Адская дилогия

…Если бы не было разных «бы», о которые мы расшибаем лбы. (с)Герман Плисецкий

      Бал в честь Дня Всех Влюбленных потрясал своей роскошностью в стиле барокко, особо излюбленном демонами. Василиса изящно поправила призрачные, несуществующие складки насыщенно-синего, цвета индиго, платья с открытыми плечами, подходящего идеально к ее глазам. Волосы ей помогла собрать Мари легким взмахом руки — сама демонесса косметическими чарами особо не и интересовалась. Не для кого и не зачем.       Боевые — интереснее и полезнее, но значительно сложнее, а потому в идеальную кроваво-алую косу, окольцевавшую голову Василиса спрятала набор отмычек, небольшой кинжал с рукоятью, украшенной рубинами, в руках хозяина значительно увеличивавшийся в размерах, а к бедру прикрепила широкий кожаный ремешок со множеством отделений, прятавших в себе яды различной степени опасности. Безопасности не повредит, тем более, Джейк на ее экипировку лишь одобрительно улыбнулся и пообещал подарить на ближайший праздник набор дорогих метательных ножей с повышенной точностью.       Василиса одобрила подарок.       Мимо, прямо над головой, пролетела стая почтовых летучих мышек, одна из которых, совсем маленькая, плавно спланировала на плечо Василисы, не сильно впившись подстриженными коготками в ткань платья. Демонесса улыбнулась и, взяв из специально предназначенной для этого вазочки горсть корма, скормила ее довольному и благодарному посыльному, к брюшку которого алой лентой был привязан конверт для открыток в виде разноцветных сердечек, подписанный витиеватым почерком:       «Василиса».       Василиса знала, что днем любой желающий мог послать любому другому демону в этом здании, будь он хоть преподавателем или даэвой, картонное сердце с признанием. Также она была уверена, что ей никто ничего дарить не осмелится: где-то поблизости всегда оказывался Джейк, а рядом с ним так аккуратно и ненавязчиво — острая на язык, умевшая оскорбить витиеватым комплиментом или простым замечанием, готовая всегда помочь подруге, Мари.       Демонесса еще не отошла толком от гадких слов Драгоция, а потому на любое упоминание о нем реагировала остро.       Сама столовая — в частности, благодаря усилиям их компании — разительно отличалась от того холодного и светлого помещения, где Василиса привыкла завтракать, обедать и ужинать. Вокруг царил мягкий полумрак, создавая легкую, романтическую, раскрепощенную атмосферу. По углам, прямо над висящими ярко-алыми гирляндами, тесно сцепились друг с другом телами, в страстных объятиях парочки.       Горячо, жарко, обжигающе.       Василиса скользила сквозь хитросплетения тел, поражаясь, как подобное допустили преподаватели. Впрочем, налетев на танцующих профессора Аддерлин, опьяненную чарующей атмосферой, и какого-то высокого ученика, она тут же поняла причину отсутствия беспокойства среди учителей — сейчас они были такими же подростками-учениками со своими проблемами и желаниями, как и большинство присутствующих. Поддались напору окружившей их романтики.       — Простите, — смущенно пробормотала демонесса, а мисс Аддерлин благосклонно ей улыбнулась, тут же отвлекаясь на своего партнера по танцу.       — Что вы, мисс Огнева, сегодня все довольно рассеянны, — лишь произнесла она. — Иначе в День Всех Влюбленных не выходит!       У стен, крепко прижимаясь друг к другу, стояли небольшие квадратные столики, практически всю поверхность которых покрывали бокалы с напитками соответствующего содержания и ароматические свечи в подсвечниках. На часах, висящих практически над потолком, мрачных и насупленных, словно филин, стрелка незаметно перелетела с мягкой цифры одиннадцать на пьянящую двенадцать.       Полночь.       Время магии, колдовства, самых пугающих жертвоприношений или обрядов и чарующих зелий.       Василиса чувствовала сердцем, как сгущались тени. Пришло время.       Из другого конца зала парой выступили низкая, хрупкая, чуть дрожащая то ли от испуга, то ли от возбуждения, Захарра и Марк, улыбающийся медовой улыбкой и сверкающих серьезными глазами из-под выпавшей из хвоста пепельной челки.       За несколько часов до начала празднества и Василисе, и Захарре пришли приглашения на прием по случаю становления Василисы наследницей Адского престола.       Демонесса вздохнула и надела на палец изящное серебряное кольцо с припаянным полумесяцем, который перечеркивал посередине прекрасный сине-зеленый камень, в который будто был заключен небольшой клочок самой вселенной, V-образной формы, крепко державшийся в серебряных оковах. Название драгоценного камня Василиса узнала у Захарры — лазурит.       Магия, заключенная внутри кольца, перенесла ее прямиком в один из залов Кровавого Замка — места, где демонесса проживала все время до поступления в Академию Зерцалис и прошла посвящение в демоны, мысль о котором до сих пор вызывала жжение в районе лопаток и горечь во рту — от неприятных, давящих на сердце мертвым грузом воспоминаний.       — Рад вновь встретиться, Василиса, — обезоруживающе улыбнулся уголками губ знакомый демон с зачесанными назад сахарно-светлыми волосами. Николас Лазарев. — Без пяти минут леди Огнева, через несколько лет — Первая Повелительница Преисподней.       Василиса закатила глаза и также едва заметно улыбнулась, обрадовавшись, что первым, кого она встретила в мрачном отцовском замке оказался знакомым.       — И я тебя рада видеть, Николас, — хмыкнула она на грани слышимости. Оглядевшись и убедившись, что за ней наблюдает множество демонов, а Ник одет в парадную мантию и черные классические брюки с идеально-выглаженными стрелками, о которые можно было порезаться, Василиса выпрямила спину, аккуратно поправила прическу и пошла в сторону небольшого возвышения, похожего на сцену. Николас пошел следом за ней.       — Твой отец был очень недоволен, когда узнал о твоей самовольной отлучке из общежития и последующем постельном режиме в больничном крыле на целых три дня, — прошептал он ей в затылок, хитро улыбаясь. — Здравствуйте, лорд Окктенци, ваша дочь выглядит прелестно в этой мантии. Леди Окктенци, — Ник остановился поприветствовать знакомых демонов, почтительно склонив голову, получив в ответ одобрительные улыбки и аккуратный книксен от маленькой девочки с длинными бледно-каштановыми волосами и серыми, невыразительными глазами. Ее родители тоже красотой не блистали.       — Леди Огнева, — донесся до Василисы детский голосок откуда-то из толпы несомненно-аристократов. — Здравствуйте, леди Огнева, — к ней подбежала малыш с какой-то знакомой внешностью. — Я второй наследник рода Розерман, — гордо вздернув подбородок, жеманно произнес мальчишка, а Василиса улыбнулась — вот откуда внешность была такой знакомой. Наверное, брат Джейка.       — Рада знакомству, мистер Розерман. Наслышана о вашем двоюродном брате. — произнесла Василиса, чью голову еще затуманивал ореол романтической атмосферы, резко сменившийся холодностью, какой-то мрачной торжественностью и серьезностью мероприятия в Кровавом Замке.       Мальчишка кивнул, а Василиса поспешила дальше. Она должна была найти Захарру перед тем, как станет на сцене рядом с отцом и произнесет целую речь, посвященную ее будущему правлению.       (Которое непременно когда-нибудь воцарится).       Василиса прекрасно знала об этом, хоть и шла дальше с мрачной решимостью. Также ей было известно, что в Ад придется в любом случае вернуться — известно было о приготовлении к войне с Раем, о чем постоянно писалось в газетах и любых заметках, часто упоминался Антихрист и его роль в предстоящем событии. Без кровопролития не обойтись — стопроцентно осознавала демонесса, а потому тихо учила сложные запрещенные боевые заклятья и смертоносные проклятья на пару с Захаррой и грустно усмехалась — новообретенных друзей она не оставит, даже если позади останутся Лешка и Марта. Родной дом. Семья.       С ними она, конечно, увидится. А потом, через несколько месяцев, вернется в Преисподнюю в полной уверенности, что близкие в безопасности.       — Добро пожаловать на прием в вашу честь, леди Огнева, — произнес за спиной холодный, такой знакомый, глубокий, чуть с хрипотцой голос. — Рад встрече.       Этот голос рубанул болью по вискам, будто плетью по кровоточащему сердцу, но Василиса сжала ладони в кулаки, пытаясь стать такой же холодно-отстраненной. В конце концов, она и сама осознавала, что медленно начинала забывать влюбленность в Фэша — пусть было тяжело, больно, но более важные мысли все чаще вытесняли ненужные страдания из головы. Скоро Василиса вернется в свой мир вместе с Захаррой, именно к этому стоит приложить все усилия.       Они с Фэшем изначально были обречены на провал. Быть может, в других обстоятельствах…       Но других обстоятельств не было.       — Не могу сказать того же, лорд Драгоций, — о титуле демона Василиса знала благодаря Захарре, но в Академии никогда официально не обращалась.       Фэш усмехнулся — Василиса это буквально почувствовала затылком.       — Что ж, в любом случае, ваш отец уже готовится к выходу на сцену. Советую поспешить — не стоит заставлять его ждать.       Василиса холодно улыбнулась демону — так, что кровь леденела в жилах.       — Ваши советы мне ни к чему, лорд. Я бы вообще посоветовала вам хранить молчание в присутствии будущей Повелительницы, ведь я на память не жалуюсь, — произнесла она, отворачиваясь со скучающим видом. — И непременно собираюсь покарать своих обидчиков, — Василиса глядела на сцену, склонив голову набок. Отец смотрел на нее с нетерпением, а потому демонесса поспешила удалиться, оставляя чуть озадаченного Фэша позади.       Она шла быстро, не задерживаясь рядом с приветствующими ее демонами дольше секунды. Позади бесшумной тенью скользил Ник с неизменно-обворожительной улыбкой. Василисе показалось, будто где-то в толпе она слышала гневный возглас Мари, смех Джейка и звонкую, но робкую улыбку Захарры.       — Добрый вечер, отец, — тихо произнесла демонесса, вдруг остро ощутив, как изменилась за полгода, проведенные в Преисподней — она теперь умела скрывать свои эмоции, с насмешкой улыбаться, глядя врагам в глаза, и словно выросла, повзрослела за несколько месяцев на несколько десятилетий. От прежней Василисы с взрывным характером, острым языком и крепкой привязанностью к близким остался лишь, пожалуй, шрам на коленке, полученный в детстве при падении с велосипеда, и щемящая боль где-то внутри, появляющаяся при воспоминаниях о былой жизни.       — Василиса, — отец приветственно-холодно-отстранено кивнул. Демонесса смотрела на непривычно тихую Захарру, стоящую рядом с Маркусом в самом конце зала, всегда улыбчивого, не смотря на обстоятельства, Ника и хитрую, порой надоедливую, но верную Маришку в компании с Джейком, ставшим таким привычным и родным в последнее время.       Они были ее семьей здесь, в Преисподней. Они ее всячески поддерживали, делили все желания и надежды, теплые воспоминания и печали. Они были вместе. Всегда.       Василиса мысленно приготовилась к предстоящему и все же вздрогнула, когда свет в зале потух, и лишь небольшой светлячок повис над ней и отцом, стоящими посреди густой темноты, которой, казалось, можно было коснуться кончиками пальцев и ощутить в своем дыхании.       — Добрый вечер, многоуважаемые леди и лорды, наследники и наследницы благородных родов, я рад, что вы посетили нас в этот знаменательный день, — бархатный, обволакивающий голос, усиленный заклятьем, прокатился по залу. Ее отец обаятельно улыбнулся, а Василиса поморщилась, когда зал взорвался оглушающими аплодисментами. Такими жалкими, лицемерными. В глазах Нортона Огнева оставалась лютая метель, зябкий холод. — Сейчас моя дочь пройдет ритуал принятия наследия, после чего произнесет те слова, которые посчитает нужными в нашей ситуации.       Вдалеке Василиса заметила тот самый завораживающий камень, внутри которого клубилась тьма. При его виде спину вновь чуть кольнуло болью, а отец, оказавшийся позади нее, мягко подтолкнул к волшебному артефакту. Демонесса несмело положила ладонь на теплую гладкую поверхность и прикрыла глаза.       Перед внутренним взором проносились воспоминания старой жизни, смешиваясь с проживанием в Преисподней, а тело миллиметр за миллиметром наполняла необъяснимая легкость, теплота, которую Василиса могла сравнить лишь с запретным глотком шампанского прямо из бутылки, когда в тринадцать они с Лешкой сидели на крыше знакомой с детства многоэтажки, за несколько минут до Нового года, слушая пение сверчков и потягивая мелкими, несмелыми глотками шипящую, искрящуюся жидкость. Она была похожа на звезды, что сияли в то мгновение над головой, что виделись в глазах сидящего рядом друга. Шампанское наполняло тело легкостью, необъяснимой радостью, проталкивая сквозь горло смех рваными клочками, ведь через несколько мгновений начинался новый год, полный улыбок, глупых одноклассников и простых мелочей, родных и простых.       Сейчас эти воспоминания окутывали Василису, словно восполняли жалкую пустоту внутри, разжигая новый огонь счастья, страсти, веры.       Сердце билось так, словно готово было выпрыгнуть из реберной клетки, а мысли спутывались одна с другой, позволяя веселому, счастливому смеху пролиться через рот в густую тишину, наполнив ее новыми красками. Василиса смеялась долго, громко, и все лорды и леди смотрели на нее с удивлением — а потом безрассудные мгновения счастья закончились, демонесса поглядела на всех свысока холодным, спокойным взглядом, сжимая губы в тонкую ниточку, что уже готова была порваться от напряжения.       — Добрый вечер, почтенные гости моего замка. Я, Василиса Огнева, ныне леди Огнева, пожалуй, только сейчас ощутила себя частью этого мира. Скажу честно, я не собираюсь обещать вам невыполнимое и думаю, что каждому из вас известны тревожные вести — надвигается серьезная война, и мы должны быть к ней готовы. Несколько месяцев назад я еще не могла даже помыслить о том, чтобы стать частью этого мира, но сейчас я понимаю вас всех, как никогда — глядя на своих друзей, врагов, в ваши глаза — я вижу, как непременно буду бороться вместе с вами, потому что это мой мир. Когда-нибудь я вновь буду стоять здесь со своим ребенком и напутствовать его в этот сложный и долгий путь — путь правления огромной вселенной, целым миром, нашей Преисподней. О, я верю, что именно так и будет, — Василиса выдохнула и обвела зал усталым взглядом. — Другой вопрос: верите ли в это вы?       Она отпустила теплую ладонь от своей шеи, которой помогала себе поддерживать сложное заклинание повышения голоса — она еще не обладала такой же мощью, как ее отец.       Развернувшись, она слабо улыбнулась пораженному ее речью Нортону Огневу и поспешила сойти со сцены, где ее подхватил на руки Ник и в полнейшей темноте понес к более-менее безлюдному уголку, где успешно телепортировался в общежитие двух Академий. Василиса не слышала, что вещал дальше ее отец, перед глазами все расплывалось, а мир все собирался накрениться куда-то вправо. В голове невыносимо шумело.       Демонесса закрыла глаза, понадеявшись, что после этой речи к ней перестанут относиться, как к игрушке или зверьку.       Через несколько недель она сможет узнать всю правду о матери и немножко об отце — Фэш же обещал.

* * *

      Василисе снилось что-то плотное и теплое, почти невесомое, умеющее нежно прикасаться к щеке чуть ощутимым теплом. Демонесса пыталась понять, что это, но мысли разбегались, словно дети со двора, при первых раскатах грома. Василиса морщилась, прогоняя морок. Но где-то, совсем близко, буквально руку протяни, грохот раздался снова. Теперь можно было различить в нем лязганье острых, холодный капель по плоскому боку уличного подоконника.       Мелодия природы изредка нарушалась поскрипыванием половиц в соседней комнате, легким щебетом птиц за окном и непривычной тишиной, царящей в комнате.       Не шумел телевизор под боком, не будил в шесть утра кособокий старичок-будильник и не доносились утренние разговоры Марты по телефону вперемешку с запахом крепкого кофе из кофеварки и шкворчанием яичницы на сковороде.       «Я все еще в Преисподней» — вдруг грустно подумала Василиса и, вздохнув, начала вспоминать произошедшее вчера вечером на празднике.       Открыв глаза, она встретилась ими с мрачными тучами за окном, из-за которых игриво подмигивало почти весеннее солнце.       Вяло потянувшись с кровати, демонесса натянула поверх короткой полупрозрачной пижамы теплый черный длинный халат, рассеянно провела ладонью по растрепавшейся за ночь косе и поплелась к столовой, где оба стола были накрыты скатертями, на которых расположились белоснежные тарелки, что очень напомнили зачарованную посуду в замке отца. Поэтому Василиса буквально упала на один из стульев — каждая мышца в теле неприятно покалывала, а движения отдавались приятной, тягучей болью — и, мысленно представив желаемое, щелкнула пальцами. Перед ней на столе стояла ароматная кружка капучино со сливками и карамелью, порция гренок в сырном соусе по фирменному рецепту Марты и пиала нарезанных овощей, политых каким-то соусом, как в кафе, куда они в последний раз заходили с Лешкой на выходных.       Широко, лениво улыбнувшись, Василиса усердно зазвенела ложкой о тарелку, наслаждаясь завтраком. В Академии по случаю праздника ученикам разрешили пропустить сегодняшние дообеденные занятия, но как подозревала демонесса, это было сделано для того, чтобы преподаватели успели отойти от прошедшего веселья и как следует выспаться.       У Василисы были большие планы на эту неделю, ведь в библиотеке оставалось еще столько непрочитанных фолиантов, ждущих своей минуты.

* * *

      Демонесса смахнула локон длинных алых волос, упавший на глаза, и с головой залезла в тесную тумбочку, где прятались родные кроссовки и теплая бежевая толстовка, завернутая в порванный целлофановый пакет, наполнивший тихую комнату раздражающим шуршанием.       — Неужели, — пробормотала Василиса, поднявшись со скрипящих половиц и оттряхнув серые свободные джинсы, ставшие чуть коротковатыми, из-за чего она постоянно оттягивала их пониже, и те практически повисали на выпиравших тазовых косточках.       Закинув последние необходимые вещи в черный чемодан, демонесса приземлилась на него сверху с сосредоточенным выражением лица; щеки раскраснелись от злости, неопрятный пучок волос сбился набок, а время летело катастрофически быстро — до отъезда в поместье Розерман оставалось не больше двух часов.       Застегнув наконец неподатливую застежку, Василиса скинула тяжелый багаж на пол и прошептала кратковременное заклятие облегчения. На несколько часов должно было хватить.       Демонесса сдула не так давно укороченную заклинанием челку с глаз и, нахмурившись, устало бухнулась на скрипящую старостью кровать серой комнаты.

* * *

      Воздух вырывался изо рта рваными клочками, поздний февраль устилал двор близ общежития Академий холодными сверкающими лужами и молочно-белым туманом, который раскрашивали в разные краски заклинания освещения на кончиках пальцев учеников и учениц.       Двери главного входа распахнулись, и из них ровным, спокойным шагом выступила небольшая компания не в меру серьезных подростков. Демонесса с красными волосами, густой копной обвивавшими плечи, поправила висящий на плече старенький рюкзак. Тем не менее, новое на вид, изящное темно-синее пальто, чей покров напоминал привычную ученическую мантию, черные вязанные шапка, шарф и перчатки и кожаные сапожки на небольшом каблучке выдавали в ней ребенка из состоятельной семьи. Дорогой чемодан, который Демонесса держала за удобную ручку, тоже не доказывал обратное.       Рядом шел наследник рода Розерман, чьи походку и манеру держаться нельзя было спутать ни с чьими другими.       Скромно стоявшая рядом, чуть испуганная демонесса в теплом осеннем пальто и дорогих полусапожках, прятала взгляд под вязанным беретом, изредка слабо улыбаясь на реплики друзей.       — Леди Драгоций, не страшитесь обыкновенного проживания в поместье Розерман, — грозно, но со смешинками в синих глазах произнесла демонесса с алыми вьющимися волосами и рассмеялась. — Харри, ну правда, с придворным этикетом ты знакома, как никто, тем более, гостить у Джейка мы будем не больше недели, а каникулы длятся целых три. Ничего страшного не случится.       — Это… неприлично, — смущенно произнесла Захарра, кутаясь в колючий вязанный шарф.       — А, понятно, — протянула Василиса с хитрой улыбкой. — Просто на четвертый день приезжает чета Ляхтичей, чтобы решить парочку вопросов, а все это время некий Маркус с потрясающей улыбкой, серебристыми волосами и скверным характером будет находиться в нашем обществе.       — Верно подмечено, — ухмыльнувшись, произнес Джейк, растягивая гласные в привычной своей манере. — Не дрейвь, — демон похлопал притихшую Захарру по плечу, а Василиса смущенно покраснела — она понятия не имела, как объяснять лорду Розерману плебейские словечки в лексиконе его сына. Не стоило Джейку находиться в ее плохой компании столь долгое время.       Неизменная серебряная сережка в виде черепа в его ухе красиво сверкала в лучах зимнего солнца, и демонесса так засмотрелась на нее, что чуть не пропустила самое важное. Широкая горделивая поступь, до тошноты ровная осанка, презрительно-холодный взгляд темных глаз — лорд Розерман направлялся прямо к их компании, и Василиса едва заметно пихнула ссутулившуюся Захарру в бок. Обе выпрямились и мгновенно преобразились из обычных учениц Академии Зерцалис в настоящих леди с тонкими улыбками на губах, прохладными взглядами из-под густых ресниц и идеально-ровными спинами, скрытыми под дорогой одеждой. В каждой из них теперь чувствовалась необыкновенная уверенность в себе, в том, что все окружающие ниже их на несколько рангов.       — Добрый день, лорд Розерман, — Василиса почтительно склонила голову, вытянула ладонь из перчатки и протянула ее мужчине. Тот легко запечатлел на холодной, покрасневшей коже ледяной поцелуй и чуть заметно улыбнулся.       — Добрый день, леди Огнева, леди Драгоций. Вы сегодня прекрасно выглядите, — девушки смущенно опустили ресницы, но тут же вернулись к прежним холодным маскам. — Ваш багаж заберет даэва из нашего поместья близ границы Пандемониума, что телепортируется через несколько секунд после нашего ухода. Давайте поспешим, уверяю, сад, которым лично занимается моя жена, поразит вас.       Демонессы кивнули, а лорд Розерман легко кивнул своему сыну, что активировал родовой перстень, в который была встроена портативная платформа для телепортации. Василиса заинтересовано взглянула на дорогую вещь и решила, что непременно приобретет для себя такую же.       Мир перед глазами стремительно закружился и рассыпался на мириады огней.       Перед входом в общежитие двух Академий осталась лишь выпавшая из кармана вязаная перчатка и трио чемоданов, прислоненных к огромному клену, охотно раскинувшему свои ветви в разные стороны, растущему во дворе.

* * *

      Василиса смогла быстро сфокусировать рассредоточенный после телепортации взгляд, сжала отяжелевший вмиг чемодан за пластиковую ручку, думая о том, что эти каникулы будут длиться слишком долго, глядя на чуть испуганное лицо Захарры и сосредоточенное Джейка.       На самом деле она крупно ошиблась — большая часть каникул пролетела так быстро, будто и не было их вовсе. Так, за часами в ухоженной, светлой и уютной библиотеке и общением с друзьями пролетели целые дни под стрекот поленьев в камине и шуршание едва запыленных страниц. Все книги были в идеальном состоянии, и Василиса с трепетом прикасалась к настоящим раритетам.       Именно сегодня почему-то, в дождливый весенний день — февраль пролетел одним ярким мгновением — демонесса осознала со всей остротой, чего ей так не хватало все то время, проведенное в Преисподней. Ей не хватало теплоты, тишины и… времени. Она все куда-то спешила, неслась очертя голову, ждала подвоха от каждого демона, вздрагивала от лишних шорохов и медленно, но верно становилась затворником библиотеки. Нет, она и сейчас проводила в ней больше часов, чем спала за ночь, но в компании друзей, горячего чая и размеренного отдыха Василиса чувствовала, что по-настоящему живет. Ее кожа перестала быть такой бледной, искренняя улыбка все чаще тянулась до самых глаз, а движения стали более размеренными, плавными — демонесса чувствовала, что, когда вернется в Академию, произведет настоящий фурор.       Отец Джейка оказался не просто аристократом до мозга костей и чуточку снобом, он был сильным мужчиной со столь же сильным характером, начитанным и умным демоном, могущим поговорить на множество различных тем. Эта семья приняла Василису поначалу с холодной настороженностью, но, заметив, как обе девушки боятся малейшего шороха, случайно оброненного лишнего слова и дергаются от голосов на повышенных тонах, постепенно оттаяла.       За это Василиса была им премного благодарна.       В один из дней их пребывания в поместье Розерман, демонессы остались один на один с матерью Джейка, а сам блондин сбежал вместе с отцом куда-то по делам, не желая оставаться в одиночку в компании женского пола. Женщина по робкой просьбе Василисы, принялась обучать их этикету, а также посоветовала несколько причесок на любой случай, подарив девушкам по набору масел и отваров для ухода за волосами и милые серебряные браслеты. Свой Василиса не собиралась снимать ни под каким предлогом — в этом месте она впервые почувствовала за все пребывание в Аду заботу от взрослого демона. Будто материнскую заботу, которой ей никогда не хватало.       За окном шумела веселая капель, стуча по окнам приятной мелодией. Одна песня на телефоне Василисы вновь сменилась другой с легким щелчком. Связи по-прежнему не было, но сенсорный смартфон упорно продолжал работать всем назло — еще в Кровавом замке в одной из книг Василиса вычитала способ поддерживать его жизнь еще некоторое время, а на следующий день обнаружила новенький шнур для зарядки в фирменной упаковке и записку от отца.       Демонесса постукивала костяшками пальцев по подлокотнику кресла в такт мелодии и тихонько напевала, вторя нежному голосу русскоязычной певицы.       — Вы красиво поете, леди Огнева, — послышался рядом мягкий уверенный мужской голос. — Правда, язык мне незнаком… в Академии Тенебрис его совершенно точно не изучают, — задумчиво произнес демон. Василиса подняла голову и столкнулась со свинцовым взглядом Маркуса Ляхтича.       Она легко кивнула ему в знак приветствия и отвлеклась обратно на свой телефон — они находились в неформальной обстановке, и демонесса не сочла необходимым соблюдать все правила этикета.       По экрану ползла полоска оповещения о новом сообщении, и Василиса позволила себе вдохнуть холодный морозный воздух из распахнутого окна, в изумлении распахнув синие глаза.       — Скажите, Маркус, — едва слышно произнесла она, подняв огромные глаза на демона. — Могут ли доходить сообщения с Земли до Преисподней?       — Нет, конечно, леди Огнева. Я уж думал, что вы умная особа, — ехидно протянул обиженный ее невниманием Маркус Ляхтич. — В любой книжке по демонологии написано, что между тремя мирами находится мощный барьер, позволяющий им не пересекаться друг с другом. Если же это произойдет — как минимум один мир будет уничтожен полностью.       Василиса с ужасом смотрела на стайки оповещений о сообщениях, практически письмах от Лешки в социальных сетях и нескольких новостях. Строка продолжала течь быстрой рекой, изредка разбиваясь о камни пропущенных звонков.       За окном жалобно завывал ветер, нещадно хлеща по окнам остатками зимы — мелкими каплями дождя и комками грязи. — Я не хочу вдаваться в панику, но, Маркус… эти сообщения из моего мира, — дрожащим голосом произнесла демонесса, повернув телефон экраном к демону.       Некоторое время тот в изумлении смотрел на светящийся экран, читал имена отправителей в поисках ответов на свои слишком сложные вопросы и переводил взгляд на дату отправки. А потом вдруг отмер.       И витиевато выругался, тут же сорвался прочь из библиотеки, через несколько мгновений, показавшихся Василисе часами ожидания в страхе и непонимании, вернувшись вместе с Захаррой, до этого момента сидящей в выделенной ей комнате, и Джейком, напряженно глядящим на экран смартфона Огневой.       Маркус на повышенных тонах разговаривал с кем-то по серебристому кристаллу, искрящемуся в его ладони.       — Твою мать, Фэш, здесь происходит какое-то дерьмо!..       Василиса крепко зажмурилась, вцепившись в подлокотники кресла до побелевших кончиков пальцев.       Она знала, что сейчас происходит. Черт, все они это знали — краткие, но волнующие заметки в газетах были неопровержимым доказательством.       Это была война. Неумолимая, безжалостная, в итоге которой из этой вселенной навсегда исчезнет один из миров. Она наступала медленно, о предстоящем уже знали все, яростно к этому готовились, в том числе и Василиса, но вот, когда появилась первая брешь в идеальной защите Преисподней, она… растерялась.       Остановилась, глупо замерла на месте и впала в крайнюю степень ужаса.       — Повелитель приказал эвакуировать учеников двух Академий в Кровавый замок, он — наиболее защищенное место в Пандемониуме. Вас в том числе, — напряженно произнес Маркус, крепко подхватив за талию Захарру и яростно зашептав ей что-то на ухо. У той блеснули хрустальные слезы в глазах, но она тут же их смахнула ресницами, решительно кивнув демону.       Это не было похоже на прощание, нет. Они оба знали, что еще встретятся — на войне ли, в Кровавом замке, в больнице с тяжелыми ранениями — не имело значения. Просто встретятся и спутают свои судьбы друг с другом навечно.       А вот Василиса не знала, встретится ли она еще с Фэшем до того, как позорно сбежит домой. Она чувствовала отвращение к самой себе от того, что оставит их всех здесь — навстречу жуткой судьбе. Просто уйдет, а когда вернется — неизвестно, что случится с этим миром.       Возможно, к тому моменту его уже не будет существовать.       — Телепортироваться из поместья опасно — неизвестно, как поведет себя защита на проявление чужеродной магии. Поэтому я телепортирую вас прямо в одном из потайных ходов поместья — там защита не действует.       Никто и не подумал спорить с Марком. Не та была ситуация, совсем не та.       Василиса шагала молча, кривясь от того, что на душе было так противно, и слушала свои глухие шаги, отдававшиеся в узком длинном коридоре кратким, тихим эхо. В руке был сжат злополучный телефон, в глазах слабо клубилась покорность судьбе.       Маркус отворил наконец тяжелую железную дверь, за которой прятался заснеженный лес. Замок заело из-за снега, и поддался он далеко не с первого раза, с тихим старческим скрипом. Джейк протянул Василисе свою теплую мантию и закутал ее в нее без разрешения, заботливо подоткнув концы обсидианово-черного вязанного шарфика вовнутрь. Это было своеобразным прощанием, за которое никто не проронил ни звука — демон знал, что сейчас Василиса сбежит и он не сможет помешать.       Не посмеет. Слишком уж долго они разрабатывали план по ее побегу. Слишком возлагали надежды на него, слишком верили.       — Удачи, старший наследник рода Розерман, — едва слышно шепнула Джейку Василиса, и тот хмуро кивнул в ответ.       Захарра печально ей улыбнулась — она уже тоже все поняла.       Она не оставляла надежды сбежать вместе с ней, но прекрасно понимала — сейчас не место и не время.       Марк телепортировал их по очереди; потом вопросительно посмотрел на Огневу, и когда та отрицательно помотала головой, с раздраженным вздохом исчез в облачке кроваво-алого дыма.       — Повелитель меня убьет, — лишь пробурчал он напоследок, а Василиса слабо улыбнулась, планируя спрятаться в самом незаметном углу замка и исчезнуть из жизни Преисподней на неопределенный срок.       Она прислушалась к далекому уханью совы, вдохнула морозный воздух, терпкий, горько-сладкий, больно схвативший грудную клетку и мелким комком осевший где-то в легких. Горло больно драло ото льда, чьи крупицы кружились в воздухе, но Василиса размеренно дышала, прижимая ладонь с весточками из теперь далекого и практически не родного мира к груди.       …Как вдруг кто-то резко прижал ее к стене, закрывая ее глаза ледяной ладонью и опалая контрастно-горячим дыханием щеку. Василиса незамедлительно отреагировала — скоростным движением вынула из косы один из кинжалов, а свободной рукой оттолкнула похитителя, чтобы увидеть его лицо.       И тут же самостоятельно прижала его к стене рядом с собой, сжимая кинжал в руке — над головой послышался треск, и на место, где только что стоял демон, упала горящая балка.       Мир вдруг наполнился какофонией звуков — резко вспорхнула с ветки сова, испуганно крича что-то на птичьем, и прогрохотал новый снаряд, пущенный откуда-то из поднебесья.       — А вот теперь, нам бы по-хорошему, пора бежать, — усмехнулся Драгоций, поворачиваясь к Василисе лицом. — Не возражаете, леди Огнева?..       — Что вы, лорд Драгоций, вам попробуй возрази, — хмыкнула Василиса, неуловимым движением спрятав кинжал в косу, при этом не задев ни один волосок — как ни странно, этому нехитрому фокусу ее научила леди Розерман в один из дождливых дней, сказав, что любой беззащитной девушке не помешает пара козырей в рукаве.       Фэш неопределенно хмыкнул на ее действия и поудобнее перехватил за талию, после чего произнес, вновь опалив дыханием ее щеку:       — Кажется, я обещал одной любопытной леди показать воспоминания ее матери.       Огнева уже и позабыла об этом его обещании — столько всего помимо этого успело произойти. Но сейчас сжала ладони в кулаки, чувствуя, как от волнения тошнота подкатывает к горлу. Она увидит свою мать. И отца.       Живыми, не бесчувственными мраморными куклами, эмоциональными, обыкновенными импульсивными подростками, как она сейчас.       Василиса замерла в его руках на секунду, но тут же взяла себя в руки и со всей силы ударила демона по рукам, вложив в этот удар все чувства, все эмоции, что ей довелось испытать в компании Драгоция. Злого, холодного, пугающего вруна.       (Теплого, родного и ранее любимого вруна).       — Распускать руки — неприлично, лорд Драгоций, вам бы стоит об этом знать, — со всей возможной холодностью произнесла Василиса, вырываясь из удушающих объятий.       — Учту, леди Огнева, — так же холодно ответил Фэш. Казалось, будто ему вообще не было больно от ее удара. Ну, или же он умело это скрывал.       Василиса от всей души надеялась на второе.       — Протяните мне ладонь, леди Огнева. И я бы посоветовал закрыть глаза и закусить губу — ощущения не из приятных, — хмыкнул Драгоций, оглядывая наряд Василисы, состоящий из черной юбки-миди, длинной и широкой мантии Джейка и его же шарфа.       — Почему же, лорд? Я уже телепортировалась несколько раз вместе с другом, — возразила Василиса, слыша над головой грохот от очередного снаряда.       Спроси ее кто-нибудь сейчас, боялась ли она? Нет, ни капельки. Она ощущала всем телом недовольство Фэша ее непокорностью, его же дыхание над своей головой и терпко- горький аромат полыни, идущий от черного вязанного шарфа Джейкоба.       Но не боялась, нет. Потому что среди таких знакомых и ставших родными ощущений бояться невозможно.       — С другом, значит, — усмехнулся Фэш. — А что вы скажете, леди, если узнаете, что телепортироваться мы будем за границы Преисподней? Скажем, в Лапландию?       — На родину Санты Клауса? — демонесса изящно выгнула бровь, но тут же вдруг посерьезнела: — На Землю?       — Сейчас разрыв между мирами мал как никогда. Никто не мог предположить, что намерения белокрылых настолько серьезны, — произнес Фэш, резко хватая Василису за руку и буквально вбивая ее в каменную стену поместья Розерман своим телом. Над головами раздался новый взрыв. — Черт побери, может ты уже определишься со своим решением, са… леди, определитесь? — прошипел сквозь стиснутые зубы Драгоций, до боли сжимая ее запястье в своей руке. — Иначе, боюсь, наше путешествие не будет иметь смысла — трупы не умеют телепортироваться. Даже трупы демонов.       Василиса вздохнула, и вместе с ледяным воздухом, застрявшим где-то в горле, приняла свое решение.       — Хорошо. Отправляемся на родину Санта Клауса, лорд Драгоций.       — Отлично, — прошипел Фэш. — Долго же вы решали. Попрошу у доброго дедушки с белой сахарной бородкой побольше мозгов для вас — это будет мне лучшим подарком.       Василиса гордо вздернула подбородок и обиженно хмыкнула.       — Рождество прошло, дорогой лорд. Даже Санта не может служить вам на протяжении всего года.       — На это есть даэвы, — парировал демон, прежде чем мир перед глазами закружился и разлетелся осколками.       Василиса ощутила, как шумит по венам кровь, как тяжело стучит сердце, то и дело замирая, как Фэш вновь стискивает ее потные от волнения ладони, как с оглушительным ревом разрывается снаряд, пущенный с неба и призванный изничтожить одну живучую девчонку с красными волосами и непонятным пророчеством, мертвым грузом висящим на плечах.       И провалилась во тьму.