Глава пятая, «Пепельный снег средь живых статуй»
13 сентября 2016 г., 22:55
…бывает особая, неуловимая магия, которая связывает между собой вещи и поступки. (с)Джоан Роулинг, «Гарри Поттер и Дары Смерти»
В ночь перед телепортацией в Академию Зерцалис, где теперь будет учиться, Василиса ворочалась на кровати, пытаясь уснуть, но мысли переполняли уставшую голову, не давая покоя. «Проклятия и заклятия — магия, подвластная демонам высших рангов и изучаемая ими с самого сотворения мира Христом», — вспомнила она понятие из учебника, перекатываясь на другой край кровати и слушая равномерное биение капель дождя об оконное стекло. «А что, если я не обладаю этой самой магией? Что, если я — совсем не демон, а… черт там какой-нибудь?» В голове Василисы пролетали мысли, одна бредовее другой, но, несмотря на это, не давали уснуть своим мрачным содержанием. «Фэш учится в Академии Тенебрис, и пусть она находится недалеко от той, где я теперь буду учиться, вдруг мы перестанем общаться? Или я не понравлюсь его друзьям? Ургх, а все этот поцелуй!» Хоть Василиса и пыталась не краснеть потом при общении с Фэшем, всегда с того дня ощущала алый румянец на своих щеках и старательно отводила взгляд, если демон смотрел на нее. Она не знала, что значил для него этот поцелуй — и переживала еще больше. Монотонный стук капель об окно не успокаивал, а только еще сильнее шатал и без того расшатанные нервы, заставляя спину покрываться мурашками испуга, а щеки — краснеть. Он будоражил, раззадоривал, и, как бы Василиса не пыталась прикрыть глаза и уснуть, перед взором тут же вставал Фэш Драгоций с его вечно вьющимися волосами, красивой улыбкой и чуть прикрытыми в предвкушении поцелуя глазами. Он казался таким замечательным и прекрасным в этот момент, заставляя краснеть и смущаться еще сильнее… Василиса огорченно укусила себя за палец, пытаясь прервать поток беспрерывных, никуда не ведущих мыслей. И спрыгнула с кровати с тихим стуком, решив прогуляться по замку, чтобы вконец устать и уснуть после, забывшись крепким сном. Босым ногам мягкий ворс ковров, коими были устланы коридоры, казался замечательно-приятным и теплым. Закутавшись в плед поверх спальной белой рубашки, Василиса побрела, куда глаза глядят, уже не удивляясь тому, что прекрасно все видит в темноте, и даже ее волосы по-прежнему кажутся огненно-красными, хоть свет нигде и не включен. Сердце отчего-то застучало где-то в горле, когда Василиса услышала шаги. Не свои. А после врезалась в чью-то грудь и явно мужскую. — Бессонница одолела, самоубийца? — донеслось насмешливое сверху, и в то же мгновения Василиса оказалась прижата к такому знакомому демону, а его пальцы запутались в ее волосах. — Скорее уж мрачные мысли, — буркнула Василиса стараясь не краснеть и прислушиваться только к стучащим где-то за стеной каплям дождя. Не дыханию Фэшиара Драгоция. Капли гулко стучали в унисон с сердцем демона, к чьей груди она была прижата всем телом. Щекой девушка ощущала мягкую ткань льняной рубашки, пропахшей чем-то горько-сладким, таким, как действительно должен пахнуть Фэш. Сиренью с корицей. Загадкой. Магией. — Я могу избавить тебя от них, если хочешь, — предложил Фэш, поглаживая ее по спине. Плед сполз по ногам на пол, но Василиса не обращала на это внимания, завороженно глядя в искрящиеся в темноте льдисто-голубые глаза демона и ощущая равномерные прикосновения холодной ладони сквозь ткань рубашки. — И как же? — Идем, — произнес Фэш, отпуская ее. Он направился к широкому подоконнику, где окно было занавешено шторой, по пути подбирая плед, упавший с плеч Василисы. Запрыгнув на подоконник, он соорудил небольшое гнездышко из теплого покрывала для них двоих и уселся посередине. Так, что, сядь она, невольно бы задела его колено своим, не скрытым тканью рубашки. Несмело примостившись рядом с демоном, Василиса вся сжалась, стараясь не задеть его случайным движением. — Что тебя беспокоит? — спросил Фэш с улыбкой. Василиса спиной ощущала биение капель о стекло и запрокинула голову назад, соприкоснувшись лбом с тяжелой тканью шторы. — Боюсь опозориться, — прошептала она, прикрывая глаза. — Не бойся. Ничего страшного завтра тебя не ожидает, практически все ученики и ученицы Академий сейчас разъехались по домам на праздники, ну, а мы — особый случай. Позориться будет не перед кем, ведь рядом будем только я и моя сестренка. Василиса усмехнулась уголками губ. «Ну почему не перед кем? Перед тобой, например», — подумала она. — Каникулы будут длиться еще полторы недели, а за это время я тебя натаскаю по основам проклятий и заклятий, остальному обучат учителя, — продолжал вещать Фэш, а Василиса сосредоточилась больше на его дыхании и мягком бархатном голосе, убаюкивающем и успокаивающим значительно больше, чем слова. За окном гнулись деревья, окутанные вьюгой. Василиса сама не заметила, как уснула с улыбкой на губах.* * *
Утро казалось таким быстрым и суматошным, что Василиса и не запомнила его толком. Проснулась она с первыми лучами алого солнца в своей комнате и первым, что заметила, была иссиня-черная мантия, висящая на спинке стула. Рядом покоилась обувная коробка и пакет из какого-то популярного земного магазина, где обнаружились простые черные обтягивающие штаны, белая блузка с черным воротничком и бежевые балетки. Вещи в красивый черный чемодан за нее уже кто-то сложил, и Василисе лишь оставалось умыться, собраться и покидать в свой родной и любимый рюкзак вещи, что невольно забрала с собой с Земли. «Из дома», — мысленно поправила себя она, расчесывая густые и длинные огненно-алые волосы гребешком и заплетая их в обыкновенный колосок, оставляя небольшие прядки у ушей. Подумав, Василиса сбрызнула волосы лаком, не зная, что за телепортация может ее ожидать. «Что бы ни приключилось, а прическа должна оставаться идеальной», — вспомнила она любимую фразу Марты с грустной улыбкой. Со вздохом накинув поверх одежды мантию, Василиса заключила, что в качестве предмета гардероба она совершенно ни к чему, потому что фигуру слишком прячет, да и жарко в ней будет. В коридоре рядом с комнатой ее уже ожидали Фэш и Захарра в полной боевой готовности. На молчаливой и не в меру бледной сестре Драгоция мантия смотрелась так же нелепо, как и на ней, а вот на демоне — просто замечательно. Воротничок белой рубашки слегка выглядывал из-под темной ткани, что слишком прекрасно сочеталось с волосами Фэша. Из-под мантии выглядывали самые обыкновенные черные кроссовки, и Василиса улыбнулась, непонятно почему возрадовавшись этому открытию. Демон прислонился к тому самому подоконнику, на котором они сидели ночью, скрестив руки на груди. У ног его сестры ютились два таких же скромных чемодана, как и у Василисы. — Доброе утро, самоубийца, — отозвался Фэш с ухмылкой. — Готова к путешествию? Не обращая внимания на его слова, Василиса аккуратно поставила чемодан у своих ног и скинула на него рюкзак, после чего прислонилось к подоконнику рядом с Драгоцием. — А можно выйти в сад? — поинтересовалась она у Захарры, запрыгивая на холодный подоконник. — Я бы хотела в последний раз прийти на ту полянку с поваленным деревом, там, наверное, так красиво утром- — Нельзя, — отрезал Фэш, присаживаясь рядом. — С минуты на минуту придет Второй Повелитель Ада и телепортирует нас в столицу, откуда мы, кстати, добираться до Академии будем самостоятельно. Еще успеешь насмотреться на деревья в Пандемониуме и садах Академии Тенебрис. — Нам же туда нельзя, — возразила Захарра, подключаясь к общему спору. — Я читала устав и историю Академий. — На каникулах — можно, я проведу, — спокойно отозвался Драгоций, прислонившись к оконному стеклу, вновь скрытому шторой. — Тем более, Второй Повелитель дал на то разрешение. — Белиар-то? — Захарра тихо фыркнула, и Василиса, привыкшая видеть в сестре Фэша ту испуганную бледную девчонку, еще не прошедшую посвящение в демоны, удивленно распахнула глаза. — Его обещания ничего не стоят, уж ты знать должен. Он — демон коварства, лжи и притворства, — пояснила она Василисе, и та потрясенно кивнула в ответ. — Я заставил его подписать разрешение в трех экземплярах, — ничуть не смутившись слов сестры, с полуулыбкой произнес Фэш, и Василиса усмехнулась украдкой, представляя, как Драгоций в своей привычной манере выпрашивает у серьезно-грозного Второго Повелителя разрешения. — И еще в двух отдельно для Огневой, где четко прописано, что захаживать в мужскую половину общежития можно только ко мне, в Академию — под чьим-нибудь присмотром. Василиса удивленно вскинула голову, услышав свое имя. — А зачем? — Не хочу, чтобы ты таскала юных демонесс в мужскую Академию полюбоваться взрослыми демонами, — хмыкнул Фэш, а Василиса даже рот от удивления раскрыла. А последующие слова демона вообще заставили ее впасть в осадок. — Или того хуже — бегать по ночам к своим парням. Злой рыжий демон проснулся внутри Василисы и отчетливо зашипел, а потом гордо ухмыльнулся. — То есть к тебе по ночам бегать можно? — Вкрадчиво поинтересовался. — У меня и без тебя найдется много развлечений на ночь. И сник. — Например, кража книг из запрещенной секции библиотеки, братик? — с хитрой улыбкой поинтересовалась Захарра. — Возможно, — уклончиво ответил Фэш. Василиса вздохнула, отворачиваясь от него и прислоняясь щекой к белой оконной раме. По полу гулял сквозняк, навевая мысли о зиме, новогодних праздниках и… доме. О Лешке, Марте и даже Инге. Девушка едва слышно шмыгнула носом и тут же почувствовала успокаивающее прикосновение к плечу, скрытому мантией. Василиса подтянулась ближе к этой руке, ощущая знакомый горько-сладкий аромат, исходящий от мантии Фэша. Ей не было спокойно, нет. Она ужасно, смертельно-ужасно тосковала по родному миру, не имея возможности связаться с ним. У нее даже телефон работал, и музыку она слушала несколько раз, но связи не было. Как и возможности сбежать, поскольку ее план теперь казался Василисе каким-то глупым, детским и нереальным, а Фэш обещал помочь. И она ему верила. Безоговорочно, несмотря ни на что. Ладонь продолжала невесомо водить по ее спине в попытке успокоить, а Василиса придвигалась все ближе и ближе к Драгоцию, надеясь, что Захарре не видно ее манипуляций. Она откинула голову на плечо Фэша, продолжая шмыгать носом и вдыхать едва ощутимый аромат мороза, зимы и, кажется, снега. Ей не было спокойно, нет. Ей было тепло.* * *
Оказалось, что ночью вместо дождя опять шелестел серебристый снег, укрывая деревья, дома и мокрую землю искрящимся пледом. Он скрипел так одновременно жалобно и счастливо, что казалось, будто снежинки, ломаясь под подошвами тяжелых ботинок, даже радуются боли, разрывающей их кристальные кости. «Мазохистки», — отвлеченно подумала Василиса, стараясь согреть замерзшее… все. Сильный ветер бил в лицо, сушил глаза, а мороз щипал щеки и нос. Когда Второй Повелитель Преисподней, до невозможного серьезный и пугающий, привел их в какой-то очередной зал замка, заставил стать посередине высеченной в полу огромной пентаграммы и повторить за ним какие-то слова на странном, шипящем языке. Их окружали внушительные каменные колонны, и Василиса словно бы почувствовала исходящую от них мощь. Магическую, поражающую своей силой мощь. А потом эта же сила заструилась по вытесанным в полу линиям пентаграммы, как по венам, и потекла в центр, где они и стояли. И Василиса словно бы распалась на миллиарды частей, прикрыла глаза от нестерпимо-яркого алого света и чуть не упала от накатившей вдруг слабости. Фэш тут же подхватил ее падающее тело под руки, и она благодарно улыбнулась. Он же и помог ей утвердиться в вертикальном положении. Василиса открыла глаза и тут же распахнула рот от удивления — ее окружал шумящий, дышащий своей собственной жизнью другой мир, мир демонов и демонесс. Столица Преисподней напоминала что-то волшебно-сказочное, такое средневековое и одновременно современное. По каменным мостовым мирно цокали животные, отдаленно напоминающие пылающе-огненных лошадей с пустыми, темными глазницами. Рядом же на вполне современных машинах проезжали демоны, одетые в деловые наряды и, вероятно, спешащие на работу. Мимо проходили с широко раскрытыми крыльями демоны, уткнувшиеся в телефоны или книги. И все они были молодыми. Практически подростками. Мимо прошла, деловито покачивая бедрами, юная демонесса с подведенными черным глазами и аккуратной блузкой, заправленной в идеально-отглаженную юбку. И если выглядела она лет на пятнадцать, зеленые глаза ее сверкали непонятной Василисе мудростью. Весь этот город казался слишком молодым, незрелым, а его жители словно бы остановились в физическом развитии на пятнадцати-шестнадцати годах. И Василиса больше не рассматривала улочки, она с ужасом глядела на демонов, проходивших мимо. — Что с ними? — испуганно прошептала она, останавливаясь и чувствуя, как дрожат руки, а спина покрывается мурашками. Фэш остановился рядом и, оглядевшись, нахмурился: — А что не так? Василиса заглянула в серебристо-серые глаза проходящего мимо мальчишки с пепельными волосами и вскрикнула, увидев, что взгляд словно бы сосредоточен на чем-то. В нем читалась мудрость многих десятков лет, если не сотен, и девушка видела это. И видела мальчишеское лицо с веснушками на носу и чуть кудрявыми витками волос у висков. — Почему… почему они все такие молодые? Почему нет ни одного старика или даже просто взрослого человека? — Тебе не рассказывали? — удивленно спросила Захарра, тоже останавливаясь в паре шагов от брата. — Любой прошедший посвящение демон бессмертен, но за это он платит высокую цену — остается навсегда в том возрасте, в котором прошел посвящение. Его тело застывает в развитии и остается неизменным с годами, — спокойно продолжила демонесса. — Сила демона зависит также от возраста, в котором он был обращен, оптимально — подростковый период. Василиса оглядела себя, свои маленькие руки, маленькую, еще не выросшую окончательно грудь, тонкие ноги и с ужасом поняла — это навсегда. — Что? — как-то неестественно тихо спросила она. И вдруг вспомнила один фильм ужасов, что смотрела вместе с Лешкой — там маленькая шестилетняя девочка была укушена вампиром, а после стала бессмертной. Ее разум развивался с годами, а тело оставалось неизменным — маленьким, неправильным, искривленным. Как кривое зеркало. Василиса еще раз оглядела толпу демонов, застрявших в подростковом периоде, и сорвалась с места, даже не раздумывая. Всякое желание учиться в магической Академии пропало, и сердце испуганной пташкой билось о клетку из ребер, силясь сбежать. Василиса бежала сквозь этот неправильный, перекошенный мир, как никогда желая оказаться дома или в родной школе рядом с Лешкой и ужасной, но такой привычной Ингой. Ее жизнь опять начала превращаться в кошмар. «Не опять, а снова».* * *
К тому времени, как ее нашел Фэш, Василиса успела уже трижды обдумать ситуацию, взять себя в руки и остановить непрерывный поток соленых слез. Ни холод, ни отсутствие рюкзака за плечом ее почему-то тогда не остановили. И она бежала, бежала, бежала, пока не упала устало у какого-то широкого старого дуба, ссыпавшего ей на скрытую шапкой макушку серую горку снега. Василиса, дрожа, ощущала, как кристаллики снега скатываются вниз по спине через воротник мантии. Воздух словно бы хрустел, как снежинки, от напряжения, и девушка выдыхала облачка молочно-мятного пара. Где-то через час она заметила знакомую высокую фигуру, а Фэш, не говоря ни слова — лишь вздохнув, сгреб ее в охапку и понес предполагаемо в сторону общежития Академий. А проснувшись еще через некоторое время, Василиса увидела через не зашторенное окно стремительно темнеющий клочок неба. И сжалась, почувствовав чужую, теплую и тяжелую, ладонь на своей талии. И грудь, к которой ее прижимали. — Добрый вечер, самоубийца, — выдохнул Фэш ей на ухо, а Василиса почувствовала, как краснеет. — Больше не будешь сбегать? — Н-нет, — дрожащим голосом произнесла в ответ девушка и сжалась еще сильнее. — Ну и хорошо, — прошептал Фэш, зарываясь носом в ее волосы. Василиса попыталась отодвинуться, но демон ее удержал, да еще и развернул к себе лицом, практически касаясь мягкими обветренными губами ее лба. И ей было тепло, но совсем не легко. Она вспомнила словно застывших во времени демонов, населявших Пандемониум, и вновь содрогнулась. Одинокая слеза выкатилась из уголка правого глаза и стекла на щеку Фэша, что тут же чуть сильнее сжал ее тело и обеспокоенно вгляделся в синие глаза. — А почему твои глаза светятся? — тихо поинтересовалась Василиса и смущенно добавила: — Красивые. — У тебя тоже, — неопределенно ответил Фэш, и девушка нахмурилась, силясь понять, на какую из двух фраз он ответил. — И, кстати, у всех демонов глаза светятся, потому что мы можем видеть в темноте. — Ясно, — тихо произнесла Василиса, едва заметно кивая. — А где мы? — В моей комнате в общежитии Академий, — ответил Фэш. И вдруг накрыл ее губы своими, опять заставляя краснеть и пытаться сжаться как можно сильнее. По телу Василисы прошлась волна жара, опускаясь к самым кончикам пальцев, и что-то вдруг заставило ее крепко прижать целующего ее Фэша к себе и прикрыть глаза, позволяя ему, сминавшему ее губы, тем самым заставить ее забыть о неприятных событиях сегодняшнего дня. Забыть обо всем. А когда он отстранился, тихо дыша и прижимаясь лбом к ее шее, дрожащим голосом она попыталась спросить: — И что ты со мной делаешь? Василиса буквально почувствовала его усмешку. — Ложусь спать. И вам того же желаю, мисс Огнева. После чего расслабился в ее ответных объятиях и прикрыл глаза. Это было слишком контрастно с теми эмоциями, что она испытавала чуть ранее. В мыслях никак не вязалась дневная истерика с этим почти не наигранным успокоением. Василиса понимала, что поступает до одури глупо. Что начинает доверять тем, кому и вовсе не следует. Что отвратительно пропускает все учения госпожи Афелии мимо ушей. В голове вертелись воспоминания о замерших во времени телах, мысли о том, что теперь она такая же — вечный угловатый подросток, кривой и нескладный на вид, что смотрится до ужаса смешно. А еще она вечная. И Фэш вечный. Все они вечные были, застрявшие в загустевшем времени. И сейчас в объятиях Фэша в лучшее верить хотелось. Но… не получалось никак.
