Дневники Мастодонтов

- Сестра? – повторила Клиззи, пытаясь привлечь внимание чужеземки, и ощутила маленькую ручонку Джини в своей. Дрожа, девочка наблюдала за происходящим широко распахнутыми глазами. Клиззи никогда не видела никого похожего на эту странную женщину. Даже больше, чем её волосы – рыжие, как лисий мех, и глаза - голубые, как небесный свод, дикарку поразило то, что печальный, пристальный взгляд незнакомки задержался на ней и Джини лишь на миг, а потом вернулся к мёртвому человеку на земле. Обхватив его подбородок ладонью, рыжеволосая женщина наклонилась, чтобы снова поцеловать чужака, отчего его грудь приподнялась. Потом чужеземка села ровно и начала надавливать прямо над его сердцем кулаками, бормоча неведомые слова – возможно, молитву или заклинание: - Пожалуйстамалдерпожалуйстамалдерпожалуйста… Клиззи была уверена в бесполезности её молитв, ведь душа этого человека уж точно покинула тело. Кожа несчастного была серовато-синей, а невидящие глаза под полуприкрытыми веками – подобными льду. Но рыжеволосая оказалась упрямой, продолжая то нашёптывать что-то, то с помощью странных поцелуев заставлять вздыматься его грудь, после чего надавливала на неё руками. Неожиданно Клиззи услышала слабый кашель, немного спустя тяжёлый вдох, а затем и стон вдруг зажмурившего глаза чужеземца. Великая Матерь Духов! Клиззи бросило в дрожь. Чужеземка села прямо и уставилась на перекошенное лицо своего спутника. - Малдер? – сказала она. Неизвестное слово осталось без ответа, и хотя Клиззи не понимала его значения, но распознала в её голосе и надежду, и страх. - Пожа-а-алуйс-с-с-ста, - прошептала женщина с волосами цвета лисицы, прижавшись ухом к его груди. Прислушавшись, она улыбнулась, а её покрасневшие глаза наполнились слезами. Чужеземка обвила своего спутника руками, затем схватила за плечи и привлекла к своей груди, издав вскрик, напомнивший звук, с которым камень падает в озеро. Что ещё больше удивило Клиззи, так это то, что чужак медленно поднял дрожащую, словно ножки новорождённого жеребёнка, руку и коснулся ладонью влажной щеки своей спасительницы. Да восславятся Духи, мертвый человек ожил! Это невероятно! Вне всяких сомнений рыжеволосая женщина обладала сильным даром целительства. - Dah-de-yah, - прошептала Джини со страхом и благоговением, - kut...na-dzah! Он вернулся! Это была правда! Его пальцы едва заметно двигались, лаская щёку плачущей чужеземки, размазывая слёзы, которые, впрочем, от этого не прекращались. - Джини, беги и приведи Дзе! Быстро! *** - Я тебе говорил, что она Дух! – указав дрожащей рукой на невероятную сцену внизу, воскликнул Тзи-и, сидевший на корточках рядом со своим кузеном за кустами вишни неподалёку от Рыжеволосой и её спутника. – Она поймала душу мертвеца в воздухе и вернула её обратно в тело. - Тихо! – Клэш взмахнул мускулистой рукой и ударил своего низкорослого спутника по губам, чтобы тот прекратил болтать. – Хочешь, чтобы тебя услышали? Тзи-и прикрыл ушибленный рот трясущимися руками и пригнулся ещё ниже к земле. Клэш не мог отрицать того, что видел собственными глазами: Рыжеволосая каким-то образом вернула к жизни своего спутника. Неужели Тзи-и прав? Являлась ли она Духом? Или всего лишь владела могущественными тотемами, как любой из Шаманов? Клэш протянул руку к мешочку, который висел на его шее, и извлёк изящный амулет, похищенный у Рыжеволосой. Неизвестный символ выглядел, как две перекрещенных палки, и блестел ярче горного хрусталя. Человек со шрамами не сомневался, что эта вещь заключала в себе магические силы, и стоило только понять, как освободить их, и Li-chi Tse-Gah будет повиноваться ему. Может, и другие преклонятся перед ним. Клэш представил себя вождём, а не изгоем. Первым делом он приказал бы убить спутника Рыжеволосой и взял бы её себе в жёны, а потом так же, как был изгнан сам с Тзи-и, изгнал бы из Клана Клиззи, видеть которую униженной и покинутой было бы даже приятнее, чем поставить чужеземку на колени. Внизу девочка – маленькая сестра Дзе – неслась по полю в направлении Toh-ta вигвама, а значит, вождь и его грозные дядюшки не заставят себя ждать. Клэш наблюдал за тем, как Клиззи опустилась на землю рядом с Li-chi Tse-Gah и ожившим мертвецом. Тзи-и заныл: - Клэш, давай покинем это место. - И куда мы пойдём? Из-за Рыжеволосой у нас теперь нет ни пристанища, ни пожитков, - человек со шрамами почти сказал «ни Клана», но оборвал себя прежде, чем слова сорвались с губ. Как бы сильно Клэшу ни хотелось обвинить чужеземцев во всех бедах, изгнание не имело к этим людям никакого отношения. Всё произошло четыре Праздника Мастодонта тому назад, задолго до появления Рыжеволосой. Вернув тотем в мешочек, Клэш отрицательно покачал головой. - Мы останемся здесь. *** Скалли прижала ухо к груди напарника, с облегчением вслушиваясь в его сердцебиение. Тихо, вторя каждому чёткому удару, бесконечно благодарная за произошедшее чудо, она повторяла: - Слава Богу, слава Богу. Когда же едва ощутимое касание пальцев Малдера к её щеке неожиданно прервалось, и его рука упала вниз, Дана выпрямилась, испугавшись, что, возможно, ей просто почудилось, что сердце бьётся. Но лишь взглянув на лицо Фокса, она заметила, что нормальный цвет кожи возвращался, хотя его глаза закрылись. - Малдер? Он не ответил, поэтому Скалли обхватила его запястье, ища пульс. Поток крови пульсировал в жилке под её пальцами. Малдер был жив. Слава Богу, слава Богу, слава Богу… Луговая трава шелестела от дуновения ветра, остужавшего разгорячённые щёки Даны и осушающего слезы, стягивая кожу на лице. Земля вокруг была забрызгана соком раздавленных ягод, напоминавших свернувшуюся кровь, а в полуденном воздухе витал такой сильный запах спелой клубники, что Скалли, даже несмотря на жуткое чувство голода, точно знала, что не притронется к клубнике до конца жизни. - ...neh-hecho-da-ne. Yah-a-da-hal-yon-ih... Дана встретилась взглядом с опустившейся рядом на колени девушкой, которая тут же замолчала. Чужачка - лет восемнадцати или девятнадцати на вид - не казалась опасной: у неё не было при себе какого-либо оружия. Она сидела метрах в трёх, положив ладони на загорелые узкие бёдра, обёрнутые звериной шкурой; по бокам от смуглых коленей стояли две плетенных корзины, а между обнажённых грудей дикарки висел маленький мешочек на полоске из сыромяти. Кожа незнакомки была цвета кофе со сливками, сплетённые в десятки аккуратных косичек волосы – почти чёрными и длинными, нос – прямым, а уголки полных губ приподнимались в нервной улыбке, отчего на щеках появлялись ямочки в форме полумесяцев. - Кто ты? – спросила Скалли. Дикарка удивлённо моргнула, явно не понимая сказанного. Вдруг заметив, что подруга незнакомки - маленькая девочка – исчезла, Дана повернулась и осмотрела границу леса и лежавшее выше поле в поисках пропавшего ребёнка. - Куда она ушла? – Скалли всё ещё сидела верхом на бёдрах Малдера, чувствуя, что должна защищать напарника в его теперешнем уязвимом бессознательном состоянии; потянувшись к оружию, она положила руку на кобуру. - Na-dzah. – Дикарка указала на Малдера и улыбнулась шире, обнажая белые здоровые зубы. - Na-dzah. Видя, что она не предпринимает никаких попыток встать или приблизиться, Скалли убрала руку со своего пистолета. - Ну… - Продолжая смотреть на незнакомку, Дана слезла с Фокса и опустилась на колени между ними. – Что теперь? - Что теепер? – повторила дикарка, и между её бровей появилась складка. - У тебя есть имя? - Ии-миа? - Имя. Э-э… я – Дана. – Скалли несколько раз коснулась пальцем своей груди, чувствуя себя глупо, словно оказавшись в шкуре актрисы из приключенческой кинокартины о джунглях. Я – Тарзан, ты – Джейн. – Дана. Да-а… на-а. Дикарка улыбнулась и повторила: - Да-на. – Когда Скалли кивнула, её собеседница указала на себя и произнесла: - Клиззи. - Клиззи? - Lahn. – Клиззи с энтузиазмом закивала в ответ, а потом посмотрела на Малдера. Скалли положила ладонь ему на грудь, с облегчением снова ощущая сердцебиение, и сказала: - Малдер. - Мал-дар? – переспросила дикарка. - Да. Малдер. *** - Мал-дар, - повторила Клиззи, довольная тем, что теперь они могут как-то называть друг друга, хотя слова казались ей чуждыми и не имели для неё смысла, в отличие от имён членов Клана. Её собственное обозначало «коза», Дзе – «лось», Джини – «ястреб», дяди Дзе Лина – «конь» и так далее. Может, «Да-на» на чужом языке значило «Волосы цвета лисицы» или «Небесные глаза». А Мал-дар? Клиззи не имела ни малейшего представления, разве что «Человек-который-не-умирает». Представители соседних кланов тоже порой использовали неизвестные слова, но обычно таких людей можно было понять хоть немного, а если же приходилось повстречать кого-то издалека, то для общения использовались жесты. Но эта женщина, Да-на, уж точно не понимала ни произнесенных Клиззи слов, ни её жестов, поэтому дикарка решила, что клан чужеземцев находился на расстоянии многодневного бега отсюда. А вот к какому именно клану они принадлежали, Клиззи затруднялась сказать. Она сама была уроженкой клана Барсука, а теперь, как жена Дзе, принадлежала к клану Совы. Но кроме этих двух существовало ещё великое множество других: Медведя, Оленя, Кролика, Кота, Волка, Орла, Черепахи… и так далее до бесконечности. Разные кланы собирались вместе зимой на Праздник Вестника или летом на Праздник Мастодонта, очередной из которых произойдет через половину лунного цикла. Клиззи всю свою жизнь посещала эти празднества, но не могла припомнить, чтобы ей доводилось видеть кого-то с рыжими волосами или голубыми глазами, так же, как и слышать, чтобы кто-то говорил на столь странном языке и носил столь необычную одежду. Разглядывая шкуры, из которых была сделана тонкой работы накидка Да-ны, Клиззи гадала, не принадлежали ли новоприбывшие к клану Угря, о котором она слышала, но при этом никого из его членов не встречала. На руках у обоих чужеземцев она заметила красивые браслеты из блестящего и изящно обработанного материала, разительно отличавшегося от всего виденного ею прежде. Нечто посередине живота на ремне Мал-да-ра тоже сверкало, как и маленькие отверстия в необычной обуви, и украшения в проколотых ушах Да-ны. А вот уши чужеземца не были проколоты, как странно! Все мужчины носили серьги из костей или зубов животных или камня. И ещё одна поразительная вещь: его очень короткая борода – короче, чем шерсть на морде волчонка. Неужто это всего лишь мальчик, только становящийся мужчиной? Сын Да-ны, к примеру, а не муж. Или же он сбрил бороду кремниевым ножом, подобно тому, как женщины счищали мех с оленьих шкур? Возможно, члены клана Угря не позволяли волосам отрастать слишком длинными, чтобы внешний вид напоминал о коже угря. Волосы на головах обоих чужеземцев тоже были коротко острижены, что делало подобную идею весьма вероятной. Клиззи желала расспросить о стольких вещах, а ещё больше – рассказать самой! Но, похоже, более всего ей всё же хотелось, чтобы удручающее, взволнованное выражение исчезло с лица Да-ны. - Джини ушла, чтобы привести Дзе и остальных, - сказала Клиззи, пытаясь успокоить новую знакомую. – Они придут сюда и помогут твоему… э-э… Мал-да-ру. Услышав имя лежащего на траве мужчины, Да-на ощетинилась, как медведица, защищающая своего детёныша, заставив Клиззи гадать, не проявила ли она неумышленно неуважение к этим людям, и в конце концов дикарка решила, что лучше потупить взгляд и склонить голову к земле. - Клиззи?.. Клиззи продолжала смотреть в землю. - Клиззи. Ощутив прикосновение пальцев чужеземки к своей руке, она наконец-то решилась поднять глаза и увидела, что Да-на придвинулась ближе и указывала на мужчину по имени Мал-дар, говоря что-то непонятное. В этот момент со стороны лагеря до Клиззи донёсся голос мужа, зовущего её. Слава Духам. Она понятия не имела, как помочь этим чужеземцам, а вот Дзе наверняка знал, что делать. Джини мчалась впереди всех в направлении клубничных полей, ведя своего брата, дядюшку Лина и нескольких кузенов Дзе. Поднимаясь вверх от кромки воды, вооружённые копьями и ножами мужчины хмурились. - Отойди! Kut! Сейчас же! - зло и немного взволнованно крикнул ей Дзе. Клиззи поднялась на ноги и отошла от чужеземцев на несколько шагов - не из страха перед этими людьми, а лишь потому, что привыкла повиноваться приказаниям мужа. Мужчины ринулись вперёд, держа копья на уровне плеч и направляя их на женщину с волосами цвета лисицы, сидевшую на корточках возле её всё ещё не пришедшего в себя спутника. Они обступили её широким кольцом, и Да-на повернула голову сначала в одну сторону, а потом в другую, стараясь удерживать их всех в поле зрения. Затем она положила одну руку на грудь мужчины по имени Мал-дар, словно защищая, а вторую завела за спину и, вытащив и направив на противников какую-то серую вещь размером с кулак, прокричала слова, звучавшие как бранные. Не обратив на это внимания, дядя Лин подошёл настолько близко, что смог ткнуть наконечником копья ей в грудь, и требовательно спросил: - Как называется твой клан? Лин являлся старейшим членом и лидером клана Совы. И хотя его бороду уже убелила седина, он всё ещё имел достаточно крепкое телосложение и силу, чтобы сломать баранью шею голыми руками. В любом споре последнее слово оставалось за ним, и его приказам повиновались безоговорочно, потому что Лин был очень мудр и очень силён. Клиззи стояла в стороне вместе с Джини, прикусив язык, потому что знала, что Лин разозлится, если она вмешается, но ей жутко хотелось крикнуть мужчинам, что у них нет никаких оснований опасаться чужеземцев. У дикарки всё переворачивалось внутри при виде разъярённой, но в то же время пребывающей в отчаянии Да-ны, окружённой шестью разгневанными членами племени. - Как называется твой клан? – повторил Лин, и его голос звучал, как рычание готового напасть медведя. Он ткнул Да-ну копьём достаточно сильно, чтобы проколоть небольшую дырочку в шкуре, из которой была сделана её красивая одежда. Несмотря на то, что в глазах чужеземки появились слёзы, она распрямила плечи, стиснула зубы и обеими руками направила серую вещь на грудь Лина. - Отойди, - сказала она. Чужеземные слова ничего не значили для них, но суровость её голоса и то, как пристально женщина с волосами цвета лисицы смотрела им в глаза, заставило их занервничать. Она противостояла им, как мужчина, как враг. Они точно убьют её. Нельзя доверять чужеземцам – Клиззи часто слышала это высказывание и не раз имела возможность убедиться в его справедливости, но она по собственному опыту знала, что иногда доверять нельзя и родне. Хороший тому пример её кузен Клэш и её родной брат Тзи-и. Ей порой до сих пор становилось трудно дышать при воспоминании об их посягательстве. Люди всегда остаются людьми, некоторые из них хорошие, а некоторые – плохие, и она была уверена в том, что женщина с волосами цвета лисицы относилась к первым. Чужеземка так сильно старалась спасти жизнь своего спутника, что, по мнению Клиззи, свидетельствовало о доброте её сердца и покровительстве могущественных Духов. - Сделай что-нибудь, Клиззи, - прошептала Джини, когда мужчины подступили ближе, а Лин поднял копье. - Остановитесь! – крикнула Клиззи, а потом, осознав, что проявила неподчинение, рухнула на колени. – Пожалуйста, - добавила она, потупив взгляд. - Клиззи! – рявкнул Дзе, от чего дикарка вздрогнула. – Это мужское дело! Щёки Клиззи покраснели. Мужское дело, мужское дело! Всё без исключения было мужским делом! Гнев переполнил её, и, пренебрегая последствиями, она поднялась на ноги, подошла к мужчинам, протиснулась сквозь их круг и встала между ними и чужеземцами. Глядя на обращенные к ней поражённые лица, дикарка сказала: - Они не несут угрозы. Она всего лишь женщина, а её спутник без сознания. Пожалуйста, не причиняйте им вреда. Дзе посмотрел сердито, пристыженный её возмутительным поступком, и Клиззи причиняло боль то, что ей пришлось ослушаться мужа. Она сама едва могла поверить, что делала нечто подобное. Ей стоило всех душевных сил продолжать стоять на месте. Лин неодобрительно выдохнул и предупредил Дзе: - Убери свою жену отсюда. - Зачем убивать их? – спросила Клиззи, когда Дзе протянул руку, чтобы взять её за плечо. - Они не принадлежат к клану Совы, - сказал он. - И я не была членом клана, пока не стала твоей женой. Ярость исчезла из его глаз. Клиззи знала, что он любит её, и чувствовала вину из-за того, что принесла ему такие проблемы, вызвав неодобрение клана. Он мельком взглянул на других мужчин, потом на чужеземцев и снова посмотрел на свою жену. - Ты теперь принадлежишь к клану Совы, а они - нет. Им нельзя доверять, - произнёс Дзе тоном, с которым обычно увещевают ребёнка. И ей вдруг пришла в голову идея. - А что если они станут членами клана так же, как и я когда-то? - Клиззи, никто из клана Совы не вступит в брачные отношения с кем-то из этих двоих, они слишком странные и никогда не станут нам роднёй. - Мы должны убить их, - вмешался в разговор Лин, и остальные мужчины согласно закивали. - Дзе, убери свою жену с дороги. - Нет, погодите! – Клиззи не могла поверить, что собирается перечить Дзе и его дяде Лину. Наверное, Духи дали ей силы, желая помочь этим чужеземцам, потому что иначе она бы никогда не решилась выступить против шести членов клана подобным образом. - Мужчина мог бы стать твоим партнёром по обмену, Дзе, - предложила девушка, зная, что муж нуждался в подобном человеке: он провёл четыре зимы без заключения новых союзов, потому что не желал выбирать нового партнёра, опасаясь повторения проблем, вызванных Клэшем. Но всё же таков был обычай. Партнёры по обмену укрепляли узы между кланами, заключённые с целью мирных переговоров и позволяющие выжить во времена голода. Многие зимы люди клана Совы не пережили бы без помощи своих союзников из кланов Оленя, Черепахи и Барсука. И если Дзе примет человека по имени Мал-дар как своего партнёра по обмену, то чужеземцы будут считаться роднёй. Дзе изучающе осмотрел пришлых, особенно мужчину. - Он слишком слаб и не доживёт до времени первого обмена, - сказал он, отрицательно качая головой. - Только Духи знают, как всё обернётся, - прошептала Клиззи. - Отойди, Клиззи, - предупредил Дзе, - или я сам тебя отодвину. И в этот момент малышка Джини поразила всех, ворвавшись в круг, чтобы присоединиться к Клиззи. Глаза взрослых округлились от удивления из-за такой дерзости ребёнка. - Если он умрёт, - сказала девочка высоким и чётким голосом, напоминающим птичий крик, - все его пожитки станут твоей собственностью, разве не так, Дзе? Ай да Джини, смышлёная девчушка! Одежда мужчины, обувь, необычный браслет на его запястье – всё это принадлежало к тем вещам, которые клану не доводилось когда-либо видеть, что делало их весьма ценными. И кто знал, что могло находиться в мешках? Если бы Дзе согласился стать партнёром по обмену с Мал-да-ром, и тот умер, то Дзе заполучил бы все эти красивые вещи, а если чужеземец выжил бы - тем лучше, ведь его имущество и тогда свидетельствовало бы о мудрости и богатстве клана. Партнёрство с чужеземцами могло оказаться весьма выгодным делом, Дзе и клан Совы не останутся в проигрыше, согласившись на этот союз. - Он слишком болен, чтобы подтвердить согласие на партнёрство, - заметил Дзе. - Мы останемся в Toh-ta вигваме ещё на несколько дней, - сказала Клиззи, видя, что муж задумался над идеей. – Если мы его накормим, он может достаточно окрепнуть до перехода. И в этом случае, вполне вероятно, из благодарности согласится стать твоим партнёром по обмену. Лин вдруг зашёлся приступом смеха – утробного и сердечного. - Твоя умная жёнушка уже всё продумала, Дзе. Она, может, и нахалка, но она права. Весьма хороший план. – Он опустил своё копьё. – Давайте отнесём мужчину в лагерь, а женщина… - Лин мельком глянул на Да-ну. – Она может идти с нами или же остаться, как пожелает. *** Скалли понятия не имела о том, что же на самом деле только что произошло, но не собиралась перечить. Очевидно, вмешательство Клиззи и девочки пошло ей и напарнику на пользу. То, удалось ли им склонить мужчин на свою сторону или же прийти к какому-то соглашению, ещё предстояло выяснить, а пока что огромный седовласый чурбан опускал своё копьё и хохотал, в то время как некоторые из остальных дикарей склонились над Малдером. - Подождите, подождите! Что вы делаете? Осторожно. Мужчины остались глухи к её просьбам. Они подняли Малдера и понесли его в том направлении, откуда явились. Клиззи улыбалась, а маленькая девочка, казалось, вот-вот лопнет от восторга. Самый высокий мужчина, который разговаривал больше всех, схватил оба мешка, которые Скалли и Малдер принесли из долины, а когда Дана встала, чтобы последовать за ним и остальными, окинул её подозрительным взглядом, но ничего не сказал. - Пожалуйста, будьте осторожны, - умоляла она, видя как трясётся голова напарника. – Куда вы его несёте? Он очень болен. Все направились к тропинке, тянувшейся вдоль озера. Клиззи и девочка держались позади, рядом со Скалли, и переговаривались между собой, явно пребывая в хорошем настроении, несмотря на угнетающие обстоятельства. Дана несколько раз слышала имя напарника и своё – похоже, эти люди знали, как помочь Фоксу, хотя она и не представляла, как такое возможно. Состояние Малдера оставалось нестабильным, он нуждался в медицинской помощи и должен бы был находиться в больнице, где мог получить антибиотики, кислород, капельницу... а не в руках дикарей, которые тащили его непонятно куда. Спустя несколько минут толпа оказалась в хорошо обустроенном лагере, откуда открывался вид на озеро. По крайней мере полдюжины строений располагались полукругом под покровом деревьев неподалёку от песчаного пляжа. Все они походили на тот, что принадлежал похитителям Скалли. Некоторые из сооружений с куполообразными навесами вместо крыш были намного больше остальных, словно в них жили целые семейства. Несколько десятков мужчин, женщин и детей бежали с разных сторон, чтобы посмотреть на Скалли и Малдера, и, окружив их, заговорили все сразу, удивлённо моргая. Неожиданно толпа расступилась, пропуская лысоватого человека с покрытым татуировками лицом. Подойдя, он остановился рядом с Фоксом, внимательно осмотрел бледное лицо агента, прислушался к тяжёлому дыханию, а потом приказал мужчинам отнести Малдера в маленькую хибарку, стоявшую отдельно от остальных. Скалли следовала за ними, проталкиваясь к сооружению, где увидела, как Малдера клали на ложе из шкур. Вокруг хижины были расставлены котомки и сосуды с неизвестными порошками и жидкостями, а внутри неё с огромных костяных креплений свисали пучки сушеных трав. Человек с покрытым татуировками лицом встал на колени рядом с Малдером и начал что-то напевать, а затем поднял украшенную разноцветными перьями трещотку и трижды потряс ей над головой Фокса, после чего, опустив руку в один из небольших сосудов, взял щепотку красноватого порошка и посыпал им грудь агента. - Что вы делаете? - спросила Скалли, но шаман не обратил на неё внимания, продолжая свое пение. Дана надеялась, что если это целитель племени, то он хорош в своём деле. Жизнь её напарника висела на волоске, и она была готова принять любую возможную помощь. Выбрав место у его ног, Скалли опустилась на колени, чтобы присматривать за ним. *** - И что дальше? – спросил Тзи-и, стоявший возле Клэша. Они держались в тени деревьев неподалёку от лагеря клана Совы, наблюдая за перемещениями членов племени. – Лин принял Рыжеволосую и её спутника. Теперь можешь и не мечтать о том, чтобы взять её в жёны. - Может, так, а может, и нет. Действия старика Лина не укладывались в рамки здравого смысла: клану следовало бы убить обоих чужеземцев или по крайней мере лишить жизни мужчину и забрать Li-chi Tse-Gah – вот как надлежало поступить согласно обычаю. Не то чтобы Лин, Дзе и другие chindis [призраки в поверьях индейцев Навахо, остающиеся в мире живых после смерти человека, контакт с которыми приводит к различным заболеваниям, могут быть использованы, чтобы причинять вред другим; в данном случае термин применён к ненавистным людям, как оскорбительное ругательство, как, например, «чертяки» или «паразиты»] клана Совы всегда поступали так, как положено. В Клэше снова вскипел гнев из-за давнего незаконного изгнания – соплеменники отвернулись от него и Тзи-и, вынудив их жить отдельно. Ничего себе родные! Ничего себе кровные узы! Как можно принимать чужаков и выгонять членов семьи? То, что клан принял этих двух пришлых, казалось невероятным. В очередной раз женщина с рыжими волосами сумела ускользнуть, как угорь сквозь пальцы. - Мы разобьём лагерь на противоположном берегу, откуда сможем следить за происходящим,- сказал Клэш. – Я пока не готов уйти отсюда. *** - Да-на? – Клиззи ждала у входа в A-zey-al-ih вигвам, пока Да-на пригласит её войти. Когда ответа не последовало, дикарка всё равно вошла, нарушив тем самым правила. Она принесла поднос с едой, надеясь убедить мужественную женщину съесть хоть что-нибудь. Прошло два дня со времени прибытия чужеземцев, и Да-на почти ничего не ела за это время. Как обычно, Джини следовала за Клиззи по пятам. Девочке было интересно узнать, как обстояли дела у человека по имени Мал-дар; судя по всему, она воспылала неожиданным любопытством к его персоне и засыпала Клиззи неудобными вопросами, на которые та не могла дать ответ. - А откуда он пришёл? А когда он проснётся? А почему у него нет татуировок? А почему у него такая странная одежда? А он выживет или нет? - Только Духи ведают о таких вещах, Цыплёнок, - неизменно отвечала девушка. Очевидно, дружелюбные Духи проявили благосклонность к чужеземцам, и хотя состояние Мал-дара всё ещё оставалось тяжёлым, скорость его выздоровления поражала, да и Да-на, судя по всему, намеревалась сделать всё для того, чтобы мужчине стало лучше. Клиззи надеялась, что удача не покинет их, и он вскоре полностью выздоровеет. Да-на сидела, скрестив ноги, рядом с Мал-даром, спящим на ложе из серебристых волчьих шкур. На бледном лице и голой груди мужчины выступил пот, дыхание чужеземца оставалось затруднённым, и он часто кашлял. В течение двух последних дней Да-на неустанно следила за своим спутником, стараясь дать ему немного воды или еды каждый раз, когда он просыпался, что происходило довольно редко: большую часть времени он спал, иногда вскрикивая, будто боролся со злыми Духами из Мира Грёз. Чаще всего Клиззи слышала непонятное слово «Ска-лли», но оно всегда привлекало внимание Да-ны, и та в таких случаях говорила с мужчиной или пела ему, пока он пребывал в объятиях беспокойного сна, но куда чаще просто сидела тихо – истощённая и встревоженная. - Я принесла немного клубники, жареного кролика и молодые листья одуванчика, – сказала Клиззи и поставила поднос рядом со шкурами. Да-на не обратила внимания на еду и, казалось, не слышала и не замечала вошедших, даже когда Клиззи расшевелила золу, отчего тлеющие угли снова запылали ярким пламенем. Солнце давно зашло, и большинство соплеменников девушки уже сидели возле очагов в своих разнообразных по форме жилищах, укладывали спать детей и сами готовились к ночному отдыху. Завтра их ожидал важный день – клан Совы начнёт готовиться к переходу к Tabaha вигваму возле Индюшиного озера, где им предстояло провести целое лето. Клиззи надеялась, что человек по имени Мал-дар будет в состоянии совершить это путешествие, хотя сейчас казалось, что он не успеет восстановить силы до того, как клан уйдёт. В этом случае чужеземца оставят здесь, и Да-на, без сомнения, не покинет своего спутника. - Они здесь одни не пропадут? – спросила Джини, словно прочтя мысли Клиззи. Девочка присела на корточки рядом с мужчиной, чтобы рассмотреть его, как следует. Каждый раз, как взгляд Клиззи касался чужеземцев, её сердце сжималось от жалости, особенно к женщине с волосами цвета лисицы. Бедняжка была испачканной и измученной. Её синяки начали сходить, но тёмные круги под глазами становились всё более заметными с каждым днём, а на бледной, как брюхо щуки, коже виднелось множество воспалённых комариных укусов. К тому же чужеземке стоило бы помыться, да и одежда нуждалась в стирке – странные вещи испачкались в грязи и отдавали слегка кисловатым запахом. Клиззи заметила кровь на одежде, покрывавшей ноги женщины – большое тёмное пятно между бёдер, выглядевшее свежим. Девушка осознала, что, наверное, наступило Время Луны Да-ны, даже не заметившей, что кровь пропитала её одежду. - Да-на? – Клиззи вежливо похлопала чужеземку по руке и указала на пятно. Женщина посмотрела вниз. - Чёрт возьми… - Её глаза наполнись слезами, и она умоляюще взглянула на дикарку, очевидно, тревожась из-за того, что придётся оставить больного спутника без присмотра, но прекрасно понимая, что надо что-то сделать с кровью. - Джини, побудь с Мал-да-ром, пока я отведу Да-ну, чтобы она привела себя в порядок. Рыжеволосая женщина встревоженно посмотрела на спутника. - С ним всё будет в порядке, - пыталась объяснить Клиззи. - Если он придёт в себя, Джини тут же известит нас. – Расстроенная отсутствием возможности общаться на одном языке, девушка снова указала на кровь и махнула в сторону выхода из вигвама. С неохотой Да-на поднялась на ноги и последовала за Клиззи. Поскольку чужеземцы прибыли на клубничное поле только с двумя охотничьими мешками и копьями, дикарка подозревала, что у женщины не было необходимых в период Времени Луны приспособлений. С сочувствием девушка предположила, что Да-на ничего не предприняла по поводу своего состояния не потому, что была так поглощена заботой о больном мужчине, а из-за того, что не знала, как попросить то, в чём нуждалась. Взяв её за руку, Клиззи повела чужеземку сначала в собственный вигвам, где взяла мешок со своими вещами и чистые шкуры, чтобы женщина могла надеть их после купания. Дзе ещё не вернулся домой, но некоторые из его кузенов уже укладывались спать. Они с любопытством разглядывали женщину с волосами цвета лисицы, но ничего не сказали. Новоприбывшие заставляли всех нервничать: чужаки не принадлежали к родне и могли оказаться опасными, похитить еду, оружие и женщин, а иногда убить мужчин. Никто из клана не расслабится, пока человек по имени Мал-дар официально не станет партнёром по обмену для Дзе, а до того времени этих людей будут считать чужими и относиться к ним с подозрением. - Сюда, - сказала Клиззи с улыбкой и снова взяла Да-ну за руку. – Можешь искупаться в озере, а потом надеть чистые шкуры. Выйдя из вигвама, рыжеволосая женщина послушно последовала за девушкой к берегу озера, находившегося неподалеку – на расстоянии нескольких прыжков кролика. Она не раз спотыкалась по дороге и выглядела потерянной и истощённой. Клиззи начала переживать за чужеземку, напоминавшую давно осиротевшего и оставшегося без надлежащего присмотра ребёнка. Без полноценного питания и сна она скоро станет такой же слабой, как и её спутник. Пока же Клиззи намеревалась оказывать посильную помощь по крайней мере до послезавтра, когда клан тронется в путь. Она сердцем чувствовала, что чужеземцев не стоит опасаться, что бы там ни думали её соплеменники. Впереди в лунном свете сверкал маленький полукруглый пляж, и волны нежно накатывали на берег. Клиззи неторопливо ступала вдоль воды, наслаждаясь ощущением холодного песка под ногами, которое оказывало на нее умиротворяющее воздействие. Воздух пах солёной влагой, как и озеро, именуемое A-ye-shi, потому что в ночи, подобные этой, блестело, как чёрная и гладкая лягушачья икра. Как и икринка, оно являлось вместилищем жизни, богатое рыбой, черепахами и мидиями, бобрами и выдрами, водоплавающими птицами и многим другим. Всё это было дарами Духов. - Можешь раздеться прямо здесь. – Клиззи остановилась у большого сучковатого бревна, принесённого волнами, и положила на землю мешок. Также собираясь искупаться, она сняла шкуры, которые носила обёрнутыми вокруг талии, и бросила их на корягу, а после короткой мысленной молитвы за ними последовал и мешочек, висевший до этого на её шее - его девушка положила поверх одежды. Полностью обнажившись, она повернулась к Да-не. Та медленно стянула напоминающую шкуру угря куртку и пристроила её на бревне рядом с вещами Клиззи, а затем замерла, гладя на озеро, словно не зная, что делать дальше. - Тебе нужна помощь? – Девушка неуверенно потянула странную вещь чужеземки, не уверенная в том, как надо снимать такое одеяние – без привычных застёжек, эластичное, как вспоротое брюхо оленя, но сухое, как шерсть ягнёнка, на ощупь. Очевидно, вещь не нуждалась в расстёгивании, потому что Да-на одним лёгким движением стащила её через голову. На женщине оказался ещё один предмет одежды, которого Клиззи раньше не видывала – небольшой, плотно прилегающий к грудной клетке клочок чёрной блестящей ткани, наверное, тоже из кожи угря. Заведя руки за спину, Да-на расстегнула его и позволила упасть на землю, и любопытному взгляду Клиззи предстали груди чужеземки с сосками необычного, как лепестки розы, цвета, тогда как у неё самой и всех остальных женщин племени они были коричневыми, как жёлуди. И кожа Да-ны отличалась – не смуглая, а белая, как бивни мастодонта, и бледнее, чем у человека, готового отправиться в мир Духов. Казалось, она сияла в лунном свете, кроме тех мест, где красовались многочисленные синяки, комариные укусы, рубцы и царапины. Клиззи вдруг заметила, что у Да-ны на шее нет никакого тотема. Что за клан не носит оберегов, и какие Духи станут помогать людям, которые не молятся никому из них? Казалось, не будет предела странности этих чужеземцев. Не обращая внимания на удивление девушки, Да-на опустилась на одно, а потом на другое колено, чтобы снять обувь. Развязав шнурки, она встала и сбросила странные штуковины, покрывавшие её ноги, а затем и другие, тонкие, которые находились под ними. После этого она расстегнула пояс испачканных брюк, и они соскользнули к её щиколоткам, предоставляя взору Клиззи ещё один странный предмет – чёрный и блестящий, как и тот, что был сверху, но пропитанный свежей кровью насквозь. - Я могу постирать твою одежду, - предложила Клиззи. – Пока ты будешь мыться. Замешкавшись только на миг, Да-на сняла последний странный предмет; кровь виднелась на внутренней стороне её бёдер. Женщина задрожала и неуверенно взглянула на озеро. Клиззи подбадривающе ей улыбнулась, прежде чем извлечь из мешка две луковицы мыльнянки и протянуть одну из них Да-не. - Вот возьми. Бледная женщина с волосами цвета лисицы смотрела на корень растения так, словно не видела его никогда раньше. Клиззи подумала, что, может, так оно и было. Вероятно, мыльнянка не росла на той территории, где жил клан Угря. - С помощью этого растения ты сможешь вымыться и облегчить жжение там, где тебя покусали насекомые. Я покажу. Клиззи ступила в воду, наслаждаясь её прохладой, остужающей кожу. По поверхности озера пошли круги, искажая отражение звёзд и луны. С противоположного берега доносилась песня скрытого в бархатной тьме самца полярной гагары, исполняемая для его возлюбленной. Бросив быстрый взгляд через плечо, Клиззи увидела, как Да-на, кажущаяся ещё бледнее в лунных лучах, последовала за ней. Когда вода начала доходить до грудей, у Клиззи от холода перехватило дыхание. - Дальше заходить не стоит, - произнесла она, смеясь, и начала растирать корень мыльнянки между руками до появления пены. – Видишь? Вот как надо. Да-на недолго понаблюдала за ней и принялась повторять её действия, тоже начав растирать корень ладонями. Клиззи приблизилась со стекающей со сложенных чашечкой рук мыльной пеной. - Стой спокойно, - прошептала она и начала осторожно смывать сажу с лица Да-ны, стараясь не надавливать на синяки. Отчасти девушка ожидала, что кожа цвета слоновой кости на ощупь будет такой же необычной, как и на вид, может, холодной и твёрдой, как бивень мастодонта, но вместо этого она оказалась такой же мягкой и тёплой, как и её собственная смуглая. Да-на вздрогнула, когда Клиззи задела большим пальцем её опухшую рассечённую губу. - Прости, - извинилась девушка. Обойдя чужеземку, она смочила её волосы и, взбив густую пену, стала втирать в них мыло, пока Да-на отмывала шею и руки. - Ополоснись,- сказала Клиззи, когда осталась довольна своими трудами, удалив сосновую живицу, засохшую кровь и убрав ветки и листья. Девушка продемонстрировала, чего хочет, задержав дыхание и нырнув. Да-на тоже погрузилась под воду, и мыльные пузырьки ринулись к поверхности озера. Когда они обе вынырнули, чтобы вдохнуть, Клиззи повела свою спутницу к мелководью. - Я помою тебе спину. – Девушка повертела пальцем, призывая Да-ну повернуться. – А ты вымоешь всё остальное. Казалось, женщина поняла и повернулась. Клиззи намылила ей плечи, спину и руки, стараясь аккуратно обращаться с ранеными местами, удивляясь, откуда у Да-ны столько ушибов и царапин. - Заканчивай, пока я выстираю твою одежду, - предложила Клиззи, довольная тем, что все порезы на спине женщины теперь были чистыми. Она направилась к берегу, оставив бледную чужеземку, чтобы та могла смыть грязь с рук и кровь с ног. К тому времени, когда Дана вышла из воды розовая и чистая, Клиззи успела уже намылить, выполоскать, выжать и развесить сушиться на бревне её вещи. - Давай тебя оденем, пока ты снова не испачкалась кровью. – Клиззи покопалась в мешке и достала пояс Времени Луны и высушенный рогоз. Протянув Да-не пояс, она очистила початок рогоза, получив пушистые хорошо впитывающие комки пуха. Пояс состоял из двух частей: куска мягкой оленьей кожи шириной в три пальца и в две ладони длиной, к которому по сторонам крепился шнурок из сыромяти - достаточно длинный, чтобы обвязать вокруг талии. Быстро осмотрев приспособление, Да-на протянула лоскут кожи между ног и, удерживая его на месте, обвязала шнурок вокруг талии. Клиззи подала ей комок пуха рогоза, который женщина расположила внутри куска закреплённой кожи между бёдер. Дикарка протянула ей остальной пух и сказала: - На потом. Да-на взяла пух, подняла свою куртку и положила комок в карман, который поразил Клиззи – такой себе скрытый мешочек, почти незаметный! Как умно придумано! Из-за того, что Да-на дрожала, Клиззи не решилась рассматривать удивительное приспособление детальнее, а вместо этого подала ей юбку из шкур, которую захватила для неё, а когда чужеземка начала возиться с застёжкой, поспешила на помощь, показав, как закрепить в петле узел на бедре. Клиззи надела собственную юбку прежде, чем провозгласить: - А теперь я расчешу твои колтуны. Она порылась в мешке снова, в этот раз в поисках подаренного Дзе гребня – изящного изделия с прямыми и гладкими зубьями и ручкой с выгравированными символами клана Совы. После мешочка-тотема это являлось самой ценной вещью дикарки. - Сядь, - приказала она, указывая на бревно. Да-на сделала так, как её просили, и Клиззи начала расчёсывать её волосы. За работой девушка напевала себе под нос детскую молитву Духу Лисы, потому что волосы чужеземки очень сильно напоминали о шерсти Ma-e – Лиса. - E ha e... yo e... yo... he ye ye… - Клиззи! Клиззи! – из леса послышался голосок Джини, и вскоре запыхавшаяся девчушка показалась на берегу. – Мал-дар мечется во сне и выкрикивает странное слово «Ска-лли» снова и снова. Пойдем скорее. Прежде, чем Клиззи успела собрать вещи, Да-на уже бежала в направлении лагеря. *** - Скалли, ты должна хотеть увидеть! - Малдер, расследование закончилось. - Нет, нет, ты должна мне поверить. Должна. Никто больше не поверит. – Малдер борется со своими путами, которыми его запястья пристёгнуты к поручням койки. Он снова в больнице «Калумет Мерси», в отделении для душевнобольных. Выстиранное с использованием сильных противомикробных химических средств постельное бельё стало слишком жёстким и вызывает неприятные ощущения, соприкасаясь с обнажённой кожей. В комнате, наполненной запахом стерильности и страха, всё такое белое, белое, белое. Но на фоне этой белизны выделяется Скалли в чёрном атласном бюстгальтере и трусиках, её недавно разбитая нижняя губа распухла, а вокруг левого глаза красуется синяк. Дана водит ладонью по его груди, пока он умоляет о помощи: - Развяжи меня, пожалуйста. Скалли, пожалуйста, расстегни ремни. - Всё уже позади. - Скалли… Малдер чувствует запах дыма, слышит характерное потрескивание огня; скрытые языки пламени порождают дрожащие тени – ожившие чернильные пятна из теста Роршаха, выглядящие как демоны на занавеске, отделяющей его койку от остальной части помещения. Паника охватывает его, сдавливая горло и грозя удушьем. Скалли наклоняется так низко, что её покрытые слоем яркой помады губы оказываются в считанных миллиметрах от его собственных – пересохших. - Я ухожу. - Куда уходишь? Ты ведь вернёшься? - Нет, я больше не вернусь. Нет, нет, нет, что угодно, только не это. Когда Дана отворачивается, ему хочется схватить её за руку и держать так крепко, как это только возможно, потому что потерять Скалли – это худшее из того, что может случиться. Будь прокляты эти ремни! - Ты вел себя, как ребенок, Фокс. - Скалли? Женщина бросает на него взгляд через плечо, но она больше не Скалли, а Диана, и хмурое выражение искажает её лицо. - Ты вел себя, как ребёнок, познавший лишь детскую меру ответственности… только перед твоими собственными мечтами и фантазиями. Её прощальная речь, произнесённая много лет назад перед тем, как Диана бросила его, перед тем, как пришли документы на развод - их последняя ссора. Теперь Фоули выглядит точно так же, как в тот день – невероятно красивой, несмотря на неодобрительное выражение. Малдер чувствует бесполезное теперь обручальное кольцо на своём пальце; как же он хотел быть понятым и любимым ею. - У меня есть обязательства, - говорит он; Господи, сколько раз ему доводилось повторять эти слова. – Перед «Секретными материалами», перед моей сестрой… - Ты думаешь, тебе известно, что такое обязательство, но ты никогда не постигнешь настоящей радости ответственности, пока твёрдо не встанешь на ноги. - Что ты имеешь в виду? – Малдер знает, что она имеет в виду, точно знает, что именно Диана скажет, потому что она говорила это десятки раз, борясь за свои мечты так же часто и яростно, как и он за свои. - Пока не станешь отцом, Фокс. Пока у тебя не появится ребёнок. - Никаких детей, Диана, мы уже это обсуждали. Отец должен быть в состоянии защитить своих детей, а я не думаю, что смогу… Я не могу… - Ведь он не сумел спасти Сэм, не сумел и теперь не сумеет защитить ребёнка… - Перестань жить прошлым, Фокс. - И погрузиться с головой в семейное счастье? Вот так вот просто? - Да. - Это невозможно, только не для меня. Она становится грустной, в её глазах появляются слёзы, она отводит взгляд и направляется к двери. - Диана! Пожалуйста, не уходи! Пожалуйста, не оставляй меня! Малдер борется со своими путами, но Диана уже вышла в коридор. Он хочет провести руками по молочно-белой, оттеняемой чёрным атласом бюстгальтера и трусиков коже на её спине. Хочет, но руки его связаны, к тому же кто-то другой кладёт ладонь на талию Диане. Рука незнакомца покрыта шрамами, он стоит спиной к Малдеру, которому это, тем не менее, не мешает рассмотреть, что этот человек – мускулистый, с длинными волосами – наклоняется и проводит носом по её шее, и Диана смеётся, когда его борода щекочет кожу. Пальцы чужака ласкают татуировку на пояснице – змею, заглатывающую свой хвост. О, Боже, это Скалли! - Отойди от неё! – кричит Малдер и дёргается, приподнимая бёдра над кроватью и заставляя ремни врезаться в запястья. – Скалли, не уходи! Скалли? Скалли! Вернись! Вернись, Скалли! Скалли-и-и-и-и! Дана бросает на него взгляд и качает головой. - Не всё в этом мире вращается вокруг тебя, Малдер. И вот она уже за дверью, и когда он пытается докричаться до неё, ни звука не срывается с его губ, кроме тихого возгласа, и во рту ощущается привкус дыма. *** - Малдер, просыпайся. Он слышал голос Скалли, но вокруг царила темнота – его глаза были закрыты. Фокс пытался приподнять веки, но они казались тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Когда же ему всё-таки удалось приоткрыть глаза, он увидел, что лежит на ложе из шкур в низком палаткообразном сооружении. Только бледное, покрытое синяками лицо Скалли было знакомым. С поникшими плечами, будто заранее готовясь к разочарованию, она склонилась к нему. От блеска слёз в её глазах и того, как она нервно закусила нижнюю губу, у него засосало под ложечкой. Дана точно была чем-то обеспокоена, сильно обеспокоена. - Всё так плохо? – прошептал Малдер, слова давались ему с трудом из-за боли в воспалённом горле. Скалли покачала головой, и слезы покатились по её щекам. - С тобой всё будет в порядке. Фокс протянул руку к её лицу, но Дана опередила его, стерев блестящую влагу одним движением. Тихонько шмыгая носом, она спряталась за маской врача – или же специального агента – неважно, лишь бы скрыть свои страхи от напарника. Вытянув шею, чтобы посмотреть мимо Скалли, Малдер пытался понять, где находится. Слева дымился небольшой костёр, само сооружение было тёмным и маленьким, и в воздухе ощущался запах… чем же пахло? Мятой? Крышей служили натянутые шкуры, закреплённые на нескольких изогнутых костяных опорах. Как в хижине тех неандертальцев. - Где это мы? – Он попытался сесть, начиная паниковать. Скалли остановила напарника, прижав ладонь к его груди и заставив лечь на шкуры. - Мы в лагере недалеко от поля, где ты… - её передёрнуло, – где ты потерял сознание. Сколько времени прошло? Часы? Дни? Если те ублюдки тронули её, пока… - Малдер, они нам помогают, - заверила Дана напарника, словно прочтя его мысли. - Кто это? Конан Варвар и его закадычный дружок-недомерок? Скалли горько усмехнулась. - Нет, девушка по имени Клиззи. Она нашла нас два дня назад, и её люди помогли нам добраться сюда. - Её люди? – Он почувствовал подступающий приступ кашля и прочистил горло, чтобы подавить его. - Их около пятидесяти – мужчины, женщины и дети. Они живут здесь, возле озера, по крайней мере, временно. Клиззи убедила их принять нас. - Убедила их? – Теперь его таки одолел приступ кашля – глубокого, влажного, заставившего согнуться пополам. Господи, лёгкие жгло, как огнём. Пока Малдер боролся с удушьем, Скалли начала растирать его обнажённую грудь. После нескольких наполненных болью минут кашель утих, и Фокс снова смог говорить. – Они не хотели нам помогать? - Не особо. - Как-то не по-добрососедски, учитывая сложившиеся обстоятельства. - Они боятся. - Неужели нас? - Чужаков в целом, полагаю. Малдер вспомнил слова доктора Даймонда, услышанные несколько лет назад во время расследования дела Джерсийского дьявола: «Люди - живущие общинами и агрессивно защищающие свои владения существа, ведомые эгоистичными сексуальными и репродуктивными стимулами, делающими сотрудничество с кем-то вне семьи весьма сложным». Если Даймонд был прав, то неудивительно, что эти дикари будут относиться к ним со Скалли с подозрением. Дана протянула руку и, взяв неглубокий сосуд, поднесла его к губам напарника: - Пей. - Что там? - Обычная вода. Он отпил немного и осмотрел странную посудину – округлую, около пятнадцати сантиметров в диаметре, с рисунком, напоминавшим узор на панцире черепахи. - Что это такое? - Панцирь черепахи, – ответила Дана и, поставив миску на место, взяла корзинку полную спелой клубники. – Ты голоден? Тебе надо поесть, чтобы восстановить силы. – Она протянула напарнику ягоду, чтобы он смог её рассмотреть. Ягода выглядела аппетитно, так что Малдер разомкнул губы, и Дана положила клубнику ему в рот. Господи, вкус был замечательным, оживляя в памяти летние дни в Квонокотаге с клубничными пирогами, жареными на гриле гамбургерами и мамиными картофельными салатами; кружащие в безоблачном голубом небе чайки, криками выпрашивающие еду, воздух, пахнущий океаном, следы морской соли на босых ногах. Сэм, умоляющая помочь в поисках ракушек и стёклышек на мелководье. «И всё это отдалённое будущее», – осознал он, чувствуя тошноту. - Ещё? – спросила Скалли. Он отрицательно покачал головой. - Расскажи мне о них… тех, кто приютил нас, – попросил Малдер и снова зашелся кашлем. Дана поставила корзинку с ягодами и пожала плечами. - Они говорят на непонятном мне языке, выглядят здоровыми, сытыми, всем довольными, в основном. - В основном? - Нашему появлению здесь предшествовало длинное, немного напряженное обсуждение. - Здесь – это где? - В лагере из порядка полудюжины жилищ возле озера, которое мы видели с вершины холма. Эти люди спят по несколько душ в палатке, готовят еду и питаются группами. Кажется, у них существует весьма сложная система распределения пищи. – Она кивнула головой в сторону корзины. – Они умелые ремесленники, делают корзины, украшения и инструменты из камня, носят шкуры. Кажется, хорошо относятся к детям, которые пользуются полной свободой. Так, значит, не все они такие же животные, как Конан и его мелкий дружок. - Клиззи и девочка по имени Джини приносят нам еду и воду, - продолжала Дана, указав на ягоды. – Время от времени приходит местный лекарь, читает молитвы и оставляет приношения. Например, эту мяту. – Она обратила внимание Малдера на пучок сухой зелени, свисавший, подобно веточке омелы, с костяной опоры рядом с его головой. - Так вот чем пахнет. - Дикая курчавая мята. Полагаю, шаман думает, что она помогает тебе дышать. - Что, правда? - Вообще-то… она известна своими антисептическими свойствами, что, скорее всего, способствует твоему выздоровлению. Шаман давал тебе травяной чай, облегчающий приступы кашля настолько, что ты смог немного поспать, потом отхаркивающее средство, чтобы помочь избавиться от мокроты. Ожоги лечили мазью, и пока нет никаких признаков инфекции. Его знание лечебных трав впечатляет. - Ну, тогда скажи ему, пусть несёт всё, что у него есть. Я чувствую себя слабым, как новорожденный котёнок. Она погладила его по щеке; её ладонь задевала его отросшую бороду с характерным звуком. - Ты был очень болен, Малдер. До сих пор болен. Для полного выздоровления необходимо время. Не такие новости ему хотелось услышать. Фоксу не терпелось встать с постели, чтобы начать искать способ вернуться домой. Он уже по горло сыт Плейстоценом. Малдер заметил обнаженные ноги Скалли и какое-то одеяние из шкур под её курткой. - Переняла местный стиль одежды? – спросил он, ощупывая мягкий материал. - Нет, я… - Дана отвела взгляд и покраснела. – Мне пришлось привести себя в порядок. Ей что, неудобно? Из-за чего? - Я и сам бы не отказался от того, чтобы немного привести себя в порядок. – Он провёл ладонью по бороде. - Не раньше, чем ты станешь сильнее. - Сильнее вонять? Или ты имеешь в виду мое здоровье? Скалли едва заметно улыбнулась на это, взяла напарника за руку и ненадолго сжала. - Вот что я тебе скажу: я постираю твою одежду завтра, а твоей личной гигиеной мы займемся, когда ты будешь чувствовать себя лучше. - Ты всегда можешь обтереть меня губкой. – Он многозначительно подвигал бровями. - У тебя явно опять галлюцинации. Решив взять идею на вооружение, Малдер нежно притянул напарницу к груди и, обняв, театрально прошептал: - Сделай так, чтоб все мои галлюцинации стали действительностью, Скалли. Неожиданно она обхватила его торс руками и крепко обняла. От подобного проявления чувств у Малдера будто сдавило горло, а глаза наполнились слезами. Не зная, сможет ли нормально говорить, он обнял Дану в ответ и держал в объятьях, запустив пальцы в её всё ещё влажные волосы. Если бы Малдер мог внятно произнести хотя бы два слова, то сказал бы ей, как она нужна ему… как сильно он её любит… как всегда любил и теперь не представляет себе жизни без неё. - Скалли, я… - вот и всё, что он смог из себя выдавить прежде, чем его голос сорвался. - Тебе надо отдохнуть, - прошептала она, уткнувшись лицом ему в ключицу. Дана начала подниматься, но Фокс понял, что пока не готов выпустить её из своих объятий. - Останься, - попросил он. Немного помешкав, Скалли кивнула. - Ненадолго, - пообещала она, и в её голосе слышались слёзы и беззащитность. Верная своим словам, Дана легла рядом с напарником, примостив голову ему на плечо, а он повернулся к ней лицом и прижался к её телу. Поцеловав напарницу в макушку, Фокс понял, что жжение в его груди не имело совершенно никакого отношения к пожару в горах, но являлось следствием пламени, разгоревшегося в его сердце. *** Стоял полдень. Малдер почесал свою обнажённую грудь и, поднявшись, на шатких ногах направился прочь из шатра, чтобы опорожнить мочевой пузырь, оставив Скалли, продолжавшую спать на ложе из шкур. Не верилось, что она провела всю ночь… и утро… в его объятиях. Жаль, что он сам проспал большую часть этого времени, грёбаное отравление дымом. Он босиком вышел из укрытия. Сооружение оказалось окружённым несколькими однотипными жилищами, демонтированными в различной степени. Мужчины, женщины и дети, разговаривавшие на незнакомом языке, сновали вокруг шатров, сворачивая шкуры и складывая пожитки в корзины. Запах жарящегося мяса привлёк его внимание к подвешенной на вертеле над костром туше метрах в десяти. Господи, от такого аромата у Малдера слюнки потекли. Писать. Он вышел сюда, чтобы пописать, и лучше сделать это, пока никто не заметил, что он встал. Укрывшись за ближайшим деревом, Фокс расстегнул молнию штанов и совершил самое длинное по ощущениям мочеиспускание в своей жизни. - Мал-дар! – Словно из-под земли возникший у него за спиной ребёнок напугал его так сильно, что Малдер едва не забрызгал себя. Он посмотрел через плечо. Чёрт, это была девочка. Джини? Так ведь её зовут, по словам Скалли? - Э-э-э… Я… э-э-э… сейчас… Джини… погоди секундочку… Но девочка уже неслась в направлении жилищ, крича всем остальным: - Мал-дар yeh-zihn! Мал-дар ha-neh-al-enji. Он сделал свои дела так быстро, как только мог, и едва успел застегнуть штаны, как небольшая толпа уже начала собираться вокруг него – по крайней мере два десятка людей, не моргая, смотрели на него карими глазами. Малдер застенчиво улыбнулся и произнёс, чувствуя слабость и головокружение: - Привет. Казалось, ноги вот-вот подкосятся, и он никак не мог перевести дух, как ни старался дышать максимально глубоко, поэтому решил присесть – э-э-э, подальше от дерева – и сделал три неуверенных шага прежде, чем опуститься на корточки. Все двадцать наблюдателей последовали его примеру. За исключением Джини, которая опять убежала, видимо, затем, чтобы привести всех остальных членов племени поглазеть на то, как его вырвет или как он вырубится. И теперь что? - Кто-нибудь знает хороший анекдот? Похоже, что нет. - Можем хором спеть «На обзорной башне» ["All Along the Watchtower"— песня Боба Дилана с альбома "John Wesley Harding", вышедшего в декабре 1967]. Ещё больше зевак присоединилось к расширяющемуся кругу. Казалось, они собирались на какое-то представление, хотя он понятия не имел, что им надо. Ему хотелось, чтобы Скалли проснулась и притащила сюда свою задницу. Или даже лучше - самому проснуться и обнаружить, что это всё лишь плохой сон. Со стороны лагеря в сопровождении высокого парня и седого мужчины постарше подошла молодая женщина с косичками. С деловым выражением лица парень провел своих спутников через толпу прямо к Малдеру и присел перед агентом на корточки. - Дзе, - сказал он, несколько раз коснувшись своей груди и глядя ему в глаза, а потом указал на Малдера. – Мал-дар? - К вашим услугам. - Дзе. Мал-дар. – Мужчина снова показал сначала на себя, потом на собеседника. - Ладно, теперь мы знаем имена друг друга. И что дальше, мистер… э-э-э… Дзе? Дзе вытащил из-за пояса нож, отчего Малдер напрягся и взялся за пистолет, но дикарь положил кинжал на землю между ними. У ножа было острое каменное лезвие и, кажется, костяная рукоять. Дзе сел и выжидающе посмотрел на агента. Господи, что, чёрт возьми, он хочет? Чтобы Малдер поднял предмет и полюбовался им? Или это предупреждение? Он понял, что, что бы он ни решил предпринять, это будет очень важным, вот только жаль, что он понятия не имел, как же надо поступить. Не обращая внимания на протесты наблюдавших за происходящим, Клиззи бросилась ему на выручку и, присев на корточки рядом с Малдером и опустив взгляд, осторожно коснулась его наручных часов, а потом указала на нож. А! Обмен! Малдер снял часы и показал их Дзе. Тот потянулся за ними, но прежде, чем смог взять их, Фокс отрицательно покачал головой и одёрнул руку. - Малдер, что, чёрт возьми, ты делаешь? – С неодобрительным выражением на лице Скалли присоединилась к толпе, уперев руки в бока. – Если он хочет твои часы, то отдай их ему. Фокс присмотрелся к реакции толпы – вмешательство Даны вызвало неодобрение. Женщины пришли в ужас и пригнулись к земле, а мужчины выпрямились, взявшись за рукояти ножей, не особо отличавшихся от лежавшего на земле. Это был не простой обмен, а испытание, за которым наблюдал каждый, чтобы увидеть, пройдёт он его или нет. - Скалли, я знаю, что делаю, - сказал Фокс твёрдо. - Малдер, эти люди спасли тебе жизнь. Ты… - Скалли! – рявкнул он, стараясь, чтобы голос звучал настолько разгневанно, насколько это возможно. Это было патриархальное общество, и люди, принадлежавшие к нему – как мужчины, так и женщины – не смогли бы уважать мужчину, позволявшего женщине говорить ему, как поступать, или же человека, согласившегося на паршивый обмен – а в данный момент уважение являлось жизненно важным. - Скалли, больше ни слова. Перед ней он может извиниться и позже, а сейчас его взгляд остановился на ожерелье Дзе. Большие изогнутые когти, возможно, медвежьи, висели на шнуре из сыромяти вокруг шеи дикаря, перемежаясь с изящными резными костяными бусинами, что делало ожерелье поразительным ювелирным изделием. Вероятно, оно куда ценнее обычного ножа. Малдер протянул часы и указал на ожерелье. Дзе с секунду размышлял над таким обменом, и Фокс надеялся, что правильно оценил ситуацию, иначе он зря беспричинно нагрубил Скалли, и их обоих, скорее всего, убьют прежде, чем он успеет попросить прощения. Наконец Дзе кивнул, церемонно снял ожерелье и поднял достаточно высоко, чтобы вся толпа могла видеть. Малдер повторил его действия, подняв свои часы. Потом Дзе наклонился и с почтением надел ожерелье на шею Фокса. Чувствуя облегчение, Малдер ответил тем же, застегнув поясок часов на запястье Дзе. На бородатом лице дикаря появилась широкая улыбка, и он одобряюще похлопал агента по плечу, почти повалив его на землю. Громко расхохотавшись, он поднялся на ноги, и тогда все заговорили разом, подходя к Малдеру, чтобы тоже похлопать его по плечу и выглядя довольными тем, как всё обернулось. А лучше всего то, что кто-то уже нарезал вкусно пахнущее мясо. Вслед за последним желающим поздравить его, приблизилась Скалли. - Что это было? - спросила она, скрестив руки на груди. - Кажется, намечается ве-че-рин-ка, - сказал Малдер, игнорируя её недовольное выражение и указывая на жареное мясо. – Я так голоден, что и мастодонта бы слопал. А ты? Гнев Скалли сменился тревогой при упоминании напарника о том, что он голоден, и Дана присела рядом с ним. - Откуда ты знал, что надо делать? – спросила она. - Не знал, просто прислушался к интуиции. Скалли поджала губы, наблюдая за тем, как Клиззи приближалась к ним с двумя тарелками еды. - Ты знаешь, что я ненавижу подобные вещи. - Знаю. – Он взял тарелку с сочным мясом и зеленью. – Спасибо, что всё же помогла с этим, - сказал Малдер, набив рот самым вкусным мясом, которое когда-либо пробовал. *** У Клиззи было легко на сердце – Мал-дар и Дзе стали партнёрами по обмену! А это означало, что чужеземцы больше не считались чужаками, а стали семьёй – официальными членами клана Совы. Клиззи усмехнулась: конечно, это глупо - так привязываться к чужеземцам, но, как два потерявшихся ребёнка, они нуждались в ней, и она с радостью помогала им. Заботиться об этих людях - всё равно, что заботиться о детях кузенов Дзе, и эта работа приносила ей радость. Поскольку своих детей девушка не имела, то располагала достаточным количеством времени, чтобы помочь в беде другим. Именно этим она теперь и занималась. Клан отправится в путь, как только взойдёт солнце, поэтому Клиззи собирала самое необходимое, чтобы оставить Да-не и Мал-дару, который ещё недостаточно окреп для путешествия… уж точно не для перехода к Индюшиному озеру, путь до которого занимал семь или восемь дней, а дорога была достаточно сложна. Даже простое сегодняшнее празднование истощило его, и ему пришлось отправиться на покой, едва начало смеркаться. Клиззи осмотрела собранное: кремни для разведения огня, приспособления для чистки мехов, мочевой пузырь овцы для хранения воды, одеяло из бизоньей шкуры, три костяных крючка и кетгут [нить из высушенных и скрученных кишок мелкого рогатого скота, используемая как материал для швов при хирургических операциях] для рыбалки, два новых наконечника для копий, корни мыльнянки, пух рогоза для Времени Луны Да-ны, новую мужскую одежду из шкуры оленя и запас еды – вяленое мясо, прошлогодние орехи, немного свежей зелени, ягод и четыре убитых только вчера белки. Она упаковала в лучший из своих мешков всё, кроме пищи, которую потом положила в корзину. Но этого было мало. Им понадобятся шкуры для готовки пищи, лекарства, топоры, ловушки и ножи, а у неё нет лишних, чтобы поделиться. Обойдутся ли Мал-дар и Да-на без столь необходимых вещей? Клиззи хотелось бы иметь возможность дать им больше. Тяжело вздохнув, она постаралась прекратить волноваться из-за неопределённого будущего чужеземцев. «С ними всё будет в порядке», - сказала девушка себе, они же пережили столько сезонов без её помощи и были умелыми и умными. Но остаться совершенно одним… Никто не хотел потерять защиту своего клана. Отсутствие родни означало верную гибель рано или поздно, а одиночество являлось самым тяжким испытанием на свете. Слава Духам, эти чужеземцы могли рассчитывать друг на друга. Решив добавить ещё одну вещь к небогатой коллекции пожитков, Клиззи начала искать в своём собственном мешке гребень, подаренный Дзе в день её присоединения к клану. Найдя, она подержала его недолго, водя пальцем по изящной резьбе и вспоминая тот момент, когда Дзе подарил ей эту вещь. Он улыбнулся ей своей красивой кривой улыбкой. От любви в его глазах у неё на душе становилось тепло, а мир вокруг казался по-весеннему прекрасным. И это чувство ни разу не покинуло её за все сезоны, проведённые вместе. Без малейшего сожаления она положила гребень в мешок, предназначенный для Да-ны. Когда пожитки и продовольствие были готовы, Клиззи понесла их в A-zey-al-ih вигвам. Внутри лекарского жилища девушка увидела Да-ну и Мал-дара спящими вместе на шкурах; рука мужчины оберегающе обнимала женщину за плечи. Не желая беспокоить чужеземцев, Клиззи поставила мешок и корзину возле входа так тихо, как могла, но когда начала красться прочь, её остановил голос Да-ны. - Клиззи? – Женщина с волосами цвета лисицы с любопытством глядела на девушку своими голубыми глазами. Клиззи ответила шёпотом, чтобы не разбудить Мал-да-ра: - Я вам кое-что принесла. – Она указала на мешки, пытаясь объяснить, что имеет в виду. Да-на кивнула, поэтому Клиззи снова повернулась, чтобы уйти, но прежде, чем успела выйти, чужеземка встала и направилась к ней. - Клиззи… - сказала она, окинув взглядом мешки, затем развела руки и обняла девушку, заставив ту прослезиться. – Спасибо за всё. Спасибо тебе. - Спа-си-бо-те-бе? – повторила Клиззи, обнимая её в ответ. - Да, спасибо тебе. - Yah-a-da-hal-yon-ih Мал-дар, - прошептала девушка, крепко обнимая Да-ну. Она не могла заставить себя сказать слово «прощайте». *** - Ой! Малдер! - А? - Ты в меня тычешься. Малдер отодвинул свои бёдра от спины Скалли, и между лежавшими на звериных шкурах агентами образовалось свободное пространство в несколько сантиметров. - Прости. Дана посмотрела на напарника через плечо. - Не твоим… - Она махнула рукой, указывая на его бёдра. – Твоими зубами! - Моими зу… - Теперь Фокс совсем запутался и провёл языком по передним зубам. - Вот этими, – объяснила Скалли, потянув за ожерелье Дзе. – Ты не мог бы снять эту штуку, пожалуйста? - Но она мне нравится. Пробуждает во мне пещерного человека, не находишь? – Малдер широко улыбнулся и позвенел ожерельем из костей. - Ложись-ка ты снова спать, Тарзан. - Тарзан был человеком джунглей, Скалли, а не пещерным человеком. - Можешь называть его, как хочешь, но я уверена, что по ночам он спал. Так что давай ложись, - велела Дана и мельком покосилась на напарника, прищурив глаза. Он разжал пальцы, и ожерелье упало на его обнажённый торс. - Только этим и занимался… много дней. Я… - Фокс прижался к ней и уткнулся носом ей в ухо, – выспался. Господи, как хорошо она пахла. Скалли перевернулась на другой бок, чтобы видеть напарника, и Малдер попытался прочесть выражение на её лице. Грусть? Страх? Вожделение? По крайней мере она не собирается ему отказать, как он того ожидал. Последовавшие за этим слова Даны были печальными и предельно серьёзными: - Малдер, ты почти умер. Ты действительно умер. Из-за воспоминаний голос Скалли дрожал, и столь неприкрытое страдание напарницы лишило Фокса способности дышать, грозя удушьем не меньше, чем дым, поразивший его лёгкие несколько дней назад. Чтобы успокоиться, Малдер погладил обнажённое плечо Даны тыльной стороной пальцев и сосредоточил застланный пеленой слёз взгляд на одной из узеньких бретелек кофточки, которую напарница, скорее всего, вытащила из кармана его куртки, пока он спал. О чём Скалли думала, когда нашла кофточку там? Вспоминала ли о похищении? Боялась, что в случае его гибели останется одна в Ледниковом периоде? Последнее пугало его сильнее всего: не обязательно остаться здесь одному, а остаться навсегда одному, без напарницы, где бы то ни было. Картинки из недавнего сна стали возникать в разуме Малдера: Скалли бросающая его, выходящая за дверь… так же, как когда-то Диана. Фоксу вдруг отчаянно захотелось крепко прижать Дану к себе, и, поддавшись этому порыву, он заключил её в объятия, привлекая к своей груди. Завертевшись в голове, слова «не оставляй меня, не оставляй меня» лишили его последних моральных сил. Ему нужно было слышать от напарницы: «Я здесь. Я всегда буду с тобой». Но вместо желаемого прозвучало: - Малдер, мне трудно дышать. - Добро пожаловать в мой мир, - пробормотал он и попытался ослабить захват. - Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Скалли встревоженно, восприняв его комментарий буквально и полагая, что у Фокса рецидив. Она поспешно села и потянулась к его запястью, чтобы измерить пульс. - У меня нет сердечного приступа, Скалли. – «Я жажду всем сердцем приступить к одному занятию», – добавил он про себя, не в силах оторвать глаз от её губ. – Но можешь сделать мне искусственное дыхание. Так, на всякий случай. Приблизив свои губы к её, Малдер замер в миллиметре, и правая бровь Скалли изогнулась. Позволит ли Дана поцеловать себя? Выдох, её дрожащее тёплое дыхание, обжигающее его кожу. Фокс не мог пошевелиться, мышцы онемели, и всё же он наклонился и легонько коснулся губ Скалли своими. Господи, Боже правый. Едва ощутимо, но достаточно, чтобы его сердце учащённо забилось. «Пожалуйста, Скалли, желай меня так же сильно, как я тебя». Поразив Малдера, она неожиданно осторожно провела тёплым кончиком языка по его нижней губе. Дана дразнила напарника, то начиная захватывающее действо, то останавливаясь, только чтобы начать снова, нежно скользнув языком в его рот. Сколько раз Фокс хотел подобного… представлял? Господи, пусть это не окажется всего лишь очередным сном. Её чертовски горячие пальцы робко, изучающе коснулись груди Фокса, от чего кровь моментально прилила к его паху. А когда Скалли провела ногтями по его соску, о, Господи, Малдер совсем потерял голову. Он перекатился так, что напарница оказалась под ним, и скользнул языком ей в рот. Быть внутри неё, внутри, внутри… Овладей ею… О, Господи… мог ли он сделать это? Не став дожидаться божьего ответа, Малдер просунул руку под кофточку напарницы, коснулся левой груди и сжал её. Дана выгнулась навстречу его ладони, её сосок затвердел от дразнящих прикосновений. Она развела ноги, расположив колени по сторонам от бёдер Малдера, от чего кровь зашумела у него в голове. Напарница действительно хотела его, не отстранялась, собиралась позволить сделать это… заняться с ней любовью. Он прижался бёдрами к её бёдрам, слегка прикусил кожу на шее, провёл языком от ключицы к подбородку и громко застонал, когда его губы встретились с губами напарницы снова. - Малдер, - прозвучало ему в рот. Фокс неохотно прервал поцелуй. Неужели он не так её понял? - Ты точно готов к этому? – спросила Скалли. Чёрт, он не мог быть ещё более готовым, учитывая какими тесными стали казаться его джинсы в области паха. Слишком много одежды, на них обоих слишком много одежды. - Ты у нас доктор, Скалли. - Он тяжело сглотнул. – Ты и скажи мне. - Полагаю… - Дана провела пальцами вдоль его позвоночника, разжигая желание напарника ещё больше. – Нам надо сбавить темп. Конечно же, он подгонял события. - Я хочу быть с тобой больше, чем что-либо когда-либо хотел, Скалли, - слова сорвались с его губ – искренние и неудержимые. Дана глубоко вдохнула и произнесла: - Я тоже хочу тебя. - Это прозвучало серьёзно… действительно серьёзно. - Но давай не будем торопиться? Хорошо? - Ладно. Я могу и помедленнее, полагаю. – Малдер наклонился для поцелуя, но Скалли остановила напарника, коснувшись пальцами его нижней губы. - Ещё одна вещь. - Что ещё? – Он начал посасывать её палец. - У меня, э-э-э, - Скалли замолчала, выглядя смущённой. - Фто такое? – спросил Фокс, не выпуская её пальчик изо рта. - У меня месячные. - Ох. – Подумаешь, немного менструальной крови, неужели Скалли действительно думала, что такая мелочь оттолкнёт его? Дана хмурилась. Возможно, это она считала секс во время критических дней чем-то отталкивающим или ощущала физический дискомфорт в этот период – спазмы или что-то в этом роде? Малдер отпустил её палец. - Это может… э-э-э… причинить тебе боль? - Нет. Просто это, вероятно, окажется, ну, знаешь… весьма грязным делом. - Скалли, постельное бельё не наше. Какая разница? – Он почти добавил, что секс всегда являлся весьма грязным делом, чёрт, даже мастурбация была такой же, но вовремя решил смолчать. – Меня это не беспокоит. - Ну, просто… я подумала, что тебе стоит знать об этом. - Меня это не волнует, если тебе тоже всё равно. - Тогда снимайте штаны, агент, - от её охрипшего голоса по его телу прошла дрожь. Не мешкая, Малдер поднялся на колени и принялся расстёгивать пояс и молнию, а потом быстро стянул джинсы и нижнее бельё и, оставшись полностью обнажённым, произнёс: - Твоя очередь. Скалли села и медленно сняла кофточку через голову, оголяя бюст. На левой груди красовался красный след в том месте, где Малдер совсем недавно сжимал её – Господи, он даже мог различить уже порозовевшие следы, оставленные его пальцами на бледной коже напарницы. - Я… Я причинил тебе боль? – Фокс указал на покраснение. С растерянным выражением лица Дана глянула вниз, а потом покачала головой и провела указательным пальцем по оставленным рукой Малдера следам. Вид напарницы - оголённой до пояса и прикасающейся к себе - разжёг его желание ещё больше. Она была так поразительно прекрасна в приглушенном свете угасающего огня, и Фокс упивался видом очертаний её обнажённых грудей с затвердевшими сосками. - Всё остальное, - попросил Малдер и махнул рукой, указывая на шкуры, обёрнутые вокруг бёдер Скалли. Он предположил, что эту юбку его напарница получила от Клиззи, так как одежда Даны ещё сохла. Брюки и водолазка висели совсем рядом с сексуальными чёрными трусиками и бюстгальтером возле очага на костяных опорах, поддерживающих строение. Скалли начала возиться с узлом на левом бедре, отчего её груди стали покачиваться. Они оказались куда больше, чем Малдер представлял, может, из-за времени месяца, и Фокс едва сдерживался, чтобы не обхватить свой возбуждённый член рукой и не довести себя до кульминации, пока напарница раздевалась. - У меня, кажется, не… - Давай, я. – Малдер придвинулся ближе, и его возбуждённый член качнулся в такт движению, когда он становился на колени перед ней. Оттолкнув руки напарницы, он схватил и, дёрнув, легко разорвал юбку, одновременно притягивая к себе Скалли. В тот момент, когда груди Даны коснулись его кожи, Фокс уронил юбку и скользнул ладонями вверх по спине напарницы, массируя, а потом вниз – к бёдрам, ягодицам. Малдер усадил Скалли себе на колени и крепко поцеловал. Она ответила на поцелуй и ухватилась за руки Фокса так сильно, словно собиралась не отпускать никогда. Господи, как же он был благодарен за то, что происходило, за эту женщину. Касаясь напарницы, Малдер ощутил, что на ней всё ещё было некое узкое приспособление, находившееся между ног и закреплённое с помощью кожаной верёвочки из сыромяти, обвязанной вокруг талии. - Скалли, ты не до конца разделась. - Гигиеническое защитное средство плейстоценовского разлива. - Ах. – Это его заинтересовало, он отстранился, чтобы осмотреть предмет одежды, напоминавший трусики «танго» из оленьей шкуры. – Выглядишь как стриптизёрша Ледникового периода. Даже сексуально. – Он подёргал за «поясок». - Не сказала бы. Зато ты чистый хотя бы. - Не хочу я быть чистым. Он нашёл и развязал бантик на пояске. Дана тут же схватила все составляющие приспособления и положила в стороне, чтобы не было видно. - В этом нет ничего отталкивающего, Скалли. - Никто такого и не говорил. Я просто не хочу валяться на этом. Теперь она сидела полностью обнажённая у него на руках, агентов больше ничего не разделяло. Малдер чувствовал жар её тела и хотел быть с ней. - Скалли, я не могу больше ждать, - он едва узнал собственный осипший голос. В знак согласия Дана откинулась на шкуры и развела ноги как раз настолько, что напарнику удалось увидеть завитки волос и податливые губы. Встав на колени, он расположился между её ног и провёл костяшкой пальца по завиткам прежде, чем скользнуть пальцем во влажную глубину. Скалли наблюдала за Малдером широко распахнутыми глазами, поражая его столь смелым взглядом. Фокс отчасти верил, что она будет смотреть сквозь полуприкрытые ресницы во время занятий любовью, но чем больше размышлял об этом, тем логичнее ему казалось то, что Дана смотрит так беззастенчиво – учёные любопытны, а его напарница прежде всего учёная. Он ввёл палец глубже, и Скалли издала тяжёлый вздох. Надеясь услышать этот звук снова, Малдер проник ещё глубже, наградой за что стал тихий стон. - Хочу чувствовать тебя в себе, - сказала Дана. - Я в тебе. – Помилуй Боже, он действительно был в ней, и ощущение оказалось куда прекраснее, чем он представлял. Удовольствие усилилось, когда напарница протянула руку и обхватила его возбуждённый член. - Я хочу вот это, - сказала она, сжимая и поглаживая плоть Малдера. О, Господи. - Я думал… ты же говорила… что хочешь притормозить… О-ох, Скалли-и-и. – Он вдохнул так глубоко, насколько позволяли его гиперемированные отёкшие лёгкие. - Я и не спешу. – Дана лежала на спине, широко разведя ноги, и ласкала напарника, который касался её в самых сокровенных местах. Он провёл большим пальцем по её клитору, и внутренние мышцы женщины сократились. Её лоно было влажным из-за возбуждения и времени месяца. Сорвавшийся с губ напарницы мягкий стон в ответ на его прикосновение привел Малдера в восторг. - Ничего, если я использую два пальца? – спросил Фокс. - Малдер, я хочу это! – воскликнула она словно на грани отчаяния и без особой нежности потянула его член. - К тому всё и идёт. Он ввёл второй палец, и её бёдра приподнялись навстречу. Желая увидеть оргазм напарницы, Малдер начал ритмично двигать рукой, надавливая на клитор большим пальцем при каждом погружении пальцев в её лоно. Дыхание Даны ускорилось, капельки пота заблестели на её раскрасневшихся щеках, груди, животе… Касание ладони Скалли к его возбуждённой плоти казалось обжигающим, и всё это время напарники неотрывно смотрели друг другу в глаза. Ей наверняка хотелось видеть реакцию Малдера на то, что с ней происходило, настолько же, насколько ему – наблюдать за её оргазмом. Дана была такой прекрасной и столь открытой, и Фоксу с трудом верилось в то, что они и вправду здесь, делают подобные вещи… что напарница проявила своё доверие таким образом, жаждала его не меньше, чем он её, и позволяла прикасаться к таким местам её тела… Это было невообразимо, Малдера переполняли эмоции; он и не осознавал раньше, что способен любить кого-то так сильно. Без предупреждения и почти не дав ему шанса насладиться происходящим, Дана достигла оргазма. Стиснув зубы, она сделала вдох и задержала дыхание, после чего, наконец-то закрыв глаза, приподняла бёдра, а затем опустила их, и он ощутил влагу на своей ладони, пока Скалли, вцепившись вместо него в одеяла из шкур, отдавалась волнам удовольствия, сотрясавшим её тело. - Малдер! – его имя сорвалось с её губ, и вот она уже тяжело дышала, жадно хватала ртом воздух, отпуская шкуры и отодвигаясь от его руки. – О, боже. – Она открыла глаза и увидела, что напарник пристально на неё смотрит. - Господи, Скалли. – Его пальцы выскользнули из неё. – Ты… просто… - Катастрофа? – Она нахмурилась, глядя на его испачканную руку. – Прости. - За что? – По правде говоря, он находил её кровь эротичной. Менструация являлась всего лишь ещё одним аспектом её женственности, как и её груди, и шелковистая кожа, и сводящее с ума местечко между её ног. Эта женщина являлась его идеальной противоположностью, привлекая тем, что так сильно отличалась от него самого. Он любил их различия, всегда любил. Он приподнялся над её телом на четвереньках и, прежде чем лечь на напарницу сверху, начертил контур сердечка на её груди прямо над сердцем влажным кончиком пальца. - Я люблю тебя, - прошептал он, обжигая дыханием оставленную метку. Глаза Скалли наполнились слезами из-за его тихого признания, и, заметив это, он осознал, что его собственный взгляд заслала пелена слёз. Чтобы не дать эмоциям взять верх, он опустил своё тело на её, концентрируясь на возникшем при этом ощущении. - Теперь моя очередь? – спросил Фокс. Скалли тихо рассмеялась. - Да, Малдер, несомненно, твоя. Однако я всё же планирую поучаствовать в процессе, знаешь ли. - Непременно. Он приподнял бёдра настолько, чтобы проникнуть рукой между их телами и направить свой член в неё. Дана напряглась, ощутив, как к ней прижалась его плоть, но снова расслабилась, когда напарник, подавшись вперёд, проник внутрь, глубже. Она скрестила ноги у него за спиной и застонала. Господи, ощущение… было… таким… чертовски… прекрасным. Фокс хотел её так долго, но, как оказалось, она стоила каждой минуты, проведённой в ожидании. Мысль о том, чтобы пошевелиться, казалась невероятной, но и желание начать двигаться являлось непреодолимым. Инстинкты, формировавшиеся на протяжении десяти тысяч лет, управляли этим актом – соитие требовало движения, и никакие ограничения не заставили бы Малдера теперь лежать неподвижно. Он подался бёдрами назад, почти покинув её тело, лишь для того чтобы секундой позже проникнуть в неё снова, заставляя её выкрикнуть его имя. Пальцы Скалли впились в его спину во время второго проникновения, но он почти не замечал этого, поглощённый ощущениями, возникавшими в той части тела, где они с напарницей сливались воедино. Его движения были резкими, а проникновения - максимально глубокими. Снова и снова. Женщина, которую он любил… духом и телом… находилась под ним… занималась любовью с ним. Кровь стучала в его висках, желание затуманивало взор, пальцы немели, и сердце билось о рёбра, и он надеялся, что происходящее приносило Дане не меньше удовольствия, чем ему. Его движения оставались неистовыми и быстрыми, пока удовольствие не переполнило его, и до разрядки, казалось, остался всего лишь миг. Ощутив приближение оргазма, Малдер замедлил движения из-за внезапно нахлынувшего чувства вины. - Скалли… Я не уверен, что… смогу продержаться долго. – Он чувствовал себя эгоистом, понимая, что надо бы сбавить обороты. – Я… Ты… Ох… - Малдер, ты слишком много говоришь. О, Господи, это и стало последней каплей. Он достиг оргазма, и слова «моя, моя, моя» закрутились в его голове. Когда всё закончилось, Фокс скатился с напарницы и вытянулся на спине. Несколько минут они лежали молча, Малдер ощущал, как липкая смесь его семени и её крови медленно высыхала на его бёдрах. Он был сонным и пресыщенным и чувствовал себя счастливее, чем бывал на протяжении очень длительного времени. Может, даже счастливее, чем когда-либо в жизни. Нежно вырисовывая кончиком указательного пальца круги на его влажной груди, рядом с ним лежала Скалли – сладко пахнущая, с блестящими капельками пота на коже. Вот что называется «блаженство». - Я заново обдумываю свою теорию, - сказал он, притягивая её поближе к себе. Дана продолжала медленно водить по его груди. - Какую теорию? - О нас. - У тебя была теория о нас? - Ну да, о том, что наши тела претерпели изменения на генетическом уровне, когда мы перенеслись в прошлое, и это повлияло на наше отношение друг к другу. Я в неё больше не верю. - С чего бы? - Потому что моё влечение к тебе – это нечто естественное, а не сверхъестественное. Ты сексуально привлекательна, и в этом нет ничего, что можно было бы отнести к «Секретным материалам». Её пальцы замерли на том месте на его плече, куда она однажды его ранила. - Малдер? - А? - Куда делся твой шрам? - Что? – Он оттолкнул её руку, чтобы найти на своей коже знакомую нечувствительную точку. Это было просто немыслимо, но шрам исчез. x-x-x-x-x-x-x