Дневники Мастодонтов

- Он исчез, - сказал Малдер, пытаясь нащупать старый привычный шрам на своём плече. - Куда он делся? – Скалли села на спальных шкурах. Огонь в очаге почти потух, осталось лишь несколько ярко-красных угольков, и в тёмной хижине было сложно что-то рассмотреть. Малдер отодвинулся от постели, нашёл свою куртку и вытащил из кармана фонарик. Включив его, он направил луч света себе на плечо - туда, где пуля Скалли оставила след на коже, как агент полагал, навсегда. Но шрам исчез полностью. - Что с ним случилось? – спросила Дана. Покачав головой, Фокс посветил на своё левое бедро, которое четыре года назад прошила пуля Лукаса Генри. Шрам размером с четвертак всё ещё красовался там. - Этот на месте. – Он согнул колено и осмотрел след выходящего отверстия ранения. – Спереди и сзади. Скалли придвинулась ближе и провела пальцами по его теперь гладкому плечу. - Это невозможно. - Может, и нет. Каким-то паранормальным чутьём Фокс уловил атмосферу потенциального Секретного материала. Он приобнял Скалли и, ощупав её шею сзади, ощутил под кожей имплантированный чип. Эта штука всё ещё там, странно-то как. Малдер ожидал, что чип исчезнет. Ладно, возможно, сегодня чутьё подвело. Тем не менее… - Повернись, - приказал он. - Зачем? Что такое? – спросила Дана, поворачиваясь, и предоставила его взору свою обнажённую спину. Малдер откинул её волосы и посветил на маленький шрам на шее, а потом вниз на спину, где находилась татуировка. - Э-э… Скалли? Твоя татуировка… - Что с ней такое? – Дана вытянула шею, чтобы взглянуть через плечо. – Она ведь на месте, не так ли? - На месте. – Он провёл по татуировке пальцем. – В некотором роде. - Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду? - Она выглядит… - Фокс наклонился, чтобы рассмотреть оробороса получше. - Поблекшей. - Поблекшей? - Ммхм. Скалли повернулась к напарнику лицом, и он вдруг заметил, что свет падает прямо на её голые груди, а потому тут же выключил фонарик. - Извини. Она натянула на себя спальную шкуру, чтобы прикрыться. - Малдер, очень многие вещи могли повлиять на яркость татуировки: использование нестандартной методики нанесения рисунка, неправильный уход после процедуры, слишком длительное пребывание на солнце… - Ты загорала нагишом, Скалли? Её хмурое выражение лица сказало ему, что она не в настроении для шуточек. - Тип кожи, опять же: у некоторых людей татуировки просто не держатся долго. То, что моя блекнет, само по себе ничего не значит. И уж точно это не доказывает, что мы были физически изменены из-за… из-за… всей этой истории с путешествием во времени. - Истории? - События, феномена, называй, как хочешь. - Тогда как ты объяснишь то, что мой шрам исчез? - Рубцовые ткани могут становиться тоньше со временем. - Скалли, он же полностью исчез! – Малдер снова включил фонарик и посветил себе на плечо, а затем, довольный, что там ничего не оказалось, произнёс: - У меня есть теория, если ты не против её выслушать. Она глубоко вдохнула, словно пыталась успокоиться. - Я тебя слушаю. - Думаю, мы регрессируем. - Регрессируем? - Становимся моложе. – Он поднял ладонь, чтобы предотвратить непременные возражения напарницы. – Мой шрам и твоя татуировка - самые недавние отметины, полученные нами. И теперь они исчезли – или же почти исчезли в твоём случае – что даёт возможность предположить, что мы становимся более ранними версиями самих себя. Скалли приподняла бровь. - Один исчезнувший шрам и поблекшее тату являются твоим доказательством того, что мы становимся моложе? - Полагаю, перенестись во времени - не то же самое, что пройти через дверь, когда оказываешься либо по одну её сторону, либо по другую. - И где же мы? - В широком смысле мы всё ещё можем быть в дверях. В так называемом потоковом пространстве. - Потоковом? Малдер, моя бакалаврская дипломная работа была по физике, но я никогда не слышала о потоковом пространстве. - Ну, этот термин немного… мистический. - Ах. – По её лицу прямо-таки читалось, что его предположение – очередная «паранормальная чушь». - Потоковое пространство – это не портал, по сути, но считается, что это измерение между измерениями, которое может послужить порталом. Правда, подобная теория плохо сочетается с классической физикой. - И почему я не удивлена? - Те, кто верит в этот феномен, утверждают, что его можно достичь с помощью технологически созданных порталов в измерениях или же с помощью таких естественно образовавшихся субпространственных аномалий, как червоточины [Крото́вая нора́, также «крото́вина» или «червото́чина» (последнее является дословным переводом англ. wormhole) — гипотетическая топологическая особенность пространства-времени, представляющая собой в каждый момент времени «туннель» в пространстве]. - И что, они говорят, находится внутри этого «потокового пространства»? - В том-то и дело… никто точно не знает, но сторонники этой теории предполагают, что это не физическое трёхмерное или даже четырёхмерное пространство-время. Скалли облизала нижнюю губу, размышляя над подобной возможностью. - Пятое измерение. - Именно. Но есть вопрос на миллион: является ли пятое измерение пространственным или временным измерением? - У времени лишь одно измерение. - Да неужели? Второе измерение могло бы объяснить, как мы оказались в Плейстоцене, где движемся вперёд во времени и вместе с тем испытываем вторичную физическую регрессию, как побочный эффект, который уж точно не соответствует изначальному явлению. - Ты хочешь сказать, что мы перенеслись назад на двенадцать тысяч лет… и теперь движемся одновременно вперёд и назад во времени? - Именно это я и говорю. Мы перемещаемся сразу в двух временно-пространственных континуумах. Хотя она продолжала хмуриться, Малдер мог с точностью сказать, что напарница задумалась над его предположением, оценивая все весомые детали и отбрасывая те из них, которые перечат логике. - Хорошо. Давай ради интереса допустим, что потоковое пространство существует, и из-за него мы и оказались в Плейстоцене, где движемся вперёд во времени, соответственно этому измерению, в то же время регрессируя, возвращаясь к более ранним версиям себя самих… - Скалли посмотрела ему в глаза. – Регрессия? В самом деле? - От подобных мыслей и голова разболеться может, а? Дана не улыбнулась, хуже того, выражение её лица стало ещё серьёзней. - И когда она прекратится, Малдер? Мы будем регрессировать до младенчества? Зачаточного состояния? Прошлых жизней? Кажется, у Ширли Макклейн [Американская актриса и писательница, автор многочисленных книг на автобиографические и эзотерические темы] была подобная шутка, которую он в данный момент времени не мог вспомнить. - Не знаю. Ты меня подстрелила в 95-м, Лукас Генри - в 94-м. Если мы молодеем, шрам на моей ноге должен исчезнуть следующим. Тот временной отрезок, который пройдёт прежде, чем это случится, поможет нам понять, когда ожидать очередные изменения. Такие, как исчезновения пломб, шрама от прививки от оспы, появление гланд и его… Он глянул вниз на свой обрезанный пенис и сказал: - Надеюсь, мы найдём способ вернуться домой прежде, чем этот процесс зайдёт слишком далеко. Малдер заметил, что Скалли со странным выражением на лице тоже пристально смотрела на его член. - Что? – спросил Фокс, вдруг почувствовав себя весьма неловко. - Я просто думала о моём… м-м… бесплодии. Теперь уже он уставился на её бёдра. Если теория потокового пространства верна, тогда и Дана в какой-то момент снова будет способна иметь детей. Малдер не знал, как отнестись к этому. Окажись они снова в своём времени, он бы только порадовался за неё – особенно, учитывая произошедшее с Эмили – но здесь, в Ледниковом периоде… Паника охватила его при мысли, что напарница может забеременеть. Он не хотел иметь детей… где бы то ни было. Здесь же это станет громадной ошибкой. Большие змеи, саблезубые тигры, пещерные дикари-убийцы – казалось, опасность таилась за каждым плейстоценовским деревом. И как, чёрт возьми, уберечь ребёнка в подобном месте? А если ко всему этому добавить ещё и угрозу регрессии… ну, это было бы верхом безответственности - привести дитя в этот мир. Им надо проявлять осторожность, следить за признаками того, что Скалли регрессирует к тому времени, когда ещё могла зачать. Чип под кожей на её шее – когда он исчезнет, больше никакого секса… вот так всё просто. Господи, и кого он пытался обмануть? Больше никакого секса? Чёрт. Это, наверное, самый жестокий прикол всех времён и народов во вселенной. Занялись любовью раз, и высшие силы в наказание послали им бомбу с тикающим часовым механизмом. Буквально. «Надеюсь, Ты там наверху обхохочешься, Великий Шутник». Впервые в жизни Малдер начал уповать на то, что напарница докажет его неправоту. Заметив его пристальный взгляд, Скалли обернула вокруг себя спальные шкуры. - Малдер, есть в твоей теории одно слабое место. «Да! Спорь со мной, Скалли!» - Одно-единственное? Её кривая ухмылка сказала ему, что напарница видела немало пробелов в его теории, но хотела сейчас ограничиться одним. - Моей татуировке чуть больше года - я сделала её намного позже, чем ты заработал свой шрам на плече, но её ещё видно, а он исчез полностью. Верно подмечено. - Может, мы регрессируем с разной скоростью. Одни стареют быстрее, чем другие. Разве тебе не кажется логичным, что и регрессировать мы также можем по-разному? - Да вся эта регрессия – полная бессмыслица. – Она наморщила лоб. – Малдер, ты же помнишь, как я тебя подстрелила, не так ли? - Как такое забудешь? - Если ты становишься моложе, то не должен ли и твой разум регрессировать вместе с твоим телом? - Терять воспоминания соответственно изменению возраста? – Ещё один хороший аргумент. – Не знаю, Скалли, но уверенность в том, что мы не будем вести себя по-детски, даже когда будем выглядеть, как дети, приносит мне некоторое облегчение. Она приподняла бровь. - Ладно, ты не будешь, - Фокс хмыкнул. – А я и так уже этим грешу. Дана потянулась за одеждой. - Давай продолжим этот разговор, когда появится больше информации. А сейчас я хочу помыться. Тебе бы тоже не помешало. Он посмотрел на себя – его бёдра, член и пальцы правой руки покрывала её менструальная кровь, напоминая метку, которую эта женщина оставила на нём, и ему почти не хотелось так скоро избавляться от вещественного доказательства столь интимного акта. Малдер похлопал по шкурам и многозначительно подвигал бровями. - Может, по-быстрому прежде, чем начнём одеваться? - Нет уж, спасибо. – Дана уже натягивала кофточку через голову. – Когда вернёмся, я приготовлю завтрак. Еда? После нескольких дней незапланированной голодовки и последовавшего за ними также незапланированного, но значительно более приятного нового опыта сексуального плана, он жутко хотел есть. - Ты собралась кухарить? - Да, я буду кухарить. Малдер быстро встал на колени и принялся ощупывать шкуры, ища свои боксёры. - Где тут можно принять ванну? *** Делая вид, что занята завязыванием узла на своей юбке из шкур, Скалли исподтишка наблюдала за тем, как одевается Малдер. Однозначно, он являлся привлекательным мужчиной: высокий и грациозный, с мускулистым телом бегуна, покрытым порослью жёстких тёмных волос, и одинаково хорошо выглядел, как в деловом костюме, так и полностью обнажённым, как сейчас. Дана помнила, как однажды описала его словом «милый» одной из своих подруг. Мягко говоря, недооценила. Тогда в конце разговора она пожаловалась на то, что Малдер чрезмерно одержим своей работой, и вся его привлекательность пропадает зря. На самом деле Скалли не знала, пропадает ли она зря, и понятия не имела, чем Малдер занимается в свободное время. Вполне возможно, даже вероятно, что какая-то другая женщина, или же несколько, наслаждались его компанией, когда он не гонялся за мутантами и В. Б. О. [«В. Б. О.» (Внеземной биологический организм) - название 17-й серии 1-го сезона «Секретных материалов»] вместе с напарницей. То, что он не предпринимал никаких серьёзных шагов, чтобы завязать отношения именно с ней, вовсе не означало, что Фокс вёл монашеский образ жизни. Полагать, что напарник обходился без интимных связей потому, что таковые отсутствовали у неё, было бы проецированием. Именно она сознательно приняла решение посвятить свою жизнь их работе и ему одному, а не наоборот. Его личная жизнь – прошлая и нынешняя – оставалась для Даны такой же загадкой, как и потоковое пространство. Да и сама Скалли не особо откровенничала по поводу своих бывших романов. Малдер знал немного о Джеке и ничего - о Дэниэле, ну и сделал какие-то выводы об Эде Джерсе. На самом деле, они очень редко обсуждали личную жизнь, и оставалось надеяться, что это изменится после произошедшего этим утром. Близость с Малдером оказалась чудесной и принесла удовлетворение как на физическом, так и на эмоциональном уровне. Лежать под этим мужчиной, ощущать его в себе было так… - Кажется, нас Санта навестил, - сказал Фокс, кивнув в сторону мешков рядом с выходом из хижины. Малдер натянул джинсы, застегнул молнию, и Скалли едва сумела сдержать вздох разочарования. Господи, напарник и понятия не имел о том, как влиял на неё. Возле двух мешков они обнаружили несколько камней, с кулак каждый, сложенных один на другой наподобие маленького гранитного снеговика. Скалли направилась осматривать содержимое мешков, пока Малдер искал свою рубашку среди шкур. - Это, наверное, Клиззи оставила. – Дана вытащила резной гребень из первого мешка, опознав в нём тот самый, которым Клиззи расчёсывала её два дня назад возле озера. Малдер нашёл и понюхал рубашку, а затем, с отвращением поморщив нос, отбросил её и принялся искать куртку. - Она хоть какой-нибудь еды нам оставила? Во втором мешке обнаружилась корзинка ягод, запах которых до сих пор ассоциировался у Скалли с тем, что Малдер едва не умер, поэтому она с радостью отдала клубнику ему. - Угощайся. Фоксу, в отличие от напарницы, такая пища пришлась по вкусу, и он жадно утолял голод, пока Дана продолжала осматривать содержимое мешков. Доставая каждую вещь, она показывала её Малдеру. - Кремень, видимо, для разведения костра. Несколько похожих на бритвы инструментов… - Оказавшихся очень хорошо заточенными – она коснулась пальцем одного из них, проверяя острие. – Этим ты сможешь побриться. - Я рискну, если ты рискнёшь, - сказал Малдер, набив почти полный рот ягод. Мысль о небритых ногах и подмышках не особо радовала Скалли, но эти плейстоценовские бритвы выглядели уж слишком опасными. Дана отложила их, решив, что они предназначены вовсе не для удаления нежелательных волос. - Как думаешь, а это для чего? – Она подняла нечто, напоминавшее мочевой пузырь достаточно большого животного. - Винный бурдюк? - Или же мех для воды. – Дана отложила вещь в сторону. – Три костяных крючка, два меховых одеяла… - Куропатка на грушевом дереве [«And a partridge in a pear tree» - строчка из традиционной американской рождественской песни «The Twelve Days of Christmas»], - начал петь Малдер, а когда Скалли неодобрительно на него посмотрела, пожал плечами и сказал: - Мы же подарки открываем. Она размотала моток жёсткой бечёвки. - Это кетгут… полагаю. – Дана запустила руку поглубже в мешок. – Два наконечника для копий. Два мыльных корня… - Неужели те штуки – это мыло? - Да. О, смотри! – Она подняла вверх очень мягкий кусок оленьей шкуры. – Сменная одежда для тебя. Фокс внимательно осмотрел новую вещь и, прищурив глаза, спросил: - И я должен это носить? - Последний писк плейстоценовской моды. - Скалли кинула ему набедренную повязку, прежде чем извлечь из мешка комки рогоза. - А это для чего? – Доев клубнику, Малдер протянул Дане пустую корзинку. – Ты же не хотела ягод, не так ли? - Нет уж, спасибо. – Она взяла корзинку, игнорируя вопрос о рогозе. Сексуальный партнёр или нет, а она не собиралась обсуждать с ним аспекты женской гигиены. Вместо этого Дана начала проверять содержимое второго мешка. - Вяленое мясо, орехи… и четыре мёртвых белки. Пародируя Гомера Симпсона настолько хорошо, насколько только был способен, Малдер пробормотал: - М-м-м-м-м, белочка, – и махнул рукой в сторону странной кучи камней. – Как думаешь, для чего они? И передай, пожалуйста, орешки. Скалли подсунула ему орехи и принялась изучать камни, оказавшиеся здесь уж точно не случайно. Кто-то – скорее всего, Клиззи – оставил их с какой-то целью. Хотя предназначение камней пока оставалось неясным, намеренье Клиззи помочь не вызывало сомнений, а её щедрость тронула Скалли до глубины души. - Пошли-ка мыться, - сказала она и взяла мыльные корни и гребень, а подумав, захватила и бурдюк для воды. Малдер закинул в рот последний орех, вытер руки о джинсы и, поднявшись на ноги, последовал за напарницей из укрытия. На улице их поджидал сюрприз: деревенька полностью опустела. С дюжины больших полукруглых костей мастодонтов – челюстных, судя по их виду - соединённых между собой и сложенных так, чтобы получились основания для хижин, люди сняли навесы из шкур. Нигде в заброшенных теперь жилищах не осталось ни копья, ни корзины, ни мехового одеяла. Скалли предположила, что лагерь был сезонным. Охотники-собиратели являлись кочующими людьми, преимущественно следующими за мигрирующей добычей – источником пропитания, а не ведущими оседлый образ жизни скотоводов и земледельцев. Аграрное общество сформировалось намного позже. Дана осмотрелась по сторонам, гадая, в каком направлении двинулось племя. - И как нам теперь их найти? - А кто сказал, что мы должны их искать? - Малдер, мы нуждаемся в помощи этих людей. Они, в отличие от нас, имеют представление о том, как здесь выжить. Фокс озадаченно наморщил лоб, и она поняла, что напарник размышляет о том, насколько близко оказался к гибели несколько дней назад. - Взгляни-ка на это. – Малдер указал на дальний конец поляны, где находилась такая же куча камней, как и обнаруженная ими в палатке. – Кое-кто оставил нам след из хлебных крошек. Да благословит Бог Клиззи, обозначившую таким способом путь для них. *** Пробираясь сквозь туманную низину, Клиззи с Джини направлялись с кланом на северо-восток к следующей веренице холмов. Люди шли медленно, неся тяжёлые мешки. В воздухе резко пахло торфяниками, а окружающая болотистая местность была усеяна множеством ярких фиолетовых ирисов. Стрекозы размером с руку Клиззи летали вокруг путешественников. Когда клан подошёл слишком близко к стае гнездившихся гусей, птицы с громким хлопаньем крыльев и хриплыми криками резко взмыли из зарослей камыша в воздух. Клиззи остановилась, подобрала несколько камней и сложила их стопкой один на другой, а затем разместила ещё три в линию на земле, чтобы обозначить направление к Tabaha вигваму. Джини наблюдала за её манипуляциями. - А Мал-дар и Да-на найдут нас? - Ты меня спрашивала об этом больше раз, чем гусыня прячет свою кладку, а ответ мой остаётся прежним: я… не… знаю. – Хотя она любила Джини, как дочь, постоянные надоедливые расспросы девочки начинали истощать её терпение. – Если Мал-да-ру и Да-не суждено найти нас, тогда Духи послужат их проводниками. - При помощи твоих камешков. – Джини широко улыбнулась. Также улыбнувшись в ответ, Клиззи произнесла: - Да, с помощью камней. Индюшиное озеро находилось на расстоянии нескольких дней путешествия от Toh-ta вигвама, и шансы чужеземцев найти путь даже с покровительством Духов и каменными метками были невелики. - Они ведь могут вернуться к своим, знаешь ли, - сказала Клиззи. Джини нахмурилась от подобной идеи, взволнованно морща свой гладкий лоб. Она при этом так напоминала своего брата Дзе, что раздражение Клиззи исчезло от одного взгляда на неё. - Но они же пропустят Праздник Мастодонта, - произнесла явно разочарованная своим предположением девочка. - Возможно, клан Угря отмечает свой собственный Праздник Мастодонта. - С угощением, подарками и состязаниями? - А почему бы и нет? Клан Совы - не единственный клан, отмечающий праздники состязаниями в беге и танцами, и… - Трясением одеяла! Глаза девочки засияли от предвкушения. Трясение одеяла являлось главным действием большинства Праздников Мастодонта. Чтобы поиграть, не менее тридцати членов клана становились в круг, хватая завёрнутые концы большого одеяла из шкур мастодонтов. Целью игры было подбросить участника как можно выше с помощью одеяла, пока тот пытался сохранить равновесие. Умельцы умудрялись даже сделать сальто, при этом швыряя зрителям безделушки из слоновой кости, табак и другие подарки. Как только игрок падал, его место на одеяле тут же занимал кто-то другой, пока все – мужчины, женщины, дети за исключением самых маленьких – не получали шанс принять участие. Помимо трясения одеяла существовало немало других развлечений: устраивались состязания по перетягиванию верёвки, метанию копий, забеги на длинные и короткие дистанции, делались ставки, рассказывались истории, шутки, пелись песни… И в дополнение ко всему – изобилие еды! Прошлой весной Клан Черепахи устроил весьма впечатляющее мероприятие, а в этом году пришёл черёд родни Клиззи из клана Барсука провести праздник, и они уже ожидали у Индюшиного озера. Она ощутила прилив энтузиазма, думая о предстоящем торжестве. Ей не терпелось увидеть свою тётю Хо-Я и многочисленных кузенов. Ох, будет столько объятий, слёз счастья и возможностей поговорить. Клиззи встала, подняла мешок и снова пустилась в путь. Джини поспешила следом за ней и спросила: - Клиззи, а как это – возлечь с мужчиной? Откуда во имя Духов взялся этот вопрос? Судя по всему, Джини росла куда быстрее, чем думала Клиззи, которой хотелось воспринимать её, как всё ту же четырёхлетнюю малышку, с которой она познакомилась, став женой Дзе. Но, по правде говоря, девочка подросла почти достаточно, чтобы завести собственного мужа. Всего через два или три лета Джини будет отдана и уйдёт далеко от собственного клана, что, без сомнения, оставит боль и пустоту в сердце Клиззи, заботившейся о сиротке с момента смерти её матери. Прощание с девочкой точно принесёт много слёз. - Если любишь мужчину, то нет ничего лучше, чем возлечь с ним на спальных шкурах, - объяснила Клиззи, давая Джини материнский совет. – Он может наполнить тебя таким способом, который тяжело вообразить, но весьма приятным. Джини не выглядела убеждённой. - Ты так любишь моего брата? Клиззи мельком посмотрела вперёд: шутя со своими кузенами, её муж шёл с огромным мешком на спине и длинным копьём в руке. От одного взгляда на мускулистого и такого уверенного в себе Дзе у неё всегда становилось легко на сердце. - Да, Джини, я его люблю. Очень сильно. *** Следуя через лес за напарницей, Малдер вдруг распелся: - Кто чёрный частный шпик, Кто секс-машина для всяких чикс? [Строчки из отмеченной премией «Оскар» песни Айзека Хейза к фильму Гордона Паркса «Шафт» о таком себе чернокожем аналоге Джеймса Бонда - частном детективе Джоне Шафте, фильм является экранизацией произведения Эрнеста Тайдимэна. Малдер поёт эту песню в эпизоде «Плохая кровь»] - Шафт? – спросила Дана, решив подыграть, но не петь при этом. Она пробиралась между стволами деревьев и гигантскими папоротниками к озеру, пока Малдер слегка отстал, чтобы полюбоваться её покачивающимися бёдрами. «Эта хорошенькая попка моя», - подумал он и снова процитировал песню: - Понимаешь? - Ты в хорошем расположении духа. Да, он был в весьма хорошем настроении. Поправочка – в отличном настроении. Секс вообще всегда сказывался на нем благотворно, но секс со Скалли оказался средством, наилучшим образом влияющим на его расположение духа. Воспоминания о нём затмили абсолютно все тревоги Малдера из-за путешествия во времени, воспалённых лёгких и блекнущей татуировки. В данный момент единственным вопросом, волновавшим его, был: «Когда мы опять займёмся этим?» - Итак, Скалли, когда мы снова займёмся этим? – спросил он прямо. Дана бросила на него взгляд через плечо. - Думаю, вам стоит немного подождать, чтобы восстановить силы, агент. Твоя дыхательная система ослаблена. Заниматься сексом после того, что ты перенёс… тебе повезло, что разрядка по парасимпатическому и симпатическому типу не убила тебя сегодня утром. Убить его? Он положил руку ей на плечо. - Ты можешь представить способ прекраснее, чтобы расстаться с жизнью? Скалли одарила его едва заметной улыбкой, прежде чем снова пуститься в путь. Малдер тоже улыбнулся, и его взгляд вернулся к её округлым бёдрам, обёрнутым юбкой из звериных шкур, за пояс которой сзади был заткнут пистолет. Облегающая чёрная кофточка смотрелась не менее эффектно, а обнажённые ноги! Боже правый, Дана выглядела так сексуально! - Твердят, этот Шафт трепло и мудак. Рот закрой! Говоря о нём! Скалли привела его на берег озера и остановилась у залитого солнцем бревна с длинными сучками, на которое тут же положила то, что принесла с собой: два мыльных корня, гребень Клиззи и странный мешок для воды. Малдер прихватил с собой свои грязные вещи, намереваясь прополоснуть их во время купания в озере, а чтобы не ходить голым, пока всё остальное будет сохнуть, он взял и оставленную Клиззи набедренную повязку. Бросив водолазку на землю, Фокс повесил набедренную повязку на дерево и начал раздеваться. Куртка, пояс и кобура с оружием оказались вскоре рядом с кожаной вещицей, а штаны и боксёры – в куче грязного белья. Он решил не снимать ожерелье Дзе, подумав: «Оно придаёт мужественности», и от подобных мыслей ему захотелось бить себя в грудь кулаком, как это делают самцы гориллы. Наверное, всему виной секс, раздувший его гордость. - Шафт! Вперёд. Обнажённый Малдер повернулся лицом к озеру, уперев руки в бока и чувствуя себя королём джунглей, изучающим свою территорию. Слева охотилась цапля, осторожно ступая по мелководью и высматривая рыбу. Из ближайших зарослей камыша доносилось хриплое кваканье лягушки-быка, напоминающее глухие звуки контрабаса. Пели сверчки, оживлённо ворковали голуби-пискуны; птичьи вскрики, гоготание и трели раздавались на каждой ветке. Справа, метрах в тридцати от берега огромным колючим островком возвышалось бобровое жилище, а перед ним скопились кувшинки, над которыми кружились напоминающие вертолёты стрекозы размером с колибри. Солнце едва показалось из-за крон деревьев. Небо было ясным, воздух пах сладко, и жизнь казалась чертовски прекрасной, особенно если учесть, что Скалли раздевалась прямо у него перед глазами. Он следил за тем, как она аккуратно снимала свою одежду - неспешно, словно исполняя замедленный стриптиз. Дана заметила, что он смотрит. - Разве тебе ничего не надо выстирать? Малдер неохотно собрал свою одежду, взял один из мыльных корней, направился к озеру и зашёл в воду по щиколотки. - Бомбы сброшены! – крикнул он, покидав одежду к ногам, и та, бугрясь из-за остатка воздуха под тканью, постепенно начала исчезать под поверхностью озера. Малдер наступил на кучу белья и, тут же оставив её, бултыхнулся в воду. - Чё-орт! – прошипел он, поражённый тем, настолько холодной оказалась вода, доходившая ему теперь до бёдер. Его плечи и руки покрылись гусиной кожей, и Малдер, не теряя времени даром, нырнул. Ему всегда нравилось плавать в океане в Виноградниках Марты. Они с Сэм частенько по полдня не вылезали из воды там или в Квонокотаге, практикуя стойки на руках и кувырки, соревнуясь, кто дольше задержит дыхание, или же просто качаясь на волнах; и только шум прибоя приглушал детский смех. А когда возвращались - со сморщившейся кожей на ладонях и стопах, ещё больше загоревшие за проведённый на пляже день, мать с любовью говорила: «мои два морских чудовища», а к сентябрю их подтянутые тела становились коричневыми, как пенни. Малдер вынырнул, чтобы вдохнуть, лёг на спину и расслабил мышцы, удерживаясь на плаву. Вода в озере была ледяной, но ласкала кожу, как шёлк, а лучи утреннего солнца лились вниз, согревая его лицо и грудь. Сквозь полуприкрытые веки он следил за тем, как Скалли купалась у берега. Сидя по пояс в воде, она намылила ладони и принялась мыть грудь, шею, руки. Когда она ополоснулась, пена начала отплывать в стороны, а мокрая кожа Даны заблестела в солнечных лучах, и это зрелище поразило Малдера. Господи, только вчера это была просто Скалли – его напарница и друг, а сегодня это его любовница… теперь её тело – не запретный плод. Алли-мать-твою-луйя! Но куда раньше, чем хотелось бы, она покончила с купанием и поднялась на ноги; капельки воды срывались с её обнажённого тела. От подобного вида пламя запылало в его венах, а кровь прильнула к паху. Пока Дана шла к бревну, Фокс изменил положение тела и погрузил ноги под воду, чтобы скрыть своё возбуждённое состояние. Плавая на месте, он наблюдал за тем, как Скалли расчёсывает мокрые волосы. Когда мы сделаем это снова, Скалли? - Я приготовлю завтрак пока, ты отмокаешь, - крикнула она, а затем быстро надела и поправила странное приспособление, подаренное Клиззи для использования во время менструации, после чего обернула юбку из шкур вокруг бёдер. - Ещё клубнички? – спросил он с надеждой. Дана натянула кофточку через голову. - Конечно же. Ещё клубнички, – ответила она прежде, чем заткнуть оружие за пояс сзади и оставить Малдера, чтобы он мог закончить купание в одиночестве. *** - Они разделяются, - сказал Клэш, наблюдая за Рыжеволосой и её спутником с другого берега. Тзи-и стоял рядом с ним в тени дерева гикори. - Ты иди за Li-chi Tse-Gah и приведи её, а я позабочусь о её муже. - Нет, она дух, Клэш. Я не стану её преследовать. – Тзи-и засунул свою раненую ладонь под мышку; страх завладел им, глаза лихорадочно заблестели, и он трясся, как напуганный кролик, глядя на рыжеволосую женщину. - Тогда я пойду за ней, а ты займёшься её спутником-чинди, - фыркнул Клэш. – Его-то ты сможешь одолеть? - Д-да. – Тзи-и неуверенно закивал. – Ты… хочешь, чтобы я убил его? - Именно! – зашипел Клэш. – Конечно, я хочу, чтобы ты убил его. Принеси мне его голову. Я желаю убедиться, что он мёртв. – Зловещая ухмылка углубила шрам на левой щеке дикаря. – Тогда Li-chi Tse-Gah станет моей женой и будет хранить мой очаг. *** Малдер лежал на спине, закрыв глаза и качаясь на волнах, и слушал стук собственного сердца. Он чувствовал себя почти так же хорошо, как сегодня утром после занятий любовью. Господи, ему хотелось бы остаться там со Скалли навечно… Это было блаженством. Он никогда не испытывал ничего подобного с кем-либо ещё, даже когда Диана была его женой. Ведь почти всё время до и после секса они проводили в поисках очередного сверхъестественного явления. Всё всегда происходило по-быстрому и где придётся - в отельных номерах и арендованных машинах в ожидании результатов лабораторных исследований, отчётов о вскрытиях и чьих-то ответных звонков, ведь на горизонте уже маячила очередная поездка куда-нибудь в Феникс, где, по слухам, видели НЛО. Одним словом, некогда нежиться в объятиях друг друга, когда впереди уже ожидают таинственные случаи расчленения коров или свидетельства видевших снежного человека. И не то чтобы близость не была страстной. Как раз наоборот. К тому же секс с Дианой отчасти снимал стресс, вызванный работой, и на какое-то время Малдеру становилось не так одиноко. Да и она была пылкой и красивой, и ему нравилось делить с ней постель - это помогало избавиться от бессонницы и кошмаров. Фокс обнаружил, что пока Диана находилась в его объятьях, ему ничего не снилось… по крайней мере, достаточно долго. Тогда Малдер даже верил, что любит её, потому что жаждал испытывать нечто подобное. Но как показало время, и чувства Дианы тоже являлись лишь иллюзией, хотя она играла в эту игру по своим собственным причинам. Она надеялась рано или поздно начать нормальную жизнь, что в её представлениях включало дом, детей, собаку, но ничего из этого не вязалось с их бесконечной погоней за истиной. У Малдера ушло немало времени на осознание того, что эти поиски на самом деле были только его, а не их общим делом. И хотя рождение ребёнка стояло на первом месте в списке приоритетов Дианы, Малдер не разделял этого желания. Он верил в то, что не обладает ни необходимыми навыками, ни силой духа, чтобы растить детей. Только не после того, что случилось с Сэм. Когда Диана начала давить на него, настаивая на своём, он противился, что и заставило её поставить ультиматум. В конце концов их отношения зашли в тупик, что привело к расставанию. БАЦ! Бобёр хлопнул хвостом по воде, и этот звук вернул Малдера в реальность. Фокс выпрямился и осмотрелся по сторонам, не заметив ничего необычного… за исключением бобра, размером в три раза превосходившего своих современных потомков и, к счастью, уплывающего прочь. Решив вымыться, Малдер направился к мелководью, где, стоя по колено в воде, начал растирать мыльный корень между ладонями. - Кто бы мог подумать? Эта штука и правда работает. Пена капала с его ладоней, он намылил грудь, шею и руки и с наслаждением принялся смывать с себя многодневные пот и грязь. Кровь Скалли исчезла с костяшек его пальцев, и Фокс вычистил под огрубевшими ногтями. Господи, как напарница вообще выносила его? От него, наверное, разило хуже, чем после непрерывной трёхдневной слежки. Желая поскорее привести себя в порядок, он тут же приступил к делу и принялся мыть волосы, лицо, подмышки. Пена стекала по рукам, капала вниз и формировала целые пенные горы вокруг коленей Малдера. Намылившись, он присел и погрузил голову под воду, чтобы ополоснуть волосы. Фокс ещё не вынырнул, когда его атаковали. Появившийся, казалось, из ниоткуда неизвестный противник накинулся на него со спины, обхватив сильной рукой за шею. Испугавшись, Малдер вскочил на ноги, вынуждая подняться при этом и напавшего, а потом попытался освободиться от его захвата, завалившись назад и погрузившись на дно вместе с неприятелем. Это сработало: противник отпустил Малдера, и тот даже сумел перевернуться и схватить его за запястье. Теперь настал черёд нападавшего вырываться, и он при этом отбивался руками и ногами и разрывал водоросли. Когда же ему всё же удалось освободиться, он резко ринулся к поверхности, оставляя за собой пузырьки воздуха. Фокс вынырнул совсем рядом с атаковавшим, и оба мужчины глубоко вдохнули. Малдер тут же узнал в низкорослом человеке одного из похитивших Скалли в ущелье неандертальцев и, не раздумывая, выкинул руку вперёд и врезал кулаком Низкорослому Великану в челюсть, прошипев: - Сукин ты с… Зубы пещерного человека клацнули из-за силы удара, а из губ хлынула кровь. Фокс снова атаковал, но уже левой рукой, и попал прямо в нос дикаря. В результате ещё больше крови окрасило озёрную воду, а Низкорослый Великан взвыл от боли и снова перешёл в наступление - его удар головой пришелся противнику прямо в горло, и Фокс судорожно вдохнул, погрузился под воду, а потом, вынырнув, начал пробираться назад к мелководью и только там сумел подняться на ноги. Не теряя времени, дикарь опять ринулся на него, и вскоре Малдер оказался в сокрушительном медвежьем захвате его рук. Мужчины боролись за превосходство. Так и не сумев высвободиться, Фокс пошёл на новое ухищрение - повернулся влево, увлекая неприятеля вниз. В отместку не желающий сдаваться кроманьонец вцепился зубами в его правое плечо. Заехав ему локтем, Фокс сбросил пещерного человека с себя, но за это пришлось заплатить – на месте укуса осталась рваная рана. - Сукин сын! – воскликнул Малдер и, схватив дикаря за запястье и заломив ему руку за спину, сильно надавил большим пальцем на огнестрельное ранение на его ладони. Низкорослый Великан взвизгнул, и его колени подогнулись. Фокс нажал ещё сильнее, таща соперника от воды к пляжу. Он продолжал удерживать руку дикаря и давить на рану, пока они не оказались у бревна. Неандерталец вопил от боли во всю глотку, а из его рта текла кровь. Малдер тем временем вытащил наручники из кармана куртки и застегнул один из браслетов вокруг запястья дикаря, а потом потащил того к ближайшему дереву. Заведя обе его руки назад так, что ствол оказался между ними, Фокс приковал соперника. - И где же твой грёбаный дружок? – рявкнул Малдер, на самом деле не ожидая ответа и уже догадавшись, что Конан отправился за Скалли. Низкорослый плюнул в него кровью. - Как знаешь. – Фокс быстро схватил пистолет и, бросив завывающего пещерного человека прикованным к дереву, отправился на поиски напарницы. *** Клубничные поля тянулись от озера и опушки леса до самых вершин холмов на западе, где Малдер и Скалли провели ночь пожара. Склон был длинным и пологим, покрытым зелёным морем колышущейся на ветру травы, над которой местами, подобно островам, возвышались куски горной породы. В воздухе сладко пахло клевером, бабочки порхали в поисках нектара, смыкая крылышки каждый раз, когда удавалось сесть на раскачивающийся цветок. Не доходя примерно треть пути до вершины, паслось стадо из полусотни мастодонтов. Подчиняясь наследственным инстинктам и чувству общности, животные окружили своего новорожденного живой неприступной стеной, столь же надёжной, как крепость. Одна огромная самка следила за ними. Будучи добрых три метра в высоту, она выглядела неодолимой. Не верилось, что человек-охотник мог убить такого зверя, используя всего лишь копьё с каменным наконечником и хитрость. Только матриарх, казалось, заинтересовалась осторожно вышедшей из леса в поле Скалли. Она смотрела на Дану, но не отступила от стада. Всеми силами стараясь не потревожить животных, Скалли медленно поднималась по склону, пока не достигла того места, где росла клубника, после чего встала на колени и начала собирать ягоды в мешок. Спустя несколько минут Дана немного расслабилась, слушая ленивое жужжание пчёл вокруг; округлые спелые ягоды окрашивали её пальцы в алый цвет. Мастодонтов, судя по всему, не заботило её присутствие, и вскоре в голову начали лезть мысли о других вещах. О её татуировке, к примеру. Хотя Скалли всё ещё не была готова принять теорию Малдера о потоковом пространстве, она всё же находила исчезновение татуировки уместным, потому что и изначальная причина, по которой та появилась, тоже постепенно теряла свою значимость. Дана больше не считала себя той, кем была когда-то – женщиной-бунтаркой, пытающейся отстоять свою независимость… во что бы то ни стало. То, что ей так сильно хотелось бросать Малдеру вызов в прошлом, выглядело теперь, когда их отношения изменились, весьма ироничным. Всего лишь год назад она чувствовала, что задыхается рядом с напарником, и боялась потерять свой путь, будучи ослеплённой его страстью к поискам истины. Противиться этому казалось единственным выходом на то время. Ороборос когда-то символизировал её желание двигаться вперёд и жить своей жизнью. Теперь же изображение представлялось ей свидетельством поразительной и нелепой зацикленности на себе, а от его явной исключительности веяло заносчивостью. То, что однажды она считала символом продвижения вперёд, теперь воспринималось, как воплощение отрешённости от всего и всех и неспособности взаимодействовать с кем-то, кроме себя. Пальцы Даны стали кроваво-красными, а её мешок потяжелел от свежих ягод, и она сосредоточилась на срывании зелени. Единственными известными ей съедобными растениями оказались одуванчики, все остальные не напоминали ничего из того, что приносила Клиззи, пока Малдер выздоравливал. Скалли не доставало опыта дикарки в этом деле. Клан, очевидно, обладал обширными познаниями об окружающей среде: пище, лечебных травах, а также хищниках… как из животного мира, так и из человеческих племён. Ей и Малдеру пригодится коллективная мудрость этих людей, чтобы выжить здесь в течение хотя бы какого-то более-менее продолжительного времени. Если бы не великодушие членов племени и умения их шамана, Фокс наверняка бы погиб. При воспоминании о тех днях, когда напарник пребывал на грани жизни и смерти, у Скалли ком подступил к горлу, а глаза наполнились слезами. Встреча с Клиззи и всеми остальными была ниспослана Богом, и важнее всего сейчас - снова воссоединиться с племенем, как только Малдер достаточно окрепнет для путешествия. Вдруг раздался резкий рёв одного из мастодонтов, напугавший Дану. Она посмотрела вверх и увидела, что самки обступили детёныша более плотным кольцом, а матриарх начала трясти своей огромной головой и издала второе громкое предупреждение. Скалли завела руку за спину, чтобы вытащить пистолет, на случай если животные двинутся в её направлении, но чьи-то сильные пальцы обхватили её запястье, и кто-то угрожающе рыкнул в самое ухо. - Li-chi Tse-Gah, - прохрипел мужчина прежде, чем рывком заставить её подняться на ноги. Заломив ей руку, он развернул Скалли к себе лицом. Это был человек со шрамами. Она сердито на него посмотрела, про себя задаваясь вопросом, не отправился ли за Малдером его дружок-недотёпа? Дикарь отобрал у неё оружие, и Дана в ответ изо всей силы заехала ему в пах. Когда пещерный человек взвыл и согнулся пополам, Скалли снова ударила его – в этот раз по лицу, из-за чего он стал заваливаться в сторону и выронил пистолет, который с глухим звуком упал на землю в нескольких метрах. Дана тут же ринулась к лежащему в траве оружию, но потеряла равновесие и сильно ударилась при падении, потому что дикарь схватил её за щиколотку. Из-за того, что он продолжал её удерживать, растянувшаяся на земле Скалли так и не смогла завладеть пистолетом, оказавшимся вне её досягаемости. Пинаясь, она все же сумела приблизиться к оружию и схватить его вытянутыми пальцами. Шрамолицый подполз и навалился на неё сверху. Его огромная ручища накрыла её руку, и, выхватив пистолет, он сел на Дану, придавливая её к земле. Скалли ударила обидчика и ухватилась за оружие, пытаясь вырвать его из пальцев дикаря. Пистолет выстрелил в небо, пуля едва не задела ухо неандертальца, который чуть не подскочил на месте от испуга. Всё ещё сжимая оружие в руке, он пялился на него с неверием, а выражение на его лице изменилось на паническое. Выпучив глаза, он швырнул напугавший его предмет в чащу леса. - Чёрт! – воскликнула Скалли, наблюдая за тем, как её пистолет исчез за ближайшими деревьями. Она оказалась в ловушке - придавленная к земле мускулистыми бёдрами тяжело дышащего дикаря, лицо которого потемнело от безудержной ярости. - Chindi! – рявкнул неандерталец и схватил её за волосы, а затем наклонился так низко, что их носы почти соприкоснулись. – Чинди-и-и-и-и-и! – прорычал он, брызгая на женщину слюной. Пытаясь вырваться, Дана ощутила, что земля под ней начала дрожать. Очевидно, почувствовав то же самое, Шрамолицый выпрямился. На короткий миг тишина повисла в воздухе, пока громогласный топот приближающихся мастодонтов не заставил обоих противников вскочить. Громадная самка с поразительной скоростью неслась прямо на них, за ней следовало несколько её сородичей, нагнув головы и направив бивни вперёд. От подобного зрелища у Скалли едва ноги не подкосились. Надо ли бежать? Или стоять смирно? Каждый инстинкт кричал ей сойти с пути животных, но она, казалось, приросла к земле. Шрамолицый пустился наутёк в сторону леса. Мастодонты продолжали приближаться, земля дрожала, Скалли ощущала, как резонируют зубы. Господи, да её сейчас растопчут! Она начала читать Молитву Господню: - Отче наш, Иже еси на небесех! Пыль поднялась столбом, и Скалли запаниковала. - Да святится имя Твоё. Она ощущала несвежий сильный запах животных, мчавшихся изо всех сил, чтобы обезопасить одного из своих. - Да придёт Царствие Твоё… Господи, Господи, Господи, они летели прямо на неё, и вот она уже оказалась в окружении своеобразной вибрирующей красно-коричневой стены; взгляд застывшей от ужаса Даны выхватывал белизну бивней и яростный огонь в глазах ринувшихся на защиту детеныша матерей. Топот гигантских животных сотрясал землю, вибрация отдавалась в позвоночник Скалли, и страх стал испытанием её веры. - Да будет воля Твоя… Да будет… Да будет… Шум был оглушительным! Издавая громогласные предупредительные кличи, сминая растительность, ломая ветки и сбивая на своем пути целые деревья, мастодонты неслись к лесу, оставляя за собой вытоптанную полосу шириной с улицу. Скалли ошеломлённо смотрела им вслед несколько минут, будучи не в состоянии шевельнуться, даже после того, как они исчезли из вида. - Да будет воля Твоя… Она оглянулась на лежавшее позади поле. Стадо и детёныш ушли - о них напоминали лишь неровные зигзаги следов и острый запах примятой травы. - Скалли-и-и! – это Малдер звал её откуда-то из леса. Дана повернулась на звук, однако так и не смогла заставить себя крикнуть в ответ. Но это не имело значения, так как её полностью обнажённый напарник вышел в поле, удерживая в захвате человека со шрамами. Ноги Скалли наконец-то подкосились, и она рухнула на колени. *** - А я говорю, что надо оставить их прямо здесь. – Малдер выковырял из зубов застрявшее беличье мясо, прежде чем схватить ещё одну миниатюрную ножку. Вкус у еды был отменный, но четыре маленькие белочки не могли утолить его голод. Он обсосал крошечную косточку. Конан и Низкорослый Великан сидели угрюмые и молчаливые в нескольких шагах, прикованные к огромному черепу мастодонта и друг другу. Малдер протянул цепочку наручников сквозь одну из глазниц, использовав череп в качестве такого себе плейстоценовского аналога ядра, приковываемого к ноге каторжников. Под глазом Конана красовался внушительный «фонарь»: Малдер не удержался и заехал ему «просто потому что». Низкорослый Великан выглядел куда хуже: хотя его рот и перестал кровоточить, но Фокс был уверен в том, что сломал ублюдку нос и выбил несколько зубов, так как глаза дикаря опухали, и он издавал свист при каждом вдохе. Скалли сняла последнюю белку с вертела, стараясь не обжечь пальцы. - Они могут погибнуть, если мы их так вот оставим. - И что? А они, как думаешь, что хотят с нами сделать? – Фокс бросил косточку в огонь и потянулся за третьей порцией клубники. – К тому же они, если хорошенько постараются, вполне могут освободиться… рано или поздно. - На это могут уйти дни, они будут нуждаться в пище и воде. - О-ой! Вот пускай и тащат свои жалкие задницы к озеру, если захотят пить. Зелень ещё есть? Скалли подала ему мешок. - Малдер, я просто не думаю, что… - Скалли, несколько дней назад они пытались тебя изнасиловать, - напомнил ей Фокс, и из-за нахлынувших воспоминаний ему захотелось подбить Конану и второй глаз. - И они дважды пытались убить меня. - И что же… мы должны поступить так же? Мы теперь живём по закону джунглей? Вот в чём дело? Убей или будь убитым? С каких это пор мы превратились в них? - Когда они прижали тебя к земле и… - он осёкся, его гнев предназначался им, не ей, и Фокс понизил голос. – Тут нет какой-то установленной процедуры. Что ты планируешь делать дальше? - Если тебе станет лучше, мне хотелось бы отправиться к Клиззи и остальным. - Я готов. И если только ты не позволишь мне убить этих двоих, я не собираюсь оставаться здесь ещё на день. – Увидев её шокированное выражение, он добавил: - Это была шутка. Ну, типа того. Скалли разделила тушку белки на две части и отдала напарнику больший кусок. - Ты и вправду считаешь, что они могут освободиться? - Если проявят смекалку. Конечно, им понадобится какое-то время, но это как раз даст нам фору. – Он мог с уверенностью сказать, что напарница была не в восторге от подобной идеи. Покончив с едой, Малдер вытер руки о свои голые бёдра. – Не то чтобы у нас много других вариантов действий. - Нет, думаю, что нет. - Тогда вперёд. Я помогу тебе собрать вещи. - А одежда-то твоя где? - Всё ещё в озере. Мне в любом случае придётся вернуться туда, чтобы наполнить мех водой. Малдер неуклюже поднялся на ноги и подошёл к двум пленникам. Он наклонился достаточно низко, чтобы ощутить несвежее дыхание Конана, и поразительно спокойным голосом прошептал: - Если ты ещё хотя бы раз к ней притронешься, - Фокс сделал паузу, чтобы посмотреть в глаза человеку со шрамами, – я тебе твою грёбаную башку оторву. *** Клиззи умостилась рядом с Дзе на спальных шкурах. Временный лагерь разбили на поляне прямо под ясным звёздным небом. Она любила это время ночи, когда её окружали члены клана, некоторые из которых уже похрапывали, а остальные вели тихие беседы или напевали колыбельные детям. В такие минуты дикарка ощущала себя защищённой рядом со своей семьей, а в особенности под боком у Дзе. Он лежал на спине, а её голова покоилась на его мускулистой руке. - Звёзды сегодня яркие, - заметил Дзе, рассматривая небо. Клиззи тоже взглянула ввысь, радуясь возможности поглазеть на звёзды, пока муж ласкал её обнажённое плечо. - Джини сегодня спросила меня, каково это – возлечь с мужчиной, - сказала она. Дзе повернул голову и удивлённо посмотрел на жену. - Да неужели? - Ммф-ммхм. - И что ты ей сказала? Клиззи рассмеялась. - Мой ответ предназначен лишь для ушей женщины, - поддразнила она. - Женщины? Но Джини только восемь Праздников Мастодонта. Она не женщина. Пока ещё. - Но это уже не за горами, Дзе. Ко многим девочкам Время Луны приходит к девяти годам. Он начал ворчать, притворяясь оскорблённым: - Я не хочу слушать подобные разговоры. Они и правда только для женских ушей. Клиззи снова рассмеялась и легонько ткнула его локтем под рёбра. - Серьёзно, уже пора начать подыскивать ей муженька. - Нет, моя сестра всё ещё маленькая девочка… дитя. - Неправда. Уже нет, раз задаёт такие вопросы. Он тихо рассмеялся, и от этого резкого грудного звука Клиззи ощутила слабость в ногах и жар внизу живота. - Хорошо, - сказал Дзе. – Я расспрошу на празднике. Думаю, у твоей тёти «A-Chin» сын примерно одного возраста с Джини. Она шлёпнула его по руке. - Мою тётю зовут не «Нос», а «Ho-Ya» – «Умная». Дзе только плечами пожал. - Ну, нос-то у неё длинный. И не так уж она умна, насколько я припоминаю. Это было правдой. Хо-Я не производила впечатления человека, обладающего здравым смыслом. Она могла упасть в собственном вигваме, и не раз клан Барсука болел из-за добавленных ею в вечернюю еду плохих грибов. Но при этом женщина являлась весьма добродушной и имела нескольких сыновей, куда более рассудительных, чем сама. Возможно, один из них вполне подойдёт Джини. Клиззи устремила взор в звёздное небо, словно там можно было найти мужа для девочки. - Расскажи мне историю о клане Муравья, - попросила она, ведь ей никогда не надоедало слушать о Духах и их небесном мире. - Клан Муравья? Клиззи, да я тебе рассказывал эту историю больше раз, чем могу сосчитать. - Пожалуйста, Дзе. И Око Мастодонта сегодня видно. Словно подёрнутое дымкой око Мастодонта было едва заметным пятнышком в небе, видимым лишь в самые ясные ночи. - И правда. - Расскажи историю, - настаивала Клиззи. Стараясь разговаривать тихо, чтобы не беспокоить всех остальных, Дзе начал своё повествование: - Задолго до того, как настали дни кланов Совы, Барсука, Бобра и всех ныне известных, существовал лишь один клан, не имевший названия, потому что его люди не поклонялись духам животных. Они убивали и съедали любую тварь, какую только хотели, не спрашивая разрешения и не читая благодарственных молитв. Однажды они убили копьями и разделали мастодонтёнка, а наевшись досыта, эти расточительные люди уснули, оставив объедки туши грифам. – Дзе лениво выводил круги вокруг правой груди жены, заставляя сосок затвердеть, а потом прошептал девушке в ухо: - Я могу придумать несколько способов получше, чтобы скоротать эту ночь, чем рассказывать старые сказки. - Закончи историю, - сказала она; её голос ослаб из-за ласк мужа. Он очертил пальцами круг на её левой груди. - Дух Мастодонта разгневался на клан за их неблагоразумие. Потому, сначала приняв облик смертного человека, он прокрался в их лагерь, пока они спали, и возлёг с женой вождя. Посеяв своё семя в её утробе, он вернулся к себе на небеса. Девять месяцев спустя, женщина родила сына, который потом стал могущественным шаманом. – Дзе легонько коснулся внутренней стороны её бёдер. – Уверена, что хочешь, чтобы я продолжал рассказывать? - Да. Его рука скользнула выше под её юбку. - Однажды ночью могущественный шаман увидел сон, в котором его настоящий отец – Дух Мастодонта – взял его к себе на небеса и показал ему мир Духов. Он сказал своему земному сыну: «Научи клан почитать Духов. Если же они этого не сделают, то будут прокляты навсегда». Шаман поступил так, как ему было велено, и, вернувшись к клану следующим утром, поведал людям, что они должны молиться и благодарить Духов. Но клан ленился и отказался исполнять то, о чём их просили. Они снова убили мастодонта и бросили остатки туши грифам, ещё сильнее разгневав Дух Мастодонта. И-и-и… - Палец Дзе коснулся завитков между ног жены. Она ощутила, что её лоно увлажнилось. - Дзе-е… - Дух Мастодонта превратил этих людей в муравьёв, а своего сына-шамана - в огромного броненосца и разместил их в небе, где мог за ними присматривать. К разочарованию Клиззи Дзе убрал руку и указал на небо. - И там они до сих пор, - сказал он, - на небе на северо-востоке. На восток от Неподвижной Звезды Дух Мастодонта ждёт самых ясных ночей, чтобы открыть своё око и понаблюдать за проклятым кланом Муравья, передвигающимся подобно белой реке через небеса, пока его сын-броненосец ждёт возможности поглотить их. Легенда несла в себе предупреждение: надо следовать по путям, указанным Духами, иначе придётся заплатить за непослушание. Клиззи слышала сплетни, ходившие в клане Совы, о том, что она бесплодна по воле разгневанных Духов. Члены племени утверждали, что её бездетность – это кара за ту роль, которую она сыграла в ссоре Дзе и Клэша четыре лета назад. За годы до того, как Клиззи стала женой Дзе, он был партнёром по обмену с её кузеном Клэшем. Сотрудничество мужчин создало необходимый союз между кланами Совы и Барсука, многие поколения которых враждовали до этого между собой. В отличие от партнёров по охоте, являвшихся почти всегда родственниками, и партнёров-шутников – обычно двоюродных братьев [В оригинале cross-cousins – понятие в антропологии при классификации кровного родства, дети сестры отца, или брата матери, так же существует понятие - parallelcousin (ortho-cousin) – дети сестры матери, или брата отца], партнёров по обмену не связывали кровные узы. Целью их партнёрства было создание союза двух племен, не имеющих родственных связей между собой, обеспечение межкланового сотрудничества во времена мира и уменьшение количества убитых во время войны. Выживание клана часто зависело от щедрости союзников, не являвшихся роднёй. Чтобы укрепить подобные связи, партнёры по обмену защищали друг друга, снабжали пищей, пожитками и даже обменивались жёнами. Все соглашались с тем, что эти традиции – в том числе и обмен женами – являлись необходимыми для союза, создавая связь между партнёрами, их общими жёнами и кланами почти такой же прочной, как кровные узы. Ритуал обмена жёнами и безопасность, которую он обеспечивал, никого не оставляли в проигрыше. Но тучи сгустились, когда Дзе стал мужем Клиззи, потому что она была двоюродной сестрой Клэша. Да, обычай велел партнёрам по обмену обмениваться своими женщинами, но становиться женой кровного родственника запрещалось. Естественно, что Дзе пришлось настоять на разрыве партнёрства с Клэшем, который разгневался и отказался признавать законность этого запроса. Он пошёл даже на то, что стал требовать от Клиззи исполнить обязанности общей жены и возлечь с ним во время Праздника Мастодонта, игнорируя то, что она его кузина. Ей тогда было всего четырнадцать лет, но это не являлось оправданием. Она знала, что тоже несёт ответственность за произошедшее. Её щёки начало жечь от стыда из-за воспоминания о её прегрешении против кланов Совы и Барсука, а также против Дзе. Лёжа теперь рядом с мужем и глядя на звёзды, Клиззи напомнила себе, что не имеет смысла воскрешать в памяти прошлое. Те дни были «рыбой, сорвавшейся с крючка», как сказали бы старейшие. Клэша изгнали, и его партнёрство с Дзе закончилось. Всё, что Клиззи могла сделать теперь – это помолиться Духам, чтобы они простили её, как это сделали Дзе и клан Совы. - Ты сегодня оставляла метки на нашем пути, Клиззи? – спросил Дзе, снова положив руку ей на ногу. Девушка кивнула. - Да. - Для Мал-да-ра и Да-ны? Раскритикует ли он её действия? Взгляд Клиззи задержался на странном браслете на запястье мужа – браслете Мал-да-ра. Ей хотелось прикоснуться к украшению, но она пока сдерживала себя. - Да, я оставляла метки для них. - Клиззи… - Он наклонился, чтобы поцеловать её в нос. – Ты добрая женщина, и я надеюсь, что Духи наградят тебя за это ребёнком в этот сезон. Тогда, возможно, ты больше не будешь испытывать потребность заботиться о сиротах. Его слова задели её, несмотря на то, что Дзе не имел в виду ничего дурного. Одной из сирот, о которых он упомянул, была его родная сестра. - Я каждый день молюсь об этом, - сказала Клиззи. - Хорошо. – Муж коснулся ладонью её щеки. – Может, сегодня Духи услышат твои молитвы, - добавил он прежде, чем приблизил свои губы к её. Дзе перекатился и лёг на неё сверху, и она ответила на поцелуй. Разведя колени, девушка произнесла мысленную молитву Духам: «Пожалуйста, оградите клан Совы от бед, помогите пришлым – Да-не и Мал-да-ру – найти путь к Индюшиному озеру; и пожалуйста, пожалуйста, пошлите мне дитя». *** Откуда-то издалека донесся клич мастодонтов, пробудивший Малдера от кошмара о напарнице и четырёхпалом кроманьонце. Фокс прислушался: сверчки, лягушки, совы; ничего необычного и всё же он оберегающе обнял Скалли, лежащую рядом с ним на меховом одеяле под открытым небом. Они расположились на ночлег на холме с густой травой неподалеку от одной из каменных меток, оставленных Клиззи. Это была уже пятая, которую им удалось обнаружить, прежде чем усталость одолела их, не позволяя продолжать путь. Малдер уснул почти сразу после ужина и пробудился только секундами ранее. - Скалли. Скалли, ты не спишь? – прошептал он напарнице в ухо. - М-м-не-а. Что такое? - Я услышал шум. Это её окончательно разбудило. - Какой шум? - Голос. Он сказал: «Разбуди Скалли». Дана прыснула. - И с чего бы это голос потребовал сделать столь сумасшедшую вещь? - Одиноко ему было. – Он завлекающе погладил её бедро. Оставаясь в его объятиях, Скалли перекатилась на спину и нежно поцеловала его в губы. Малдеру захотелось снова заняться с ней любовью. О, Господи, как же сильно он жаждал этого. К его разочарованию Скалли прервала поцелуй, чтобы посмотреть в полночное небо. - Здесь такие красивые звёзды. - М-м-м. Огни города не портят вид. - Смотри, сегодня видна туманность Андромеды. – Она указала на нечёткое пятнышко на востоке от Полярной звезды. - Эта галактика самая далекая из всего, что можно увидеть в небесах невооружённым глазом, - сказал Малдер, тоже переворачиваясь на спину. Одна из его рук покоилась под головой Скалли. – В ней более сотни миллиардов звёзд, которые находятся в более чем двух миллионах световых лет отсюда. Ты знала это? - Знала. - Неужели? - Не надо так удивляться. – Скалли улыбнулась. – Я изучала астрономию в университете на старших курсах, знаешь ли. - Астрономию, антропологию, физику… ух ты. Фрохики был прав – ты горячая штучка. Она улыбнулась шире. - А ещё я знаю греческий. - Тогда и миф знаешь? - Об Андромеде? Конечно же. У Кассеопеи и Цефея была дочь… - Видишь их там? Кассиопею и Цефея? Между Андромедой и Малой Медведицей? - Да. Кассиопея похвалялась красотой Андромеды так сильно, что разгневала морских нимф, убедивших бога Посейдона прислать морское чудище… - Кита. - Правильно, кита, который опустошал побережье Эфиопии. Чтобы утолить голод кита, Цефей приковал Андромеду к скале, чтобы монстр проглотил её. «Ужасный поступок по отношению к собственной дочери», - подумал Малдер и поморщился при мысли об отце и Сэм. Стараясь избавиться от нежелательной ассоциации, он сконцентрировался на голосе Скалли. - К счастью, Персей проходил мимо и убил кита, - продолжала Дана. – Он освободил Андромеду и женился на ней, и они улетели на его крылатом коне – Пегасе. - И жили долго и счастливо? - Вполне возможно. Господи, неужели и правда так бывает? Его глаза пристально осматривали небо, находя созвездия, которые в его воображении превращались в настоящих персонажей. Пегас, Геркулес, Змееносец, держащий две части змеи. Последнее выглядело куда более реалистичным, чем уносящиеся на крылатом коне в закат Андромеда и Персей. [Имеется в виду греческий миф, связывающий Змееносца с именем великого Асклепия, бога врачевания, сына Аполлона и нимфы Корониды. Убив жену за измену, Аполлон передал младенца Асклепия на воспитание мудрому кентавру Хирону, знатоку медицины. Выросший Асклепий пришёл к дерзкой мысли воскрешать мёртвых, за что разгневанный Зевс поразил его молнией и поместил на небо. Арат включал в Змееносца и «змею», которую он держит; теперь же это самостоятельное созвездие Змея, уникальное тем, что состоит из двух частей, разделённых Змееносцем.] Спонтанная ассоциация напомнила Малдеру о знаке на спине напарницы. - Скалли, почему ороборос? - Что, прости? - Твоя татуировка. - Ох, Малдер, я не… Почему это вдруг стало важным прямо сейчас? - А разве это не было важно всегда? Я имею в виду то, что татуировка остаётся на всю жизнь… ну, по крайней мере должна. Она ведь точно означала для тебя что-то, раз ты выбрала её. - Да, но я не уверена, что смогу тебе это объяснить. Я тогда по-другому смотрела на вещи. - И в чем отличие? – Ему действительно хотелось это знать. - У меня было ощущение, что моя жизнь застыла на месте, и, полагаю, ороборос показался мне символом движения. А как насчёт Эда Джерса? Что он символизировал? Малдера охватил неожиданный приступ ревности при мысли, что тот тип прикасался к Скалли. Фокс знал, что это чувство являлось неуместным и иррациональным. Его с напарницей на тот момент не связывали романтические отношения, и всё же, надо признать, у него всегда было развито весьма инфантильное чувство собственничества по отношению ней, и это началось задолго до её поездки в Филадельфию. По правде говоря, он притворялся, что обладает таким правом с того дня, как она вошла в его подвальный офис и сделала «Секретные материалы» частью своей жизни, став таким образом «его». Господи, он порой бывал таким козлом. - Ты спала с Джерсом? – спросил Малдер, поразив самого себя. Это было не его собачьим делом, и он не хотел задавать подобный вопрос вслух, хотя сомнения на этот счёт терзали его с тех самых пор, как его вызвали в госпиталь Святого Джона, чтобы привезти её домой из Филадельфии. Господи, он чуть не умер от переживаний за неё, узнав, что она доверилась одурманенному спорыньёй маньяку-убийце. Когда он увидел напарницу в больничной палате, белую, как казённое постельное бельё… страх и ревность завладели им. А когда Скалли не смогла даже посмотреть ему в глаза, он окончательно убедился в том, что она сделала это, легла в постель с хладнокровным убийцей. Тогда ему стоило всех душевных сил скрыть свою ярость. Чёрт, да даже сейчас ему с трудом удавалось сдерживать себя. Скалли насупилась. - Какое это имеет значение теперь? - Никакого. Я просто думал о том, чем он тебя привлек? Дана ответила, не мешкая ни секунды: - Он слушал меня, Малдер. Никогда не недооценивай шарм мужчины, который действительно слушает. - А я не слушаю? Конечно же, он знал, что не слушал, во всяком случае, не всегда. Чёрт, если кого-то и надо было винить за бунтарскую выходку Скалли в Филадельфии, то это его. Он практически толкнул её в объятия Джерса. - Малдер, я сделала татуировку как напоминание, что надо двигаться вперёд. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить задетое самолюбие. С того времени столько воды утекло, что это не должно было его так сильно беспокоить. - И каков результат? – спросил Фокс спокойным голосом, не выдавая свои истинные чувства. – Имею в виду, тебе удалось за всё это время сдвинуть свою жизнь с мёртвой точки? - Думаю, да. – Её нежная улыбка помогла ему справиться с ревностью. Скалли обвила руками шею напарника. Фокс обнял Дану крепче. - Так что… - прошептал он ей в ухо, - когда мы, ну, знаешь, сделаем это снова? Скалли удивила его, перекатившись и оказавшись на нём сверху. - Прямо сейчас, Малдер, - сказала она с вожделением в голосе. – Прямо… сейчас. x-x-x-x-x-x