Дневники Мастодонтов

Клэш мчался через быстро погружающийся в сумерки лес Кроличьей Бухты, гонясь за своим раненым, орущим на бегу во всю глотку, как напуганный младенец, кузеном Тзи-и. Дурак. Его крики в сочетании с запахом свежей крови наверняка привлекут длиннозубых кошек, а неприятностей и без того уже полно: появление чужеземцев, приближающийся лесной пожар, утрата пожитков. А те незнакомцы были весьма таинственными. Женщина - Li-chi Tse-gah, Рыжеволосая – наверное, обладала сверхъестественными способностями, как у Духов отмщения. Она сумела ранить Тзи-и с расстояния в десять шагов, из-за чего тот уронил дымившееся полено. Из-за грохота, вырвавшегося при этом из её выставленного вперёд кулака, в ушах Клэша до сих пор звенело, и столь громкий звук ему ещё не доводилось слышать - более оглушительный, чем раскат грома или падение дерева. И как женщине удалось сделать нечто столь необычное? Рассерженный спутник Рыжеволосой ошеломил Клэша в такой же степени. Чужеземец был одет в странные облегающие шкуры, на вид и на ощупь напоминавшие кожу угря - чёрные, как безлунная ночь, и гладкие, как женская щека. Не менее необычные штуковины с твёрдыми основами, зашнурованные полосками недублёной кожи покрывали ноги чужестранца. Мужчина не имел бороды, как мальчик, посещающий свой тринадцатый или четырнадцатый Праздник Мастодонта, но в то же время оказался грозным противником, уж слишком сильным для юнца. Чужеземцы защищались, как затравленные медведи, и разговаривали неразборчиво. Был ли это язык Духов? Наконец выдохшись, Тзи-и сбавил скорость и зашёлся приступом икоты, пытаясь набрать воздуха в измученные лёгкие. Подгоняемые желанием сбежать от чужеземцев, обладавших сверхъестественной силой, мужчины преодолели значительное расстояние и теперь оказались далеко за Третьим Кроличьим прудом. - Тзи-и! – окликнул своего кузена запыхавшийся Клэш, замедляя шаг. - Ta-akwai-i! Остановись! Тропа, местами покрытая зарослями вьющегося ядовитого луносемянника и колючего шиповника, становилась здесь болотистой. Тусклый свет четвертинки луны пробивался сквозь облака. К счастью, дорога была знакомой - Клэш и Тзи-и провели в Кроличьей Бухте три лета, ловя колюшку [мелкая костистая рыба с колючками на спине и брюшке вместо спинного и брюшного плавников], ставя ловушки для бобров и охотясь на ленивцев, и могли с лёгкостью сориентироваться на местности даже с наступлением темноты. Клэш оглянулся через плечо на линию горизонта на юге, где полыхало красное, как брюшка самцов коклюшки в брачный сезон, пламя. Сильно пахло дымом. Наверняка пожар, распространяющийся и на запад, и на восток к окрестным горным склонам, испепелит лес в бухте ещё до полночи, но в конце концов, не сумев преодолеть голые каменистые выступы и снег, всё ещё лежащий на вершинах, ограничится территорией произрастания деревьев. Если они хотят спастись, им следует продвигаться к горам как можно быстрее. - Тзи-и! – снова позвал Клэш соплеменника, который в этот раз всё же остановился, продолжая, однако, почти неразборчиво бормотать что-то о злой Рыжеволосой Женщине-Духе. – Прекрати выть, как застрявший барсук, - потребовал человек со шрамами, нагнав своего младшего кузена и схватив его за руку, чтобы осмотреть повреждение. Круглое сквозное отверстие походило на рану, оставленную копьём, и до сих пор сочащаяся кровь начала постепенно сворачиваться, образуя корку на обеих сторонах конечности. Хороший знак, учитывая, что им не из чего было сделать повязку, так как все мешки и принадлежности для разбивания лагеря пришлось оставить у Первого Кроличьего пруда. - Выживешь, – бросил Клэш, резко отпустив руку Тзи-и. - Мне страшно, - заныл тот. – Тебе не надо было похищать Li-chi Tse-gah. Эта женщина – Дух. И теперь она и защищающий её мужчина убьют нас. - Не болтай ерунды. Она не Дух, - возразил Клэш, надеясь, что прав. – Я прикасался к ней, вдыхал её запах. Она - женщина. Всего лишь женщина. - А как насчёт этого? – Тзи-и многозначительно поднял руку. – Как она могла такое сотворить, являясь обычной женщиной? У Клэша не было ответа, ведь никогда прежде ему не доводилось видеть или слышать ничего подобного ни в легендах, повествуемых во время ритуала Молитвы, ни в рассказах о путешествиях Шаманов в мире снов. Землю населяло огромное количество Духов – некоторые из них полезные, большинство – нет, но все они обладали разнообразными магическими силами. Однако ранить человека с помощью одного только резкого звука? Такое казалось невозможным даже для Духа. Мужчина – разгневанный спутник Li-chi Tse-gah – уж точно не был Духом. Как и у любого обычного члена клана, у чужеземца из раны шла кровь, когда Клэш пытался его утопить - так же судорожно хватал ртом воздух, а для самозащиты использовал кулаки. Ревнивый смертный, не более того. Воспоминание о спутнике Li-chi Tse-gah разгневало Клэша. Этот человек помешал ему совокупиться с Рыжеволосой, а ведь прошло столько лун с тех пор, как неандерталец был с женщиной. И хотя Li- chi Tse-gah выглядела странно, она пахла женственно, и кожа её на ощупь казалась гладкой, как дубленная оленья шкура. Мужчина обнюхал свои пальцы, пытаясь уловить аромат чужеземки. Да, её запах всё ещё чувствовался, и, вдыхая его, Клэш ощутил тяжесть в паху. Вожделение вспыхнуло в мужчине. Он овладеет чужеземкой, если не сегодня, то очень скоро. Он вернется, чтобы убить её партнёра-собственника и забрать женщину себе. Засунув руку под бороду, неандерталец сжал в пальцах висевший на шее мешочек из мягкой кожи, ощущая спрятанный в нём блестящий тотем Рыжеволосой. Теперь украшение принадлежало Клэшу, и скоро прежняя хозяйка этой вещи тоже станет его. - У нас есть заботы поважнее, чем странная рыжеволосая женщина и её ревнивый партнёр. Надо добраться до высокогорья прежде, чем огонь настигнет нас. Тзи-и с ужасом посмотрел мимо Клэша на распространяющийся пожар и сказал: - Может, это тоже дело рук Рыжеволосой Женщины-Духа. - Не глупи. Утренняя гроза принесла с собой пожар. Ты сам видел молнии. - Может, Li-chi Tse-gah вызвала молнии. Терпение Клэша лопнуло. - Может, так, а может, и нет. Не имеет значения. Надо идти. Kut. Сейчас! - Он оттолкнул Тзи-и направился вверх. - Tehi. Hih-do-nal! *** - Пошли, Малдер. Скалли нетерпеливо ждала на берегу, с опаской глядя на приближающийся с юга пожар. Малдер уже повесил на плечо мешки первобытных охотников и теперь собирался осмотреть разрушенную палатку. - Может, они оставили для нас что-нибудь полезное. – С этими словами Фокс приподнял огромную шкуру, служившую крышей укрытия, обнаружив под ней беспорядочную кучу обрушившихся костяных креплений. Судя по размерам, массивные кости принадлежали, скорее всего, мастодонту или мамонту. Земля между зловонными кучами продовольственных припасов, в которых Малдер покопался в поисках чего-то всё ещё пригодного в пищу, была выстлана шкурами с грязным мехом. Довольно много времени прошло с тех пор, как агенты подкреплялись в последний раз, и Фокс снова проголодался – судя по всему, сырая змея - не слишком сытная пища. Он поднял наполовину съеденную птичью тушку, из которой на землю дождём посыпались личинки мух. - Господи, а я-то думал, что остатки еды, обычно валяющиеся у меня в холодильнике, в плохом состоянии, – поморщившись, произнес Фокс и бросил тушку обратно в кучу. Скалли приблизилась к напарнику и остановилась у него за спиной. - Малдер, что ты делаешь? На это нет времени. - Я готов. В каком направлении пойдём? - Подальше от огня. - Очень смешно. Это-то я понял. – Он посмотрел на север через озеро, отражавшее жёлтое зарево приближающегося пожара, потом вверх на холмы на востоке. – Думаю, надо направляться к горам. - А я считаю, следует держаться рядом с озером. В нём мы сумеем укрыться от огня. Окинув внимательным взглядом гладкую водную поверхность и отражавшиеся в ней всполохи огня, Фокс поморщился. - Так мы можем оказаться в ловушке, да и дым здесь, в бухте, будет густым. Господи, почему именно пожар? Малдер предпочел бы десяток саблезубых тигров или сотню четырёхпалых кроманьонцев, чем единственный, пусть даже крохотный лесной пожар. Кивнув в сторону холмов, агент произнес: - Я считаю, что если нам удастся подняться выше границы леса, то мы будем в безопасности. Дана осмотрела горы, едва различимые в сумерках, и задумалась над его аргументом. - Не знаю, Малдер, - с сомнением сказала она наконец. - Мне кажется, расстояние приличное. - Тогда стоит поторапливаться, – заметил Фокс; вытащив из кармана фонарик, он отдал его Скалли. – Ты пойдёшь впереди. Дана поколебалась, снова бросила взгляд на озеро, но в конце концов повернулась в сторону гор. Малдер, прихватив два валявшихся рядом с укрытием охотничьих копья, направился за напарницей. - Мы же не заблудимся? – спросила она, направляя луч света на землю. - Просто продолжай подниматься вверх. Разве можно заблудиться ещё сильнее? Скалли посветила Фоксу в лицо. - Что? – спросил Малдер, пожав плечами. – Я серьёзно. - Это-то меня и пугает, – призналась Дана и продолжила подниматься вверх. – Ты и малейшего представления не имеешь о том, как сориентироваться в лесу с наступлением темноты, не так ли? Чёрт, да он и при дневном свете не смог бы прочесть карту, но если держаться так, чтобы огонь все время оставался позади, и двигаться вверх, то проблем не возникнет, ведь так? - Когда это было, чтобы мы заблудились по моей вине, Скалли? - В 1994 году. Стивенсон, Массачусетс. Припоминаешь? - Ох. – Родственники. Господи, иногда её память оказывалась не хуже его собственной. – Тот раз не в счёт. - Почему это не в счёт? - Карта была неправильная. - Ах, вот оно что. - Но я был прав насчёт Комити, разве не так [Имеется в виду спор в серии «Сигизия»]? - Дом рогатого чудища. - Что-то в этом роде. - Малдер, насколько я помню, в Комити у нас имелось лишь два варианта: поворот направо, поворот налево. Шансы пятьдесят на пятьдесят. - Но ведь это мои пятьдесят оказались правильными. - Нет, если верить карте. - Ну, вот тебе и урок – мы лучше обходимся без карты. Справимся. - О, ладно. Я совсем забыла, что ты когда-то был индейским провожатым, - произнесла Скалли, и её голос звучал не более убеждённым, чем шесть месяцев назад, когда напарник сообщил ей об этом. Зачем он вообще сказал это? Чтобы впечатлить напарницу? Чтобы не пришлось сознаваться, что они с отцом никогда не проводили время как обычные, нормальные отец и сын, играя в мяч или становясь индейскими провожатыми [Клуб в США для мальчиков и их отцов, организованный Young Men's Christian Association (Молодёжной мужской христианской ассоциацией)]? - Я должен тебе в кое-чём сознаться, Скалли. Я был только в некотором роде индейским провожатым. - В некотором роде? - Ну… хотел им быть. - Чудесно. За узкой, освещённой фонариком зоной ничего не удавалось рассмотреть. Запах дыма становился всё сильнее – воздух уже был наполнен витающими частичками пепла, от чего у Малдера щипало в носу и першило в горле. Поднимаясь к вершине и ускоряя шаг, агент подгонял идущую впереди напарницу. Склон становился всё круче, и Фокс чувствовал, что ботинки начинают натирать стопы и лодыжки. Чёрт, не стоило оставлять носки в пещере - пусть даже и не надел бы сразу, но мог же засунуть их в карман. Теперь уже ничего не исправишь: мокрая обувь стирала кожу до ран, а носки были утрачены безвозвратно. Несмотря на поздний час, небо алело, свидетельствуя о близости пожара, однако эта иллюминация мало что имела общего с закатом; свет мерцал, лился, распространяясь по лесу. Пламя охватило гигантские сосны, кедры и дубы, с шипением и потрескиванием прокладывая себе путь в северном направлении, и такой жуткий звук напомнил Малдеру о вампирах, прогрызающих свои погребальные саваны. Господи, он ненавидел огонь, хоть и пытался победить этот страх во время расследования дела Лайвли. И несмотря на то, что ему посчастливилось спасти детей Марсденов, особых успехов в преодолении ужаса перед огнём добиться не удалось. Запах пожара, сила подобной стихии до сих пор вызывали у Фокса куда более сильную панику, чем что-либо иное. Малдер рассказывал напарнице, что эта фобия являлась последствием детской психологической травмы - случая, когда сгорел дом его друга, и Фокс провёл ночь на пепелище, отгоняя мародёров. История была правдивой лишь отчасти. Чего он не поведал Скалли, так это того, по какой причине пожар начался. Всё произошло в 1975 году в последние сентябрьские выходные два года спустя после исчезновения Саманты. Его лучший друг Пол Сандерсон жил неподалёку на Менемша Кросс Роуд, куда можно было быстро доехать на велосипеде. Родители Пола уехали из городка на тот вечер – отправились на пароме в Квиссет, чтобы навестить родственников, поэтому мальчик попросил Малдера составить ему компанию, поиграть немного в баскетбол и посмотреть телевизор. Фокс с радостью согласился: дома было неспокойно, родители постоянно ссорились - из-за Саманты и из-за много другого - и он с радостью уцепился за возможность вырваться из напряжённой обстановки, пусть даже и на одну ночь. Вечер начался удачно. Можно сказать, просто великолепно. Мальчики играли в баскетбол до заката, а потом пошли в дом, смотреть телевизор и опустошать холодильник от всего, что оставила там миссис Сандерсон, включая и пиво мистера Сандерсона, которое они выпили во время просмотра серии «Старски и Хатч» [Starsky and Hutch – американский сериал 1970-х годов о двух полицейских Дэвиде Майкле Старски (David Michael Starsky) и Кеннете «Хатче» Хатчинсоне (Kenneth 'Hutch' Hutchinson)]. - Ты уверен, что нам можно это делать? – спросил Малдер, взяв уже вторую банку пива из протянутой руки Пола. - Фокс, если они не хотели, чтобы мы пили пиво, то не стоило оставлять его там, где мы можем его обнаружить. Опьянённый после двух бутылок и, начиная третью, Малдер осознал, что начинает расслабляться впервые со времени исчезновения Саманты. - Хорошо, дружище? – спросил Пол, смеясь. Фокс кивнул и тоже рассмеялся, пока на экране телевизора бело-красный «Торино» Старки гнался за плохими парнями по очередной аллее. - У меня есть кое-что, что поднимет тебе настроение ещё больше, старина, – загадочно произнес Пол и, встав с дивана, вышел из комнаты. Вернувшись через несколько минут с бог знает где добытой марихуаной, Сандерсон сделал каждому по косяку, которые мальчики докурили, пока покончили с пивом. Малдер не помнил точно, сколько сигарет они скурили, когда на софу попал огонь, но к тому моменту парни были уже сильно одурманены и обратили внимание на пламя лишь тогда, когда жар стал невыносимым, а дым таким густым, что ребята едва смогли найти путь к двери. Пожар уничтожил весь дом – казалось, он сгорел за считанные минуты. Пола госпитализировали из-за отравления дымом и ожогов второй степени. Обоих парней допросила полиция, и Малдер сказал правду… за небольшим исключением. Мальчик сознался, что они пили пиво и курили, но не упомянул, что именно. Билл Малдер пришел в ярость, когда узнал о причастности сына к пожару. Фокс до сих пор порой думал о том, не стала ли та ночь последней каплей, повлиявшей на развал брака родителей. Через три месяца отец переехал из их дома в Чилмарке в Вест Тисбари. Малдер винил в произошедшем себя и годами мучился кошмарами о том, как ему не удаётся выйти из охваченного огнём здания. Разве он мог рассказать об этом Скалли? Или объяснить причины гложущего чувства вины, собственной несостоятельности и угрызений совести? На самом деле он не смог, не смог заставить себя рассказать напарнице о том, что их отношения с отцом исключали участие в деятельности организации «Индиан Скаут» [Имеется в виду «The American Indian Scouting Association» - одно из подразделений организации Бойскауты Америки]. Малдеру хотелось, чтобы Дана видела лишь лучшую его сторону, а не целую кучу фобий, неудач и психических расстройств. Может, он и зарабатывал на жизнь, гоняясь за мутантами, но там, где дело касалось Скалли, Фокс хотел быть нормальным парнем; не её «не от мира сего» напарником, Страшилкой Малдером, а таким человеком, которого она могла бы полюбить. - Огонь приближается, - сказала Дана, оглянувшись через плечо. Они шли вверх уже сорок пять минут, и теперь стена огня поднималась над лесом всего в каких-то двухстах метрах. - Мы спасёмся? - Конечно. Ускорив шаг, Малдер положил ладонь напарнице между лопаток и принялся подталкивать её вперед. Похожие на снежинки искры уже осыпались с ближайших деревьев. Вечнозелёные сосны превращались в огромные факелы по мере того, как огонь охватывал ветку за веткой, подбираясь всё ближе. Агентов настигало пламя, жар которого был таким сильным, словно сам дьявол дышал им в спину. Раздался приближающийся топот копыт, и напуганные напарники, повернувшись, увидели нескольких крупных, похожих на оленей охваченных паникой существ, мчавшихся через лес, спасаясь от гибели в огне. Бежавшие прямо на агентов животные были большими, крепкими и длинноногими, как американские лоси, но с мордами оленей, а головы их венчали огромные, плоские, ветвистые рога, размах которых достигал невероятной величины в два - два с половиной метра. - Берегись! – Скалли оттащила Малдера из опасной зоны за дерево. Ноздри проскакавших мимо олене-лосей раздувались, а глаза были наполнены страхом. - Господи, - прошипела Дана, когда животные скрылись во мраке леса. Сердце Малдера колотилось, а паника усилилась. - Пошли, – нетерпеливо позвав напарницу, Фокс схватил её за руку и потащил в том же направлении, в котором скрылись лоси. Над головами агентов загорелись верхние яруса деревьев, а тлеющие обломки веток начали падать на землю. Скалли прикрыла рот и нос рукой, стараясь избежать вдыхания дыма и пепла при беге. Малдер, видя её бесполезные усилия и слыша, как она борется с удушьем, достал из кармана платок. - Вот, прижми это ко рту, - велел Фокс, повышая голос, чтобы Дана расслышала его за все возрастающим шумом пожара: треском и хрустом объятых пламенем хвойных веток, падавших на землю. Скалли взяла платок и повязала вокруг лица. Искры со свистом летели вниз. Несколько из них попали Скалли на голову, опалив волосы прежде, чем Малдер успел что-то сделать. Бросив копья и мешки, он снял свою кожаную куртку и растянул над головой напарницы, надеясь защитить её от падающих горящих обломков. - Малдер… - Дана попыталась оттолкнуть куртку. Он отрицательно покачал головой и нагнулся, чтобы поднять копья и мешки. - Не останавливайся. Быстрее. Именно в этот момент горящая ветка над ними отломалась и рухнула вниз, рассыпая искры, дымя и сбивая на своем пути другие почерневшие ветви. Заслышав треск, Малдер взглянул вверх как раз вовремя, чтобы успеть броситься к Скалли, сбить её с ног и накрыть своим телом. Ударившись оземь совсем рядом, ветка вспыхнула ярким пламенем, которое попало и на спину Фоксу. Он ахнул и, втягивая через стиснутые зубы обжигающий воздух, поднял руки, чтобы защитить голову напарницы; искры обжигали кожу, прожигали одежду. Господи, казалось, он снова попал в рушащийся дом Сандерсонов, но в этот раз «ставки» оказались выше – Скалли тоже грозила опасность. Малдер ощущал, как Дана дрожала в ожидании адской огненной вспышки. Едва только опасность миновала, Фокс в тот же миг вскочил на ноги, увлекая напарницу за собой, затем схватил мешки и копья; Скалли подняла с земли фонарик. Агенты ринулись вверх, огибая тлеющие остатки веток и щурясь из-за витающей в воздухе золы. - Ещё совсем немного, - крикнул Малдер. Или нет? Виднеющиеся впереди деревья напоминали растительность Альп в миниатюре, местность становилась всё более каменистой, а слой плодородной почвы - всё тоньше. Агенты точно подбирались к окраине леса и вершине холма. - Туда! – крикнула Скалли, указывая на широкий, покрытый смешанным с сажей тающим снегом, каменистый выступ c несколькими массивными валунами на самом краю, узкая расщелина между двумя из которых могла послужить возможным укрытием. Ринувшись прочь из-под пылающих деревьев и таща за собой напарницу, Малдер быстро преодолел оставшееся расстояние; на открытой местности ветер был сильнее, а воздух свежее. Валуны оказались куда больше, чем выглядели издалека: гигантские камни на самой вершине напоминали горбатых мастодонтов, создавая расщелину достаточно широкую лишь для того, чтобы протиснуться в неё. - Давай! – подгонял Фокс, подталкивая Скалли к убежищу. Дана проскользнула между валунами, а Малдер за ней. Внутри свет фонарика выхватил из мрака узкий, изгибающийся ход. - Он хоть немного расширяется? – спросил Фокс, чувствуя себя весьма стеснённо между двух гигантских камней. Дана посветила вперёд и сделала несколько шагов. - Кажется, да. Расщелина расширялась до полутора-двух метров, обеспечивая достаточно места, чтобы сидя переждать пожар. Укрытие, однако, не обеспечивало защиты сверху, и Малдер видел луну, затуманенную дымом. Господи, агент чувствовал себя загнанной лошадью и, бросив мешки и копья на землю, казалось, не мог перевести дух. Фокс попробовал откашляться, но воспаленное горло нестерпимо болело, а в груди жгло при каждом вдохе. - Малдер, с тобой всё в порядке? – Скалли стащила платок с лица, и агент увидел, что напарница озабоченно хмурится. У Фокса кружилась голова, и его мутило. Согнувшись пополам и упираясь руками в колени, он пытался подавить тошноту. *** - Малдер?.. Агент сел, уклоняясь от луча фонарика, и, пробормотав: «Со мной всё в порядке», зашёлся приступом кашля. Скалли присела на корточки рядом с напарником и посветила ему в лицо, от чего Фокс прищурился, а затем сердито посмотрел на неё. - Вдыхание дыма могло нанести серьёзный вред, Малдер. - Скалли… - Его голос был сиплым, а дыхание - хриплым. – Всё в порядке. Дана проигнорировала эти заверения и принялась осматривать Фокса в поисках признаков, характерных для тепловых повреждений: опалённых бровей, ожогов вокруг и внутри носа и рта. - Открой, - велела она, освещая фонариком сжатые челюсти напарника. Малдер с неохотой подчинился, и Скалли проверила его горло, которое оказалось воспалённым и припухшим. Неудивительно, что у Фокса появились проблемы с дыханием. Дана сосчитала количество частых, неглубоких вдохов напарника и измерила ускоренный пульс. - Тебя тошнит? - Немного. - Есть ощущение, что тебе трудно сосредоточиться, сонливость, раздражительность? - Три из трёх. Может, у меня предменструальный синдром. – Малдер многозначительно посмотрел на напарницу, оттолкнул фонарик от своего лица и тут же зашёлся приступом кашля. Чувствуя удушье, он оттянул тугой ворот, судорожно пытаясь вдохнуть. Чтобы уменьшить давление на шею напарника, Скалли помогла ему снять водолазку. Кожа Малдера была сухой и горячей и ужасающе бледной, его руки дрожали; у него начинался шок. Отёк и попавшие в верхние дыхательные пути микрочастицы стали причиной развивающейся гипоксии. В чём Фокс нуждался - так это в гипербарической камере или хотя бы в кислородной маске, и именно это Дана и прописала бы, если бы они находились в больнице. Но здесь все, что она могла для него сделать – это обеспечить пострадавшему пребывание в положении полулёжа и следить за его состоянием. Скалли сняла платок со своей шеи и отдала напарнику, чтобы тому было во что откашляться. «Пожалуйста, Малдер, держись», - умоляла она мысленно. Дана уселась сзади Фокса, согнув колени и расположив ноги по бокам от него. - Откинься назад, – велела она, притянув напарника к себе так, что его голова оказалась прижатой к её груди. Мышцы Малдера напрягались при каждом вымученном вдохе. - Попробуй расслабиться, - сказала Скалли, массируя грудь напарника ладонью. Пожалуйста, держись. Пожалуйста. Отёк, скорее всего, ухудшится в период от ближайших шести часов до одних суток. Скалли надеялась, что поражение затронуло лишь верхние дыхательные пути, а не распространилось дальше. Мысли о том, что пострадали трахея, бронхи и альвеолы, не давали покоя. Господи, если Малдер и выживет после удушья, то всегда остается возможность, даже вероятность развития пневмонии в течение следующих двух дней. Комбинация частичного блокирования дыхательных путей, лёгочной недостаточности и дыхательного «мёртвого» пространства [часть ёмкости органов внешнего дыхания (дыхательных путей и лёгких), которая участвует в лёгочной вентиляции, но не перфузируется кровью лёгочных капилляров], а также появление мокроты означали бактериальное поражение и обеспечивали развитие инфекции… и никаких антибиотиков не было и в помине. Чёрт возьми. Нежно поглаживая лицо напарника, Дана ощущала мелкие, на ощупь напоминавшие булавочные проколы, ожоги, оставленные горячими частицами пепла на незащищённых щёках и подбородке, потому что Фокс отдал ей свой платок, скомканный теперь в его покрытых копотью пальцах. Бывшая когда-то белой ткань покрылась теперь пятнами сажи, откашлянной из лёгких. Губы Малдера уже приобрели синюшный оттенок, и он безучастно смотрел прямо перед собой. Скалли потянулась за его курткой, лежавшей рядом, и укрыла ей напарника, чтобы сохранить тепло. Пожалуйста, пожалуйста, держись, Малдер. - Я чувствую себя… - он тяжело вдыхал и выдыхал, – дерьмово. - С тобой всё будет хорошо. Малдер вдруг застонал, перегнулся через колено напарницы, и его вырвало. - Ч-чёрт, Скалли. – Он подавился при очередном спазме в желудке. Когда Малдеру стало немного легче, Дана помогла ему вернуться в первоначальное положение, пристроив его голову у себя на груди. Фокс тяжело вдохнул. - П-п-прости. - Всё в порядке, Малдер. Всё в порядке. Она снова укрыла напарника и, не обращая никакого внимания на лужу рвотных масс неподалёку, принялась поглаживать его волосы одной рукой, а вторую подсунула под куртку, чтобы следить за дыханием Фокса. Её ладонь, прижатая к груди Малдера, вздымалась и опускалась в такт с неровным дыханием, и Скалли ощущала его учащенное сердцебиение. Сделав несколько приободряющих, растирающих движений, она тихо произнесла: - Отдыхай. Я буду рядом. *** Едва ощутимый запах дыма щекотал нос Клиззи, и, пробуждаясь ото сна, она осознала, что он исходит не от огня, разведённого в очаге. Судя по запаху горящей чёрной ели, ладанной сосны, болотного дуба, болиголова и других деревьев, пламя охватило что-то за пределами вигвама. Где-то горел лес. Дикарка повернулась на постели из бизоновых шкур и, не желая разбудить весь клан, тихо позвала своего мужа: - Дзе? Его место рядом с ней пустовало. Вокруг в Toh-ta вигваме раздавалось тихое сопение его обитателей; угли всё ещё тлели в очаге, озаряя изогнутые костяные подпоры, потолок из шкур и спящих людей – клан Дзе, вот уже четыре года как ставший семьёй девушки. Отбросив «одеяло», Клиззи вскочила на ноги и, быстро осмотревшись вокруг, тихо выскользнула на улицу. Холодный воздух обжигал её обнажённую кожу, едва прикрытую одной лишь короткой юбкой из шкур, не считая непременного мешочка-тотема, свисавшего с шеи и располагавшегося между грудей, исполняя роль оберега. Дикарку сразу же окружил жужжащий рой комаров. Насекомые были просто несносны в это время года, и Клиззи с нетерпением ждала приближающееся лето, когда клан мигрирует в вигвам Tabaha возле большого Индюшиного озера. Обитающие там летучие мыши поедали надоедливых насекомых, что давало возможность постоять вечером на берегу и не быть искусанным до полусмерти. А ещё там было вдоволь свежей черники, берхемии, смородины, рыбы, черепах, пресноводных моллюсков и лягушек, а также много крупной добычи. В общем, изобилие еды и свежей воды и шанс побыть на одном месте дольше, чем пару дней. А лучше всего то, что в этот мир придут дети - время родов Чуо приближалось, и Дибе тоже была беременна. И, может, в этом сезоне Дзе создаст дитя и в чреве Клиззи. Всё же ей исполнилось уже восемнадцать Праздников Мастодонта, и в таком возрасте многие женщины имели двоих или троих детей, а некоторые даже больше. Она сжала тотем в руке и прошептала тихую молитву Духам. Совсем недавно Клиззи слышала, как соплеменники судачили о её бесплодности – проклятии из-за отношений с Клэшем, её кузеном со шрамами. Она молилась, чтобы это оказалось не так, хотя и знала, что слух мог быть правдивым. Она с Дзе уже четвёртую весну и до сих пор не произвела на свет ребёнка, а потому волновалась, что если не забеременеет в ближайшее время, то муж возьмёт в жёны другую женщину, способную наполнить его вигвам сильными сыновьями и прекрасными дочерями. Дзе был старше её на девять Праздников Мастодонта, и к тому моменту, как взял Клиззи в жёны, он уже ожидал наследника достаточно долго. Его терпение рано или поздно исчерпается. Пересекая затихший лагерь и проходя мимо жилищ, где спали её кузены и дяди, Клиззи заметила Дзе, прислонившегося к большому, сучковатому дереву гикори, росшему на краю луга. Он смотрел на горы вдали на западе, освещенные слабым оранжево-жёлтым заревом. - Что это? – спросила она, останавливаясь рядом со своим мужем. Дзе превосходил в росте всех остальных членов клана, борода его была длинной, цвета меха бизона, а плечи украшали татуировки племени. Он являлся хорошим охотником и носил в проколотых ушах зубы своей первой добычи – огромной медведицы - и серебристую волчью шкуру на широкой, загорелой спине. В его направленном на жену взгляде всегда читалась доброта. - Лесной пожар, - сказал он тихо. – В Кроличьей Бухте. - Огонь не достигнет лагеря? - Нет, остановится у гор. – Он обнял её мускулистой рукой и, улыбаясь, добавил: - Но огонь пригонит добычу прямо нам в руки. Охота завтра будет лёгкой. Прежде, чем Клиззи смогла как-то отреагировать на добрую весть, Дзе откинул её длинные волосы и потёрся носом об её обнажённую шею. Она любила слегка мускусный аромат его кожи и то, как жёсткая борода мужа прикасалась к её гладким щекам. - До рассвета ещё далеко, - прошептала Клиззи, надеясь, что Дзе будет с ней прямо здесь на открытом месте, пока другие ещё спят в вигваме. - Тогда нам надо найти способ приятно провести эту ночь, - ответил он, склоняясь для поцелуя. *** - Просто старомодная песня о любви, - пела Скалли уже, наверное, в миллионный раз, - играет по радио… Голова дремлющего Малдера покоилась у неё на коленях. Было утро, 6:03, если верить часам. Казалось, ночь тянулась бесконечно. Скалли выключила фонарик некоторое время назад, чтобы не разряжать батарейки зря, но потом боязнь темноты завладела ею. Странно, ведь раньше она никогда её не испытывала, даже в детстве. Но здесь угроза смерти представлялась такой же реальной, как и те плейстоценовские животные, которые неслись через пылающий лес прошлым вечером. Мысль о жуткой вероятности остаться совсем одной в этом пугающем мире завладела ею и не отступала в течение долгих, мрачных часов, отчего её зубы стучали от страха, а руки дрожали. Потерять Малдера... Пожалуйста, Господи, нет. Не забирай его. Пожалуйста. Его дыхание оставалось поверхностным и неровным, а каждый вымученный вдох, казалось, грозил стать последним. В какой-то момент, около трёх часов утра, когда грудная клетка Фокса вдруг перестала вздыматься, Дана начала с яростным натиском растирать её и умолять напарника не умирать. - Не покидай меня, Малдер. – Массажные движения её пальцев обеспечили ещё один полноценный вдох. – Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну. На какое-то время этого оказалось достаточно: его дыхание восстановилось. Слава Богу. Скалли не хотелось прибегать к СЛР [сердечно-лёгочная реанимация (искусственное дыхание и закрытый массаж сердца)]: хотя в её лёгкие не попали микрочастицы во время пожара, но она надышалась оксида углерода так же, как и Малдер. Продукты распада угарного газа, скорее всего, до сих пор находились в её собственном организме, и это могло ещё сильнее отравить Фокса при применении искусственного дыхания рот в рот. Казалось, минула целая вечность, прежде чем Малдеру стало легче дышать, но он все равно продолжал кашлять, от чего его грудь содрогалась. Наконец открыв глаза, Фокс позвал: - Скалли? - Я здесь. – Дана откинула его покрытые сажей волосы со лба, тайком проверяя, нет ли жара. - По-моему, я слышал пение. - Неверное, сон. Я не пою, ты же помнишь? - О. – Он попытался прочистить горло. – Мы ведь вчера не… проходили мимо «Микки Диз» [Mickey Dees – одно из шуточных названий «МакДоналдса»]… не так ли? - Ты голоден? - М-м, мог бы слопать супер-большой Мак-мастодонт с яйцом [шуточное название, по аналогии с мак-бургером и т. п.]. Это являлось хорошим знаком, жаль только, что нечем было накормить Фокса. - Может, наше пещерные друзья приготовили что-то для пикника, - сказала Дана, осматривая мешки, и, стараясь не слишком беспокоить Малдера, протянула руку к ближайшему из них, ухватила за ремешок из недубленой кожи, придвинула к себе и открыла. – Кажется, нам повезло. Здесь целых две… поправка… считай, три мёртвых белки и… - Скалли засунула руку поглубже, – кремень, чтобы развести огонь. Та-да! – Она вынула камни и показала напарнику. - Твоя очередь освежевать добычу, - произнес Фокс между приступами кашля. - Вполне справедливо. Мне нужен твой нож. - В кармане куртки. Скалли осмотрела его куртку и, обнаружив нож, улыбнулась. Поднявшись на ноги, она сняла свою собственную верхнюю одежду и, сложив, подсунула её Малдеру под спину, чтобы в отсутствие иной опоры плечи оставались приподнятыми насколько это возможно. На самом деле было бы намного лучше, если бы Фокс сел прямо, но Скалли сомневалась, что так он не упадёт, оставшись без поддержки. - Никуда не уходи, - прошептала Дана, наклонившись к его уху и поправляя куртку под головой и шеей напарника, а затем поцеловала Малдера в висок - кожа была тёплой, слишком тёплой. Неохотно оставляя его одного, Скалли взяла добычу и ушла готовить завтрак. Покинув укрытие, она оказалась на краю пустоши. - О, Господи… - Её взору предстала уничтоженная огнем долина, где в цепочке маленьких, болотистых, мутных озёр отражался рассвет. Всё вокруг воды стало угольно-чёрным, и столбы дыма вздымались над обгоревшей местностью, напоминая призрачные пальцы. Опаленные, поваленные, лишённые листвы деревья крест-накрест лежали на земле. Не раздавалось ни птичье пение, ни жужжание насекомых, лишь шипение остывающих углей, а ещё ощущался один-единственный запах – смрад погубленной жизни. - Как много может измениться за один день, - прозвучал у Скалли за спиной хриплый, почти неузнаваемый голос Малдера. Дана повернулась и увидела, что напарник стоит, опираясь на один из валунов; ноги Фокса дрожали, местами измазанные копотью лицо и грудь были бледными и покрытыми капельками пота, а испачканные руки безвольно свисали по бокам. - Тебе надо лежать. - Мне лучше, когда я стою. - Малдер прочистил горло и сплюнул на землю тёмную слизь. – Нам надо идти. - Идти? Куда? – Скалли повернулась, чтобы осмотреть опустошённую долину – испепелив большую её часть, огонь, однако, не смог достичь бухты. Вдалеке на севере ещё виднелись золотистые языки пламени. Обугленная и почерневшая растительность была везде, начиная от гор на востоке, где находились агенты, до гряды на западе. Земля всё ещё дымилась. - На ту сторону. - Ту?.. – Дана оглянулась на напарника, не понимая, что он имеет в виду. Фокс указал большим пальцем себе за спину на поднимающееся солнце. - На восток. - Но поле в том направлении, – с этими словами Скалли указала на юг. - Поле? – Теперь уже Фокс выглядел сбитым с толку. - То, где мы оказались, когда только прибыли сюда. Нам надо вернуться, Малдер. Фокс кивнул, но так ничего и не ответил, очевидно, не желая объяснять что-то, что уже понял, а Дана ещё не сумела осознать. На его лице читалась усталость, руки дрожали; он был грязным, измученным голодом и жаждой и выглядел, наверное, печальнее, чем когда-либо раньше, и всё же терпеливо выжидал, давая ей время прийти к собственному выводу. Они не вернутся на поле. Дана вытянула шею, чтобы рассмотреть его, но оно находилось слишком далеко, где-то за пределами долины, за водопадом и ущельем, которое было покрыто изменившим его до неузнаваемости серым пеплом. Они не вернутся домой. Уж точно не сейчас или в ближайшее время. Может, даже никогда. Эта мысль была просто невыносима, и, пытаясь сдержать слёзы, Скалли повернулась к напарнику, готовая противостоять вызывавшему у неё ярость безропотному приятию им подобной участи, но, увидев его несчастный, измученный взгляд, осознала, что он не в состоянии спорить. Все её аргументы придётся отложить до более подходящего случая. Малдер был болен, и ему становилось всё хуже. Пришлось совладать с гневом. - Тебе нужна вода. Я пойду вперёд, а ты пока останешься здесь и отдохнёшь. - И позволю тебе разгуливать тут в одиночестве? Ни в коем случае. Особенно, если Конан ошивается где-то поблизости. - Кто? Фокс покачал головой. - Не имеет значения. Мы не разделимся. - Малдер, тебе надо лежать. Ты не в том состоянии, чтобы куда-то идти, и всё закончится тем, что тебе станет ещё хуже. Сейчас не время пытаться доказать, какой ты мачо. – Скалли так же хотела добавить, что обычно среди пациентов, оказывающихся в критическом состоянии из-за возникших осложнений, которых можно было бы избежать, если бы не наплевательское отношение к ранениям, мужчин обычно в два раза больше, чем женщин, и что немного здравого смысла сейчас поможет ему выжить. - Мы не разделимся. - Малдер… - Нет! Нравилось ли это ей или нет, но Скалли решила смириться с тем, что придётся учитывать его пожелания. - Ладно. Но я понесу всё сама. Подожди здесь, пока я схожу за вещами. – Дана положила белок у ног напарника и отправилась за копьями, мешками и куртками. Вернувшись немного погодя, она дала Малдеру его рубашку, которую он тут же надел, а затем протянула одно из копий. – Вот, опирайся на это. Фокс взял его и немного помедлил, осматривая опустошённую долину. - Я не отказался от намерения вернуться домой. Ты же это знаешь, правда? – Слабый голос Малдера, казалось, был таким же хрупким, как и окружавший их ландшафт, готовый рассыпаться от малейшего дуновения ветра. Эти слова принесли Скалли облегчение. - Я знаю. Пошли. Агенты двинулись в путь. Обходя гигантские валуны, они направились на восток, стараясь держаться рядом и идти не спеша, чтобы Малдеру не стало хуже. Местность, вид на которую открывался с восточного склона, разительно отличалась от оставленной позади опалённой долины: деревья росли негусто, спуск был более пологим, и большую его часть занимал зелёный луг, где на акрах свежей травы паслись большерогие овцы, навевая ассоциацию с тканью в горошек. Внизу в предгорье, в миле или чуть дальше, в покрытой растительностью впадине виднелось узенькое озеро, воды которого поблескивали в лучах утреннего солнца, напоминая Скалли о том, как сильно ей хочется пить. - Как думаешь, тебе хватит сил дойти до того озера? – спросила Дана. - Конечно. Хочешь, побежим наперегонки? – пробормотал Фокс так тихо, что это заверение вряд ли могло считаться убедительным; Малдер выглядел так, словно вот-вот рухнет от усталости. Он нуждался в воде, пище и отдыхе, чтобы иметь хоть малейший шанс побороть инфекцию. - Бежать не надо. Просто следуй за мной. Взгляд Малдера скользнул по её спине. - За этим зрелищем я последую, куда угодно, агент. Скалли ценила подобную попытку пошутить, понимая, какую боль напарнику, наверное, приносил каждый вдох. - Так вот почему ты всегда пропускаешь меня вперёд, - сказала Дана, начиная спускаться вниз. - Ты меня раскусила. - А я-то считала, что ты просто стараешься быть вежливым. Сладкий аромат луга отвлекал от мыслей о затруднительности их положения. Лёгкий весенний ветерок дул с юга, раскачивая траву, напоминавшую от этого зелёное море. Шмели перелетали с цветка на цветок, неспешно уворачиваясь от ног Скалли, пока она пробиралась сквозь доходившую до колен растительность. Толстая овца с любопытством следила за новоприбывшими, не отрываясь от еды. Ковылявший за Скалли Малдер тяжело опирался на своё копьё, чтобы сохранять равновесие. После тридцати минут, проведённых в движении, он сильно раскраснелся, а при кашле отчётливо слышалось, что в его лёгких есть мокрота. - Ты всё ещё намерена приготовить нам завтрак, Скалли? – спросил Фокс между приступами кашля. - Конечно. Я же специалист по приготовлению белок. - Не знал. – Воздух с трудом входил и выходил из его лёгких. – Расскажи-ка мне что-нибудь ещё, чего я не знаю… о тебе, - подначивал её Малдер. Эта просьба навеяла Дане мысль о сне про змею, который она не намеревалась обсуждать с ним. Не теперь. И, скорее всего, никогда вообще. - Мы с Мелиссой однажды нашли мёртвую белку на дороге перед нашим домом. Вероятно, её переехал автомобиль, потому что она была очень сплющенная. Мисси подбила меня на то, чтобы освежевать белку, приготовить её и скормить Чарли и Биллу, положив мясо в сэндвичи. - Ты это сделала? - Я содрала с белки шкуру. Но этим все и ограничилось, к огромному разочарованию Мисси. Хотя она ещё долго хранила беличий хвостик, прикрепив его позади велосипедного сиденья. - Сколько тебе было? - Не знаю. Лет семь-восемь. - Препарировала уже тогда. Малдер шёл очень медленно, и, казалось, что каждый вдох давался ему с неимоверным трудом. Губы его приобрели пугающий фиолетово-синий оттенок, а на лице обильно выступил пот. Скалли подошла сбоку и обхватила рукой напарника за талию для поддержки. - Больше никаких разговоров, Малдер. Обопрись на меня. Мы уже почти у озера. Потерпи ещё совсем чуть-чуть. Вода была так близко. Ещё каких-то пять или десять минут, и они дошли бы. - Ск-Скалли, я… не могу… - Колени Малдера подогнулись. – Мне надо передохнуть. – Фокс осел на землю, увлекая напарницу за собой. Ухудшение наступало слишком быстро. Пожар случился всего несколько часов назад, а истощение и одышка уже исчерпали силы Малдера. Наверное, верхние дыхательные пути пострадали намного сильнее, чем Скалли предполагала. Или это, или же его лёгкие были инфицированы какой-то опасной плейстоценовской заразой. Скалли чувствовала себя виноватой. Малдер заболел из-за неё, рискнув своей жизнью, когда накрыл её своим телом, защищая от огня, при этом раз за разом вдыхая вредные вещества, пока она находилась в полной безопасности. Измученный и задыхающийся Фокс лёг, чтобы передохнуть. Пытаясь помочь напарнику устроиться поудобнее, Дана заметила мелкие спелые ягоды вокруг них. Клубника! Поляна была просто усыпана ею. - Малдер, смотри! Свежие ягоды. – Скалли сорвала одну, чтобы показать ему, и только тогда осознала, что он потерял сознание. *** Клиззи сидела прямо на земле возле хижины, скрестив ноги и ловко вплетая в косы былинки свежей травы и костяные бусины. Волосы доходили девушке почти до пояса, когда не были собраны в десять тугих косичек, и вились бы, как лоза луносемянника, если оставить их распущенными. Благодаря свиному салу, которое Клиззи наносила на кожу головы после каждого мытья, тёмные длинные пряди блестели, как мех жеребёнка. Много сезонов назад мать показала девочке, как придавать приятный аромат жиру с помощью цветов, варя эти ингредиенты вместе до получения приятно пахнущего масла для волос. Клиззи вспоминала о матери каждый раз, добавляя в тающий жир клевер или вику [растение из семейства мотыльковых], и всё ещё очень скучала по столь родному человеку, желая, чтобы мама была жива. - Побыстрее, Клиззи, - умоляла Джини – восьмилетняя сестра Дзе, сидевшая рядом на корточках с красивым резным гребнем в руках (подарком Дзе Клиззи после первого занятия любовью) и наблюдавшая за тем, как девушка заплетала волосы. Девочка сильно напоминала брата. У неё были такие же полные губы, и уголок рта приподнимался с одной стороны, стоило ей улыбнуться, что происходило весьма часто. Её брови имели изящный изгиб, напоминавший по форме контур совиного пера, при том левая приподнималась выше правой при удивлении или сомнении обладательницы, а в глазах цвета лесного ореха читалась искренность и доброта. При взгляде на Дзе Клиззи чувствовала, как сердце наполняется радостью. Он не походил на других членов клана, воспринимая её скорее как равную себе, чем как женщину, и к тому же был внимательным, рассудительным, умным - умнее многих – а также хорошим охотником. Ей повезло стать его женой. - Неси корзины, Джини, я почти закончила. Девочка вскочила на ноги и стремглав бросилась в вигвам, а несколько мгновений спустя вернулась с двумя сделанными из хвои корзинами – идеальными для собирания клубники. Клиззи намеревалась отправиться на западный склон и набрать столько спелых ягод, сколько сможет, пока туда не наведались медведи. Каждый год происходило что-то вроде соревнования – кто доберётся до заветного лакомства первым: клан, медведи или птицы. Клубника идеально подойдёт к лосятине, добытой Дзе и другими охотниками после лесного пожара. Он оказался прав: огонь пригнал много животных прямо им в руки, благодаря чему оказалось очень просто заколоть троих лосей-самцов. Мальчики также поймали несколько жирных кроликов и посадили в клетки из боярышника; зверьков собирались съесть, когда закончится лосятина. Теперь у клана было много мяса для разделки и приготовления и больше шкур для очистки и дубления. - Готова? – спросила Клиззи, видя, что Джини не терпится отправиться в путь, и когда девочка кивнула в ответ, взяла её за руку. – Тогда пошли, соберём немного ягод. *** В течение дня и большей части ночи Малдер периодически приходил в сознание, но его дыхание становилось всё более затруднённым. Появившаяся ранее из-за отёка и попадания пепла в бронхи непроходимость дыхательных путей сделала лёгкие уязвимыми для инфекции, и у Фокса усилился жар. Скалли обследовала напарника каждые несколько минут, проверяя пульс, частоту дыхания, но о том, насколько высокой была температура, она могла только гадать, прижимая ладонь к разгорячённой коже. Когда Малдер приходил в себя, Дана пыталась применить постуральный дренаж [путем придания больному положения, при котором жидкость оттекает под действием силы тяжести] и похлопывание по груди, надеясь хоть немного прочистить лёгкие; когда он пребывал без сознания – отправлялась к озеру, где, сняв свою блузу, опускала её в холодную воду и, вернувшись назад, выжимала из влажной вещи несколько капель, чтобы смочить пересохшие губы Фокса, а затем прикладывала её к его лбу, щекам и шее в попытке сбить температуру. Несколько раз он при этом бормотал что-то невнятное, умоляя освободить запястья от воображаемых пут и поверить ему. Скалли сдерживала свои эмоции, возникавшие при виде того, что Фоксу доводилось переносить, воспринимая его, как пациента, а не своего напарника, лучшего друга, единственного соратника во всём этом пугающем мире ледникового периода. Сосредотачивая внимание на симптомах, Дана пыталась отстраниться от своих чувств к Малдеру. Только спустя часы, с приходом ночи, самообладание всё же покинуло её. Она не спала уже двое суток: укрыться от комаров было невозможно ни на секунду, даже руки начали уставать от постоянных хлопков по насекомым, а ещё от попыток отогнать кровопийц от Малдера, чтобы те не сожрали его живьём. Время от времени лёгкий ветерок поднимался над полем, раскачивая травы и звуча, как чьи-то приглушенные голоса, и Дане казалось, что они шепчут её имя, а потом чудилось, что она слышит Малдера, зовущего на помощь перед тем, как сделать свой последний вдох. Не зная, что ещё предпринять, она разговаривала с напарником. С двух ночи до восхода солнца Скалли без остановки бормотала о чём угодно, обо всём подряд, что приходило в голову, и, в конце концов, затронула тему своего сна о змее. - Малдер, в тот день, когда мы съели змею, мне приснился сон, кошмар, по правде говоря… Ты принёс мне мёртвую змею, но стоило мне прикоснуться к ней, как она ожила, и я её съела. Знаю, это всё попахивает фрейдизмом, является таковым; змея есть… была… символом… я так думаю… наших сексуальных отношений… которых у нас нет. Змея сделала так, что я забеременела… что невозможно, конечно… по целому ряду причин. Но во сне у меня родился не ребёнок… я произвела на свет ещё одну змею… или это была та же змея, не знаю. Ты находился рядом, но я когда-то читала где-то, что все герои наших снов отражают различные особенности наших собственных личностей, что означает, что ты, должно быть, олицетворял меня саму… не то чтобы это имело какое-то значение. Я не знаю, что обозначала змея… э-э-э, которую я родила. Сначала я думала, что это значит, что если мы вступим в интимные отношения, то это плохо закончится. Но я в это не верю. Не верю. Малдер закашлялся, но не пришёл в себя. - Ты ошибался вчера, Малдер. У нас были причины, по крайней мене, у меня были. Мои чувства к тебе не изменились – ни из-за путешествия во времени, ни из-за какого-то вида генетической регрессии. Дана начала выводить рукой круги над сердцем напарника. Как он мог не знать, что она его любит? - Малдер, ты однажды спас меня силой своей веры. Ты и я… нам так много ещё надо сделать. Я не верю, что ты готов умереть. Не сейчас. Не здесь. Позже этим утром жар у Малдера усилился, а в лёгких раздавались хрипы при каждом ужасающе медленном вдохе. Опустившись на колени, Скалли начала молиться. - Господи, пожалуйста, не забирай его, пожалуйста. Я нуждаюсь в нём больше, чем когда-либо раньше. Он мой единственный союзник здесь, единственная надежда. Я не могу его потерять. То ли Бог не слышал, то ли у Него были заботы поважнее, потому что грудь Малдера прекратила вздыматься, а сердце биться. Солнце стало слишком ярким в слишком голубом небе, запах клубники слишком сильным, а жужжание пчёл слишком громким, когда Скалли поняла, что пульс у Малдера отсутствует. Она наклонилась к нему, прижалась губами к его рту и вдула воздух в лёгкие. Раз. Второй. Пульса всё не было. Усевшись на неподвижное тело напарника, Скалли начала надавливать на его грудь руками. - Чёрт побери, Малдер! Не смей умирать! Не оставляй меня здесь совсем одну! Малдер! Пожалуйста! *** - Что это? – спросила Джини, остановившись и прислушавшись. До этого девочка шагала впереди Клиззи по узкой тропинке, тянувшейся вдоль берега озера к клубничным полям. – Я слышу чей-то плач. И правда. Где-то неподалёку рыдала женщина, и кем бы несчастная ни оказалась, она была убита горем. - Давай посмотрим, - предложила Клиззи и, опередив Джини, поспешила туда, откуда доносился плач, но держась ближе к деревьям, за которыми можно было бы укрыться, если плачущая окажется чужачкой, а не членом клана. Они быстро достигли края клубничных полей и увидели шагах в сорока рыжеволосую женщину, склонившуюся над пребывающим в беспамятстве мужчиной. - Кто это? – прошептала Джини с опасением и любопытством одновременно. - Тихо. – Клиззи удержала девочку рукой. – Я не знаю. - Тот мужчина мёртв? Он выглядел мёртвым даже с такого расстояния: кожа его была синюшной, а глаза впалыми. Рыжеволосая женщина уселась ему на живот, слёзы катились по её покрытому синяками лицу; она кричала на мужчину, словно злилась на него, и била его в грудь. Клиззи спросила себя, не этот ли человек наставил несчастной синяков и разбил губу? Может, женщина лишила его жизни, потому что он избил её? Вдруг чужачка наклонилась вперёд и прижалась губами к губам мужчины, словно целуя, и грудь его приподнялась, а потом незнакомка выпрямилась и снова возобновила свои действия. - Что она делает? – спросила Джини. Клиззи не имела ни малейшего представления. Может, женщина была сумасшедшей, ведь горе порой заставляет людей творить невообразимые вещи. Клиззи была уверена, что и сама потеряла бы рассудок, если бы Дзе умирал. - Должны ли мы помочь ей? Должны ли? Они не знали ни женщины, ни мёртвого мужчины. Чужаки могли быть опасными. Да и что тут поделаешь? Если незнакомец мёртв, это уже не исправишь, и лишь Духи в состоянии помочь ему. Но рыжеволосая женщина, казалось, была сама не своя от отчаяния. - Пойдем, - сказала Клиззи и повела Джини в поле; ноги дикарки дрожали, а живот свело от страха, как в тот день, когда три сезона назад умирала мать Дзе, которую мертворождённое дитя забирало с собой в Мир Духов. Даже Дзе рыдал в ту ночь, когда дух его матери покинул тело. Клиззи и Джини медленно приблизились к рыжеволосой женщине, не замечавшей их и продолжавшей надавливать кулаками мужчине на грудь. Оказавшись на расстоянии шести или семи шагов, дикарка прочистила горло и спросила, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не дрожал: - Мы можем помочь тебе, сестра? Женщина подняла изумлённый взгляд и замедлила свои неистовые движения. Слёзы уже оставили следы на её покрытых синяками щеках и всё ещё стояли в наполненных горем глазах… глазах человека, чей дух, казалось, тоже хотел покинуть тело. *** Клэш и Тзи-и присели за цветущими деревьями черёмухи, осматривая клубничные поля. Мужчины тайком следили за тем, как Рыжеволосая громко убивалась над своим мёртвым спутником, пока Клиззи – женщина, принёсшая им столько неприятностей - и младшая сестра Дзе стояли чуть поодаль и потрясенно наблюдали за разыгравшейся перед ними сценой. - Кажется, Li-chi Tse-gah потеряла своего защитника, - злорадствовал Клэш тихим голосом, ощупывая мешочек, который висел у него на шее. Дикарь улыбнулся, ощутив пальцами спрятанный внутри тотем Рыжеволосой. Ухмылка Клэша сделала шрам на его левой щеке еще более заметным. - Что ты намерен делать? – спросил Тзи-и. - Завладеть ею в качестве расплаты за утраченные нами пожитки. - А как же Клиззи и девочка? - Они мне не помеха. - Но они могут натравить на нас клан Совы. - Ты слишком много волнуешься, Тзи-и. – Клэш презрительно усмехнулся. – Клан не станет заботиться об этой женщине. Она им не родня. Она здесь одна-одинёшенька и с благодарностью войдёт в мой дом и разделит со мной спальные шкуры. x-x-x-x-x-x