес отличался от всего, что Малдеру доводилось пробовать в жизни, но в хорошем смысле этого слова. Фокс осторожно вытянул изо рта острые, как иглы, змеиные кости, выкинул их на землю и в этот момент заметил нечто необычное – человеческий след возле потока. Это был достаточно свежий, заполненный водой, но хорошо сохранившийся даже в такой ливень отпечаток босой ступни – меньше, чем его собственная, но побольше, чем у Скалли, и к тому же у того, кто его оставил, отсутствовал мизинец. Фокс принялся внимательно осматривать окрестности: крутые берега достигали от шести до десяти метров в высоту, по краям ущелья росли старые вечнозелёные «гиганты» с толстыми стволами размером, пожалуй, с вагон поезда, нижний ярус занимали поваленные деревья, папоротники и большие камни – идеальное место, чтобы спрятаться. И хотя Малдер не заметил ничего подозрительного, интуиция подсказывала агенту, что за ним наблюдают. Он осмотрел отпечаток ступни повнимательнее – оставлен босой левой ногой мужчины с 43-44 размером обуви. Интересно, а что могло случиться с его мизинцем? Чужак направлялся вниз по течению, поэтому Малдер прошёл немного в этом направлении и увидел две цепочки следов - одна из них принадлежала человеку поменьше, у которого все десять пальцев на ногах были на месте. Самодельная тарелка с мясом становилась всё тяжелее и очень хотелось есть, к тому же до сих пор шёл сильный дождь, а холод пробирал до костей, поэтому Фокс решил, что лучше будет сначала подкрепиться и пуститься на поиски незнакомцев уже на полный желудок. Он начал карабкаться вверх назад к укрытию. Добравшись до пещеры, Малдер увидел, что Скалли спала, до сих пор держа пистолет у себя на коленях. Её лицо было в грязи, в волосах – полно хвои, а синяк вокруг левого глаза напарницы почему-то напомнил Фоксу о тесте Роршаха, [Тест Роршаха или «Пятна Роршаха» — психодиагностический тест для исследования личности, созданный в 1921 году швейцарским психиатром и психологом Германом Роршахом (нем. Hermann Rorschach), применяемый для исследования личности и ее нарушений, во время которого испытуемый даёт интерпретацию десяти симметричных относительно вертикальной оси чернильных клякс; основан на предположении, что увиденное индивидом в кляксе определяется особенностями его собственной личности.] и, кажется, он даже рассмотрел очертания мастодонта в сине-чёрном силуэте. - Скалли? Она заворочалась, узнав голос Малдера, и открыла глаза. Что ж, со слухом у неё явно всё было в порядке, а его собственный постепенно возвращался, хотя пока даже произносимые им самим слова, как и все остальные звуки, казались пронзительно высокими и словно доносились издалека. - Давай помогу. - Скалли потянулась за тарелкой и пристроила её у себя на коленях. Теперь, когда его руки освободились от ноши, Малдер, передвигаясь задом наперёд, втиснулся в пещеру и примостился рядом с напарницей. - Ты замёрз. – Она стёрла воду с его подбородка. - Хочешь согреть меня? – спросил Фокс, стуча зубами, а затем прижался к Скалли сильнее, давая ей возможность ощутить, как сильно дрожит. Вода капала с его волос на её куртку. - Малдер! – Дана легонько толкнула напарника локтем. – Ты вымок до нитки. Что правда, то правда - стекающая с него вода уже успела образовать целую лужу. - Ешь, очень даже недурно на вкус, – сказал Малдер, надеясь отвлечь Скалли. - Начал без меня? - Так, только пробу снял. Она выбрала кусок и впилась в мясо зубами. - М-м-м. Ты прав, недурно. - Осторожно, там есть кости. – Фокс выбрал кусок побольше. Они ели несколько минут в полной тишине, ведомые желанием утолить голод. Мясная куча на тарелке уменьшилась в два раза быстрее, чем Малдер предполагал, и постепенно оказалась замещенной другой кучей – из тонких змеиных рёбер, ведь Скалли ела с такой же жадностью, как и её напарник, не отставая от него ни на кусок. Фокс зачарованно наблюдал за тем, как Дана, с удовлетворённым стоном откинувшись назад, начала облизывать изящные пальчики, погружая каждый по очереди в свой рот. Господи, его напарница, наверное, и малейшего представления не имела о том, как сексуально она выглядела с взъерошенными волосами, раскрасневшимися щеками и прилипшим к её подбородку кусочком сырого змеиного мяса. Смотреть – вот и всё, что Малдер мог сделать, чтобы не схватить эту женщину и не слизать тот везучий кусочек прямо с её подбородка… Борясь с желанием наброситься на напарницу, как плейстоценовский стервятник на свежую тушу мастодонта, он почувствовал свою увеличивающуюся эрекцию. Все его внимание было целиком и полностью сосредоточено на каждом движении, каждом вдохе Скалли и особенно на том, как она совершала круговые движения языком вокруг большого пальца левой руки, слизывая остатки змеиного мяса. Малдер представлял, что она проделывает то же самое с его собственными пальцами… Боже Всемогущий… Бедолага едва сумел сдержать стон, когда напарница глубоко скользнула средним пальцем в свой ротик, а затем, прекратив свои искушающие действия, ме-е-е-едленно вытащила его обратно, при этом глядя на Малдера так, словно читала его мысли, и закончила процесс извлечения лёгким причмокиванием, напоминающим о поцелуе. Это что, заигрывание? - Малдер, у тебя кость поперёк горла… встала? – спросила Дана соблазнительным тоном. Хорошо, это точно заигрывание. Наверное, кое-что другое вставшее в его штанах и теперь доставляющее немало неудобства, не скрылось от глаз Скалли. Больше всего на свете Малдеру хотелось прибегнуть к привычному способу решения этой проблемы, но, чёрт возьми, предпочтительнее было бы, чтобы в этот раз она поучаствовала в процессе. Разинув рот, Фокс пытался придумать остроумный ответ, но ничего не приходило в голову. Неожиданно они со Скалли поменялись ролями, нарушая естественный для их пары порядок вещей – он делает пошлые намёки, а напарница это игнорирует. За пять лет выработалась именно такая модель, а столь неожиданное поведение Даны заставило Малдера задуматься над тем, что, вероятно, нечто в доисторическом воздухе влияет подобным образом на неё или на него, а то и на обоих сразу? Наверное, всё дело в змеином мясе. - Просто подумалось, что у тебя… - Дана выбрала тоненькое рёбрышко в куче костей и поднесла к лицу напарника так, чтобы он мог видеть. – Застряло это в горле. – Щекоча кожу, она провела плоским концом косточки вдоль его двигающегося вверх-вниз адамова яблока. Она точно флиртует с ним, разве не так? Или это только его воображение? Фокс не имел ни малейшего грёбаного представления. Когда-то Малдер где-то прочёл, что мужчины думают о сексе в среднем раз каждые пять минут. В то время он считал, что подобная оценка не вполне соответствует действительности, и ему не хотелось забивать голову подобными высказываниями. Чёрт возьми, когда ты молод, среднестатистический – это не про тебя. Тем более должен же быть кто-то, занимающий верхнюю ступень на этой шкале и уравновешивающий тех политкорректных современных мужчин, кто никогда не имеет сексуальных фантазий о своих коллегах слабого пола. Бессовестные лжецы. Ну, подумаешь, он иногда представлял Скалли… э-э-э… как бы сказать это поделикатней? Трахающейся с ним до потери пульса? Неужели это действительно так плохо? Нет, ну конечно, Фокс понимал все последствия сексуальных домогательств, действительно понимал - он посещал все эти тематические семинары и тренинги, но ради всего святого, его чувства к напарнице были куда-а-а-а глубже обычной похоти. Господи, да он любил е… «Так, не думать об этом, Малдер, не думать, - приказал он себе мысленно. – Ты её не интересуешь в этом смысле. Просто подумай о чём-то несексуальном и преодолей это». Человек-трематода. Не-а. Голова Леонарда Беттса. Не-а. Братья Пикоки. Нет, нет и нет. Это не помогало. Пришло время вводить тяжёлую артиллерию – Билл Скалли младший, защищающий честь сестры, вытрясая душу из её кобеля-напарника. Точно в цель, срабатывает каждый раз как по волшебству. Ощущая, что страсти немного улеглись, Малдер указал напарнице, что у неё на подбородке еда: - У тебя тут… э-э-э… - О, спасибо. – Она вытерла лицо кончиком пальца. – Было очень вкусно, я наелась. - М-м, я тоже. – Он вытащил косточку из кучи и использовал её как зубочистку. – Просто как День Благодарения. Не хватает только парочки диванов производства «La-Z-Boy» [«La-Z-Boy Incorporated» - компания, занимающаяся изготовкой мебели для дома; находится в г. Монро, штат Мичиган, США.] и трансляции футбольного матча. Скалли отодвинула тарелку с остатками еды к выходу из пещеры, чтобы случайно не зацепить её ногами. - Ни телевизора, ни пульта дистанционного управления, ни кабельных каналов – ты же понимаешь, что скоро впадёшь в кататонический шок [ступор, обездвиженность], не так ли? - По видику я уже скучаю. – Эти слова кое о чём ему напомнили. – Я получу грёбаный просроченный счёт за фильмы для взрослых, когда вернусь домой. - Я должна тебя пожалеть? - Не больше, чем обычно. – Вот интересно, а Скиннер заметит, если включить стоимость видео для взрослых в отчёт о расходах? Пожалуй, да, ведь он же не подписывал форму 302 [ суммарный отчёт агентов ФБР вышестоящему руководству о деле, включает в себя информацию, полученную при опросе свидетелей] - их поездка на авиабазу «Хилл» не была им санкционирована. – Кто твоя любимая рыжеволосая порноактриса, Скалли? Она приподняла бровь, но промолчала. - Прости, мои пять минут истекли. Она приподняла вторую бровь и посмотрела на него красноречивым взглядом, словно бы вопрошавшим: «И что, чёрт возьми, ты имеешь в виду?» - Не обращай внимания. – Фокс вздохнул, ощущая себя сытым и довольным. Минуту или две они слушали дождь, не говоря ни слова. На востоке блеснула молния, и Малдер мысленно посчитал секунды, прошедшие от вспышки до раската грома – в эту игру они когда-то играли с Сэм. Серые грозовые облака сгущались в небесах на севере вдоль линии побережья, принося с собой запах дождя и надежду на прохладу, а дети усаживались на крыльцо своего дома в Квонокотаге и пытались оценить, на каком расстоянии находится приближающийся шторм. Восемь, девять, десять тысяч… и вот еле слышные отголоски грома отражались от побережья, а когда буря наконец-то приближалась, Сэм уютно устраивалась у него под боком, и он обнимал её. Кожа на голых руках и ногах девочки становилась гусиной, малышка начинала дрожать, при этом убеждая брата, что это от холода, а не от страха, но того было не так просто обмануть. Сестра просто притворялась храброй, как всегда, когда хотела доказать, что обладает таким же мужеством, как и любой мальчишка. Как же это похоже на Скалли. Одной рукой Малдер инстинктивно приобнял напарницу, а Дана к его удивлению и облегчению не отодвинулась, удобно примостившись рядом с ним. Небо осветила очередная вспышка молнии. Одна, две ты… - Малдер, как мы вернёмся домой? У него не было ответа на этот вопрос, и настолько Фокс мог судить, они надолго здесь застряли. - Я не знаю. Скалли повернулась, чтобы посмотреть на него. - Мы не можем сдаться, надо предпринять что-то. - Я не сдался, просто у меня нет никаких стоящих предложений в данный момент. Вспыхнула ещё одна молния; казалось, теперь буря окружает их со всех сторон. - Надо вернуться на то поле, где мы оказались, когда только попали сюда, - сказала Дана решительным тоном. - Зачем? - Чтобы дождаться, когда портал снова откроется. - И сколько мы будем ждать, Скалли? Может, портал и не существовал вовсе. Никогда. – Малдер знал, что она не хочет это слышать. – Нам надо учесть возможность того, что мы уже не вернёмся обратно. - Я с этим не смирюсь. Просто не могу. – Дана одарила его гневным взглядом. – А ты? - Не уверен, есть ли у нас выбор. – Он не хотел начинать спорить с напарницей - если и можно найти выход из сложившейся ситуации, то только вместе. – Я видел следы, - сказал Малдер, чтобы сменить тему разговора. - Человеческие? - Да. Внизу возле воды, когда разделывал змею. - Как ты думаешь, чьи они? – спросила она с надеждой. «Очевидно, не кого-то из работников службы спасения», - подумал Фокс. - Ты же изучала антропологию в колледже, вот и расскажи мне. Что-нибудь помнишь о ранних человеческих группах в Северной Америке? Скалли нахмурилась и задумалась на минуту. - В соответствии с заслуживающими доверия данными радиоуглеродных исследований самым древним из обнаруженных человеческих останков только примерно одиннадцать с половиной тысяч радиоуглеродных лет… что составляет тринадцать тысяч триста пятьдесят календарных. - И какими были эти люди? Миролюбивыми? - Никто не знает наверняка, описания ископаемых свидетельствуют о том, что они вели кочевой образ жизни, объединяясь в родовые общины, в которых насчитывалось до пятидесяти членов, включая мужчин, женщин и детей; занимались ремесленничеством и весьма преуспевали в охоте на крупную дичь. Эти люди следовали за мигрирующими стадами животных, таких как мастодонты и мамонты, верблюды, пекари [разновидность американской дикой свиньи], лоси, овцебыки… можешь попросить меня прекратить в любой момент, Малдер. - Похоже, у них было вдоволь еды. - Ну, на протяжении длительного периода времени. Вымирание большинства видов мегафауны имело место примерно одиннадцать тысяч четыреста лет назад. Это прозвучало, как предсказание. - И что привело к таким последствиям? - Есть несколько теорий. Некоторые учёные считают причиной исчезновения древних животных охоту, другие - радикальные изменения климатических условий. Третья теория гласит, что люди привезли с собой в Новый Свет собак, птиц и других домашних питомцев, а эти представители фауны Старого Света были носителями вирусов, которые и могли истребить или ослабить популяции Америки, не имеющие иммунитета против новых патогенных инфекций. Но, скорее всего, вымирание было результатом влияния совокупности стресс-факторов. - Вероятно, и внеземных? Она приглушенно рассмеялась. - Ты не мог не задать этот вопрос, разве не так? Малдер пожал плечами. - Астероиды внеземного происхождения. - И ты именно их имел в виду? - Не-а, - сознался Фокс, внезапно ощутив наваливающуюся усталость – три дня и две ночи без сна сделали своё дело. – Я скорее обдумывал варианты с визитёрами из космоса, инопланетным вторжением, ну, всё как обычно. Хотя… - Он ткнул пальцем в сторону выхода из их укрытия, указывая на дождь и ветер. – Может, правда за Библией. Весьма смахивает на потоп времён Ноя. - Давай не будем об этом, Малдер. – Скалли зевнула и примостила голову у него на плече. – Мы только что перекусили змием в личном эдемском саду, и мне не очень хочется задумываться о том, какие у этого могут быть последствия. Он начал зевать вслед за напарницей. - Перекусить символом грехопадения – это не к добру. – Малдер пристроил голову на камнях позади себя и закрыл глаза. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он, даже не надеясь услышать правдивый ответ. - Спасибо, уже лучше. Фокс провёл по щеке напарницы тыльной стороной пальцев, тайком проверяя, нет ли жара; температура спала - наверное, еда сделала своё дело. Скалли взяла его за руку. - Всё в порядке, Малдер, правда. Ощущая тепло ладони Даны, он положил руку на колено напарнице. В данный момент агенты были сыты и в безопасности – самое время, чтобы позволить себе немного вздремнуть. *** - Давай стрелять в неё, - говорит Билл младший, бросив змею на землю и целясь в животное со своего пневматического пистолета. Дана чувствует искушение, ей нравится подаренный братьями на день рождения пневматический пистолет, но… - Папа сказал, что нам можно стрелять только по консервным банкам, Билл. - Но папочки ведь здесь нет, святоша. Это правда, Ахаб сейчас не с ними, и Дана ненавидит, когда её называют святошей. Билл младший заглядывает ей через плечо и повторяет нараспев в самое ухо: - Дана – трусиха… Дана – труси… - Неправда! - Она немного боится ослушаться отца, но не боится выстрелить. Чарли стоит в сторонке, целясь в змею со своего пистолета, и на его конопатом лице сияет улыбка. - Давай, Дана, ЖМИ НА СПУСКОВОЙ КРЮЧОК! Мальчишки палят из своих пистолетов раз за разом, а змея извивается, спасаясь от шквала выстрелов. Дана уверена, что сможет попасть в неё, ведь уже хорошо стреляет, не хуже братьев, даже лучше, ведь сбила же она пять жестянок из шести, а Чарли только две. Да, извивающаяся змея – это задачка посложнее, но Дана планирует доказать Биллу младшему, что она не трусиха и не святоша. Прищурив один глаз, она прицеливается, и её сердце начинает колотиться в груди от волнения. Змея ползёт по осенней листве, и Дана нажимает на спусковой крючок. БАХ! Ощущая, как после выстрела напряжение в руке спадает, она видит, что змею отбросило вперёд ударной силой. Попадание! Прямо в центр! - Ты это сделала! Ты это сделала! – Лицо Чарли сияет от восхищения, и даже Билл младший выглядит впечатлённым. Все трое детей подходят ближе, чтобы осмотреть раненую змею – практически разорванная надвое она продолжает извиваться, истекая кровью. Дана опускается на колени и поднимает её, а та двигается всё медленней и вот уже просто безвольно повисает. Девочка начинает трясти животное, потом осторожно сжимает, но это не помогает. Змея мертва? Она ведь не хотела убивать её. - Я же предупреждал тебя, Старбак, что стрелять можно только по консервным банкам. – Ахаб сидит во главе обеденного стола, где вся семья собралась на вечернюю трапезу, у него суровое выражения лица и он смотрит прямо на свою младшую дочь, которая знает, что отцу стыдно за неё. - Мне жаль, я не хотела убивать её. – Дана не отрывает глаз от своей тарелки, заливаясь горькими слезами, ей хочется вернуть к жизни мёртвую змею, которую братья уже похоронили в лесу. Отец рассержен, и девочка не может прекратить плакать, ведь это она убила живое существо, которое теперь останется мёртвым навсегда. - Кем же надо быть, чтобы создавать жизнь, единственной надеждой которой является смерть? – Дана слышит собственный голос, понимая, что столовые приборы и обеденный стол исчезли, и теперь она, уже взрослая женщина, стоит у маленького гроба, сделанного для Эмили – её дорогой, потерянной дочери. Малдер находится рядом, он принёс для мёртвой девочки красивый букет хрупких бледно-белых цветов. - Не знаю, - отвечает Фокс. – Но ты нашла её и получила шанс полюбить… и, может, в этом тоже было её предназначение. Шанс даровать материнскую любовь этому ребёнку – такое кратковременное благословение, приносящее столько боли из-за своей быстротечности. Понимает ли Малдер, как велико горе, овладевшее её сердцем из-за потери Эмили? Дана отворачивается от гроба, чтобы рассказать Фоксу о своей бесконечной скорби, но с изумлением обнаруживает, что у него за ухо заткнут цветок, вместо исчезнувших костюма с галстуком он теперь одет в чёрные джинсы и обут в походные ботинки, а вокруг его шеи обвита змея, свисающая с плеч на обнажённый торс. - Прикоснись, - голос Малдера звучит, как самая сладкая музыка, по васильково-синему небу над его головой медленно плывут пушистые облака, у ног простилается белое цветочное поле, а в воздухе царят ароматы молодой травы, вишнёвого цвета и запах её напарника - запах мужчины и возбуждения. Дана вдруг осознаёт, что её одежда исчезла, и теперь она оказалась полностью обнажённая перед ним… о, Господи. Но одновременно со смущением она ощущает, как волна вожделения распространяется по её телу, охватывает её лоно и сладко жжёт в груди. Дана жаждет прикоснуться к змее, понимая, каким бы было истолкование этого по Фрейду, и смутно осознаёт неприемлемость своих желаний, но всё же… тянется к ней и нежно прикасается к её голове. Янтарные глаза животного открываются, и Дана знает, что всё заходит слишком далеко, а сама она пересекает запретную черту. - Ты проголодалась, Скалли? – спрашивает Малдер, озадаченно морща лоб. Она понимает, что зверски голодна. Змея подаётся вперёд и тычется носом ей в ладонь. Нельзя ведь есть её живьём, разве не так? - Попробуй, - шепчет Малдер, и все сомнения испаряются. Обхватив змею за голову, Дана подносит её к губам, открывает рот, принимая дар напарника, и та, удивительно сухая и гладкая, толстая и тёплая, извиваясь, проскальзывает внутрь мимо языка сквозь горло с поразительной лёгкостью, учитывая её размер, не вызывая удушья. - Ты в порядке? – спрашивает Малдер. Она кивает в знак согласия, чувствуя себя насыщенной и необъяснимо счастливой, змея теперь в её животе. Малдер гладит Дану по лицу и улыбается, он выглядит довольным её удовлетворённостью. - Мы сделали это, Скалли. - Фокс указывает на её ставший большим обнажённый живот и прикасается к нему. Она ощущает движение внутри себя, как раз под ладонью напарника. Что это? Толчки ребёнка или извивания змеи? - Я боюсь, Малдер. - Чего? – Он утыкается носом в её шею. Дана ощущает влагу на внутренней стороне её бёдер и болезненные схватки внизу живота. - Малдер? В мгновение ока она оказывается на больничной койке. Комната знакома – это больница «Келумэт Мэрси» в Чикаго, но только это Малдер на прошлой неделе лежал там, привязанный ремнями к поручням кровати, а не она. Дело Пинкуса – монстра, скрывавшегося в свете. - Малдер? Её напарник стоит у изножья кровати, на нём одежда, которую носят врачи во время операций, на руках - латексные перчатки, а половину лица закрывает хирургическая маска. Дана чувствует, как он обхватывает её за щиколотки, заставляя развести ноги. - Ты должна тужиться, Скалли. Нет, нет, нет, это не происходит, она не может быть беременной, у неё не может быть детей, но Дана в очередной раз ощущает приступ внезапной острой боли внутри. - Тужься, Скалли! Теперь всё зависит от тебя. Не в силах остановиться, она тужится. О, Господи Боже, боль просто ужасная. Дана чувствует, как мышцы растягиваются до предела по мере того, как что-то выходит из её утробы. Всё, что она может видеть за выпуклостью своего живота - это склонённую голову Малдера, который пытается помочь появиться на свет её ребёнку. Боль неожиданно проходит, и напарник смотрит на неё глазами, затянутыми поволокой слёз. Не слёз радости, он напуган, о, Господи, только не это. - Мне жаль. – Маска на лице Фокса втягивается и выдувается в такт его тяжёлому дыханию. Дана пытается сесть, но ремни удерживают её. - Что там, Малдер? Он качает головой в знак сожаления. - Что это такое? - Я предупреждал тебя, что можно стрелять только по консервным банкам. – Он выпрямляется и кладёт ребёнка на её теперь уже плоский живот, но только это не человеческое дитя. Она так и предполагала, что это будет не ребёнок, знала, что это не может быть ребёнок. Это мёртвая обезглавленная змея - не та, которую Дана застрелила из своего пневматического пистолета, а большая плейстоценовская гадина, убитая ею в пещере. - Но мне пришлось убить её, Малдер, иначе ты погиб бы. Я спасала твою жизнь! Фокс стягивает маску, и Дана видит, что это больше не её напарник, а Ахаб. - Ты сделала неправильный выбор, Старбак. – Он хмурится, отворачивается и подходит к окну, его широкие плечи напряжены, что выражает властность и ожидание. Отец открывает шторы и поднимает жалюзи, а за окном открывается вид на долину с вьющейся через неё серебристой лентой реки, на берегах которой расхаживают незнакомые животные – саблезубые кошки, верблюды, гигантские мастодонты. - Папа? Ахаб поворачивается к ней, но он опять стал Малдером. - Мы не сможем вернуться, Скалли. - Мы должны! – Дана борется со своими путами, а змея соскальзывает с её живота и падает на пол. – Должны… Должны… *** - Должны… - Скалли распахнула глаза и резко села, пытаясь совладать с учащённым дыханием, пот стекал по её спине и шее, ладони тоже стали влажными. Дана попыталась понять, где находится: запястья больше не сдерживали путы, больничная койка исчезла; это была пещера, а под боком дремал Малдер. Ночной кошмар, всего лишь ночной кошмар. Слава Богу, ничего из того, что ей приснилось, не имело никакого отношения к действительности, ну, за исключением перекуса змеёй, да и то только в некотором, весьма фрейдистском смысле. Пристально посмотрев на мясо и кучу костей, она пнула кусок коры, и тот вместе с остатками обеда вылетел из пещеры. Дождь над ущельем наконец-то прекратился, капельки влаги на вечнозелёных деревьях, папоротниках и покрытых мхом камнях поблескивали в лучах солнца, а вода стекала с неритмичным постукиванием с верхних ярусов веток на нижние. Скалли наклонилась вперёд и, прищурившись из-за яркого света, посмотрела на небо - уже ясное и светло-голубое на западе и по-прежнему темное из-за сгустившихся туч на востоке; по мере того, как тепло прогревало влажную землю, в долине начинала паровать покрытая слоем лесной подстилки почва. Дана взглянула на часы: шестнадцать тридцать четыре; она проспала более шести часов и теперь чувствовала себя лучше – головная боль прошла, да и температура, похоже, нормализовалась. Малдер заворочался, но не проснулся, что было не удивительно, учитывая, что он провёл трое суток без сна. Его одежда была всё ещё влажной, впрочем, как и её собственная, и ко всему прочему Скалли, чувствуя себя липкой и грязной, отчаянно желала принять горячий душ. Бросив взгляд на ноги напарника, она заметила, что его ботинки промокли насквозь, и подумала, что хорошо бы было просушить их на солнце. Дане удалось расшнуровать и осторожно снять с напарника обувь, не разбудив его при этом. Решив стянуть с Малдера заодно и мокрые носки, раз уж взялась за это дело, она стащила их один за другим, после чего обнаружила, что кожа на пальцах его ног сморщилась из-за длительного контакта с влагой. Скалли провела ладонью вдоль его левой стопы, проверяя температуру - кожа была мокрой и тёплой. Малдер вздохнул во сне, когда Дана прикоснулась к его пальцам. - Скоро вернусь, - прошептала она, намереваясь спуститься вниз к потоку и привести себя в порядок после того, как оставит его обувь просохнуть на солнце. Повинуясь неожиданному порыву, Скалли провела рукой по небритой щеке напарника перед тем, как уйти. Двухдневная щетина была колючей на ощупь, заставив Дану осознать, что уже через несколько дней у Малдера появится борода, а таким она его ещё никогда не видела. Она попыталась представить себе это и к собственному удивлению обнаружила, что подобная картина заставила её дрожать от вожделения. Наверное, плейстоценовский воздух начинал сводить с ума, ведь обычно при исполнении и даже во время общения в нерабочее время Скалли могла игнорировать физическое притяжение напарника. Обычно. Но здесь в этом первозданном месте её манила его мужественность – его борода, рост, вес, размер рук и пальцев… а что уже говорить об этих великолепных ногах! Чёрт возьми, казалось, всё в её напарнике излучало сексуальность и, по правде говоря, разжигало в ней… желание: и глубина его голоса, и запах пота, и движение адамова яблока, а что уже говорить о том, что находится в его штанах. Да что с ней такое? Наверное, всё дело в змеином мясе. Стремясь избежать искушения, Скалли схватила его носки и ботинки и покинула убежище. Солнечные лучи ласкали лицо Даны, а в воздухе витали запахи ещё сырой после дождя земли, грибов подобных шиитаки и елей, сливаясь в одно приятное естественное благоухание. Оставив ботинки Малдера на хорошо освещённом участке и развесив носки на каменистом выступе, Скалли осторожно спустилась на дно ущелья, предусмотрительно минуя скользкие камни. Внизу она осмотрелась по сторонам, ведь Малдер упоминал, что заметил чьи-то следы, но их нигде не было видно, да и те, которые оставил напарник, наверняка смыло дождевой водой. Дана оглянулась назад на пещеру, где он спал, скрытый в своём убежище. Его ботинки, стоящие на покрытом мхом и залитом солнцем валуне, и раскачивающиеся на ветру носки напомнили Скалли, что она не одна единственная живая представительница рода человеческого на всём земном шаре. А ведь так просто ощутить себя одиноким и беспомощным в таком месте - в один миг окружающий мир вдруг стал таким огромным с его колоссальных размеров деревьями, животными и опасностями, поджидающими на каждом углу. Как долго они смогут выживать здесь? Дана прошла немного вверх по течению в поисках места, где речка была достаточно глубокой, чтобы погрузиться в воду всем телом. К счастью, она наткнулась на поваленное бревно, перегородившее поток подобно плотине, создавая широкую запруду, над тёмно-синей поверхностью которой клубилась лёгкая дымка, придавая всей этой картине сказочность и напоминая о легендарных местах, вроде Камелота или райского сада. Ущелье возвышалось на десять и более метров с каждой стороны от речушки, образуя крутые скалистые грифельно-серые склоны, местами покрытые разнообразной растительностью: дикими орхидеями, папоротниками с причудливо изогнутыми листьями и изумрудно-зелёной травой, усыпанной крохотными звёздообразными цветами. Огромные, похожие на вены, корни тянулись вниз в поисках влаги, сами же деревья выстроились вверху вдоль края обрыва, охраняя его, словно несговорчивые стражи, а солнечный свет пробивался сквозь их похожие на искривлённые пальцы ветви, чтобы разлиться по земле подобно расплавленному золоту. Скалли ощутила, что проникла на чужую территорию, когда до неё донеслись сердитые крики лесных обитателей – сверху лились пронзительные голоса птиц, громко защищающих территорию своей генетической популяции от нежелательного вторжения. Отчаянные тревожные звуки резали слух, когда Дана подошла к кромке запруды. Она быстро сняла с себя и повесила на ближайший валун куртку, затем, собираясь искупаться основательно и вымыть волосы, стянула водолазку, чёрную кофточку и сложила всё в кучу на том же камне. Мысль, что придётся носить после мытья вещи, перепачканные грязью, была не из приятных, но Скалли радовало то, что она припасла несколько слоёв одежды, которой, вероятно, придётся служить долго и в любую погоду. Дана наклонилась, чтобы расшнуровать ботинки, и мокрый узел не поддавался с минуту, но, в конце концов, ей всё же удалось с ним справиться. Выпрямившись и скинув обувь, она сняла носки, расстегнула пояс, стянула штаны и положила их в общую кучу, поверх которой пристроила своё оружие. Было как-то странно стоять в бюстгальтере и трусиках посреди леса, особенно учитывая, что она решила буквально истолковать слова Малдера о том, чтобы надеть что-то «чёрное и сексуальное» для их незаконной поездки. Её чёрное шёлковое бельё новомодной торговой марки оказалось не совсем практичным и было сделано, скорее, для демонстрации, чем для носки. И что она себе думала? Опустившись на колени рядом с запрудой, Скалли погрузила руку в поразительно холодную воду, словно та вытекала из подтаявшего ледника времен Висконсинского оледенения [Последняя ледниковая эпоха в Северной Америке с максимумом оледенения 18 — 26 тыс. лет назад. Представляло из себя мощный сплошной ледниковый покров слившихся Кордильерского и Лаврентийского ледниковых щитов. Перекрывало северную часть континента]. «Что ж, может, так оно и есть», - подумала она. Дана напилась из ладоней - вода была сладкой с лёгким металлическим привкусом и просто ледяной. Жук с длинными лапками быстро отбежал в сторону, когда она начала умываться. Билл называл таких насекомых Жуки Иисуса за их умение ходить по воде, за что мать, услышав, как тот призывает имя Господа всуе, посадила сына под домашний арест на неделю к огромному удовольствию Мисси, ещё долго потом дразнившей брата Биллом-богохульником. Мечтая о куске мыла, Скалли начала тереть ладонями лицо и шею, потом наклонилась вперёд, окуная голову, и намочила волосы, слишком поздно осознав, что забыла прихватить с собой расчёску напарника. Вода стекала вниз, приглушая звук приближающихся шагов, пока сзади не хрустнула ветка. - Малдер? – Оглянувшись через плечо, она увидела стоявших на расстоянии вытянутой руки и преграждавших ей путь к оружию двух кареглазых смуглолицых мужчин с длинными вьющимися бородами и ниспадающими ниже плеч тёмными волосами. Чужаки были одеты в сделанные из звериных шкур набедренные повязки и меховые накидки, покрывавшие их мускулистые торсы; каждый имел при себе копьё и кожаный мешок; костяные ювелирные изделия украшали их уши, шеи и покрытые тёмными татуировками в виде геометрических узоров плечи. Стоявший ближе мужчина превосходил второго в росте на несколько сантиметров, а на его левой ноге, покрытой от ступни до бедра жуткими шрамами, оставшимися, как решила Скалли, от давно заживших звериных укусов, отсутствовал мизинец. Пострадали также его предплечье и лицо – левая щека и подбородок были отмечены тянущимися от глаза до челюсти двумя параллельными бороздами. Удивительно, как он вообще выжил, имея такое количество ран? Оба чужака принюхались, их ноздри раздувались, когда они вдыхали её запах. Человек со шрамами подошёл достаточно близко, чтобы ткнуть Дану вытянутым пальцем в обнажённое плечо. Толчок оказался настолько сильным, что Скалли завалилась назад, и мужчина сказал что-то своему улыбающемуся попутчику. Чувствуя, как бешено начало колотиться сердце, Дана мысленно укорила себя за свою неосторожность. - Li-chi tse-gah! – резко выкрикнул человек со шрамами, заставив её вздрогнуть. - Li-chi, - чуть мягче повторил мужчина поменьше ростом. Они приблизились, окружая Дану, которая хотела встать, но побоялась, что чужаки могут по ошибке счесть любое резкое движение угрожающим, поэтому присела на корточки, надеясь всей душой, что ей не причинят вреда. Мужчина со шрамами протянул к ней руку, и Скалли едва сдержалась, чтобы не отпрянуть. Он осторожно с любопытством погладил её пряди и повторил, но в этот раз шёпотом: - Li-chi. Запустив пальцы в её волосы, он вдруг громко рассмеялся – грубый резкий звук вырвался из его горла, второй чужак тоже расхохотался, а потом, заикаясь, вымолвил несколько слов и указал на её груди. Наклонившись, чтобы рассмотреть диковинку получше, человек со шрамами внимательно разглядывал бюстгальтер: прикоснулся к белью, провёл вдоль бретели и сжал между указательным и большим пальцами ткань чашечки, пробуя гладкий шёлк на ощупь. -Ne-zhoniiii... Скалли не была уверена в том, являлось ли это словом или вздохом. Когда мужчина ткнул пальцем в её грудь, Дана ударила его по руке и предупредила: - Не смей. Он отклонился назад и начал говорить что-то непонятное сердитым и, может, слегка испуганным тоном. Второй мужчина наблюдал за этим, готовясь убежать или остаться в зависимости о того, что произойдёт дальше. Скалли поняла, что это, скорее всего, самый удачный момент, чтобы добраться до оружия. Стремительно поднявшись на ноги, она попыталась проскочить мимо человека со шрамами, но его рука преградила ей путь. В считанные секунды он схватил Дану за волосы и, остановив её, заставил опуститься на колени. Чужаки начали что-то громко кричать. Чёрт побери, он оттаскивал её от запруды. Набрав как можно больше воздуха в лёгкие, Скалли закричала во весь голос: - Малдер! * * * - Скалли? – Малдер пробудился и потёр глаза. Звала ли его напарница или это ему приснилось? Всё, что было понятно на данный момент - это то, что её нет в пещере. И куда подевались его ботинки? Яркий солнечный свет ударил в глаза, когда Фокс покинул пещеру, чтобы найти Скалли. Прищурившись, Малдер осмотрелся, но напарницы нигде не было видно, зато он быстро обнаружил свои ботинки и носки, прикоснувшись к одному из которых и почувствовав, что тот ещё мокрый, понял, что Дана ушла не так давно. - Скалли? – крикнул он, и только эхо ответило ему. – Скали-и-и-и! Напарница не отзывалась. Уж точно не отошла в ближайшие кустики, чтобы справить малую нужду. Сердце Малдера начинало биться всё быстрее по мере того, как иррациональные страхи охватывали его разум. - Скалли! Скали-и-и-и! Он обул ботинки, а затем, оставив в спешке носки и не завязав шнурки, кинулся вниз. В каком направлении она пошла? И какого чёрта её понесло одну? Внизу Малдер пустился трусцой по её следам, а, заметив ещё две примыкающие цепочки следов, одни из которых принадлежали человеку без мизинца на ноге, бросился бежать, что было сил. - Скалли? Где ты? Скали-и-и-и! – Он пробрался сквозь доходившие до талии заросли папоротника, но замер при виде её чёрной шёлковой кофточки, лежавшей на валуне. Кровь шумела в ушах, а ноги стали ватными, когда он, пошатываясь, подошёл ближе. Твою мать. Малдер схватил кофточку и, прижав её к груди, пытался понять, что же здесь произошло. Следы теперь уже босых ног Скалли и следы чужаков явно свидетельствовали о борьбе. Найди её… найди её… найди её… Следы уходили вниз по течению, где оба берега ущелья были слишком крутыми, чтобы подняться вверх. Это означало, что Скалли и двум мужчинам придётся держаться рядом с водой, по крайней мере, пока склоны не станут более пологими. Но ведь здесь столько мест, где можно укрыться: деревья, кусты, камни, разломы. Найди её! - Скалли-и-и! – Ну же, пожалуйста, ответь. Издалека до него донёсся едва слышный крик: - Малдер! Он бросился бежать изо всех сил на её голос. ***