Адская дилогия

…нуль совсем другой, новый. Мы пошли от нуля вправо — мы вернулись к нулю слева, и потому: вместо плюса нуль — у нас минус нуль. Понимаете? (с)Е.И. Замятин «Мы»

      Захарра стояла в белоснежной мантии и сливалась с ее цветом, бледная, больная, частично несчастная. Маркус, как всегда, стоял ровно, глядел надменно и свысока. Волосы цвета ртути были собраны в аккуратный хвост, светлые глаза успокаивали взглядом. А Захарра жалась.       В воздухе звучали медные переливы Василисиного голоса, читающего магическую клятву связующего ритуала на древнем демоническом, вокруг сияла кровавая дымка ее магии. Белая мантия окрасилась в родовые цвета Ляхтичей — солнечно-желтый и золотой. Не слишком. Золотой род Преисподней, яркие, сильные, надежные, как солнце.       Так Василиса думала, пока на Земле оно не погасло. Любое солнце гаснет.       Рано или поздно.       Демоны повторили клятву следом за Василисой, и их ладони связала яркая алая цепь, тут же исчезнув. Вот и все. Так просто, ничего необычного, красивого. Между делом, посреди конца света.       На секунду каменная зала озарилась золотьистым цветом, тем самым, солнечным, которого так не хватало и который царил здесь.       — Ну, — тихо произнесла Захарра, хрипя. Откашлялась. — Теперь можно и спать.       Маркус Ляхтич усмехнулся.       — Думаешь, леди Ляхтич? А я полагаю, мы займемся кое-чем другим.       Захарра зарделась, но глаза ее сияли тем самым золотым — между делом, ничего необычного, но внутри точно целый новый мир. Идеальное попадание.       Василиса хмыкнула и погасила щелчком пальцев факелы в зале.       — Лично у меня еще гора жалоб от демонов и демонесс, — недовольно пробурчала Василиса. — А в четыре утра у нас с тобой, Ляхтич, совместный мозговой штурм.       — Зачем так рано?       — Затем, что трех часов вам хватит, а у нас дела.       — Василиса… ты цербер, — высказалась Захарра.       — Антихрист, попрошу, — протянула Василиса, зевнув.

* * *

      Впервые он приснился ей в ту же самую ночь, когда венчались Захарра с Маркусом. Вокруг царило запустение, хаос — разбитые окна, мозаикой рассыпанные стекла на пыльном полу, паутина. Что-то тянуло ее дальше, и она шла. Хрустели под ногами стекольные хребты, пустые глазницы окон чернели провалами в никуда. Неба не было. Ничего не было.       В воздухе сияла алая едва заметная пыль — точно время нажало самое себя на паузу.       — Торопишься, — хмыкнул голос за спиной. Мужчина прислонился к пыльной стене, обтирая фраком паутину с каменной кладки. Меж белесых прядей проступали рыжие — красится. Мужчина был молод, улыбался обворожительно, смотрел хитрыми зелеными глазами и сразу к себе располагал. Напоминал лорда Броннера.       — А вы, простите, кто? — Василиса изогнула бровь, скрестив ладони на груди. Чихнула от пыли, растеряв весь надменный вид.       — Узнаю работу Нортона, — мужчина улыбнулся, отвязался от стенки, подошел к пустой оконной глазнице, выглянув наружу. Половина его длинного тела тут же исчезла, скрывшись в непроглядной мгле. Василиса вздрогнула. Мужчина вернулся обратно, его чуть вьющиеся волосы слегка растрепались. — Ужасно влажно, — пожаловался он. — Никакие гели для волос не спасают.       — Так как вас зовут? — Василиса вновь ударила его острым взглядом, не меняя позы.       — У меня много имен, миледи. Предпочитаю два — Родион или Астариус, — мужчина обворожительно улыбнулся. — У тебя тоже их много, Василиса. Верно?       Родион отошел от окна, поправил костюм и пошел вперед, не дожидаясь реакции Василисы.       — Так вот, ты торопишься, спешишь. Время не любит, когда его пытаются обогнать.       — О чем вы?       Василиса побрела следом за ним, оглядываясь вокруг. От вида этого странного строения по тонким рукам бежали мурашки, она перевела на них взгляд и поняла — белые. Она человек.       Что за?..       Взгляд зацепился за одно из разбитых стекол, и она увидела россыпь веснушек на своих щеках. Не было острых скул, по лопаткам рассыпались длинные вьющиеся рыжие волосы, челка непослушно цеплялась за темные брови и высокий лоб. Ей вновь было без пяти минут шестнадцать.       — Вы успеете разобраться с этой забавной проблемкой. Милый Астрагор не дурак, не такому его учили, да-да, — мужчина остановился, как вкопанный, перед какой-то дверью с потрескавшимся почерневшим от времени лаком, и Василиса едва не врезалась в его спину. — Здесь необходимо быть осторожными, учесть все нюансы.       — Но как же Земля?       — Василиса, скажи, зачем перед проведением ритуалов рекомендованы медитации?       — Потому что нельзя думать о постороннем, спешить, нужно всецело отдаться творимой магии, — перед глазами точно вспыхнул параграф из учебника, как будто она читала его не шесть лет назад.       — Именно, — Родион обернулся и подмигнул ей. — Примени это к своей ситуации и подумай, чего же ты не учла. Я тебе немного приоткрою завесу тайны: у тебя есть около недели до кульминации спектакля, — мужчина хлопнул в ладони, и дверь отворилась. — О! А теперь полюбуйся этой красотой.       — Погодите…       Родион отступил в сторону, и перед Василисой открылась захватывающая дух картина. Всепоглощающее черное ничего, и посреди пустоты — сияющие белые плиты, укладывающиеся в мозаику перепутья. Дорог было не бесконечное количество, нет, а всего четыре, тонкие, аккуратные, завершенные прорастающими из-под каменной кладки розами и четырьмя дверьми — из черного дерева. И на пересечении всех путей — замок, в котором они находились.       — Знаешь ли ты, что твои обыкновенные людишки самые первые догадались о том, что вселенная делится на четыре измерения? Концепция пространства-времени объединяет их вместе: длина, ширина, высота и само время. Или же: Рай, Ад, Земля, мир Высших.       — И что есть что? — прошептала Василиса, не отрывая взгляда от перепутья.       — Рай — высота, потому как именно ангелы — те, кто призван думать о высоком, правильном с точки зрения морали. Ад, он же Преисподняя, — длина, демоны, отказываясь от высокого, двигаются стремительно вперед, развивают сферу магии по всем направлениям, но точно также застыли во времени, как и ангелы. Они научились им управлять в чужих измерениях, но это псевдо-власть. По-настоящему время принадлежит только одним…       — Высшим?       — И вновь торопишься. Высшие — потому и Высшие, что не думают о простом, обыкновенном. Они — ширина, всеобъемлющее пространство, их возможности безграничны, но они сами связывают себя ловушкой осторожности и комфорта, не вмешиваясь в дела остальных измерений, а потому и не имея возможности на них влиять.       — Тогда…       — Земля — время, никому не подвластное, стремительное, неустанное и неусыпное. Одно поколение сменяется другим, люди берегут память предков в тысячелетней истории, и именно в этом измерении время гуляет повсюду, сталкиваясь с прохожими. Оно везде. Но что будет, если убрать его из уравнения?       — Убрать?..       — Все застынет, и длина, ширина, высота перестанут иметь смысл. Они исчезнут тоже. А теперь задачка: может ли в действительности погаснуть солнце лишь в одном измерении, если мы уже выяснили, что все они связаны? Подумай над этим. А теперь тебе пора вставать, правнучка, — неожиданно кинул Родион, криво улыбнувшись, но Василиса даже не успела отреагировать, как мир сжался, смялся, как лист бумаги, и распрямился лишь в ее покоях.       Она проснулась.       Но спала ли она?..

* * *

      — У нас очень много дел, — кинула она, не отрываясь от очередной книжонки, едва Маркус ступил на порог ее кабинета. Василиса нетерпеливо оторвалась от чернильных писанных от руки строк, потерла виски и стремительно выдвинула один из ящиков в столе. — Должно быть что-то еще.       — Я принес кофе, — хмыкнул лорд Ляхтич, присаживаясь рядом на скрипучее кресло. За огромными окнами занимался рассвет. — И взял все книги про измерения, что были в нашей библиотеке. Их оказалось целых… три.       — Впечатляюще, — хмыкнула Василиса. Слова Родиона — а точнее Родиона Огнева, очевидно, ее прадеда, — натолкнули на мысль о том, что планы Астрагора не так просты, как казались изначально, что значит, что и решение этой проблемы не настолько очевидно.       Василиса отрыла в стопке бумаг чистый пергамент, макнула в чернила перо и надписала:

«X, Y, Z, t»

      Четыре измерения. Все связаны — ни одно не может существовать без другого.       — Одна из них и про тебя, кстати, — хмыкнул Ляхтич. — Вот что значит — популярная персона. Я успел немного почитать.       — Марк, что ты знаешь о Родионе Огневе?       Четыре переменные. Земля, Ад, Рай, Высшие. Ширина, высота, длина и время.       Длина — очевидно, Василиса. Повелительница Преисподней. Но почему Астрагор тоже здесь? Не вписывается.       Высшие, ширина — наверное, Маар. Он же Высший?..       Но кто же высота и, что самое главное…       Кто время?       — Пф-ф, я лично его знал, дед Норта. Он нас с Фэшем и привел сюда. Он первый, кто начал практиковать обращение в демонов простых смертных. Брал только тех, кто при смерти, так как знал, на что шел. Могущество, но вместе с тем вечная жизнь, один и тот же возраст, бла-бла-бла…       — Как в «Сумерках», что ли? — Василиса хмыкнула. Вот уж не думала она, что сведется все ко второсортной любовной франшизе.       — Между прочим, нагло скатано с одной всем известной любовной истории. Один из демонов «Гоетии», принц Столас, далеко не самый главный из, любил обращаться филином и наблюдать за людьми в их мире, влюбился он короче в одну, открылся ей. В итоге дамочка стала демонессой после недолгих уговоров возлюбленного, а заодно первым суккубом в Аду.       — Да уж. Так что с Родионом?       — Он правил Преисподней ровно до прихода к престолу Нортона, причем Огнев-самый-на-тот-момент-младший выманил его у дедушки не совсем законно. Родион Хардиус уж очень увлекался темой времени, изучал книги, писал сам, даже создал замок, который противоречит всем законам логики. В нем отсутствует время, и он существует на границе трех миров, не находясь ни в одном из них. Расколотый замок, в который в итоге и заточили его создателя за якобы желание остановить время во всех измерениях, желание безумное, а зачем — непонятно. С ума просто сошел на своих играх с пространственно-временным континуумом, по словам Нортона. В общем, история мутненькая.       — Но интересная больно, — хмыкнула Василиса, подперев ладонью щеку. — Кажется, я теперь знаю, кто время, — едва слышно пробормотала она, вновь зарываясь в бумажки с головой. — Но почему именно Земля?.. Ну конечно же! Обращал в демонов простых смертных, найденных на Земле.       — Что?..       — Подай, пожалуйста, ту книжку, которая про измерения и меня. Я все объясню, как сама разберусь.       Маркус глядел недоуменно, но протянул толстую старую книгу, страницы которой, казалось, вот-вот — и истлеют от старости. Обложку ее оплетала ржавая цепь, скрепленная с ней старым часовым механизмом.       «Автор — Астариус»       Сердце опалило безумной догадкой.

* * *

      — Теперь завтрак и — спасение мира? — Захарра с улыбкой встретила их у дверей Василисиного кабинета после мозгового штурма, сопроводила в столовую, где уже было накрыто. Лениво подтянулся сонный Фэшиар, объяснив свое состояние тем, что:       — Ты полночи ворочалась, а потом и вовсе сбежала в свой кабинет, а без тебя спать невыносимо, поэтому я до самого утра читал.       — А почему невыносимо? — вопросил Норт, тоже только зашедший и ведший за руку Николь. Столовая в стол ранний час — шесть утра — сияла рассветными солнечными лучами, опаляла все вокруг нежно-розовым и золотым. Василиса жмурилась и купалась в них, просвечивая теми же оттенками сквозь чернильную кожу.       — Холодно, — пробурчал Фэш, накладывая себе овсянку. Маркус вдруг запрокинул голову и искренне расхохотался.       — Ну вы даете. Не «без любви всего моего посмертия не спится», а — холодно.       Василиса весело хмыкнула и наконец повернулась к Захарре.       — Нет, спасение мира пока откладывается. Некоторые причины натолкнули меня на интересные мысли по поводу этого всего.       — Поделишься? — прошептал Фэш на ухо, опаляя дыханием кожу. Василиса лишь заторможено кивнула.       — Хорошо, — Захарра выдохнула, словно успокоившись. — А то я подумала: как же Рок? Он тоже Драгоций.       — А что с Роком? — нахмурилась Василиса. Перед глазами вдруг отчетливо промелькнули кадры того самого вечера, когда она впервые столкнулась с Астрагором лицом к лицу. Когда Захарра ее едва не убила. Когда Рок Драгоций помог ее спасти. — Ну да. А он вообще сильно связан с Астрагором, вхож в ближний круг? Если нет…       — Он — его сын, Василиса, — кинул Ляхтич.       — Черт.       — В точку, — хмыкнул Фэш.

* * *

      — Так значит, солнце не исчезло? — кинула Василиса в спину бывшему лорду Огневу. — И я… не сплю?       — Опять торопишься, — хмыкнул Родион, не оборачиваясь и не останавливаясь. Сегодня он был в обыкновенной черной мантии, белесые волосы с медными прожилками были уложены гелем, а руки были заложены за идеально прямую спину. — Это не солнце.       — Как такое может быть? — Василиса нахмурилась, побежала, догоняя, хрустя битым стеклом под каблуками туфель. Рыжие волосы мешались, она обнаружила на запястье яркую резинку-пружинку — как любила раньше оставлять их поблизости, чтоб в случае чего собрать волосы. Сделала неопрятный хвост, фыркнула. Взгляд опять зацепился за зияющую пустоту за окнами. Она очаровывала.       — А ты думаешь, в каждом мире свое солнце? Это звезда, вещь материальная, Василиса, а Вселенная — всего одна.       — Так где же оно тогда?       — Везде и одновременно нигде, — Родион хитро улыбнулся, замирая в этот раз перед другой дверью. Теперь Василиса, приноровившись, успевала, а потому остановилась вовремя. — Все четыре мира — части единого целого, проекции общего хаоса. Четыре солнца — тоже проекции одной звезды. Исчезло не Солнце — одна из его проекций.       Родион Хардиус отворил дверь, и перед Василисой открылась сама Вселенная, космос, звезды, горячие шары газа и пыли, из которых можно собирать созвездия, точно паззл, планеты, кружащиеся по своим орбитам неуловимо для ее взгляда.       — Планеты тоже едины для всех миров?       — Естественно.       — А Земля…       — Все четыре мира, как бы это ни было парадоксально, находятся на одной и той же планете, занимают одну и ту же площадь, но на разных уровнях.       — И никогда не было угрозы, что они столкнутся?       — Это не угроза, — Родион улыбнулся и вновь оглянулся на бескрайний космос вокруг.       — Мы в Расколотом замке? — Василиса старалась успеть задать все интересующие вопросы, пока ее время не истекло. Она не знала, сколько ей отмерено, и пыталась ухватить все. Торопилась. — Тороплюсь. Знаю.       Родион Хардиус расхохотался, запрокинув голову.       — Да, именно здесь. И да, ты верно подметила, — не спишь. Это место притягивает родственные связи, как магнит. Твоя сестра уже давно здесь гуляет, я ей не мешаю, а ей нравится, когда над замком восходит солнце.       — Николь? — Василиса испуганно распахнула глаза.       — Да, у юной Огневой гораздо более открытая душа, поэтому она поддалась очарованию замка куда как раньше.       — Почему она ничего не говорила?..       — О чудесах хочется молчать, — Родион Хардиус ласково усмехнулся. — Так вот, правнучка, не отвлекайся, задачка: что будет, если наложить стопку листов пергамента один на другой и смять в комок?       Василиса нахмурилась, не понимая, как это относится ко всему происходящему. Оглянулась на окружающую пустоту, присела на каменные плиты под ногами, прислонившись спиной к стене Расколотого замка.       Ну, получится комок. И что?..       — Ладно, подсказка: каково пророчество, приписанное Антихристу?       Василиса нахмурилась еще острее. Ощутила ребристую каменную кладку под ладонью, провела по шершавой поверхности кончиками пальцев, прикусила задумчиво губу.       — Все из ничего и ничего из всего, — произнесла она, но увидела, что ее ответ лорда Огнева отнюдь не удовлетворил. Постаралась вспомнить что-нибудь еще. — А еще… Я поняла! Это и есть выход? — она внимательно взглянула на Родиона, но тот даже не смотрел в ее сторону.       — Четыре измерения, четыре мира, одна планета, — протянул он, и Василиса удостоверилась в правильности своих мыслей. — Как думаешь, зачем ему это все?       — Астрагору? — Василиса удивилась. — Могущество?..       — Могущество — это скучно, — покачал головой Родион, развернулся, подошел и сел рядом с Василисой, вытянув ноги. Мантия задралась, и под ней обнаружились простые черные брюки и черные же туфли с причудливо заостренными носами. — Не так я его учил. Могущество — лишь одна из причин, но кроется она не в простой силе и желании власти.       — Вы… учили Астрагора Драгоция?       — Разумеется. Раньше было принято брать себе учеников, а не кидать всех в общий кипящий котел Академий. А мальчишка Драгоций был довольно талантливым и амбициозным.       — Раз уж вы его знаете… Так в чем причина?       — Так не интересно, — лорд покачал головой. — Но одна из причин: его сын. Едва ли это глубокая родственная привязанность, но Рок — главный и самый лучший его ученик.       — Так что не так с Роком Драгоцием?       — Как минимум, то, что он — Драгоций, — Родион рассмеялся. — А еще у него парочка врожденных болезней, которые медленно, но верно его убивают. Даже выносливый демонический организм с этим не справляется. Року осталось жить от силы пару лет — что для бессмертных демонов сущая малость.       — Что же за болезни смогли победить демоническую магию?       — Сама демоническая магия, — Родион кровожадно усмехнулся. Кривая и какая-то дикая, уродливая улыбка исказила его рот. — Сын — расплата Астрагора за некоторые неудачные эксперименты, которые не одобряет даже самая черная из магий. И это — твое домашнее задание, в котором кроется одна из разгадок.       — Это все?..       — У тебя впереди еще множество дел. Так кто же высота, Василиса?

* * *

      Когда Василиса проснулась, Фэш еще ворочался в кровати. Она потянулась, обвила его своими тонкими черными руками-плетьми, поцеловала в ямку под ключицей, улыбнувшись.       — Кхм, — прислонившись спиной к шкафу, стояла Лисса. Мама. Стало неловко.       — Прости, — Василиса почувствовала, как сквозь чернильную кожу просвечивались огни на ее щеках.       — Да уж. Доброе утро, Василиса. Не хочешь заглянуть на чай и в библиотеку? Правитель желает с тобой познакомиться.       — Да? А чего это? — вопросила Василиса, потянувшись и услышав, как хрустят кости.       — Василиса, — тяжело и осуждающе произнесла Лисса. — Желания Правителя не принято обсуждать.       — Да? — Василиса хмыкнула, стягивая пижаму и закрепляя кружево бюстгальтера на крючки за спиной. Еще несколько ночей назад она выяснила, что полная демоническая форма исчезала по ее желанию, как и раньше, но вот цвет кожи и внешний вид глаз не менялись. Это немного напрягало. Неужели теперь всегда так?.. — Я сама Правительница. Могу себе позволить.       — Василиса, — вновь кинула Лисса.       — Молчу, — рассмеялась Огнева. Ладони потянулись к острым шпилькам-стилетам, и вот — уже привычная французская коса с парой выпущенных прядей. Все еще очень удобно прятать оружие. Ее мать молча наблюдала, как Василиса, не причинив вреда ни одной волосинке, припрятала короткий кинжал в волосах. Его напарник отправился за ворот чулок, после аккуратно скрытый плотной юбкой-миди.       Мягкий свитер заботливо опустился на острые плечи, Василиса щелкнула пальцами — и ее накрыл сильнейший морок, скрывавший цвет кожи и ее особенности, а также глаза.       Лисса молча отлепилась от шкафа, достала откуда-то сияющий небесно-голубым стальной меч, нараспев произнесла что-то смятое на ангельском диалекте и рассекла воздух. Они легко провалились в сияющий белизной портал и приземлились на белый мраморный пол.       — Какая милая и приятная молодая леди, — произнес скрипучий и словно бы знакомый голос. Мужчина с длинными белоснежными волосами и такими же крыльями за спиной подал ей аккуратную ладонь с аккуратными тонкими пальцами, сокрытыми множеством перстней. Василиса осторожно вложила свою руку в чужую, и сухие холодные губы коснулись самых кончиков.       — Доброе утро, простите, я не знаю, как вас…       — Доброе утро, леди Огнева, — пальцы цепко ухватили ее ладонь и слегка сжали. Мужчина заглянул ей в глаза, и Василиса словно провалилась в самую тьму. Радужка была столь темной, что практически сливалась со зрачком. — Векту. Зовите меня Векту.       — «Время»? Интересное имя, — Василиса криво улыбнулась, наконец отняв свою ладонь. Правитель Рая повел их в сторону длинного стола, сделанного из какого-то светлого дерева и укрытого белоснежной скатертью. Слишком ярко. И банально.       — Именно. То, чем желал бы обладать каждый.       Василиса вздрогнула. Ей предложили травяной чай.       — В его составе ромашка. Успокаивает нервы.       — И в сочетании с некоторыми другими растениями рассеивает внимание. — Василиса усмехнулась.       — Ну что вы, леди Огнева.       Лисса смотрела настороженно и все время молчала. По позвоночнику скользило острое напряжение.       Василиса сделала вид, что отпила. Правитель усмехнулся.

* * *

      Перо поскрипывало, с задержкой скользя по пергаменту и цепляясь за непослушную шершавую бумагу.       «1. Время — то, чем желал бы обладать каждый.        2. Зачем Астрагору это все?        3. Чего не одобряет сама черная магия?        4. Чем полезен Рок Драгоций?        5. …»       Последнюю, пятую фразу-вопрос, служившую отгадкой ко всем остальным, Василиса боялась написать, словно после этого пути назад не будет. Перо дрожало в непослушных пальцах, а за спиной стояла точно сама смерть.       Но Василиса знала — смерти в привычном всем понимании не существует. Люди увядают, их никто не забирает, они просто исчезают, превращаясь в прах. Демоны, ангелы — все они медленно, но верно чахнут, а вместе с ними рождается тьма.       Она опустила руку, точно вынесла приговор. Острие пера соскочило с шершавого листка, оставив за собой неаккуратную кляксу.       Она вздрогнула.       Так кто же высота, Василиса?..