Выбирая из сотен путей

— Перешли на второй уровень катакомб. Нулевая активность. Ничего живого, — докладывал один из чистильщиков из отряда Аларака. Талдарим неуклонно шел вперед, и ни отсутствие нормального освещения, ни угроза перелома всех конечностей, ни неизвестность впереди его не пугали. Казалось, что его вновь поглотило то самое состояние «берсерка», что экс-владыка во всей красе продемонстрировал, охраняя Ключ на Айуре. Посланные с ним воины не слишком одобряли такое поведение на вражеской и неизвестной территории, но был приказ — и им оставалось только смириться. И догонять порой убегавшего на органических ногах быстрей своей роботизированной охраны Аларака. — Это может быть засадой. И наверняка ей и является, — отметил Урун. — Они не выставили против нас флот, они дали челноку сесть, пропустили в храм, причем достаточно далеко. Не могут они быть настолько глупы. — Нам остается только ждать, — вздохнул Артанис. В то же время экс-владыка талдаримов, уверенно направляясь вперед, четко ощущал чье-то угрожающее присутствие в глубинах храма. Роботы никак не могли этого знать и почувствовать, равно как и Дэлаам на орбите планеты. Они никогда, почти никогда, не сталкивались с подобными существами, в отличие от поклонявшимся им талдаримам. Аларака передернуло, и он остановился. Чистильщики активировали оружие, предполагая, что органический протосс впереди них что-то услышал. Однако, тот лишь стоял на месте, уткнувшись взглядом в пол. Красные линии на стенах и полу стали ярче. То там, то здесь проглядывали старательно соскобленные со стен барельефы, словно кто-то очень не хотел показывать истории прошлого. Остались же лишь те что показывали завоевания. Битвы. На них постоянно фигурировало несколько одних и тех же фигур, что, впрочем, можно было легко пропустить в силу незнания. А еще был шепот. И звук. Тот же самый звук, что заставил подчиненных Аларака пойти против своего владыки. Талдарим сузил глаза: страх, шедший изнутри и навязываемый извне, пробивал его барьеры и вбивал в разум желание уйти. Одно дело — идти против Нелкатару, кто хоть и очень умен, но все же принадлежит к физическому миру. Другое — сражаться против пустотных тварей. Вдали мелькнули тени, и чистильщики вскинули оружие. Спасибо Артанису, он правильно понял намек и предоставил в распоряжение Алараку защитников с излучателями пси — в ближнем бою от них было бы мало толка. А затем в эфире зажглась аура и талдарим снова застыл как вкопанный, но на этот раз от недоверия и ужаса. Этого просто не могло быть. Прямо перед ним светилась аура существа, до боли напоминавшего Наруда. — Он же мертв... — с нечитаемой эмоцией кинул Аларак в общий эфир, вызвав недоумение механоидов; но уже через несколько секунд пришел в себя. — Свяжитесь с Артанисом, мы уходим отсюда. И прилетим обратно только с флотом, способным выжечь это проклятое место. Я сюда пришел, чтобы талдаримов вернуть, а не убиваться об гибридов... Повисла тишина. Экс-владыка раздраженно обернулся на чистильщиков. — Ну что у вас там?! — Нет связи с «Небесным щитом». — ...что? — гнев Аларака полностью погас под недоверием. — У вас же целая куча способов докричаться до своих! Используйте... — Все каналы отключены. Предположительно — помехи исходят из глубин планеты. — Зел-нага могучие... — экс-владыка неожиданно схватился за бок — рана дала о себе знать в самый неподходящий момент — и привалился спиной к неестественно гладкой стене. Он пытался не показывать боль, но в этом месте с него словно слетели все ограничители — в том числе и хваленая выдержка. Чистильщики переглядывались между собой, но напрямую ничего не говорили. Поддерживали тишину, и Аларак был им неожиданно искренне благодарен. Спустя минуту, когда спазм наконец отступил, протосс повернулся к тоннелю, ведущему в центр катакомб. — Идем дальше, раз вариантов нет, — и самостоятельно поплелся вперед, все еще держась за больное место через броню. Аларак не мог отделаться от ощущения, что их приглашают внутрь. В конце концов они вышли в огромный зал: его стены были изрешечены проходами с разных уровней катакомб, некоторые из которых, впрочем, оказались завалены или закрыты темным металлом, до боли напоминавшим основной материал храмов зел-нага. Свод зала представлял собой некое подобие светящейся системы сосудов, будто бы пульсировавших в такт биению чьих-то сердец всеми оттенками красного. Но самым ужасным открытием стал монумент у дальней стены. Туда почти не поступал свет, а алые лампады с зажженным огнем — что за архаизм, фыркнул про себя Аларак — подсвечивали огромную черную фигуру, нависшую над алтарем. Талдаримы, конечно, практиковали жертвоприношения при Амуне, но не столь часто, да и Владыки предпочитали наказывать провинившихся фанатиков иными способами. Алтарь же был покрыт многими слоями крови, под неясным светом огня ставшей черного цвета. Она же мазками покрывала и поверхность пола вокруг, однако тел не было видно нигде, даже костей или кусочков плоти. Экс-владыка поднял взгляд на монумент неизвестному, но не смог разглядеть деталей фигуры, как бы он ни щурился в темноту: однако, было ясно, что статуя — это гибрид, с учетом более трех пар конечностей. — Так, все ясно. Нелкатару решил удариться в оккультизм, — больше для успокоения себя едко заметил талдарим. — Хочешь сам проверить остроту моего арита? — раздался в эфире голос. Чистильщики отреагировали мгновенно, обернувшись в сторону услышанных шагов и открывших огонь на поражение. К сожалению, ни один заряд не достиг цели: Нелкатару успел поставить барьер. — Вышел наконец. Я уж подумал, что ты струсил. Бывший советник Аларака лишь запрокинул голову — смеялся. — Не смог удержаться и не встретить тебя. Иерарх таки решил отдать тебя мне, как это любезно с его стороны. — С чего ты это вдруг решил? — С того, что ты нашел свою кончину, — резко посерьезнел Нелкатару и вскинул посох. Экс-владыка едва успел отскочить — черная сфера ударила по одному из четырех чистильщиков и расплавила металл как лед на солнце. Остальные не стали ждать и вновь открыли огонь. Аларак же попытался воспользоваться возникшей потасовкой и обойти Нелкатару со спины. Тот словно бы и не замечал своего главного оппонента, предпочитая одного за другим уничтожать чистильщиков. Не заметив, что он подошел слишком близко к алтарю, Аларак едва не подскочил, почувствовав прикосновение к броне. И обернулся... Чтобы увидеть открытые три пары ярко-алых глаз и с ужасом наблюдать, как «статуя», еще пару мгновений назад мирно стоявшая над помостом, обрела плоть и двинулась к нему. В эфире все сильней распространялась аура странного создания — экс-владыка не был уверен, что это гибрид или нечто подобное: открывшее себя освещению, оно отличалось от типичных представителей оскверненных Амуном существ. Эмоции заполонили эфир. Страх. Боль. И удовлетворение от сбывающихся планов и мечт. — Стоять, — внезапно зашипело оно одновременно и ментально, и вслух женским голосом: Аларак застыл, не в силах пошевелиться. Не было никакого ментального контроля, не было псионического влияния — эта тварь управляла самим его телом на неизвестном талдариму энергетическом уровне. Раздался очередной взрыв. Хохот Нелкатару. Существо словно бы отмахнулось от чего-то — и в глазах Аларака потемнело от боли. — Я же сказал — тебе конец, — торжественно объявил советник и подошел чуть ближе к двум оставшимся в зале живым существам. И тут появилось третье. Неосязаемое — или же попросту недоступное для глаз находившихся — оно легко задело своим нематериальным телом дым от уничтоженных корпусов чистильщиков и зависло над ними. Черное создание протянуло к экс-владыке одну конечность, хватая обмякшего протосса как тряпичную куклу. Шепот. Шипение. Аларак почувствовал, что его разум проверяют и изучают. — Это он, — едва различимая на фоне активно что-то обсуждавших вдали в эфире голосов и пылающего огня фраза. — Спи, — прорычало существо и сознание талдарима не смогло воспротивиться приказу. *** Адмирал Урун мрачно смотрел на четыре метки, которые окрасились красным цветом. Уничтожены. Судьба Аларака неизвестна. С одной стороны аурига был бы рад смерти назойливого талдарима. Он раздражал педантичного кхалаи своим высокомерием, хаотичностью. Но адмирал признавал силу бледного протосса, его весьма острый ум, несмотря на нестабильный характер. С другой, Нелкатару и запись его речи с внешним видом произвела на Уруна куда более угнетающее впечатление. Из двух талдаримских зол он бы предпочел то, на которое хотя бы можно положиться. И теперь он едва сдерживал раздражение вкупе со злорадством. Еретики знали толк в битвах, и уж если Аларака смогли зажать в угол... — Ты звал меня. Надеюсь причина достаточно важна, — недовольно протянул Артанис. У Иерарха много дел, в особенности по поддержанию войск в состоянии готовности к бою, и Урун отдавал себе в этом отчет. — У нас проблемы, — кратко пояснил он и кивнул на проектор. Артанис же, увидев данные не стал сдерживаться и выпустил в эфир несколько едких эмоций. — Его надо вытаскивать, — подытожил Иерарх. — Не в моей компетенции сомневаться в решениях Иерарха... — протянул адмирал. — ...но не выйдет ли нам спасательная операция боком? Нам стоит подождать хотя бы реакции Нелкатару, если он еще жив и если Аларак не убился вместе с ним. — Мы пообещали ему защиту, — не терпящим возражений голосом произнес Артанис. — Вы можете засечь сигналы от уничтоженных корпусов? — Да, у нас есть примерное их месторасположение, до того, как связь пропала, — подал голос рядом стоящий кхалай. — Но есть одна серьезная проблема — там большое количество тоннелей. Взрывы могли повредить их структуру и не факт, что до них можно добраться тем путем, которым шли они сами. — А Аларак? — Чистильщики вернулись с крайне поврежденным блоком воспоминаний. Тот, кто уничтожил их корпусы, не хотел, чтобы мы воспользовались их памятью. В теории их возможно восстановить, но это слишком долго, — покачал головой он. — Жизненные показатели, встроенные в броню талдарима, перестали функционировать. Полагаю, его присутствие будут тщательно скрывать от нас. Артанис вздохнул. Ну почему ни один план не может просто взять и пойти, как надо?.. — Я свяжусь с Нелкатару, — Урун сузил глаза в ответ на это, но спорить не стал. *** Окружившая его темнота отступила, и Аларак не преминул заметить про себя сквозь боль, что ему это порядком надоело. Голова раскалывалась так, что казалось проще ее оторвать, чем терпеть болезненные импульсы; глаза отказывались выстраивать адекватную картинку в сознании, мысли путались, а эфир пронзали телепатемы безумного счастья, которые больно били по чувствам и усугубляли состояние и так нестабильного разума экс-владыки. А потом пришло осознание. Он был скован, так, что почти не мог пошевелиться, с него сняли броню и протезы рук. И открыли узы, которые белым потоком свисали с плеч вперед, увитые темными нитями, соединявшимися где-то внизу с полом. — О... О! Ты очнулся! — перед глазами возникло татуированное лицо Нелкатару, который успел облачиться в какой-то черно-зеленый балахон с выдававшимися в стороны наплечниками. В руках он держал свой бессменный посох, а красные глаза в сочетании с ужасно бледной даже для талдарима и уходившей в голубой цвет кожей придавало советнику крайне зловещий вид. Аларак не смог ему ответить. Уже готовая мысль ухнула куда-то в пустоту, а сам он задергался — как оказалось, к его нервным отросткам были подключены не просто нити, а прибор, испускающий электрические токи в ответ на ментальные позывы от самого Аларака. Забавный пыточный прибор, с изрядной долей оригинальности — если бы экс-владыка наблюдал за ним со стороны. Он нахмурился: боль пока была не слишком сильной, но от дальнейших комментариев благоразумно отказался. — Умный мальчик, — с издевкой похвалил его Нелкатару. — Было бы жаль расставаться с таким прекрасным материалом из-за твоего неповиновения. Талдарим повел плечами — старые раны на культях от рук снова дали о себе знать. — Бина требует твоей немедленной смерти, — Аларак непонимающе уставился на своего бывшего советника. — Она попросила твои глаза. Прекрасные, видящие истину. Ты ведь могущественный. Идущий вперед. Да все твое имя говорит о том, что ты созидатель!* А для них это неприемлемо. Да еще и от тебя несет давними врагами. Экс-владыка ровным счетом ничего не понял из слегка безумного монолога, но задним умом осознал, что ничего хорошего это не предвещает. Нелкатару вытащил кинжал, и его пленник мгновенно напрягся. — Ты ведь знаешь... Мой разум не такой сильный, как твой: раз ты даже в непосредственном ИХ присутствии не склонился. Я бы хотел изучить твой мозг и нервную систему, но увы! — они принадлежат не мне, — он подошел к висящему на стене застывшему телу. — Зато я могу тебя немножко спустить с высоты твоего эго. Он протянул руку с кинжалом под отростки Аларака, вызвав у того желание исчезнуть, испариться, телепортироваться, лишь бы оказаться подальше от безумца, который задумал дикость. Страшную и без преувеличений ужасающую дикость. Холодное и покалывающее от энергии Пустоты лезвие коснулось нежной кожи, покрытой маленькими невыросшими и едва заметными бугорками уз, сливавшихся цветом с самой кожей. — Ты не пострадаешь, — уж очень жестоко усмехнулся Нелкатару. — Может быть... Хотелось бы мне причинить боль тебе, сильную, серьезную боль, наблюдать, как ты изгибаешься под моими руками в агонии. Как я одну за одной вытаскиваю твои белые кости, такие же белые, как и твое слабое тело. И как ты умолял бы меня прекратить, но я бы не слушал... Музыка твоей смерти, раздававшаяся в эфире, была бы моим триумфом и шедевром!.. Жаль. Жаль, что я не достоин такой возможности. Острое тонкое лезвие погрузилось под кожу затылка талдарима. Вопль боли прошел даже через пыточное устройство, которое пустило соответствующий импульс в тело пленника, заставив того выгнуться в спине, несмотря на ограничители. — Они даже не заметят некоторого... несовершенства в твоей тушке, когда я подарю тебя им, — лезвие продолжило путь и наконец пришло к цели. Место, где соединялся мозг и нервные отростки, не было защищено костью или даже хрящами, будучи мягким... и таким уязвимым. — Ты не станешь темным тамплиером, хотя мне бы очень хотелось оставить себе такие красивые узы. Белые... — свободной рукой советник провел по копне наполнившихся болью отростков. — Нежные... И такие дикие. И с силой ввел арит глубже в голову своего пленника, обрубая нервные соединения, плоть и даже слегка задев мозг острием. Вопли утихли почти мгновенно. Трясущееся от боли тело теперь было единственным, что вообще показывало состояние Аларака — тот исчез из эфира, оставив после себя лишь несколько остаточных телепатем. Сам же экс-владыка почти неподвижно повис на путах, глядя максимально расширившимися глазами в никуда. — Ну вот, теперь все будет попроще.