Адская дилогия

а я слышал, как внутри тебя бился хрусталь пожалуйста, перестань пожалуйста, перестань (с)элли на маковом поле — рядом

      Нортон Огнев-младший совершенно не походил на отца. Он был запуганным потерявшимся ребенком, который не знает, чего ожидать от всего происходящего. Зато он отлично походил на Василису в ее первые дни в Преисподней. Прятался по углам библиотеки, тянулся к знаниям, как мотылек к огню, отчаянно и трепетно, злобно на всех щурился и безуспешно храбрился, едко отвечая на любой вопрос или просьбу.       Василиса его понять не могла. У нее всегда была Марта, был Лешка, было счастливое детство, где скучные уроки, после которых обязательно ждали тренировка по гимнастике, следующая за ней вечерняя прогулка с другом, горячий чай с медом и разговоры с тетей под урчание очередного котенка, подобранного на улице, были выходные, проведенные в парке со сладкой ватой или на катке с горячим шоколадом и зефиром. Зато Фэш и Николь — даже очень.       И Норт к ним тянулся. Иногда даже улыбался Фэшу, просиживал вместе с ним в библиотеке, готовясь к посвящению и поступлению в Академию Тенебрис, гулял по вечерам в Садах Смерти в компании Николь. Василиса винить его не могла.       Только лишь себя и отца, поступившего столь глупо и необдуманно.       А еще… еще по утрам она просыпалась теперь от теплых объятий и мягких поцелуев, спускающихся все ниже и ниже, отчего внутри полыхало адское пламя.       Вот и сейчас Фэш держался ладонями за ее раздвинутые острые колени, спускаясь вниз по плоскому животу, целуя выпирающие тазобедренные кости и… И Василиса с силой зарылась пальцами в его кудрявые волосы, закусив губу, чтобы сдержать слишком громкий стон.       Она все еще ничего не чувствовала, кроме страсти. Но боли больше не было. Было удовольствие, нескончаемое, яркое, острое, которое Фэш умел доставлять профессионально.       И кажется, был только рад.       А Василиса терялась. В этих нежных чувственных поцелуях, в этих рельефных мышцах чужого тела, в его улыбке после каждого ее оргазма, в его ладонях, чуть шершавых пальцах, в этом языке, который вытворял просто потрясающе-неприличные вещи.       Эмоции спутывались в необъяснимый клубок, мысли терялись где-то на фоне, расплывчатые, неясные, затмевающиеся яркими, острыми ощущениями. Мир окрашивался оттенками багряного, стена, к которой крепится светильник на стене, плыла-плыла перед глазами, в воздухе отчаянно не хватало его наличия, и Василиса задохнулась, пока Фэш медленно (слишком медленно!) и осторожно распутывал этот спутанный клубок.       У нее будто искры под кожей, когда он касается ее обнаженного тела, обнаженных до неприличия эмоций своими изящными пальцами.       И она стонет.

* * *

      А потом они всегда шли завтракать. Василиса наливала горько-терпкий ароматный кофе, пока Фэш намазывал маслом и джемом тосты для Николь и Норта. Почти идиллия, почти семья.       Почти.       — Взгляни на меня, — полушепот-полукрик, полный отчаяния. Они стояли на продуваемой ветрами открытой площадке, едва соприкасаясь кончиками пальцев. Взгляд поднялся сам по себе и замер в районе чужих губ. Волосы растрепались, лезли в глаза, завивались угольно-черными кудряшками, оседающими на губы, лихорадочно-алые, искусанные.       И глаза.       Кристально-чистые, сияющие, ж и в ы е.       — Что ты чувствуешь?       — Я…       Я теряюсь, я не понимаю этих эмоций и не помню, что они означают, мне страшно. Я одна, потерянная в угольно-черной темноте, жду, когда кто-нибудь принесет хотя бы маленький лучик света, хотя бы огарок свечи или одну-единственную спичку, мне не надо более. Будь для меня тем, кто принесет сюда свет, в это страшное и холодное место.       Щеки горели от мороза и еще чего-то непонятного, в чем Василиса еще не успела разобраться.       Скрипнула тяжелая металлическая дверь; к ним со всех ног бежала Николь, подбрасывая ботинками комья серебристого снега, попадавшегося на пути. Наступала зима, неотвратимо и стремительно.       Наступала новая война, которую Василису всеми силами силилась прекратить еще до ее начала. Маркус старался успокаивать общественность по мере возможности, Повелительница возвращалась на трон, вступая в свои владения и всячески доказывая, что любой бунт будет подавлен одним щелчком пальцев.       Повелительница Преисподней в открытую говорила о том, что нет, ничего не выйдет, она стояла на войне наравне со всеми и сейчас по-прежнему является им равной, но оттого не менее сильной и бесстрашной.       Войны не будет.       И она будет жить.       Но как жить, когда внутри тебя другая война?       — Я… знаете, лорд Драгоций, кажется, я влюбляюсь в вас.

* * *

      За окном буянила зима, искрила снегопадами и внезапными яркими всполохами в поднебесье — юные подрывники балуются, — шутил Фэш, но с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее. Василиса задыхалась в эмоциях и спасалась, как и тогда, в свой первый визит в Преисподнюю, островком спокойствия, стабильности, пыльно-бумажным городком с пожелтевшими от времени страницами и потрепанными, несмотря на трепетное обращения, корешками. Ей нравилось забываться в книгах, узнавать что-то новое и записывать это новое в отдельную толстую тетрадь. Каждое новое изученное проклятие или заклятие помечалось восклицательным знаком, зазубривалось до отскакивания от зубов и разбиралось так тщательно, как только возможно.       А потом Призрачный замок ожил.       — Это была идея Фэша, — счастливо улыбаясь, поведала Захарра Драгоций, все такое же маленькое и лучистое солнышко, умевшее разукрашивать мертвенно-холодный серебристый снег яркими красками. Рассмеялась и снова наскочила с объятиями.       А Василиса просто смотрела.       Все прибывавшие демоны и демонессы продолжали светские разговоры, кутаясь в шали, пальто и шарфы. Лорды любезно помогали дамам выходить из карет, целовали ладони и обменивались приветствиями.       — А еще скоро прибудут дети из школы проклятой Катарины, вот же переполох будет, — восхищенно произнес Николас Лазарев. — Да-а, такого праздника в Призрачном замке еще не было. Да и в Кровавом, хоть он для молодого поколения и предназначен, тоже.       Падал серебристый снег, изо рта вырывалось очередное облачко молочно-белого пара, а в библиотеке ждал довольно интересный томик по проклятиям и заклятиям и кружка горячего какао.       Николь испуганно жалась к Фэшу, уже не по годам высокая, тонкая, словно лань. Тот шепнул ей на ухо что-то, и она решительно поджала губы и помчалась к какому-то пареньку, что пытался наколдовать небольшой огненный пульсар, чтоб согреть руки. Будущая леди Огнева, еще даже не прошедшая обряд посвящения, начала нравоучительным тоном что-то ему втолковывать, а потом пульсар наконец получился нужных температуры и размера, и юный демон радостно заулыбался, смотря на неожиданную помощницу восхищенным взглядом.       — Васили-и-иса-а-а, — вдруг закричал кто-то звонко и пронзительно и накинулся с крепкими объятиями и счастливым смехом. Ее повалили в снег и крепко прижали к себе. Незнакомая светловолосая демонесса с кукольным личиком смотрела на нее сияющими глазами. Шапка сползла набок, щеки раскраснелись, и сейчас леди Марианна Резникова никак не походила на прирожденную аристократку.       — Маришка, ну ты как всегда, — донесся насмешливый голос откуда-то сверху, — и куда деваются идеальные манеры и врожденная аристократическая выправка?       — Не занудствуй, Джейк, — рассмеялась Мари, поднимаясь из сугроба и отряхиваясь от снега с таким лицом, словно все так и должно быть, а все остальные глупые низшие демоны.       — Госпожи Афелии на тебя нет, — наконец отмерла Василиса. Джейкоб издал жалобный стон, а Мари вдруг зло оскалилась, смотря Василисе куда-то за спину.       — Великая демонесса, между прочим, — неслышно подошел Фэшиар Диаман Драгоций, согревая затылок своим дыханием. — Стольких балбесов и балбесок выправила.       — А с Джейкобом так и не справилась, — разбавляя неловкую атмосферу, произнесла Василиса.       По огромному полю, служившему в начале осени, конце весны и летом тренировочной площадкой для демонов, приближенных к престолу, и их детей, приезжавших на каникулы из двух Академий Пандемониума, носились маленькие демонята, играя в снежки. Белая макушка Николь то и дело мелькала среди остальных. «Опять шапку где-то ну очень случайно забыла», — подумала Василиса, запомнив, что сегодня маленькая Огнева вновь будет учить рунные цепочки в наказание за проступок. Она чувствовала неожиданную радость, будто внутри разрывались фейерверки с громкими хлопками, согревая изнутри и прошивая своими искрами до самых кончиков пальцев.       — Ой, а ты знаешь, мы же в этом году Академии заканчиваем, теперь до поступления на усиленные курсы подготовки по профессии будем частенько ошиваться здесь, — Джейк нахально подмигнул мрачному Фэшу.       — Ошиваться вы, лорд Розерман, будете максимум в Кровавом замке. А вполне возможно, что и на Седьмом кругу в компании бесхозных даэв, если успешно провалите все экзамены, — хмыкнул Фэш.       Какой же невыносимый.       Но.       «Мой», — мелькнула мысль.       Наверное, все это и есть счастье. Дарящее энергию, тепло по венам и что-то такое искристое внутри, словно маленькое солнышко. Будто шампанское в голову ударило несильно, и в ушах зашумело.       Николь вдруг подбежала к ним, недовольная, и зло ногой топнула.       — Василиса, Фэшик, этот противный мальчишка меня обижает, — и, поджав губы, ткнула тонким пальчиком в сторону какого-то демоненка, взъерошенного и столь же недовольного. Рядом валялась снесенная прицельным снежком голова несчастного снеговика. Почерк маленького чертенка по имени Николь Василиса узнала и едва удержалась от смешка.       — Да, наша принцесса по зубам не каждому дракону, — хмыкнула она, обнимая сестренку.       Джейкоб вдруг упал на одно колено и взял за тонкую ладошку юного драконоборца в юбке. Злая и обиженная, маленькая демонесса странно замерла, зачарованно глядя на высокого, такого взрослого и красивого демона.       — Миледи, соблаговолите ли вы одарить своего верного рыцаря несметной милостью? Позволите ли вы защищать этакому наглецу вас от всех этих противных огнедышащих тварей, взамен подарив возможность всегда находиться рядом с вами и защищать? — Джейкоб вдруг поцеловал теплыми мягкими губами маленькую тонкую ладошку Николь и будто бы несмело поднял на нее застенчивый взор. — Ну и… подарите свое сердце?       — Подарю, — восхищенно засипела малышка, а потом прокашлялась, напустила на себя грозный и неприступный вид. — Уже подарила. Берегите его, мой рыцарь и охраняйте от драконов.       Джейкоб серьезно кивнул, а юная принцесса побежала мириться с драконом и вместе заново лепить снеговика.       Василиса рассмеялась, а Джейк приосанился и снова вернулся к своей жеманной манере растягивать гласные.       — Долго же тебе ждать придется, рыцарь, — хмыкнула Мари.       — Да уж, гениальный ход, Розерман, теперь тебя и из Призрачного замка хрен выгонишь, — заговорил Фэш с хитрой улыбкой и шальным взглядом, будто вновь стал тем мальчишкой, что сбегал от розог учителя вместе с Маркусом, а потом шел в таверну — окунаться во взрослый мир. Доколи чума не изничтожила все, дорогое ему.       А лорд Огнев вернул, но совсем не так, как уже старший заебавшийся демон Драгоций того ожидал.       — С такими махинациями, я думаю, Академию Тенебрис ты все-таки закончишь. И, к моему огромному сожалению, упадешь очередной головной болью для меня, бедного, старого и несчастного, ведь причин появляться в обители Огневых у всей вашей компании станет вдвое больше.       — Наговариваешь, лорд. Бедный, старый и несчастный, — Джейк возвел очи к алым небесам. — Не думаю, что холодными ночами леди Огнева возражает против такого бедного, старого и несчастного.       Василиса же вместо того, чтобы оскорбиться и начать возражать, рассмеялась.       — Вот же демоны, — хмыкнула она, вдруг почувствовав теплые ладони у себя на талии. В объятиях Фэша было на удивление спокойно. Хорошо.       — К вашим услугам, леди, — поклонился Джейк, а Василиса вновь рассмеялась и вдруг прилюдно быстро чмокнула Фэша в холодный нос.

* * *

      В связи с огромным количеством все прибывавших демонов и демонесс Повелительница Преисподней столкнулась с новыми проблемами, откуда и не ждали. Совсем не хватало рабочих рук, первые леди столицы собственно-бело-ручно очищали покои в левом крыле замка, пользоваться которым перестали еще несколько веков назад.       Во дворах играли дети, иногда успешно отхватывая веника или тряпки от все тех же леди, ну так нечего под ногами мешаться, потому как даже магия не справлялась с вековыми слоями пыли и паутины.       Иногда казалось, что резиденция Огневых превратилась в курятник, но все чаще казалось, что замок просто ожил. Сверкал серебристый снег за окном, иногда отдавая дымчатой синевой, ярко било по глазам алое солнце на пепельных небесах, бегали счастливые дети, играя в снежки и чувствуя приближение праздника, бесилась и веселилась молодежь, отдыхая от неусыпного контроля старших, которым попросту было некогда.       Заключались новые союзы, помолвки, парочки миловались по пыльным углам, неизменно потом натыкаясь на злющих леди, планировавших этот угол убрать, Джейк все больше и больше времени проводил с ее младшей сестренкой, Фэш болтал с Захаррой, наверстывая упущенное, а Василиса пыталась учиться.       Именно что пыталась.       Дошло до того, что она вызвалась в рейд помощниц и помощников даэвам, и, как и планировалось, ее, как Повелительницу, направили на кухню, чтоб посидела в тихом уголке, не мешала и не мешалась. Под швабрами и тряпками.       Сначала она действительно сидела в уголке, не обращая внимания на разговоры леди и низших демонесс, читая излюбленную демонологию, но потом ей это просто надоело. Она решительно встала с насиженной табуретки и захлопнула внушительный томик.       Главная по кухне, — на удивление, — была отнюдь не даэвой. Леди, добровольно пришедшая в замковые помощники, с до боли знакомым именем Марта была из обнищавшего рода Неккеров, которые, поговаривали, с самой Госпожой Смертью в ладах были. Каждый демон успешно мог избегать с ней встреч, но далеко не каждый мог договориться.       Неккеры были любимчиками Госпожи до тех пор, пока не выродились.       Обо всем этом любили судачить на кухне, что леди, что низшие демонессы. Кухонные сплетни Призрачного замка всегда отличались редкой достоверностью, а точностью предсказаний могли посоперничать с любым из легендарных провидцев на выбор. Ради такого дела даже она, Василиса Огнева, Антихрист, Повелительница Преисподней, девчонка мудрая и осторожная в решениях, поддавшись всеобщему безумию, сменила атласную мантию и неизменные книжки на холщовый фартук и крепкие башмаки.       Леди Неккер сомневалась в новой работнице лишь до той минуты, как из духовки достали ароматные сырники, аккуратные, маленькие, все как на подбор.       — Не зря же я шестнадцать лет жила под крылом у тети, которая готовить умеет, но не любит, да и предпочитает в людях самостоятельность. Да, навыки чуть подрастеряла со всеми этими безумными событиями, но ничего.       Марта Неккер ей одобрительно улыбнулась такой знакомой уютной улыбкой и сразу же приняла за «свою», простую, искреннюю.       Да и Василиса постепенно оживала. Помощь на кухне перемежалась с учебой и прогулками в заснеженных Садах Смерти в компании демонов и демонесс, а еще ночными разговорами с лордом Драгоцием.       Ну, не только разговорами.       На кухне ее всячески отпаивали чаями и отварами, прибавляющими сил и просто согревающими, ручной труд помогал отвлечься от сложных мыслей, а свежий воздух награждал щеки здоровым румянцем и желанием жить.       А Новый год все близился, Николь уже несмело расспрашивала всех встречных, что же ей подарят, Норт было хотел запереться в покоях и не высовываться до конца праздничной лихорадки, но Василиса не позволила.       Брат, замкнутый и нелюдимый, так и не нашел пока себе компанию. Ее друзья были для него слишком взрослыми и непонятными, большие же столпотворения демонов и демонесс в коридорах замка его пугали. Все уже были давно знакомы, Василису же приняли в общество лордов и леди из-за фамилии и звания Антихристом.       Покойного же Повелителя теперь никто не боялся и не уважал, а сама Василиса пока лишь затмевала брата, больше лишь мешая. Сам же Нортон еще не верил в то, что теперь живет в тепле и сытости, боясь, что за каждую малейшую провинность его прогонят обратно. Успокаивался он только в компании Маркуса и Фэшиара, которые понимали его очень даже хорошо, а он будто бы чувствовал даже что-то родственное. Из-за чего становился еще более далеким от своих ровесников.       Василиса же пока никак не могла найти общий язык с Нортом, но твердо решила вызволить его из им же собственноручно созданного плена и сделать так, чтобы свой первый Новый год в Преисподней он запомнил. Как и она когда-то.       И влюбился в этот мир. Отчаянно, бесповоротно.       Как и она когда-то.       Посвящение же Нортона в демоны решили назначить в первый день нового года. Новый год — новая жизнь.       В этот раз по-настоящему.       Однажды они большой компанией собрались в «лесу» — небольшой чаще посреди Садов, надежно укрывавшей заговорщиков от «грозных» лордов — Марка, Фэша, Ника и их помощников, то есть. Иногда даже взрослая леди Огнева хотела побыть ребенком.       Захарра, Маришка и Джейкоб, видимо, тоже. С собой притащили еще Велиала, лучшего друга Джейка, и Яриса Чаклоша, которого Василиса видела впервые.       Норт смотрел на эту процессию скептично. Было холодно, мороз противно щипал замерзшие алые щеки, а «лес» выглядел серебристо-мертвым. Ровно до тех пор, как Захарра вновь вспомнила заклинание, позволявшее его перекрасить, а потом решила устроить перестрелку.       Вскоре их «штаб» успешно рассекретили остальные ученики двух Академий и подтянулись к месту битвы. Василиса пряталась за каким-то шипастым кустарником, отчаянно кутаясь в шарф, а потом ей вдруг со спины нежданно-негаданно прилетело сверкающим сиреневым снежком.       — Убита, — усмехнулся братец и принес рядом. — А местечко неплохое, отсюда поляна просматривается практически вся.       — Эхх, на дерево бы залезть — и вообще весь «лес» как на ладони. Но сейчас все мерзлое, убиться недалеко, пока заберешься.       — А ты довольно-таки неплохо разбираешься, — уважительно взглянул на нее Норт.       — Ты, пожалуйста, не забывай, что я прошла войну. А до этого была обычной девчонкой, которая часто ездила по лагерям, в которых зарница — мероприятие особенное. К сожалению, предпочла бы обойтись без войны.       Василиса грустно вздохнула. Она все еще просыпалась среди ночи от кошмаров и вздрагивала от каждого громкого и неожиданного шороха. Никто не забыт, ничто не забыто, да.       — Знаешь, меня не покидает ощущение, что все это не зря. Все эти сборы, толпа, поселившаяся в вашем замке, детей и подростков прячете, вы словно… на осадном положении, что ли.       Василисе и самой так казалось, на самом деле. Но она боялась и гнала эти мысли от себя отчаянно-отчаянно.       — Не хочу, — покачала она головой. — Не хочу, Норт, понимаешь, этого всего. Да, сейчас что-то происходит, что-то страшное, но большего я тебе не скажу. Потому что и сама не знаю толком-то.       — Хороши же спасители, — криво и как-то жалко улыбнулся брат. — Спасли из одного дерьма, загнав в другое?.. Я умирать не хочу. Тем более, даже не зная за что толком.       — Я тоже не хотела, — сказала Василиса, как отрезала. — Но уйти домой мне никто не позволил. Да и здесь уже появились дорогие мне люди, бросить их я никак не могла. Как видишь, братец, я жива. Но практически каждую ночь я мечтаю умереть.       Василиса медленно поднялась, выходя из укрытия.       — Умереть, чтобы жили они.       Глаза ее были сухими. Слезы она давно уже выплакала, да и пустота внутри постепенно зарастала. Все медленно становилось хорошо. Но такие мысли, отчаянные, пугающие, всегда были с ней. О том, что грядет новый кошмар, о том, что ни Марты, ни отца больше нет.       Ее всю жизнь воспитывала женщина, которой она никем не являлась. Но Марта любила и растила ее, как родную дочь, скрывала от Преисподней, пытаясь спасти, воспитывала, учила.       А Василиса не смогла даже отплатить ей ничем. Не успела.       И отец. Да, он бросил ее, бросил ради ее же блага, хотя мечтал о том, чтобы воспитывать собственную дочь от любимой женщины. Тоже дел натворил — Дейла, Норт и Николь как последствия — но и его Василиса полюбила.       И точно также не спасла.       — Я в замок, отправлю кого-нибудь из девочек к вам с какао и горячими булочками, согреетесь хоть. Но вообще, ужин через час, передай остальным детям, — сухо проговорила Василиса. — Если хоть кто-то начнет чихать или кашлять — сию же секунду отправлять в больничное крыло. Массовых заражений прямиком перед праздниками нам не нужно. Все ясно?       — Ясно.       — Если кому-то понадоблюсь, я буду на кухне.

* * *

      На кухне же ее саму ждали горячий кофе и булочка с корицей. Леди Неккер отчетливо уловила ее настроение, едва Василиса открыла тяжелую деревянную дверь, ведущую в царство «девонек».       — Ой, девоньки, что ж вы все сегодня какие-то понурые и утомленные, чай не заболели?       — Ну я точно нет, леди Марта, не беспокойтесь, — улыбнулась Василиса и принялась замешивать тесто. Вручную. У выпечки магия иная, в нее надобно душу вкладывать.       Для разгулявшихся демонят быстренько собрали две большие корзинки и записали в разведчики лорда Драгоция. Провизию нести отправили тоже его.       — Нечего школьников гонять, их в Академиях еще загонять успеют, а сейчас пусть отдыхают. Лучше уж с уборкой и стиркой помогут, это будут наказания для провинившихся.       С леди Неккер спорить не смел даже Фэш.       — Марта, солнышко мое, это ты их балуешь еще. Они в своих Академиях такое творят, что у преподавателей волосы дыбом встают. Им бы минимум розги.       — А это уже непедагогично, — возникла Василиса. — Это ты, мой дорогой, из семнадцатого века выполз, а мы здесь приличные леди и лорды.       — Что-то этим приличным леди и лордам не мешало в детстве столько же розог получать, — хмыкнул Фэш. — Как вспомню, как ваш папенька в Мертвые земли наведаться изволил в свои-то двенадцать лет. Целый отряд испытателей собрал. Да вот беда-то — сигнальные чары сработали. На самой границе земель их и поймали-то. Великий Повелитель Нортон Огнев месяц ойкал, садясь в общей гостиной.       Василиса не удержалась и тоже ойкнула.       — Да, покойный лорд до самой старости затейником был, — рассмеялась леди Неккер. — А Родион наш изводился все, что сын у него в мать пошел. Та по молодости тоже чего только не творила — это только лет в триста стала она степенной Черной королевой. Тоже, кстати, скоро нагрянет. Внучку чай увидеть хочет.       Фэш устало застонал.       — Только таковой напасти нам не хватало.       Да, кухонный зал суда не подвел — уже через час, когда всех подростков и детей согнали на ужин, пришло официальное извещение о скором визите почтенной леди.       Василиса же ужинала прямиком на кухне, вскоре после чего задремала в обнимку с книжкой.       — Умаялась леди наша. Эх, ребенок ведь еще совсем, а уже столько пережила.       — Добрая она у нас очень, — прошептал Фэш, стоя рядом, облокотившись на дверной косяк. — Ей бы самой еще с детьми в снежки играть, а она судьбы вершит. По характеру иной раз меня взрослее.       — Такой и должна быть настоящая Повелительница. Нортон знал, что делал, когда завещал ей все. Любил он ее. И ты любишь, ваше превосходительство.       Фэш улыбнулся, а Василиса поморщилась во сне и еще сильнее согнулась, полулежа на простой деревянной табуретке.       — Отнесу ее в покои, пусть спит.       Василиса и спала.       И снился ей дом. Тот самый, мифический, где и Фэш, и Марта, и Лешка с Ингой. Отец и все его дети еще. Вся ее семья. Настоящая, родная. Джейкоб. Мари. Харри. И все они улыбались, занимаясь каждый своим делом. Розневы прятались где-то в спальне, Марта болтала с отцом, весело, беззаботно, как в воспоминаниях матери, ребята вновь спорили о чем-то, и Джейк все норовил доказать, какие все остальные глупцы, а он Розерман. Норт сидел на ковре, обнимая незнакомую прыщавую девчонку с тонкой светлой косичкой, и Василиса поняла, что это ее еще не найденная сестра, Дейла Огнева. Сама же она стояла в объятиях Фэша, а к ее ноге прижималась малышка Николь.       И все было хорошо. С ней была ее семья.       Через несколько дней же наступал Новый год. Новая, хорошая жизнь.       Она же еще здесь, живая.       Значит это кому-нибудь нужно.