Глава седьмая, «Глупые, наивные мотыльки»
25 октября 2016 г., 22:41
Тебе больно идти, тебе трудно дышать, У тебя вместо сердца — открытая рана, Но ты все-таки делаешь еще один шаг. (с)Fleur — Для того, кто умел верить
…— Интересно, а что нас ожидает на четырнадцатое февраля? — задумчиво ковыряя вилкой салат, произнесла Захарра. Столовая у Академий также была совмещенной — огромного размера зал, два длинных стола для демонесс и демонов и один сравнительно небольшой для преподавателей. Эта неделя выдалась для Василисы воистину тяжелой: много новых знаний, которые она, как только могла, пыталась утрамбовать в голове, предательство единственного друга в этом ужасном мире и ее жалкие попытки делать вид, словно ничего не произошло. В то время как за окном постоянно бушевала метель, и ученикам запретили покидать пределы общежития и столовой любым другим способом помимо телепортации, в душе у демонессы творилась полная сумятица. Она все больше и больше времени проводила в библиотеке, чаще молчала, чем говорила, и постоянно выискивала среди пыльных фолиантов хоть одну подробную заметку об Антихристе. Как она поняла из подслушанного разговора, Антихристом Фэш называл именно ее, и теперь ей было необходимо узнать, как можно больше об этом… явлении? Через одну с лишним неделю должен был наступить февраль по подсчетам Василисы. Погода становилась все более и более несдержанной, как бывало только в это время года. — В Преисподней отмечают день Святого Валентина? — Василиса заинтересованно подняла голову, отрывая взгляд от книги, — что дорогого стоило, ведь в последнее время она делала так все реже и реже. — Не знаю никакого Валентина, — Захарра нахмурилась, кажется, словно вспоминая что-то. — У нас отмечают день Проклятого Асмодея, демона чувств, конкретно любви, похоти и страсти. Василиса кивнула на ее слова и опустила взгляд в тарелку — ей было, о чем подумать. В то время как погода буйствовала, показывая свои возможности во всей красе, Василиса становилась все грустнее и грустнее, тише и тише, тем не менее, с радостью посещая занятия в Академии, записывая буквально каждое слово преподавателей и стараясь казаться идеальной пай-девочкой, уже смирившейся со своей судьбой. (Ага, как же). Все это время за ее спиной плелось какое-то кружево заговоров и интриг, и Василисе непременно нужно было узнать, каких именно. Первым шагом к этому она считала узнавание хоть сколько-нибудь полезной информации. — О, а вон идет Нимбрас, потомок того самого Асмодея, только он больше по похоти и страсти, если ты понимаешь, о чем я. Красавчик, правда? — Василиса подняла взгляд от тарелки и увидела проходящего через двери светловолосого короткостриженого демона с темно-карими зрачками, внутри которых клубилась, — Василиса отчетливо это видела, — пугающая, всепоглощающая тьма. Она затягивала, и Огнева, как только могла, сопротивлялась ей. Она узнала этого демона. Именно с ним разговаривал Фэш рождественским утром. — А с ним идет рядом идет высокий демон — видишь? — это Маркус Ляхтич, самый перспективный ученик Академии Тенебрис. — Пепельный блондин с длинными, перевязанными в высокий хвост кожаным шнурком волосами и серебристыми глазами, такими же темными и пугающими, как и у его друга. — Они, кстати, как и Фэш, тоже приближенные Повелителя, и все ученики об этом знают. Многие их боятся. — Ты тоже? — безучастно, неживым голосом поинтересовалась Василиса. — Оч-чень, — слабым голосом произнесла Захарра и вновь посмотрела на демонов. Она уселась ровно, прикусила губы, чтобы они казались краснее, поправила изящную прическу и, смотря на Маркуса Ляхтича, чуть заметно улыбнулась глазами, стягивая зубами с вилки зеленую горошину в каком-то соусе. После чего облизнулась соблазнительно, и Василиса мигом почувствовала себя неуютно в ее обществе. Захарра была настоящей демонессой — горячей, даже обжигающей, соблазнительной, пленительной, прекрасной. Василиса могла бы точно сказать, что такой не была и не будет. А еще демонесса не очень-то одобряла ветреность Захарры, но сейчас вдруг подумала — а она ведь поступала точно также. Тянулась всей душой к любви, к счастью, непонятно зачем, как слабый бледный мотылек за теплым, приятным светом фонарей, близким и одновременно далеким, освещающим все вокруг, на какой-то добрый, приятный миг меняющим серую окружающую реальность на яркий, счастливый мир. Глупый, наивный мотылек. Захарра, выросшая среди злых, алчных демонов, запуганная, боящаяся сказать лишнее слово, не видящая в своем холодном брате ни семьи, ни доброты, ни тепла, хотела ощутить его хоть на миг — искала его в других демонах, в их дыхании на кончиках своих пальцев, в их улыбках, дарящих иногда тепло. И личный фонарь, в конце концов сжигающий маленького слабого мотылька в своих радужных обжигающих объятиях. Маркус Ляхтич, он ослеплял. И Василиса была уверена, что не одну Захарру. Он был сильным, защитой и опорой, с твердым взглядом, с пугающей магией, хотелось стать такому за спину и спрятаться от врагов, от зла и холода родного мира. Василиса видела это в нем. И в Фэше, как бы горько это не звучало. — Но они та-а-акие красавчики, — мечтательно протянула Захарра. После своих размышлений стало слишком гадко и неприятно на душе — будто жаркий летний дождь прошел, оставив после себя духоту и слякоть вперемешку с грязью. — Ага, — Василиса, даже не услышав фразы Драгоций, просто решила сказать что-то, чтобы поддержать разговор. Случайно встретившись взглядом с Фэшем, сидящим за соседним столом, она отвернулась, продолжая ковырять еду, чьего вкуса не чувствовала. Совершенно бессмысленно потраченное время.* * *
Занятия должны были начаться минут через пятнадцать или около того. Василиса стояла, прислонившись спиной к шершавому камню, и держала в руках пакет со спортивными черными штанами, бежевой толстовкой и яркими кричаще-розовыми кроссовками, так не вписывающимися в ее привычный гардероб. Рядом стояло еще несколько демонесс с ее курса, другие же до сих пор находились в комнатах и выбирали наряд для занятия, пользуясь тем, что, пока все дороги были занесены снегом, спешить не надо было, а переместиться с помощью старосты, караулившей всех второкурсников, можно было хоть за несколько секунд до занятия — значения это не имело, поскольку уроки с загадочным названием «Здоровье» начинались ровно со звоном колокола, и только тогда девушки могли приступить к переодеванию. Что, в общем-то, было довольно удобно. Василиса предположила, что «Здоровье» — это та же физкультура, только с другим названием, и, кажется, не прогадала. Ну, по крайней мере, она надеялась на это. — Доброе утро, девчонки! — услышала Василиса знакомый голос, так любящий растягивать гласные. Сегодня в глазах Джейка искрилось озорство вперемешку с воистину детским азартом, так тщательно скрывавшиеся каждодневно за надменностью и колкими словечками. — Спорим, что мы вас порвем в игнисе*? Василиса закатила глаза украдкой и вернулась к созерцанию двери, должной открыться через несколько минут. Она почему-то совершенно не удивилась, увидев Джейка и его друзей. Она почему-то именно этого и ожидала от занятий «Здоровьем» — слишком малое количество демонесс ходило с ней на занятия, да и слишком уж они все тщательно прихорашивались. Про игнис, любимую спортивную игру большинства демонов, Василиса прекрасно знала благодаря различным статьям в старых газетах и книгах, найденных в библиотеке отца, в то время как ее заданием было как можно больше узнать о демонах и их культуре. В эту игру играли с мячом, фаерболом, который при соприкосновении с магией демона загорался пламенем, яркость** которого зависела от силы демона. Правила ничем не отличались от того же пионербола, в который девушка любила играть в школе вместе с одноклассниками. Разве что, мяч был огненным, да и противники более азартными и агрессивными. Также Василиса знала, что настоящий фаербол она сможет держать в руках не раньше следующего месяца — играть в игнис начинали где-то в середине учебного года, когда ученики уже попривыкли к новой учебной нагрузке и получили оценок достаточно, чтобы успевать делать не только домашнюю работу по основным предметам, но и тренироваться на спортплощадке в свободное время — девушка одинаково и обрадовалась, и огорчилась этому известию, ведь тогда у нее будет меньше времени и для ненужных мыслей, и для изучения книг в библиотеке. — Сомневаюсь, Розерман. — хмыкнула светловолосая ведьма, именно та, что болтала с Джейкобом в первый раз. — Мне Вел уже успел растрепать, что на прошлом занятии тебя сшибло фаерболом, и в итоге ты провалялся без сознания часа два, — ухмыльнулась она. — А перед этим тебя успели несколько раз уличить в неправильной стойке перед броском. — У вас уже были занятия? — Захарра заинтересованно подалась вперед, до этого момента молчаливо стоящая рядом с Василисой, поправляющей пучок на голове — может, и не самую эстетичную прическу по мнению демонов, но вполне крепкую и надежную. — И как прошло? Ставший с другой стороны от Джейка Велиал, как поняла Василиса, его друг, с любопытством посмотрел на них, явно сдерживаясь выпалить вместо однокурсника все произошедшие события. Это был довольно высокий, худощавый парень с ярко-рыжими волосами, какие были у Василисы несколько месяцев назад, до посвящения. Одет он был в дорогую на вид мантию, как бы невзначай поправлял висящие на левой руке часы в серебряной оправе, с черным кожаным ремешком. — Скучно. Я всё это с самого детства знал, — Джейк скривил губы. — Ну да. Именно поэтому тренер Рисум поправила твою стойку для броска, — флегматично прокомментировала светловолосая демонесса. Василиса попыталась вспомнить, как Джейк обращался к ней, и, вспомнив, улыбнулась уголками губ. Резникова. «Ее фамилия, судя по всему» — подумала девушка, невольно прислушиваясь к чужому разговору. «Подходит ей. Такая же резкая, как она сама». — Эта идиотка сама не знает, как правильно! — возмутился Джейк. — Ничего, посмотрим потом, кто был прав. Я собираюсь попасть в этом году в мужскую сборную, и тогда у нас будет стоящее оборудование. Например, как кидать фаербол, если он настолько горячий, что даже перчатки не спасают от ожогов? Подержанный инвентарь такой ужасный. — А что, все совсем плохо? — обеспокоенно прервала его Василиса. Она редко так делала с другими людьми в принципе, боясь ненужных реакций и лишних разборок, но Розерман, похоже, только обрадовался, когда она обратилась к нему, потому что живо ответил, повернувшись к ней почти всем корпусом: — Возможно, для бывалых игроков — ничего такого, но доверять работающую через раз технику первокурсникам? Попечительский совет как-то позабыл о своих обязанностях, — растягивая гласные, с презрением протянул Джейк, и Резникова согласно закачала головой. — Думаю, моему отцу стоит им о них напомнить. — Полностью одобряю, Джейкоб, — светловолосая демонесса едва заметно улыбнулась — лишь сдержанная тень улыбки скользнула по губам. — Я, кстати говоря, Марианна Резникова***, — протянула она. — Приятно познакомиться, — Василиса так же сдержанно кивнула, уже наловчившись общаться с аристократами, навыки этикета у которых можно было разглядеть невооруженным глазом. — Василиса Огнева. — Рада иметь честь с представительницей такой славной и благородной семьи, как Огневы. Дочь определенно пошла в своего отца — манеры у тебя в крови, — Джейк, стоящий за спиной светловолосой, улыбнулся. Василиса опустила ресницы с полуулыбкой, выражая тем самым признательность за похвалу. — Можешь звать меня Мари. — Брось, Мариш, никто тебя так не зовет. Не умеешь ты производить хорошее впечатление на новых знакомых, — хмыкнул Джейк с озорной улыбкой. Мари воровато оглянулась — проверить, нет ли кого по близости — и закатила глаза, тыкнув Розермана локтем под ребра. — Ты невыносим. Василиса почти не наигранно улыбнулась, подумав, что заводить такие полезные и одновременно приятные знакомства, определенно удобно. Ей уже было легко находиться в компании этих демонов, и она с радостью приняла игру в аристократов, лишь когда видят одни только близкие люди, позволяющих себе смеяться, улыбаться и вести естественно. Оставалось лишь узнать, кем являются родители этих явно богатых детей. Наверняка, кто-то влиятельный. Василисе бы не помешал кто-то такой, стоящий за спиной и всегда готовый помочь любыми способами. В мыслях промелькнула знакомая иссиня-черная шевелюра и кристально-голубой взгляд, и Василиса помотала головой из стороны в сторону, стараясь отогнать наваждение. Нет, сейчас не время портить себе настроение.* * *
Часы в библиотеке общежития мерно тикали, поначалу раздражая громким стуком, но со временем становились привычной частью нахождения в этом месте, таком непривычно отдаленном во всех смыслах от остального общежития. Она была похожа на отдельный организм, с венами-коридорами, миллиардами книг-мозгами, и собственной кровеносной системой. Главный орган, каждое раннее утро приводящий этот уютный и тихий мирок в движение, — огромные часы с отливающим серебром циферблатом и золотыми изящными стрелками. Сотни учеников, как маленькие бактерии, такие незначительные и ненужные в этом организме, изучали ежедневно новый материал, копались на самых дальних и пыльных полках, руша привычную атмосферу лености, сонливости и спокойствия. Василиса ощущала себя маленькой букашкой по сравнению с высокими шкафами, полными книг, чья верхушка скрывалась где-то в вышине. Они, как коренные жители этого мира, нависали над входящими в их личное пространство жалкими людишками, рушащими их многолетний покой. Впрочем, по утрам библиотека была похожа на улей. Даже на каникулах каждый ученик считал своим долгом свериться с научными трудами, еще раз перепроверить свое домашнее задание и в очередной раз покопаться на самых-самых дальних полках, до которых только и можно было добраться по стометровым лестницами или, разве что, на крыльях, чтобы поискать какую-нибудь старинную книгу по проклятиям или самым темным разделам некромантии. В этом месте царила своя атмосфера, и Василиса свыклась с ней, прижилась в этом мире безликих книжных гигантов и даже помогала иногда работникам расставлять книги по местам. Ее личной судьбе здесь был отведен определенный шкаф, рядом с которым она и проводила большую часть свободного от уроков времени. Василиса чаще всего находила лишь краткие заметки об Антихристе или упоминания о каком-то пророчестве, хранящемся в закрытом доступе в Мэрии Пандемониума, и как попасть в нее Огнева понятия не имела. И это было очень-очень плохо. Василиса смахнула пыль с очередной книги и начала ее пролистывать в поисках информации, после чего не удержалась от радостного смешка — ей удалось! она нашла необходимый материал! Демонесса присела прямо на одну из ступенек шаткой лестницы, подобрав юбку под себя, начиная внимательно читать. «Антихрист — существо, указанное в Великом Пророчестве (см. стр. 178), созданное порочным союзом третьего приближенного Христа и Первого Повелителя Преисподней, рожденное в Адском пламени и способное создавать все из ничего, ничего из всего. Это самый высший демон, преобладающий над другими и в силе, и в физической мощи, и в эмоциональности, способный уничтожить один из двух враждующих противоположных миров, о чем указано в Великом Пророчестве». Василиса прижала ладонь ко рту, удивляясь написанному. Судя по словам ее отца и прочих, она не особо отличалась от других демонов, и эта запись повергла ее в шок. Демонесса стремительно начала листать книгу в поисках страницы сто семьдесят восемь, в поисках сведений о Пророчестве. И нашла. «Великое Пророчество было произнесено одним из великих демонов-хранителей около пяти веков назад и записано в документальной летописи «О житии Правителей Ада Славного». Дословно: «Коль начнут вымирать демоны и под угрозой будут жизни их, придет в мир спаситель, отчиститель, Антихрист, рожденный от порочной связи третьего приближенного Христа и Первого Повелителя Преисподней, чтобы спасти один из враждующих миров и уничтожить другой. И будет этот демон великий страдать в агонии, доколи не исполнит предназначение свое, Великими предначертанное». И ей совсем не понравилось прочитанное. Василиса нахмурилась и резко захлопнула книжку, начиная быстро собирать свои вещи в рюкзак. После чего немного подумала, открыла книгу обратно, достала из рюкзака блокнот и переписала обе записи в него, потом вновь убрала книгу на полку, закинула рюкзак на плечо и спешно слезла с лестницы, после чего со всех ног помчалась куда-то, не замечая никого и ничего перед собой. Остановилась она лишь перед тяжелой, мрачной дверью, ведущей в комнату Фэша. Не долго думая, она резко распахнула ее, обнаруживая сидящего в кресле Драгоция в одних брюках и еще одного мага, от вида которого Василиса буквально остолбенела. Он был красив, но не просто красив — божественно красив. Его глаза ослепляли своей чистотой, кристальной добротой, теплившейся где-то на дне радужки, и поразительной голубизной, не сравнимой даже с Земным поднебесьем. Его волосы были цвета спелых колосьев, а кожа солнечной — так она искрилась и сверкала, приятного золотистого оттенка, и казалось, будто это какое-то старинное божество спустилось с платиново-серых небес Преисподней. Василиса почувствовала, как по спине поползли мурашки, а взгляд начал рассеянно блуждать по комнате, в последний момент зацепившись за Фэша — удивленно глядящего на нее и спешащего накинуть висящую рядом на стуле белую рубашку. Его иссиня-черные волосы блестели фосфорическим блеском в свете алого солнца, светящего в окно, кожа, еще не успевшая скрыться под светлой тканью, серебрилась в его лучах, под ней перекатывались крепкие мышцы. Василиса замерла, как громом пораженная; глаза широко-широко распахнулись, губы маняще приоткрылись, а сердце застучало о клетку из ребер, казалось, так громко, что это слышали все в общежитии. Ее, кажется, никто не ожидал здесь увидеть; но ей, кажется, было совершенно плевать. Сейчас все ее мысли, действия и желания занимал один единственный демон. В этот момент показавшийся таким прекрасным. — Д-добрый день, — заикаясь, произнесла Василиса, на ватных ногах шагая по направлению к Фэшу. Она не знала, что толкало ее на эти действия. Возможно, это была магия того незнакомца, девушка ее не видела, но отчетливо ощущала, та мягко, заботливо и будто бы по-матерински подталкивала ее к Фэшу, и Василисе ничего не оставалось, кроме как подчиниться. — Добрый-добрый, самоубийца, — протянул Фэш, а Василиса даже не нахмурилась и не рассердилась, когда услышала ставшее привычным прозвище — лишь улыбнулась и бесцеремонно уселась к демону на колени. Тот от удивления чуть не упал, но тут же взглянул на сидящего рядом с хитрющей улыбкой демона и понятливо хмыкнул. А Василиса не понимала. Ее просто слишком сильно тянуло обнять Фэша, прижаться к нему всем телом, хотя он не так давно почти разбил ей сердце. И это «почти» отрезвило — Василиса вспомнила вдруг, как сильно ненавидела этого черноволосого демона, гнусного обманщика, в последние дни. Как хотелось умереть и причинами жить всплывали только Лешка, Марта и чистое упрямство — согнуться, сдаться было нельзя. Нужно было найти способ сбежать. Никак по-другому. И Василиса резко отстранилась, спрыгнула с его колен с испуганными глазами, пятясь назад в испуге — глаза метались от предмета к предмету, сердце стучало где-то в горле, а взгляд не отрывался от чужих глаз. Кристально-голубых, родных, насмешливых. И в этот миг почему-то таких серьезных. — Нам необходимо поговорить, — произнес Фэш, и Василиса как-то заторможено, но согласно кивнула. — Наедине, — добавил он, посмотрев на светловолосого демона, и тот, ухмыльнувшись, захлопнул за собой дверь. Когда он прошел мимо, Василиса вновь ощутила ту силу, и она опять подтолкнула ее к Фэшу. Демонесса практически удержалась и лишь присела осторожно на краешек соседнего кресла. — Это был мой друг, демон любви и чувств, Астарт****. — произнес Фэш, прежде чем Василиса успела сказать хоть слово. — Прежде чем ты съязвишь или выкинешь что-то еще в этом духе по поводу данного мной определения: так оно и есть, демоны любви и чувств тоже существуют, они — потомки уже, думаю, известного тебе Асмодея. Магия Астарта — лишь малая часть магии Асмодея — подталкивает к друг другу людей, демонов, других существ, связанных друг с другом какими-либо эмоциями, — закончил Драгоций, одаривая демонессу пристальным взглядом и улыбаясь. — Любыми эмоциями? — переспросила Василиса, цепляясь за последнюю надежду. — Да, — демонесса, успокоившись, выдохнула. — Но чаще всего — любовью. А теперь, когда это прояснили, — Фэш чуть улыбнулся. — Предлагаю вернуться к тому, зачем ты пришла. Василиса вздохнула, собираясь с мыслями, но не успела ничего сказать, так как брюнет вновь опередил ее. — Если ты все-таки пришла ко мне, то думаю, что ты уже отыскала в библиотеке информацию об Антихристе. И теперь у тебя появились вопросы. Василиса кивнула в знак согласия и уселась поудобнее, доставая из рюкзака свой блокнот с пометками. — И первый, самый главный из них — скорее не вопрос, а желание. Я хочу узнать, как можно больше, о своих родителях. И их… отношениях, — краснея, произнесла Василиса. — Мне нужно знать, что я такое, что могу и зачем. — Я понимаю твой порыв, — неожиданно для нее произнес Фэш и положил свою руку поверх ее, сжатой нервно в кулак. Василиса почувствовала теплоту его ладони и мысленно пожелала, чтобы это мгновение не заканчивалось. Глаза не хотели открываться, перед мысленным взором стояла чудесная картинка, навеянная магией Астарта, но демонесса отмахнулась от нее, как от назойливой мухи, — не время. Сейчас — не время. — И даже могу помочь, потому что обещал. Тогда были совершенно другие времена, и я определенно не возьмусь пересказывать тебе всю историю, ведь даже сам ее не знаю толком. Но я знаю самый надежный источник информации — твоя мать перед тем, как навсегда исчезнуть и передать тебя твоему отцу, заключила в неживой предмет копию некоторых фрагментов своей памяти и оставила его у него на столе в кабинете. Этим предметом была шкатулка, и я знаю, где она находится, ведь ее хранение доверили мне. Фэш сидел в напряженной позе, вспоминая, кажется, не самые приятные мгновения своей жизни. Общее мрачное настроение достигло и Василисы, и они сидели вдвоем неподвижно, безмолвно долгое время. За окном бушевала метель раннего февраля. «Мы все еще слишком подростки, чтобы играть в такие взрослые игры и пытаться принимать слишком серьезные решения, — подумала вдруг Василиса. — А я устала казаться взрослой». — Я обещаю тебе, что мы отправимся за этой шкатулкой, но не сейчас. Скоро твой отец проводит прием по поводу настоящего, законного принятия тебя в семью, где ты познакомишься с большинством своих родственников. И поверь, это знакомство не из приятных, — Фэш горько усмехнулся. — Потерпи где-то месяц. А за это время я постараюсь натаскать тебя в заклятиях и проклятиях, потому что, судя по напряжению, царящему в Преисподней, в скором времени нам грозит война с белокрылыми дружками. А еще советую тебе следить за прессой, если поддерживать общение со мной ты будешь также активно, как и всю эту неделю. Заводи полезные знакомства, перерывай библиотеку в поисках информации, если тебе так легче. — Последними двумя пунктами я и была занята все это время, — раздраженно пробурчала Василиса, хмурясь. — Значит все-таки общаться со мной не планируешь, Лиса? — усмехнулся Фэш, а Василиса замерла. «Лиса». Ее имя никто и никогда не сокращал так красиво. Коротко, приятно для слуха, с ударением на букву «и», таким голосом и растягивая гласные. Словно затягивая последние узлы на веревке вокруг ее запястий, опутывая и заманивая в свои чудесные сети. Фэш смотрел на нее со странной грустной улыбкой. А Василиса медленно плавилась под его взглядом. — И да, насчет подслушанного тобой разговора… Я не собираюсь оправдываться, правда. У меня действительно был раньше такой план — подобраться к тебе ближе, чтобы подобраться уже к твоему отцу. Но, знаешь, это такая банальность и скукота… — Фэш показатель зевнул. — Тем более после сегодняшнего… Думаю, мне уже и подбираться ни к кому не надо, все и так в моих руках. Но, несмотря на это, я помогу тебе, да. Обещания надо выполнять. Василиса чувствовала, как слезы подступают к глазам, но сдержала их, хоть и с трудом. — Даже смысла в том, чтобы быть с тобой вместе не вижу — через несколько месяцев ты вернешься к своему привычному существованию на Земле, стоит лишь справиться с пророчеством. Ты ведь умная девочка, я надеюсь, понимаешь, что и у меня нет никакого интереса в этих целовашках и прочем — я и так уже приближенный Повелителя, другой выгоды для себя не вижу, — заключил Фэш со скучающей улыбкой. Демонесса, не сдержавшись, всхлипнула, но тут же в ужасе посмотрела на Драгоция — тот улыбался все той же странной улыбкой. — Но я буду помогать тебе, опять же — обещание. А у Василисы слезы текли по щекам и сердце билось оглушительно громко, будто метель вперемешку с дождем за окном. Черт. Эмоции брали верх над разумом, но Василиса еще как-то пыталась удержать себя в руках, сжимала ладони в кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу, стискивала зубы и смотрела на Фэша с улыбкой. — Знаешь, Драгоций, ты слегка ошибся. Ненависть — тоже сильная эмоция.* * *
Василиса шла с гордо поднятой головой мимо учеников, провожавших ее взглядами. Ей не было плевать, совсем нет. Да, на нее смотрели. Ее провожали изумленными взглядами, но Василиса держалась. Держалась до тех пор, пока не встретилась взглядом с Захаррой, идущей вместе с Джейком, Велиалом и Маришкой по коридору общежития. Черт, ее глаза были слишком похожими. — Василиса, — изумилась Захарра, уже собираясь подскочить к ней, но демонесса остановила ее одним лишь пустым взглядом. — Не надо, — безжизненным голосом произнесла она и понеслась прочь. К выходу из этого ужасного здания.* * *
Дрожь в теле не утихала, и причиной тому вряд ли был ледяной ночной воздух, извещавший о скором приближении очередной порции снега и метели. Если даже и так, Василиса всё равно бы этого не почувствовала. Откровенно говоря, она не смогла бы почувствовать хоть что-то, даже если бы внезапно тот же снег сменился крупным градом, а температура опустилась градусов на тридцать. Единственное, что она испытывала в этот миг, когда сидела в своём зимнем пальто на песке возле самого берега моря — боль. Подобно бушующим волнам, она яростно вбивалась в тело, накатывала с каждой секундой сильнее, вымывая то светлое, что хранилось в её душе, разрушая самое главное — надежду на счастье, пусть неумело вылепленное, пусть не совсем дозволенное, но всё-таки счастье, которого так быстро не стало. Василиса практически не помнила, как очутилась здесь — лишь накинула пальто на плечи, перед тем как выбежать из здания, а потом вдруг захотела попасть куда-то далеко в Преисподней, где еще не была. На море или в лес, где ее никто не сможет отыскать. Наверное, это и означало загадочное «все из ничего, ничего из всего» в книге, которую она сегодня отыскала. Вот и минус один вопрос. Василиса горько усмехнулась. Неприятный ком вновь подкатил к горлу, а слёзы, которые она так старательно сдерживала, уже норовили выступить из глаз, но демонесса до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу, закусила губу, наверняка до крови — сделала всё, чтобы не позволить себе заплакать, и у неё в очередной раз получилось. Слова Фэша, мысли о которых она старательно гнала прочь, были подобны внезапно вспыхнувшему пожару, уничтожившему порочное, шаткое, непрочное, зато нужное, просто необходимое, желанное что-то, название чему Василиса до сих пор не могла подобрать. Ей казалось, что она уже миллионы лет прожила в Преисподней бок-о-бок с Фэшем и Захаррой, что она знает их уже достаточно, что Фэш чувствует то же самое, что и она. Ей казалось это даже тогда, когда она уже узнала о предательстве Фэша, и все существование в этом мире потеряло всякий смысл. Василиса искала этот смысл, отчаянно искала. Вспоминала Лешку, Марту, ту же Захарру, которой обещала помочь, новых знакомых — всех, кому она хоть как-то была нужна. Слёзы почти выступили из глаз, а где-то на заднем плане в танце бушевали льдины на волнах. Василиса со злостью стиснула челюсти и сильно обхватила колени руками, уткнувшись в них подбородком. Ей бы сдержаться, проглотить боль, и тогда, может быть, удастся успокоиться и забыть. Она вдруг подумала, что возненавидеть Фэша оказалось неожиданно легко — словно вспыхнул фитилек у спички среди леса, за которым постепенно пополз пожар по всему лесу. Эта ненависть была яркой и обжигающей, как пламя. Сердце билось где-то в горле, и Василиса даже не поверила поначалу, когда раздалось невдалеке: — Василиса! Голос Захарры, такой звонкий, пробивающий ночную тишину и темноту своим испугом, переживаниями. — Вот ты где! — услышала она где-то вблизи себя, но не повернулась — сил не осталось ни на что, казалось, они все ушли на чертовы выдержку и терпение. Океан эмоций, бушевавших в ней все это время, унес за собой все чувства, оставив пустоту. — Ты же вся закоченела, — произнес возмущенно кто-то, а потом ее подняли на руки, и Василиса посмотрела на Джейка, глядящего на нее с беспокойством. Рядом с ним стояла столь же встревоженная Захарра. Василиса попыталась улыбнуться. — Я ненавижу твоего брата, — произнесла она тихо, слабо, но услышали ее оба демона. — Я его уже сама ненавижу, если ты убежала по его вине, — пробурчала Захарра, а Джейк выгнул бровь надменно, кажется, пытаясь вспомнить того самого «брата». Василиса закрыла глаза — желания делать что-либо совсем не осталось.* * *
В ее серой комнате мерно тикали часы, а Василиса шептала что-то в отчаянии, лежа на кровати калачиком, в то время как по спине ее поглаживала Захарра. Через несколько одинаковых минут-близнецов пришел Джейк, держа в руках чашку с бульоном и термос с горячим чаем, что теперь стояли на прикроватной тумбочке. Чай пах смородиной, медом и домашним теплом так сильно, что Василиса даже улыбнулась сквозь слезы. Ей становилось то холодно, то жарко, кости ломило, а голова раскалывалась. Пару раз Маришка, сейчас сидящая у окна, приносила целые горки всяких баночек с жаропонижающими и тонизирующими зельями, а Захарра постоянно сидела рядом с ней, шептала что-то без умолку и обнимала, прижимала к себе Василису, которая лежала всё в той же позе, безвольно опустив руки и молча слушая. Драгоций словно не могла унять поток, кажется, уже никому не нужных, опоздавших на целые года слов, продиктованных чувствами, которые она так долго хранила в своей душе. Казалось, она высказывала ей все то, что накопилось за годы жизни с братом, за годы страха за свою жизнь. Рядом молчаливо стоял Джейк, прислушиваясь к их разговору, часто хмурясь, но уже через несколько минут решительно сжимая кулаки. — Василиса, просто расскажи нам все, — произнесла в какой-то миг Маришка, оторвав замерзший взгляд от окна, полный беспокойства. И Василиса рассказала все, совершенно все, начиная от драки Лешки с хулиганами своего класса и до самого конца, а все ее внимательно слушали. А Розерман еще сильнее хмурился и сжимал кулаки. — На весенние каникулы вы обе официально приглашены погостить в поместье моей семьи. Отец согласится, я уверен. Там же и разберемся с этими воспоминаниями и узнаем больше про Антихриста, библиотека у нас обширная. А сейчас — обе спать. Я наколдую еще одну кровать для Захарры, а Мариша живет недалеко — если что-то случится, сразу к ней, — наконец высказался он, а Мари согласно кивнула. — Я же пойду с самого утра добывать вам обеим освобождения от занятий. Джейк прошептал что-то, и еще одна кровать материализовалась рядом с первой. Она была точно такой же, совершенно идентичной первой, и блондин тут же уселся на нее, наливая чай из термоса в стакан. — Кстати, еду принес даэва из нашего поместья, я его вызвал. Так что суп должен быть вкусным. Василиса едва заметно согласно кивнула, подтверждая. Ничего вкуснее она и правда за последние несколько месяцев не ела. (Правда, еда, приготовленная Мартой, все равно была в разы прекраснее). Хлопнула не запертая заклинанием дверь, и в комнату вошел Велиал, молча присаживаясь рядом с Джейком. Странно, что вот они, все пятеро, собрались в одной небольшой комнатушке, да еще и создали целую лишнюю кровать, заняли много места, но тесно им не было. Было тепло, уютно, приятно, но совершенно не тесно. И Василиса вдруг в какой-то момент поняла — перед ней сидели ее настоящие друзья.* * *
Василиса сидела с Захаррой и Мари в столовой, болтая на различные темы и никуда не спеша — в честь Дня Всех Влюбленных отменили занятия. На коленях у каждой из них лежали стопки заготовок под открытки в виде сердечек, которые вскоре будут лежать в специальном контейнере, дожидаясь своего адресата. На небольшом празднестве, посвященном именно этому событию, их будут разносить. Только день назад девушек выписали из больничного крыла, и друзья с удовольствием отпраздновали это событие. Сонное время лежания в изоляции тянулось долго, как карамель, но было таким же сладким и приятным. Все же, Василисе казалось, будто вся ее одежда пропахла медикаментами и лечебными зельями - демонессам молоденькая медсестра в бледно-серой мантии приносила лишь успокоительные отвары и анти-стрессовые чаи, а каждый вечер или в обед заходили друзья. Джейк аккуратно, не настойчиво муштровал с Василисой этикет, стараясь ее сильно не напрягать. Хоть демонесса и не знала, зачем ему это - на прямые вопросы он отмалчивался - но заучивала, а порой и записывала различные приемы, разучивала обращения и свою собственную родословную. В конце концов Джейк объявил ее жалкой пародией на леди, но сказал, что и так сойдет - и Василиса поняла, на каникулах он от нее не отстанет. Тем не менее, ждала дни в поместье Розерман с нетерпением. Конечно. Там библиотека та-а-акая... — Я, конечно, понимаю, что несколько десятков лет назад почтовые летучие мыши, возможно, и были актуальны, но не сейчас — точно, — раздраженно пробурчала Маришка, вырезая заклинанием очередную будущую связующую ниточку для двух юных сердец. — А я вот считаю это очень даже романтичным, — мечтательно вздохнула Захарра, в точности повторяя ее манипуляции со своим листом картона. — Может, послать анонимную открытку Марку? — Тебе-то уж хоть есть, кому дарить, — грустно произнесла Василиса, но тут же совершила слабую попытку улыбнуться. Это получалось с каждым разом все легче и легче, а направленный на нее взгляд Фэша теперь вызывал лишь слабые отголоски боли и лютую ненависть. Василиса до сих пор болела после своей попытки бегства. Она еще долго выспрашивала у Джейкоба, как они ее нашли тогда, а потом получила простой и лаконичный ответ — «Поисковые чары». И засела за книги. — Да, брось, дружеские Джейку и Велу отправь, дел-то, — фыркнула Мари. — А тебе вот стоит Джейку совсем не дружескую отправлять, — проницательно заметила Захарра, а Василиса усмехнулась, наблюдая за краснеющей Маришкой. — Да ну тебя, — пробурчала та, поднимаясь со скамьи. — Милорды, вам нужна помощь дам в вашем нелегком деле — украшении обеденного зала? — О, от таких дам мы примем помощь с превеликим удовольствием, — усмехнулся Ташши, их однокурсник. Василиса на это лишь улыбнулась и, схватив за руку Захарру, пошла к выходу из общежития, болтая с подругой ни о чем и обо всем сразу. Казалось, ее жизнь впервые приобрела четкость и конкретику: у нее были друзья, парочка сильных врагов и цель, которой она будет следовать несмотря ни на что. Василиса закрыла глаза и с удовольствием втянула прохладный, пахнущий мокрым асфальтом и свежей травой воздух. Казалось, февраль распахнул дружелюбные объятия весне, которая благодарно приняла их и одарила его взамен теплом, пообещав остаться. Действительно, за какие-то несколько недель Пандемониум совершенно преобразился: теперь на демонов будто насмешливо смотрели многочисленные глаза-лужи, ветки деревьев, словно дразня, показывали маленькие листочки-языки, а из динамиков наушников демонессы звучали только веселые и приятные мелодии на родном языке, успокаивающие своим щебетанием и заставляющие губы невольно растягиваться в улыбке. Они всей своей большой компанией несколько раз телепортировались в город на выходных, где с улыбками проводили время. С обучением в Академии проблем тоже не было — они всегда помогали друг другу, если кто-то что-то не понимал, тщательно объясняли, а потому на уроках прекрасно справлялись. А в библиотеке теперь засиживалась не одна только Василиса — ведь искать впятером значительно проще и быстрее. Захарра стояла рядом и точно также улыбалась, подняв взгляд к алому небу. Она стала более спокойной и уверенной после той ночи, полной слез, прекратила общение со своим братом и сблизилась не только с Василисой, но и с Джейком, Маришкой и их друзьями. Они уже не казались такими заносчивыми снобами, да и, в конце концов, на такие моменты совершенно плевать, когда они — настоящие друзья, поддержавшие в трудную минуту. — Знаешь, если бы не обстоятельства, я бы уже совершенно расхотела сбегать, — произнесла вдруг задумчиво Драгоций, поправляя короткие косички. — Но… мы ведь сможем вернуться? Или хотя бы продолжать общение с друзьями? — Не знаю, Харри, — ответила Василиса грустно. — Но я чувствую, что вернуться сюда придется обязательно. Хотя бы из-за того же пророчества. — Верно, — вздохнула Захарра. — Но, пока у нас есть время, я хочу успеть сделать все, чего была лишена все эти годы, — она решительно сжала кулаки. — У тебя все получится. И я имею в виду Марка, — улыбнулась Василиса, щурясь на холодное, но уже яркое практически весеннее солнце. — В День Всех Влюбленных всегда все получается. И Василиса искренне улыбалась, просто потому что впервые за долгое время могла заверить всех и каждого: Она была стопроцентно уверена в своих словах. _______ * — Игнис — по-латински означает «огонь». ** — Яркость, не температура, не путайте пожалуйста. В дальнейшем это будет важно. *** — Марианна звучит значительно красивее и более аристократически, чем Маришка, как у Щербы, согласитесь. **** — Астарт — мужская версия Астарты, богини материнства, войны и плодородия — из древней мифологии. И да, я не ставлю ООС, поскольку характеры большинства еще не раскрыты, а у тех что раскрыты: Василисе все также то везет, то нет, но у меня она вся такая в стрессе и не Мэри Сью, как у Н.Щербы; Захарра — задорная, веселая, при этом серьезная, как и в книгах запуганная обстоятельствами, только чуть сильнее; Фэш все тот же; остальные еще не раскрыты в полной мере. Все, я то меня уже спрашивали об этом в личке.
