Адская дилогия

«Будь осторожен, ты не в стране чудес. Никто тебя за руку не возьмёт, им не за что тебя любить. Но ты, счастливец в своём невидении и пустоте, найди, где прячется любовь. Возьми её и поделись, и потерял, умей сходиться, чтобы не умирать, не зная цвета» (с)Аллен Гинзберг

— Угомонись, — тихий голос Лешки прозвучал оглушительно в этом замершем мире. Фэш, как маленький, глупо сбежал во двор, рядом с домом, в котором жили людишки Повелительницы. Еще и небольшую временную петлю создал, заведомо зная, что демоническая магия Лиссу не пропустит. Обычный, белоснежный снег замер в воздухе, как могло показаться с первого взгляда, однако же он медленно падал вниз, слишком медленно для человеческого зрения. Весь мир размывался за пределами этого подпространства, сверкали огни — костры жгут?.. Фэш был недоступен для мира сейчас, он пылал яростью. И чертовски злился. На себя. За то, что, вновь увидев Лиссу, неподготовленный, вновь открывший свое сердце потрясающей женщине, Повелительнице Преисподней, побоялся, что сорвется. Просто глупо поддастся эмоциям, не сможет быть сосредоточенным и собранным рядом с Василисой и выскажет ангелу все, что о ней думает. О попытках все еще манипулировать им, считая долгие годы безответно влюбленным, об этом ее самовольном путешествии на Землю, хотя он предупреждал, что если Лисса Сияющая прикоснется к Василисе… Произойдет то, что может произойти. И то, что происходит уже, прямо сейчас. Кипела, шипела, пенилась кислота, разъедая внутренности при одной только мысли о том, что происходит сейчас в этой маленькой квартирке. — Ты сейчас нужен ей там, а не здесь, — удивительно, но земного мальчишку Василисы магия пропустила. Почувствовала родство. И желание помочь. Фэш создал еще один огненный пульсар и запустил в необозримую бесконечность, чтобы тот легко отскочил от границ петли и закрутился вихрем где-то в вышине. Ярость не утихала. В этот момент он ненавидел Лиссу Сияющую больше всего на свете. — Ей нужна поддержка, эта женщина для нее никто, Инга просто здесь будет бессильна, как и я, ну, а ты — ты семья. Мы, может быть, тоже, но тебя она любит больше всего на свете. Только ты смог вытащить ее из того ужасного состояния, когда мы почти пять лет не знали, что делать и как помочь. И если она тебе дорога, не будь ребенком. Потому что за мою Василиску я порву. И ты, надеюсь, тоже. — Не порву, — Фэш усмехнулся, наблюдая, как бушующая магия впитывается в ладонь, затухает, кружась остаточными мелкими огненными искорками. — Уничтожу до самых кварков, так что этот самоубийца никогда не восстановится. — Я постараюсь помочь, — мальчишка незатейливо улыбнулся, и Фэш вдруг почувствовал, что тот принял его. Это было даже… приятно. Тепло. У него никогда не было полноценной семьи. Но эта самая удивительная женщина, демонесса, Первая Повелительница Преисподней, помогает ему обрести все больше и больше того, что раньше казалось недостижимым. — А еще у меня в баре хранится отличный виски. * * * Лисса Сияющая не поддавалась характеристикам. Ее медовые волосы казались золотыми в теплом свете электрических ламп, она выглядела старше Василисы лет на десять, но все еще была молода и прекрасна. На миловидном лице светилась обезоруживающая улыбка с милыми ямочками, ярко-голубые, почти синие глаза, так похожие на ее собственные, сияли чем-то непонятным, но добрым и теплым. Россыпь веснушек, которых Василиса стала лишена после посвящения, сияла на лице… матери?.. Лисса Сияющая действительно сияла. Вокруг то и дело вспыхивали различные драгоценные камни, Инга на которые смотрела со скепсисом. Лисса всем видом своим располагала к себе, но что-то внутри Василисы не давало покоя при взгляде на ангела. А ведь скоро проснется Норт. Уже демон, настоящий лорд Огнев. — Никто не хочет чаю? Разговор предстоит долгий, — это сахарная улыбка могла растопить кого угодно. — А кто-то собирался с вами разговаривать, леди? — произнесла едко Инга, хмыкнув. И сейчас Василисе очень хотелось с ней согласиться. — Уж впускать вас в свою квартиру я точно желанием не горела. Предательницам здесь не место. А ведь она была. Бросила дочь в другом мире, сначала на ее отца, а потом на старую подругу, которая никому не была ничем обязана, а ведь приютила Василису у себя. И заботилась как о родной. До самой своей смерти. Причем в какой-то степени по вине все той же Лиссы. На долгое время отобрала у нее Фэша, поработила его, использовала, при этом не давая никаких надежд. Делала это до сих пор. Он сбежал, едва увидев ангела на пороге, и Василисе было от этого до безумия больно. Бросила Нортона, тоже влюбив в себя, и позволила ему умереть. Все, к кому прикасалась Лисса Сияющая, умирали. Кто следующий — Фэш или она?.. — Тебя, человек, никто и не спрашивал. Я пришла поговорить с дочерью. И со старым другом. Теперь Василиса злилась тоже. Замигала лампа в комнате, накалился воздух так, что стало трудно дышать. За окном металась снежная пурга, скрывавшая за белесой пеленой весь остальной мир. Инга рядом все сильнее сжимала кулаки. Какой бы взрослой и умной она сейчас ни была, уничижительного отношения к себе не терпела до сих пор. Был бы здесь Лешка… Василиса медленно сходила с ума. Щеки пылали огнем, как и ее сердце, волосы наэлектризовывались. Еще чуть-чуть и она обратится в полное боевое обращение, чего не делала со времен войны. — А дочь ли я вам, мадам Сияющая? — наконец заговорила Василиса. Все внутри было пропитано ядом. Сейчас она была настоящей змеей, такой, какая присоседилась на ее запястье. Она все еще была в шелковом платье, а к ее бедру был прикреплен обычный пистолет. Спокойно. Вдох-выдох. Метель за окном лишь усиливалась. — Что вы знаете обо мне, кроме того, что я — Антихрист и Первая Повелительница Преисподней? А что о вас знаю я? Эта женщина никем не была ей. Марта была дороже, чем мать, но — Марта была. Раньше. И как раз по вине сородичей этой женщины! Василиса просто не могла быть объективной. О, нет-нет, она не была дочерью Лиссы. Она была дочерью Нортона, даже в последние свои секунды переживавшего за нее, и кем-то намного более родным и близким для Марты Охристой. — Конечно, ты моя дочь, Василиса, — драгоценные камни вокруг Лиссы рассыпались кровавыми рубинами. — О, да у нас скоро будут деньги на новую машину, — насмешливо хмыкнула Инга. И именно в этот момент полыхнуло пламя. * * * — Я твоя мать, демон! — Ты мне никто, ангел! Где ты была всю мою жизнь? Где ты была, когда вокруг умирали мои близкие?! Сейчас Инга была склонна верить, что они обе скорее две рыжие ведьмы. Или просто истерички. Да простит ее Леша, но этим Василиска пошла явно в мать, и именно что черт разберет, кто из них тут ангел, а кто демон, кто кому дочь и не дочь. Черт и разобрал. Метель за окном внезапно угомонилась, а ее любимая уже-не-рыжая заноза в заднице была заключена в объятия Фэшиара Драгоция. Ее саму внезапно объявившийся Леша утянул на кухню — заваривать для всех успокоительный чай и успокаиваться самим. Василисе вдруг стало тепло и спокойно, будто у них снова та самая новогодняя ночь, бурлящее вино по венам и искрящиеся салюты над головой. Фэш, как бы они не ссорились, всегда умел ее успокаивать, вселять уверенность. С самого ее появления в Преисподней почти уже семь лет назад. Он был горячим, уютным и… сильным. Стойким утесом в мире ее бушующего океана. И она любила его, всамделишно любила. Природа за стенами трешки Розневых успокоилась, как и сама Василиса. Пламя внутри уже не бушевало, а теплилось мягко в углях. Фэш касался не только ее тела, он касался ее настроения. Оголенных до неприличия нервов, безумного сердца. — Я тебя люблю, — тихий шепот на ухо, мягкие объятия, похожие на кокон из теплого пледа, легкий поцелуй, запечатленный на ее губах. — И все будет хорошо. Мы со всем справимся. Василиса повернула голову и увидела, как Лисса все еще пылает гневом. Практически весь ковер в гостиной Розневых был осыпан кроваво-алыми рубинами, а ангел стоит посреди всего этого хаоса с перекошенным лицом. Оно уже не было милым и приятным, краснело пятнами от злости и вызывало лишь отвращение и злость ответную. — Лисса, — холодно произнес Фэш, освобождая ее из своих объятий. — Никогда ты не умела делать хоть что-то правильно. И до сих пор не научилась. Повелительница моя, прошу вас, сядьте на диван. Будем учить матерей общаться со своими детьми. Лисса лишь обессилено упала на колени рядом со своими драгоценностями. Василиса не знала, что это за магия и исчезнут ли камни, когда уйдет ангел, но очень хотела зарыться в любимую библиотеку Призрачного замка и всенепременно узнать. А Инга с Лешкой чай принесли. Терпкий, с медом и корицей, он был именно тем лекарством, какое ей необходимо. За окном мягко кружился девственно-белый снег, подсвеченный уличными фонарями, а вдалеке сияла холодная и неприступная луна в голубоватой призрачной дымке. Василиса отхлебнула чай, грея о чашку ладони. Это была ее любимая, ее завела Лешина мать, когда Василиса еще в детстве заходила к ним в гости после школы вместе со своим верным рыцарем. Как-то так получилось, что такая же верная посудина перекочевала в квартиру Розневых, так и оставшись Василисиной. Кружка была стеклянная, полая внутри. Между прозрачными слоями плавали сухоцветы в какой-то жидкости, позволявшей жить им так долго. А чай был с кислинкой — Инга кинула сушеной облепихи в заварник. Василиса любила каждый отвар подруги — та была настоящей травяной волшебницей. А еще очень заботливой и верной, хоть и прятала эти качества под маской едкой змейки. Розневы были ее семьей. Как и Фэш теперь. В комнате, которую молодожены пока присвоили Василисе, редко, но навещавшей их, спал Норт. И где-то далеко, под опекой рода Розерман, находилась Николь, ее маленькая малышка, которой сейчас так не хватало. — А теперь говори, зачем здесь, — тихо и обжигающе-холодно произнес Фэш, тоже отхлебнув чая. Одна его ладонь переплеталась с Василисиной, не давая сорваться в глупую и детскую истерику. — В обмен на помощь всем демонам Ада я всего лишь хотела познакомиться с родной дочерью, — так же тихо произнесла Лисса, продолжая сидеть на ковре, усеянном рубинами. — И твой хозяин тебя отпустил? — едко хмыкнул Фэш. Василиса непонимающе взглянула на него, требуя ответа на невысказанный вопрос. — Ты же не знаешь, моя Повелительница. Лисса Сияющая согласилась стать подстилкой для Повелителя Перьекрылых за собственное разжалование из преступниц и горстку драгоценных камней, — Фэш кивнул на рубины. — Это произошло еще до твоего рождения, и я очень жалею, что не знал об этом раньше. — Что?.. — Василиса, я сделала это лишь для того, чтобы спасти тебя! — в отчаянии закричала Лисса, разбивая ладони о собственные рубины. Кровь даже не была заметна на их фоне. — И Дар Камней Настроения я получила после испытаний в Садах Эдема! Я просто хотела, чтобы ты осталась жива! И Василиса не выдержала. Она подошла к рыжеволосой женщине, рыдавшей на полу, уже практически непохожая на нее, но все еще ощущавшая что-то родное, едкое, больное, что не выдрать никак. Помогла ей подняться и утащила на кухню — вместе готовить какао по рецепту Марты. А потом они сидели и говорили. Долго, больно, несколько раз снова срывались на крик, но успокаивались в объятиях друг друга. Василиса пожелала, чтобы на столе появились семейные фотоальбомы. И она впервые открыла их со смерти Марты. Та никогда не любила фотографироваться и не хранила их, но Василисины собирала со всей возможной скрупулезностью, иногда тоже мелькая на застывших моментах. Очень вовремя Лешка достал из кладовой виски, молча поставил бутылку Джека им на стол и вышел, прикрыв дверь. Лисса Сияющая терпела издевательства, пытки, потом отношение как в прислуге и неприкрытое пренебрежение даже на публике. И все для того, чтобы однажды передать дочери свои воспоминания через Фэша и узнать, что та жива. Инга молча прошла на кухню, не мешая им, достала из холодильника заготовки для ужина и по-быстрому подогрела еду для импровизированных семейных посиделок. Теперь они пили, разговаривали и ели. И говорили всю ночь. Обо всем: о жизни в двух противоположных мирах, о войне, об их силах, о различных испытаниях, которые они были вынуждены проходить. Лисса внимательно рассматривала каждую фотокарточку в альбомах, наблюдала, как менялась Василиса с возрастом и становилась все больше похожей на нее. Сейчас, конечно, этого не скажешь. Вот, что значит, диаметрально противоположные сущности. Лишь около половины шестого утра Лисса забылась беспокойным сном, и Фэш отнес ее в гостиную, где разбуженный Лешка спешно разложил диван. Василиса, почти не пьяная, но обессиленная, практически упала в объятия Драгоция. — Давай домой. Ну, в мою квартиру. Мы через часа два вернемся, хорошо? — обернулась она сонно в сторону четы Розневых. Им удалось поспать около четырех часов, а вот Фэш вообще не сомкнул глаз за всю ночь. Василиса подозревала, что он прекрасно слышал все ее разговоры с матерью, но против не была. Тем более, нового Фэш, наверное, практически не узнал. — Желательно бы позже, конечно. Но мы все равно уже не уснем, — Инга тяжело вздохнула. — Что с братом твоим делать, если проснется? — Он не должен еще, — мрачно хмыкнул Фэш, помогая Василисе надеть и застегнуть пальто. После чего приступил к ее ботинкам. — Но если вдруг что — звоните Василисе, я телепортируюсь сюда и успокою мелкого. Если проснется рыжая ведьма, — Драгоций снова хмыкнул. — Дайте ей чаю и уложите обратно. — Да у тебя на каждого управа найдется, — Инга одобрительно посмотрела на Фэша. В предрассветных лучах ее тонкая, острая фигурка угловато выделялась на фоне стены, к которой та прислонилась. Рядом стоял, обнимая ее за талию, сонный Лешка. Инге через час на работу, а вот Рознев может позволить себе еще выспаться. Занимавшийся за окном рассвет подсвечивал мир пыльно-розовым. Уныло запищал домофон, когда они выходили из подъезда. Было… тихо. Город еще только медленно просыпался, не спеша собирался по делам, завтракал, пил кофе под чтение утренних новостей. Механизм Призрачного замка, да и Пандемониума в целом, работал по-другому. С рассветом вставали даэвы, нагревали печи, протапливали помещения, расчищали снег на улицах. После просыпались «девоньки», а вместе с ними и Василиса. Быстро варили овсянку на весь замок, в это же время месилось тесто для каких-нибудь нехитрых булочек. Напитками же в это время занимались слуги, а Василиса шла, отогретая, позавтракавшая на кухне, в свои покои, где контрастный душ, чашечка крепкого кофе и гора документов. Или книги. Сейчас же ее ждала запыленная квартирка в центре города. В коридоре лампочка перегорела, поменять надо, да и продуктов, не считая каш, нет — слишком долго она отсутствовала. — Фэш, в моей сумке земные деньги, сходи в магазин, купи молока, яиц, хлеба и чего-нибудь из овощей, — на ходу пробормотала Василиса, спешно стягивая пальто. — Я в душ. Где-то на фоне хлопнула входная дверь, а ванная комната уже встречала горячей водой и шампунем с химическим запахом яблока. В нем мешались лаурил-сульфат натрия и парабены, мыльная пена текла сквозь пальцы, оставляя кисло-сладкий яблочный привкус в воздухе. Капельки пара застывали на скользящей шторке, змейки волос на воде были похожи на запекшуюся кровь. Василиса абсолютно не знала свою мать, а та не знала ее. Но, возможно, она бы хотела попробовать с ней познакомиться?.. Когда она вышла, завернутая в длинное банное полотенце, за стеклом светило холодное зимнее солнце, а с кухни пахло едой. Фэш стоял у обычной плиты, в обычной мятой белой рубашке, готовя омлет с овощной смесью. Шуршала старушка-кофемашинка, наливая ароматный кофе. Именно в этот момент Василиса почувствовала, что она ж и в, а я. — Я люблю тебя, — вдруг захотелось сказать, ни черта не в особенный момент, именно тогда, когда в твоем мире война, а ты стоишь на перепутье и не знаешь, что делать. — Я тебя тоже, самоубийца, — обернулся на секунду Фэш, чтобы отвернуться вновь. — А теперь иди оденься тепло и возвращайся сюда. Впервые за долгие годы Василиса обращала внимание на вкус еды, внимательно наблюдая, как рядом завтракает Фэш, каждой частичкой своего тела, каждым взглядом впитывая его образ, эти взлохмаченные курчавые волосы, нос-скалу с небольшой горбинкой, точеные скулы, немного пухлые губы и глаза, будто кристаллики льда, которые лишь для Василисы — теплое весеннее небо. Он был безумно красивым и — безумным. Как и она. Он делал все для нее, отдавал и отдавался весь без остатка, вот, забирай, пей до дна, делай, что хочешь с этой никчемной оболочкой — она вся твоя. И я весь твой, да, такой, какой есть, неидеальный, со своими проблемами и глупыми ограничениями, со своими принципами и несносным характером. — Как же мне с тобой повезло, — тихо произнесла Василиса, отпивая кофе. — Ты у меня самый потрясающий. Фэш был удивлен, ошарашен, застыл на миг — но виду не подал. — Благодарю вас, моя Повелительница. Я никогда и ни от кого не слышал подобных слов, — сердце Василисы щемило от нежности. — И я бесконечно люблю тебя, Василиска. Ради этого стоило ждать. Его «Василиска» было таким же особенным, как и Лешкино. Фэш был родной, искренний, и это давало надежду. Это было так дорого и мило, что внутри распускались огненные цветы. Приторно-горький кофе согревал горло, за окном не спеша кружился снег, необычайно яркое зимнее солнце слепило глаза, дерзко пренебрегая занавесками. Третий день нового года, и вот они пришли к тому, с чего начали. Василиса до сумасшествия любила черноволосого демона, а за окном — война. Только вот Повелительница повзрослела, стала осмотрительнее, но и враг теперь был другим — действовал напрямик, а не руками перьекрылых. — Мне бы тоже стоило принять душ. — Едва ли у меня найдется что-то из мужского гардероба, но мы что-нибудь придумаем, — Василиса легко улыбнулась, поднимаясь со стула и собирая грязную посуду. Фэш кивнул своим мыслям, улыбнулся в ответ и вышел. Василиса помыла посуду, расставила по полочкам и поспешила в свою комнату. Раньше у нее могли бы лежать где-нибудь домашние вещи Лешки, так как в свои семнадцать он часто оставался у нее дома с ночевкой, но после спешного побега из Преисподней Василиса провела генеральную уборку, со слезами сжигая старые вещи Марты, не позволяя себе оставить на память ничего, кроме небольшой библиотеки леди Охристой, красивого французского сервиза и последнего на ее памяти кота, которого они подобрали за неделю до Василисиного первого появления в Аду. Марта не была сентиментальной, редко хранила фотографии, предпочитая жить моментом. Учила Василису милосердию, вместе они выхаживали больных уличных котов, которых потом отдавали в небольшой приют для животных недалеко от их дома. Последнего же кота Огнева просто не смогла себя заставить отдать куда-либо. Это был еще маленький котенок, и в нем постоянно чувствовалось что-то от Марты. Тимофей был умным, и, едва заслышав цокот каблуков по лестничной клетке, бежал встречать пришедшую с работы леди Охристую. Он хромал на одну лапу и был подслеповат сейчас, но все также каждый вечер усаживался у Василисы в ногах, когда она садилась читать, дожидаясь окончания очередного бессмысленного дня. Когда Василиса вновь исчезла в другом мире, Инга приходила подкармливать старенького кота, скучавшего по хозяйке, но к себе забрать не могла — хоть и любила Тимофея, но каждый раз чихала и смотрела на мир слезившимися глазами после встречи с ним. Аллергия на шерсть меньше любить пушистого любимца подруги не заставляла. Вот и сейчас, едва Василиса приоткрыла дверь комнаты, на нее сначала зашипели зло, а потом признали своей и начали тереться и крутиться вокруг ее ног. — Эх, гости у нас, Тимошка. Не одни мы, наконец, представляешь? — кот смотрел умными глазами и молча подставлялся под ласки. Демонов обычные животные, видимо, не любили, но за столько лет Тимофей привык к Василисе и относился почти так же, как к Марте. Василиса скучала. Сильно. Очень. Тимошка понимающе мурчал и жался к ее ногам, пока демонесса пыталась найти в шкафу хоть что-то мужское. Даже халата у нее не было. Скрипнула дверь ванной комнаты, пахнуло химическим ароматом яблок и жарким влажным паром. На мускулистой поджарой груди оседали капельки влаги, спускаясь ниже, к случайно зацепившемуся на тазобедренных выпирающих костях полотенцу. — Ты красивый, — едва слышно прошептала Василиса, так что Фэш увидел лишь шевеление ее губ, а Тимофей зашипел на незваного гостя. — Он свой, Тимошка, он родной. — Фэш молча поднял на нее взгляд. — Фэш, садись на кровать, я не нашла ничего, но сейчас загружу твою одежду в стирку — и через час и щепотку магии ты наконец сможешь одеться. — Наконец? Вам, Повелительница, настолько противно мое тело? — Василиса вздрогнула, как от удара, молча вышла из комнаты, поманив за собой старенького кота, насыпала в миску корма и закрыла дверь на кухню. Тимофей, запертый в четырех стенах, даже не фырчал, словно бы понимая. Дрожащими руками загрузила вещи демона в стиральную машину, поставив первый попавшийся режим, и, тяжело вздохнув, вернулась в комнату. Фэш сидел молча, по возможности прикрываясь полотенцем и отвернув лицо к окну. Удивительно, какими ранимыми и хрупкими становятся люди, когда привыкают к тебе, считают кем-то дорогим, кем-то важным. В начале общения с маленькой девочкой Василисой он, едкий, уставший и злой старый демон, покорно выполнял указания ее отца, завоевывая доверие ребенка, а сейчас также покорно принимал удары от этого ребенка, самостоятельно же подставляясь постоянно. Молчал, терпел, глотал едкую боль, потому что полюбил, а девчонка — вот насмешка судьбы-то — любить перестала. И ты не знаешь, чего ожидать, покорно терпишь, боясь, что вот, наконец, тебя сломают точно так же, как до этого. Каждая влюбленность — неудачная, неправильная. А значит, и ты неправильный, уродливый, неудачный. — Твое тело прекрасно, Фэш, как и ты сам. Ты очень красивый, — срывающимся голосом произнесла Василиса, помня, как он точно также убеждал ее саму пять лет назад. А потом, как ей думалось, предал. И Фэш не говорил об этом, но боялся, что она его предаст тоже. Забудет, порвет, как ненужный лист бумаги, втопчет в грязь ботинками и молча уйдет. Когда ты каждый раз обжигаешься, потом просто не веришь, что у тебя тоже может быть хорошо, ведь ты неправильный, неудачный, уродливый. — Я люблю тебя, Фэшиар Диаман Драгоций, и мне было необходимо лишиться этих чувств, чтобы осознать, насколько сильно. Они столкнулись взглядами. Такие, неидеальные, на первый взгляд слишком разные. Василиса рванула вперед, падая рядом с Фэшем на кровать, чувствуя, как теряется где-то в ногах то самое полотенце. И поцеловала его, даже не выслушав каких-то ответных слов. Он никогда не был ей отвратителен, никогда в этой чертовой жизни. И Василиса покрывала его кожу поцелуями, чувствуя бесконечную благодарность за все, что он ради нее вытерпел, всегда оставаясь рядом. Зубы нежно прикусили кожу над кадыком. Фэш сжал челюсть, но невольно из его груди вырвался гортанный стон. И как же чертовски красиво это звучало. — Ты никогда не был мне противен, Фэш. Ты потрясающий, — прошептала она ему в покрасневшее ухо, после чего спустилась ниже, покрывая укусами и поцелуями плечи и грудь. Под ладонями напрягались мускулы. Она только целовала его горячую кожу, часто дыша, разнося этими быстрыми прикосновениями жар по каждой вене, впитывающий и разрывающийся на кончиках пальцев. Василиса была безумно влюблена. Она, кажется, возбуждалась не меньше, чем он сам. Василиса села на колени прямо перед ним, опаляя горячим дыханием кожу. Опустилась еще ниже, на уровень неприкрытых ничем бедер, и глаза Фэша распахнулись в изумлении. Она, перед ним, на коленях… — Нет, Василиса, встань, ты не обязана ничего… — Заткнись, лорд Драгоций, — фыркнула Василиса. Немало было благородных дам, которые столь неблагородно опускались перед ним на колени в саду, пыльных кабинетах Академии Зерцалис и пустых залах Кровавого замка и бесстыдно отсасывали, но не было никогда той, на которую он мог смотреть без скуки. Больше сил думать нет — он почувствовал прикосновение, от которого мутнело в голове. Дыхание застревало в груди, а внутри, глубоко, там, где рассыпались палящие искры, прожигая в коже дыры, разрывался пылающий котёл с огнем, зажигая всё, моментально. Жар. Тянущий, тугой, сосущий жар, от которого свело внутренности. Глаза закатились под веками, а изо рта вырвался не приглушённый уже ничем стон. Влажно, горячо. Она обхватила губами головку, осторожно опускаясь, вбирая глубже, помогая себе руками. А Фэш чуть не начал читать молитву Сатане, набрав полную грудь воздуха и задержав дыхание, снова уткнувшись затылком в стену. Черт. Он умрёт сейчас. Просто умрёт или кончит. В первую же секунду. Чувствуя, как горячий и твёрдый язычок скользит по самому кончику, слизывая обильно выступающую смазку. То, что чувствовал сейчас Фэш, он затруднялся описать хотя бы одним примерно подходящим словом, поэтому выбрал самое нужное. — Васили-и-иса… Сатана. Вот он, самый настоящий повелитель демонов, перед ним. Яркие, алые пряди рассыпались по плечам и его ногам струйками венозной крови, маленькие клыки показались из-под припухших губ, когда Василиса на секунду подняла голову, столкнувшись с ним взглядом. Ее глаза засветились лазуритом. Демонесса, самая настоящая демонесса. Леди Огнева. Её руки сжались немного сильнее, а тугие движения, от которых головка плотно гладила скользкое нёбо Василисы, стали немного смелее. Боже… да, да. Он даже не заметил, как начал толкаться к ней тазом. Не заметил, как быстро она приноровилась к этим движениям. Он шумно дышал сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как по спине скатываются капли пота, одна за одной. А стоны самой Василисы, приглушённые, вибрирующие… подводили его к нужной черте. — Быстрее… — хрип на быстром выдохе, и рука опустилась, чтобы обхватить тонкую шею, чтобы чувствовать, чтобы направлять. Сильнее, глубже. Она снова застонала вместе с ним. Вот так, давай, леди. Ещё. Сейчас… Ослепляющий, сотрясающий оргазм на несколько секунд его уничтожил. Стёр с лица земли. Он мог поклясться, что умер. Впервые за целый век, он умер. Задыхаясь, рыча, выгибая спину, толкаясь снова и снова. Кончая своей Повелительнице в рот. Умирая, оживая. Умирая, оживая… Каждой клеткой своего тела ощущая, как затянутая пружина разрывается на миллион частей, разносясь цветными пятнами перед глазами. А потом только тяжёлое дыхание пересохшими губами и закрытые глаза. Потому что сил не было даже для того, чтобы убрать сжатую в её волосах руку. Ему… просто было нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя. — Ты… как? И от этого голоса сжалось сердце. Он заставил поднять веки, смаргивая туман, глядя на Василису, которая всё ещё сидела перед ним. Глаза её светились таким восторгом, что Фэш против воли залюбовался этой растрёпанной бестией, которая только что свела его с ума. Снова. — Я не то чтобы хороша в этом, — произнесла Василиса, облизнувшись. — Ты… Я не достоин… — хрипло шептал Фэш. — Не только тебе, лорд Драгоций, хочется сделать любимому человеку очень приятно. Надеюсь, у меня получилось, — Василиса скромно опустила взгляд на свою блузку. Брюки немного смялись, но у нее оставалось мало времени, чтобы что-то гладить. — Я люблю тебя, чертов демон. И ты безумно красивый, помни об этом всегда. — Василиса, продолжая сидеть на голом демоне, потянулась к прикроватной тумбе за заколкой, быстро заплела растрепанные волосы в простую косу, вновь облизнулась, чувствуя солоновато-горький привкус на губах. — И кто тут недостоин, так это скорее я. — Как же ты прекрасна, — произнес Фэш, не отводя от нее взгляда. — Мы еще обязательно долго-долго поговорим чуть позже, но сейчас я должна спешить, объясню тоже потом. Стиральную машину, я надеюсь, ты выключать умеешь, аристократ, а если нет, посмотри в интернете. В обед придет Инга, принесет что-нибудь на обед и покормит кота, я же надеюсь вернуться до вечера, — быстро проговорила Василиса на выдохе. — Я безумно люблю тебя, мой милый демон. Если что, библиотека в соседней комнате. — и щелкнув пальцами, мысленно представила квартиру Лешки, телепортировавшись. Лисса уже не спала, сидя на собранном диване и читая какую-то книгу. — Ты говорила вчера, у тебя есть идеи, как можно обойтись без лишней крови. Так рассказывай. * * * Библиотека главного храма Эдема была отдельным высоким зданием из белого камня, в конце дня горевшим огненным заревом заката. Внутри же путь к знаниям оказался огромным длинным лабиринтом с винтовой лестницей, ведущей до самой крыши. И на третьем этаже вновь ничего не было. Книжные полки терялись где-то в вышине, и не будь у Василисы черных кожистых крыльев, оставалась бы она еще тут надолго. В библиотеке был каталог всех книг, и по нему можно было легко найти интересующий материал, и если раньше бы Огнева наморщила нос и принялась исследовать местность самостоятельно, то сейчас время поджимала. Оглушительно захлопнулась очередная книга, взвились золотистые пылинки к стеклянному потолку, и Лисса рядом с чувством чихнула. — Будь здорова, — на автомате отреагировала Василиса, не отрываясь от книжных полок. — Забавно это слышать от бесова отродья, — послышалось злобное шипение рядом. Лисса как-то даже обреченно вздохнула. — Это, Василиса, Лассиэль, дочь Святого Ивразиила, главного советника Повелителя, — Лисса медленно полетела вниз, к златоволосой девчонке с глазами цвета плавленой карамели. Острые черты лица не добавляли малышке дружелюбности, а нахмуренные брови и презрительный взгляд больше роднили ее с демонами, нежели с перьекрылыми. — А это… — Василиса в два мощных взмаха огромных кожистых крыльев спустилась вниз, тут же свернув их в нечто, похожее на мантию или плащ. Фэш научил. — Первая Повелительница Преисподней, леди Огнева, Антихрист, если так понятнее, — Василиса позволила себе усмехнуться, глядя на девчонку свысока. В ее присутствии никто не посмеет уничижительно говорить о жителях Преисподней, будь то леди Розерман или даэва, делавшая ей чай. — Ты же… — Василиса, ей тринадцать, — предупредила мать, становясь рядом. Белоснежные перья и чернильно-черная кожа — разительный контраст. Вот она какая, семья. — Ох, прошу прощения, меня научили не обращать внимания на внешность и детские черты лица, — в ярко-алых волосах запутались изогнутые рога, хвост был закреплен на манер пояса, не мешаясь под ногами, — полное боевое демоническое обращение рядом со светленькими ангелами смотрелось забавно. Все-таки, окажись Василиса ангелом, здесь она бы не прижилась. — Что ты сделаешь в Святилище Знаний, незаконнорожденная дочь Лиссы Сияющей?! — ребенок для своего возраста и происхождения был чересчур злым и вредным. — Я не являюсь ничьим бастардом, милая, — Василиса опустилась рядом со зловредной девчонкой на колени. — Если тебе так хочется показаться круче Повелительницы Ада, есть более достойные способы, — и подмигнула. — Так что тебе здесь нужно? — смущенно пробурчала малышка. — Ищу кое-какую информацию — А разве той, кто имеет доступ к самым огромным источникам знаний во Вселенной, нужна библиотека ангелов? Я читала про вас, леди Огнева. — Чт- Василиса наморщила лоб, потерла переносицу и осознала. — Высшие, — тихо прошептала она. — Спасибо, малышка, уделала, — и вновь подмигнула ангелочку. — Лисса, спасибо за помощь, но я, кажется, знаю, где мне нужно искать. — Но ты же не знаешь, что тебе нужно найти, — удивилась мать и вздохнула. — В любом случае, я с тобой, Василиса. * * * — Фэш, нам нужно в Пандемониум, — произнесла Василиса на пороге квартиры. — И со мной Лисса, если что. — Огнева, с ума сошла? — неожиданно выглянул из гостиной им навстречу Маар Броннер. Его волосы золотились в свете электрических ламп, а глаза отливали зеленью свежескошенной травой всех полей и лесов мира. — О, значит, пока не нужно, — Василиса широко улыбнулась. Внутри кипела боевая готовность — еще немного и она освободит свой народ от междуусобиц и бессмысленной борьбы за власть. — Мне нужны твои профессиональные связи, братишка. Василиса расстегнула ботинки, быстро скинув их с ног, закатала рукава свободной рубашки и заправила уже распущенные волосы за уши. — И где мой возлюбленный? — Уважаемый лорд Драгоций пошел нервно выискивать тебя по всему городу, у твоих людишек уже был. Я же разумно остался дожидаться своего Антихриста, сестренка. — Ах ты ж.! Ты же чувствовал, где я, и все равно не остановил Фэша? — Высшие не вмешиваются, а наблюдают за ситуацией и ждут нужного момента. — Бесстыжий ты, Броннер, а не Высший, — хмыкнула Василиса, усаживая ничего не понимающую Лиссу на диван и отправляясь на кухню заваривать чай. Умиротворенно шипел закипающий чайник, пахло горными травами и специями, а за окном стремительно темнело и кружился серебристый снег. Послышался хлопок, а потом едва слышное дыхание, и вот чужие руки обвили ее талию, а подбородок уместился на макушке. — Поисковые чары заработали только несколько минут назад, куда ты сбежала, самоубийца, что ни одно заклятие высшего уровня на тебя не реагировало? Я жду подробного рассказа. Василиса опустила нож на деревянную доску, прекратив нарезать имбирные коренья, и развернулась к демону лицом, не размыкая его объятий. На бледных точеных скулах алел едва заметный румянец — лорд Драгоций очень сильно спешил. Вечно встрепанные волосы курчавились еще больше, и на них еще кое-где сверкали серебристые кристаллики снежинок, не успев растаять. — Ну-у, я была в Раю. В прямом смысле слова, — Василиса мило улыбнулась, замечая, как Фэш начинает злиться. — Я тебя люблю, лорд Драгоций. И ведь ничего не произошло, — пожала плечами. — Профессия у меня такая. Самоубийственная. — Сильно ли меня покарают, если я в профилактических целях прибью Повелительницу? — Фэш опустил взгляд в пол, словно вопрошая у самой Преисподней. — Ну какая же ты… Огнева. За окном кружился снег, в ее мире вновь шла война, на пороге караулила смерть, но сейчас в доме, в котором она выросла, на кухне, где Марта лечила ее разбитые коленки и утирала слезы, стоял демон, которого она любила больше, чем все. Словно адское пламя. А за стенкой неспешно болтали тот, кто помог ей спасти Преисподнюю в прошлый раз, и та, кто поможет в этот. За окном кружился снег, а ее семья, разбросанная по нескольким мирам, сейчас была рядом, вместе с ней, объединилась для того, чтобы защитить место, которое стало для нее домом. За окном кружился серебристый снег, подсвеченный уличными фонарями, издалека похожий на падающие звезды, а Василиса ощущала себя как никогда сильной и готовой к бою, любимой, свободной, ж и в о й, чертовски сумасшедшей. За окном кружился снег, а она ощущала себя как никогда собой. …Противная трель телефонного звонка разбила купол хрустальной тишины и домашнего уюта, прерывая беспорядочный поток ее мыслей. Фэш разомкнул объятия, и. — Василиса, твой брат проснулся.