Адская дилогия

Без эпиграфа

      В комнате было морозно-холодно, точно и не начало весны вот-вот, через парочку дней, а северные холода, пробирающие до самых костей. Василиса смотрела на пустой рабочий стол — ни единого документа, ни единой лишней бумаги, только лист пергамента, режущий взгляд колючим, неправильным «X, Y, Z, t». На самом деле, в этом уравнении переменных было только две.       Остальные давным-давно выбыли из игры.       Распахнулась тяжелая резная дверь, и Лисса впорхнула в кабинет Повелительницы Преисподней, принеся с собой аромат свежеиспеченных булочек с апельсиновым джемом и подтаявшим маслом и холодного зеленого чая с дольками лимона.       — Ты понравилась Правителю, это было видно, но! Василиса, не хами в следующий раз, это портит твой имидж хорошей Повелительницы в глазах общественности.       — Как давно Векту правит Раем? — Лисса недоуменно нахмурилась, аккуратно умещая поднос из светлого необработанного дерева на Василисином столе. От Лиссы пахло чем-то сладким и нежным, она была светлой, красивой, цветущей.       Если весна не придет, ее успешно можно заменить Лиссой Сияющей.       — Правитель?.. Около двух веков, быть может, даже больше. Именно он спас меня тогда от казни, дозволил спрятать тебя на Земле и оставил при дворе, — Лисса тепло и мягко улыбнулась, ее волосы раскаленной медью в лучах золотисто-алого солнца оплетали плечи. — Раньше он был довольно мягким правителем, но с годами его точно подменили.       Женщина оглядывала кабинет точно невидящим взглядом, замерев с чашкой у рта. Вокруг рассыпались изумруды вперемешку с бриллиантами, а лицо Лиссы сияло от непередаваемой гаммы эмоций.       — Знаешь, при тебе Преисподняя словно все та же и одновременно неуловимо другая. Будто… светлее и дышать легче, — она вновь улыбнулась и посмотрела на Василису с какой-то щемящей сердце нежностью и неуловимой тоской, светлой грустью. — Я безумно по нему скучаю, — голос Лиссы был хриплый, точно она только что рыдала или бежала марафон. К другим камням примешалось черное стекло. — Но я ни капли не жалею, что сейчас на этом месте сидишь ты, а не он.       — Я тоже, — Василиса откашлялась. — Я тоже скучаю.       Поежилась, отвела взгляд от теплой и нежной Лиссы. Векту правил Раем уже несколько веков. Холодная усмешка опалила губы. Этот взгляд невозможно забыть.       Переменных было только две.       Высота смотрела на нее пугающими чернильно-черными глазами Астрагора Драгоция.

* * *

      Среди пыльных книжных страниц прятался портрет, карандашный неаккуратный набросок, — седовласый мальчишка пробивал насквозь острым взглядом черных глаз.       — Не знала, что в Расколотом замке есть библиотека.       — Огневы — и без библиотеки? — Родион усмехнулся, спешно заправляя непослушную белесую прядь за ухо. — Да я бы сошел с ума без книг!       — А с ними? — Василиса неожиданно рассмеялась, перетаскивая очередную стопку на надежный дубовый стол с потрескавшимся от старости лаком. Меж пальцев скользила кроваво-алая пыль, и Василиса ловила ее языком, а потом, точно опомнившись, опускала голову и тянулась за интересующим трактатом.       — Все слухи на этот счет лживы, да-да! — Родион Хардиус скрипуче рассмеялся. — Правда или действие, правнучка?       Василиса недоуменно обернулась, листок с карандашным наброском нетерпеливо выпорхнул из книжного плена, немного покружился и, поверженный, осел на пол.       — Правда, — пожав плечами, неуверенно произнесла она, поднимая старый Астрагоров портрет.       — За что самая темная из магий наказывает своих носителей?       — Откуда мне знать? — она изумленно распахнула глаза, ресницы задрожали. Она не знала ответ на этот вопрос, но догадывалась. Напряжение сквозило в воздухе, душном, противном, мерзком, спертом. Василиса почувствовала, что задыхается.       — Тебе знать, как никому другому, — и улыбка Родиона была точно тысячи и тысячи ножей. — За что темная магия наказывает своих носителей?       — За игры со смертью, — Василиса криво и горько усмехнулась, вспомнив ту роковую ночь, когда погиб отец. Когда она отчаянно мечтала о том, чтобы все были живы. Но тех, кто был уже мертв, оживить не удалось.       Она отвела беду от всех остальных, но, приказав самой магии ей повиноваться, оживить уже бездушные, хладные тела, навлекла ее на себя.       Она всего лишь хотела, чтобы все были живы.       Особенно Марта.       — Сегодня я покажу тебе место наших будущих переговоров, — Родион вдруг, словно стряхивая с нее липкий налет воспоминаний, подмигнул. — Так как думаешь, зачем Астрагору ведет шахматную партию с самой смертью?       — Вам лучше знать, — Василиса мерзко и остро улыбнулась, вновь став колючей и замкнутой. Ее вынудили, отвратительными клешнями выскребли из ее памяти самые горькие воспоминания, которые она так долго и тщательно прятала. Под ногами привычно хрустело стекло. — Почему здесь всегда так грязно?       — Вы, что ангелы, что демоны, что люди, — ужасно грязные существа, привязывающиеся к материальному. Храните вещи умерших, а потом их заносит сюда. Стекла разбиты уже пару веков — как-то сюда занесло целое фортепиано. Не так давно умершая баронесса жуть как любила игру на этом чудесном инструменте… за ним убита и была, кстати, — бывший лорд Огнев скорбно покачал головой. — Ужасно нелепая смерть — ее милая сестра пропитала кнопки ядом и в нужный момент будто бы случайно прищемила родственнице пальцы. Парочка открытых переломов, яд тут же попал в кровь… ужасно нелепая смерть, — Родион, идя впереди Василисы, вновь скорбно покачал головой. А у Антихриста мурашки по коже от таких ужасно нелепых смертей.       — Так зачем же Астрагор пытается переиграть саму смерть? — Василиса отвлекла прадеда от столь душещипательной истории, поморщилась, почувствовав, как стекло впилось в подошву обыкновенных кед. Ей снова шестнадцать. Точно.       — Василиса, я учу тебя думать, — Родион грустно вздохнул. — Тебя, быть может, отучили от столь полезного занятия за все время, проведенное в Преисподней, и научили бросаться грудью на мечи… Но ты должна изучать противника, а не ждать, что правда откроется тебе сама. Я дал все необходимые подсказки.       Теперь Василиса тоже скорбно вздохнула.       Нервно оглянулась на тьму за пустыми глазницами окон, прикусила губу, пожевала.       — Ну… Он очень печется о сыне, но явно не из-за искренней любви к нему — Рок Драгоций ненавидит его и готов на предательство, — Василиса остановилась, повозила ногой по осколкам, услышав их тихое шуршание и хруст. Точно ломаются напополам хребты.       — Тогда как с самого детства юных демонов и демонесс учат тому, что семья, твой род — это главное.       — Верно, — Василиса кивнула. — Значит, Астрагор желает чего-то такого… что противоречит всем демоническим укладам морали. И это связано со смертью. Точнее, с желанием ее избежать, — Огнева посмотрела на потрескавшийся и когда-то бывший белым потолок. Вспомнила вечерний разговор с матерью. — Точно подменили… Существует ли переселение душ?..       Родион Огнев оглушительно хлопнул в ладоши.       — Точнее, не переселение душ, а существование в нескольких оболочках одновременно, — «Астариус» развернулся к Василисе и хитро на нее посмотрел. Тьма за окнами окрашивала его волосы в кроваво-пепельные тона. — Тело — лишь оболочка. Но многие носители цепляются к ней крепко, как, например, Рок Драгоций — такой же бессильный и слабовольный, как и его тело.       — Но есть такие, как Векту или… как его звали до, — подхватила Василиса, усиленно размышляя.       — Торопишься, — Родион покачал головой. — Время не любит спешки.       — Только вот наше «время», — Василиса криво улыбнулась, — Лишь высота, всегда мечтавшая им стать. Училась у лучших, верно?..       Василиса покачалась с пяток на носок и обратно, вновь пожевала нижнюю губу, выступили капельки медно-солоноватой крови — и она пошла вперед, не дожидаясь прадеда.       — У самого Времени, — и не обернулась, тихо проронив уже озвученную мысленно догадку. — Значит, тороплюсь?.. Тогда… высота — высота не просто так. А Векту с самого начала был Векту.       — Астрагор Драгоций должен был стать лишь слабой ветвью клана, бастард от человека — но при переселении в нем смешались демоническая кровь и ангельская душа.       — Но тогда почему с годами Векту становился все более и более жестоким Правителем?       — Ни одно путешествие по оболочкам не проходит бесследно. Все даже прошло, на удивление, просто — тот, кому суждено было стать Астрагором Драгоцием, спокойно покинул свою слабую оболочку.       — И куда же он направился?       — Главная загадка Вселенной — что же ждет нас после смерти?.. — Родион за спиной усмехнулся. — Знаешь дорогу?       — Чувствую, — только и сказала Василиса, гордо задрав нос. И правда чувствовала. Что-то звало ее, самое сердце Расколотого замка звало к себе Антихриста. — Значит, существование на два тела, два мира. Но зачем еще и Рок?       — Догадалась-таки, — произнес Родион довольно. — Обе оболочки слабнут, стареют. Демоническая — незаметно, ангельская — даже слишком. Нужна толковая замена.       — Но причем здесь остальные миры, столь великое могущество — ведь в прошлый раз все получилось?       — Ну, во-первых, Астрагор — уж прости, своего бывшего ученика мне привычнее называть так — любит власть. Это ключ ко многим дверям. Поэтому ему и нужен трон — желательно, не один. Хорошо бы, все.       — Неужто и мир Высших? Разве он знает о нем?       — Мы любили строить различные теории, с Астрагором было приятно устраивать дискуссии. Естественно, он догадывается, но никогда там не был. Только тебе удалось, даже дважды — ценой жизни друга.       Василиса вновь поежилась, горько усмехнулась. Да, проебалась она. По всем фронтам. На секунду замедлила шаг, но тут же лишь ускорилась — не-думать-не-думать-не-думать.       — И в чем его проблема?       — Ты — его проблема, Василиса, — лорд усмехнулся, когда Огнева обернулась, непонятливо взглянув на него. — Ты не задумывалась? У тебя есть доступ к каждому из миров. Ты Антихрист — нечто неподвластное ни одной из координат. В чем-то вы с ним похожи — примесь ангела и демона, только вот ты — только по крови, только твоя оболочка. Ты закрываешь доступ ко всем мирам, потому что твоя сила на порядок выше — хотя бы потому что она неизученная. Ты закрываешь дорогу даже туда, куда она была закрыта изначально.       Василиса замерла сломанной куклой. Единственная причина, по которой колесо Сансары не дало оборот — она. Она виной и причиной всему.       — И план по спасению только на тебе, но, тц, одна маленькая подсказка — одного старинного документа недостаточно.       Они не успели дойти до самого сердца Расколотого замка, мир сжался и выплюнул Василису в ее же покоях.       За окнами еще была чернильная темнота, точно она и не покидала безвременья. Василиса тяжело и загнанно дышала, точно только что вынырнула с огромной глубины. Теперь она приблизительно знала часть будущего плана. Осталось догадаться до второй.       Выходит, она сама выбрала роль одной из координат. Но что, если она не хочет являться ни одной из них?..       Рядом завозился сонно Фэш, уткнувшись носом ей в ключицу. Истинная длина умерла в ту ночь, когда Василиса пыталась договориться со смертью.       Или же…       Она сейчас спала, опаляя горячим дыханием ее кожу.       Василиса стремительно подорвалась, магией зажгла свечу в подсвечнике, остро заскрипело перо по пергаменту. Она занимала чужое место.       Но ведь… Они одно целое. Они вместе выбрали этот путь, эту координату. Не случайно они встретились. Не случайно именно Фэш оберегал ее всегда.       Не случайно они любили, точно само Адское пламя. Тонули в нем, горели.       У координаты Преисподней было две переменных, что само по себе являлось оксюмороном.

* * *

      Василиса стояла на балконе, вдыхая запах пепла, копоти, к которому примешивался едва уловимых аромат свежести. Озона. Так пахнет перед грозой. Еще не рассвело, тучи сгрудились на небосводе в пепельно-серые стаи, ветер трепал ее алые волосы, Василиса куталась в мягкий бежевый плед, в предрассветной мгле терявший все свои краски.       Она прижала его к груди, сжалась вся, посмотрела на неправильные руки, точно обмазанные сажей.       Вся она неправильная. Не от мира сего.       Говорят, именно такие люди становятся великими. Василиса ставила это под сомнение.       Послышался тихий скрип деревянных половиц. Едва различимый шорох — и он за спиной.       Горячее дыхание опаляло затылок, пальцы цепляли чужие, сжали, точно если отпустишь, завтра не настанет. Быть может, и не настанет.       — Разве конец света должен выглядеть так?       — Василиса, тебе нужно поспать.       — Я не могу, — больное признание, тяжелое, бессильное. Оно упало обухом между ними, но Фэш его переступил, переплел их пальцы и стал рядом.       — Я люблю тебя.       — И я тебя. Будто адское пламя.       Василиса устало опустила голову ему на плечо. Надо же. Шесть лет прошло.       Они не сталкивались теперь губами яростно, пытаясь угнаться за недостижимым, успеть, не было поля боевых действий, чтоб в самой гуще событий. Была политика, были шахматы и пространственно-временной континуум, была усталость. Но чужие пальцы все также стискивали холодную ладонь.       Значит, это что-то да значило.       Василиса повернулась лицом к Фэшу. Они стояли на балконе продуваемой всеми ветрами башни и они были вместе. Василиса медленно потянулась к его губам, устало прикрыв глаза, в которые точно песка насыпали.       Фэш ее крепко обнял, кутая в плед и целуя.       Рассветало.

* * *

      Послышался цокот каблуков из коридора, у Василисы на лице расцвела улыбка. Захарра оторвала голову от тарелки хлопьев с молоком и удивленно пробормотала:       — Перьекрылая?..       — Лисса, — Василиса приветливо помахала матери, а Фэш тяжело сжал ее запястье.       — Доброе утро, — Лисса светло-тепло улыбнулась, озарив все вокруг мягким золотистым. Веснушки на ее щеках сверкали солнечными поцелуями, кожа была румяная, точно только с мороза, волосы вились красивыми золотисто-медными кудрями.       — Здравствуй, Лисса, — хмыкнул Николас Лазарев, вплывая в столовую в объятиях другого демона. — Давно не виделись.       — Ты где был, чертенок? — мгновенно опомнился Фэш, отпуская Василисину ладонь. Она незаметно усмехнулась в кружку кофе, сидя во главе стола.       — Ой, а я забыл сообщить? — Ник лениво повернулся в сторону Фэша и лучезарно улыбнулся. — Мы с Астартом устроили отпуск. Но мы все обязательно наверстаем!       — Вовремя же, — фыркнул Фэш. Маркус рядом просто мрачно осмотрелся и вернулся обратно к чтению книги. Никто не смел упрекнуть его в несоблюдении этикета.       — Как дети, — покачала головой Василиса и мысленно согласилась со всеми проклятиями Драгоция и Ляхтича. Посмотрела на тарелку с овсянкой хмуро.       — Скучаешь по девонькам? — Фэш вдруг улыбнулся. Лисса же, садясь рядом, посмотрела непонятливо.       — Да, как же без моих леди… И ребятишек во дворе.       — И юных лордов, устраивающих попойки на верхних этажах, а потом незапланированные тренировки, — припоминая, поддакнул Фэш.       — Да уж, так определенно лучше, — хмыкнула Василиса. — Из-за военного положения большинство лордов и леди перебрались в замки Огневых для своей же безопасности, — пояснила Огнева матери. — Но когда лорд Драгоций выступил в открытую, мы успели спрятать всех наших. Ну, точнее, большинство, — Василиса намеренно не говорила конкретикой, потому что, ну, Верту.       Лисса была предана своему Правителю.       — Понятно, — кивнула она и неслышно отхлебнула чая с медом. — Я так скучала по этой атмосфере.       Лисса Сияющая улыбалась, как ребенок, которому вернули любимую игрушку, и действительно сияла, даря этот свет и всем вокруг. Ангел.       — Мы тоже по тебе, Лисса, — кротко улыбнулся Астарт, подмигивая хитрыми глазами.       Василиса сидела на своем месте во главе стола, откуда отлично было видно каждого сидящего и недоумевала. Как же так получилось, что в самый оглушительный момент действа ей было… тихо. Спокойно. Умиротворенно.       Она сжимала под столом пальцы Фэшиара, молча глотая кофе и позабыв о нетронутой овсянке.       Демоны улыбались, смеялись либо просто молча читали, как Маркус, Лисса тихо шепталась с Николасом и иногда поглядывала на Фэша, а Василиса понимала — это тоже ее семья.       Нестерпимо захотелось позвонить Розневым и написать письмо Маришке.       — Мам… сходим к тебе?       В воздухе витал аромат весны.

* * *

      Все время Лисса молчала, ровно с того самого момента, как согласилась. Тогда замолчали все, оглушительная тишина ударила по ушам.       «Мам…»       У нее всегда была Марта. Неизменная константа, что всегда рядом. Ее стоит держаться, с ней не пропадешь, она ее любила.       Но Марты больше не было. И прежний опыт учил — мертвых нужно отпускать.       В коридорах главного дворца Рая было прохладно и свежо, а потому Василиса ежилась.       Мертвых нужно отпускать. Их всех. Каждого.       У них теперь своя траектория, отличная от четырех всем известных осей.       — Ты назвала меня мамой.       — Потому что так и есть, — наконец признала Василиса. — Ты никогда не заменишь мне Марту, но ты изначально ее заменой и не являешься. Она была той, кто меня воспитал и подарил счастливое детство. А ты — той, которая сделала все для того, чтобы у нее была это возможность.       Лисса замерла. Свет из окна бил ее в спину, подсвечивал непослушные рыжие волосы, делая похожими на настоящий огонь и прибавляя схожести с Василисой. Светло-синие глаза смотрели с нежностью и надеждой. Женщина мягко улыбнулась, крылья за ее спиной сияли белым флагом самого настоящего перемирия.       — Я люблю тебя, Василиса. Не было ни дня, чтобы я не думала о тебе, — мягко бросила она, тепло улыбнувшись. Лисса сейчас была похожа на ту самую девчонку, которую Василиса видела в ее воспоминаниях и когда-то — в отражении зеркала. Они были чертовски похожи. — Ты выросла потрясающей демонессой. Нортон бы тоже гордился тобой.       Василиса так и стояла посреди коридора, нелепо замерев. А потом вдруг подорвалась и обняла мать.       Та была чуть-чуть ее ниже и мягче, плавней, от нее пахло корицей и яблоком, не химическим ароматом, а именно тем, правильным. От Лиссы Сияющей пахло солнцем и домом.       — О, какая чудесная встреча, — донесся знакомый голос. Василиса тут же отскочила от матери, хмуро поглядев на спешащего к ним светловолосого мужчину.       — Правитель, — низко склонилась Лисса в поклоне. У Василисы свербело в груди отчетливо ощущение неправильности происходящего. Ее мама не должна кланяться ему.       — Добрый день, Верту, — Василиса приподняла криво уголки губ, спешно оглядевшись — морок держался уверенно, точно она сама.       — Не желаете ли прогуляться по саду, милые леди?       — С превеликим удовольствием, — протянула Василиса, кутаясь в плотную черную мантию.       — Эдем прекрасен в это время года, не правда ли? — улыбка на его губах была точно приклеенная, фальшивая. Василиса проталкивала через горло ответную фальшь, захлебываясь ей. Но Эдем и правда был прекрасен. Яблоневый сад, налитые соком плоды, сияющее мягким золотом солнце и небо — голубое-голубое. Такого в Аду не бывает.       — Потрясающий, — подтвердила Василиса. Лисса шла впереди и будто всем своим существом тянулась к солнцу, сверкала в его лучах. Василиса смотрела, прищурившись, на ее тонкую нежную фигурку и неожиданно для самой себя улыбалась.       — Переговоры, — прошептала она, и голос ее подхватил нежный легкий весенний ветер. В этот момент ей и правда поверилось, что все будет хорошо. Мама рядом. Даже здесь. На вражеской территории. — На нейтральной территории. Уверена, вы легко догадаетесь, где конкретно, лорд Драгоций.       Верту широко улыбнулся ей в ответ.       — Хорошо, леди Огнева. Пожалуй, сегодня… в полночь?       — Потрясающе, — согласилась Василиса. — По две персоны из ближнего круга от каждой стороны.       — Вы так похожи на мать, Василиса.       Она приподняла уголки губ в скупой холодной улыбке.

* * *

      — Кульминация программы через… шесть часов? Надо бы попозже. Спешишь, Василиса.       Василиса расхохоталась.       — Медлить тоже глупо, — твердо возразила она, направляясь по уже знакомому пути и перепрыгивая через стекла. Едкая радость разливалась внутри шипучим шампанским, адреналин кипел в крови и хотелось смеяться, как безумной.       — И все-таки торопишься, — покачал головой Родион, неспешно идя рядом. — Но молодость не терпит отлагательств.       — Один вопрос донимает меня уже долго… Почему он проявил себя только сейчас? Столько возможностей…       — А кто тебе сказал такую чушь? — Родион ласково улыбнулся и вдруг потрепал ее по медной шевелюре. Волосы запутались, сбились из косы в непонятный ком, накренившись набок. Василиса поморщилась. — Он ведь являлся Правителем и тогда. Просто в то время его стратегия была не совсем ясна.       — А сейчас?..       — Мы это уже обсуждали. Убрать тебя, получить могущество и трон, получить новую оболочку. О! Пришли, — Родион радостно подпрыгнул и отворил дверь.       Василиса нетерпеливо побрела к тому, чего она, казалось, ждала и ожидала больше всего на свете. Она чувствовала, как воздух пружинил в горле от напряжения.       Василиса протолкнула его, ступила к самому краю и наконец сделала вдох.       — Это тринадцатый этаж, выше — только черепичная крыша, — едва слышно из-за гула в ее ушах произнес Родион Огнев. Сердце грохотало где-то в горле, отдаваясь в голову. Страшно, остро, больно, закладывает уши — вот он, контрольный.       Под ногами зияла та самая расселина, из-за которой создатель замка назвал его именно таковым. Еще шаг и — пустота.       — Зачем?       — Если внутри замка времени нет, то оно гуляет здесь, — в голосе лорда Огнева слышалась улыбка. — Но чтобы это проверить, необходимо сделать шаг в бездну. Я делал.       — До или после казни? — Василиса усмехнулась.       — Естественно, после. После смерти укладывать волосы стало намного легче, — Родион расхохотался. — Мертвые, безжизненные, повинуются одному мановению расчески. Если бы до — ты представь, после такого давления воздуха моя прическа навечно бы стала модной.       — Удивительно, — хмыкнула Василиса, обернувшись.       — Кстати, Василиса, загадка: сколько ангелов может танцевать на кончике иглы?       Василиса нахмурилась, присела на край расщелины, свесив вниз ноги. Снизу растекалась беспроглядная чернильная тьма.       — Откуда мне знать?       — Великие философы долгие годы спорили на этот счет, в итоге же все свелось к выводу, что ангелы — не материальны и их может быть великое множество. Игла же тонкая, ее предел стремится к нулю. И это то же самое, что делить на ноль — неопределенность. Ангелов может быть сколь угодно. Но мы-то с тобой знаем, что ангелы материальны.       Василиса еще раз посмотрела вниз. Даже ее ноги слегка заглатывала прожорливая тьма, и резиновые мыски кроссовок терялись в ней, как в густой акриловой краске.       — Так сколько же ангелов может танцевать на кончике иглы?

* * *

      В детских журналах всегда писали, хочешь узнать ответ: загляни на последнюю страницу. Маленькая Василиса нетерпеливо перелистывала неподатливую глянцевую бумагу и недоуменно хмурилась, глядя на отгадку.       А почему так?       Теперь, с возрастом, взрослая Василиса Огнева, натягивая на себя громоздкие доспехи, насквозь пропитанные чарами производства Маркуса Ляхтича и Фэшиара Драгоция, понимала, почему.       Но с несправедливостью мириться не желала. Она шептала заклинания, вплетая их сложную вязь в напевы Фэша, крепко держала его за руку, иногда сжимая чересчур сильно. Он молчал.       — А кто третий доверенный? — вдруг нахмурился Маркус.       — Позже узнаете, — тихо произнесла Василиса, хмурясь и проверяя связку чар. Рядом Фэш занимался тем же самым.       За окнами уже давным-давно завял багряный закат, оставив после себя холодную чернильно-черную мглу цвета Василисиной кожи. Фэш вдруг аккуратно потянулся к ее волосам с деревянным гребнем:       — Я заплету.       Василиса молчала тоже.       Длинные тонкие пальцы, теплые, живые, осторожно перебирали пряди ее волос, принося следом за собою стайки мурашек. Василиса медленно прикрыла глаза и расслабила плечи, чувствуя чужое горячее дыхание на макушке.       — Красивые. Как огонь.       Фэшиар потянул аккуратно следующую прядку, провел по ней жестким гребнем, случайно тронул пальцами ухо — оно заалело. Ладони наконец спустились к шее, пальцы выпустили следующую прядку, переплетя ее с предыдущей.       Василиса чувствовала чужое дыхание и мягкие осторожные руки, а оттого хотелось улыбаться.       Один. Один материальный ангел.       Да и тот — несколько секунд, а потом ему необходимо взлететь. Василиса вспомнила — ангелы не летают. Они могут только сражаться.       Значит в нужный момент ангела можно просто столкнуть. Одного единственного, того самого.       Главное — подобрать момент.       Маленькая Василиса вновь придумывала ответ в своей голове и стремительно листала журнальные страницы, чтобы проверить догадку.       Торопилась.

* * *

      Астрагор Драгоций смотрел на нее чернильно-черными глазами с другого края рваной бездны. В глазах рябило от кроваво-алой пыли, Василиса жмурилась и хмурилась, не разжимая чужих пальцев.       — Василиса?.. — отчетливо донесся до нее изумленный голос с другого края. И правда, было тихо. Никаких бомбежек, ничего. Здесь гуляет само время.       — Лисса?.. — донеслось ответное. — Какого черта, лорд Драгоций? — Василиса посмотрела на Верту, стоящего рядом с Лиссой. По другу, правую сторону от него, стоял Рок Драгоций и не сводил с Василисы темных глаз.       — Все честно, леди Огнева. Мисс Сияющая — моя преданная помощница, конечно же, она входит в круг доверенных лиц. А теперь перейдем к сути дела, — Астрагор усмехнулся. Его улыбка обожгла Василису точно ядовитая змея, она вздрогнула, подобралась, готовая к удару.       Фэш молчал.       — Ах да, кстати, а где же вторая персона с вашей стороны?       — Прямо здесь, — Василиса остро улыбнулась. Родион Хардиус Огнев материализовался за ее правым плечом.       — Черт, Василиса!.. — прошипел на ухо изумленно Фэш.       А Василиса перевела взгляд на бездну под своими ногами. В этот раз ее кожа была черной, как смоль, мыски багряных туфель выглядывали из-под плотной черной мантии, а под ногами разверзлось настоящее «ничего», то самое, которое из всего.       Из самого времени.       Она улыбнулась.       — А вот это уже нечестно, леди Огнева, — хмыкнул Астрагор. — Если в вашем ближнем круге дух самого замка, то он уже перестает быть нейтральной территорией.       — Возможно, — легко согласилась Василиса. — Но я же Первая Повелительница Ада.       — Как такое можно забыть, — Астрагор вновь усмехнулся. — Так чего же вы хотите, Повелительница?..       — Того же, чего и вы, лорд Драгоций. Взаимовыгодного сотрудничества.       — Даже так?       — И первое его условие — прекращение нападений на миры.       — Да? — лорд Драгоций скорбно покачал головой. — Тогда это уже не взаимовыгодное сотрудничество.       — Даже если мы дадим тебе, Гарри, того, чего ты так сильно жаждешь? — Родион усмехнулся и лениво подпер плечом стену. Лорд Драгоций вздрогнул.       — Ка-а-ак? — зашипел он не хуже змеи.       — Я Антихрист, лорд Драгоций, — вновь напомнила о себе Василиса.       — О, поверьте, я знаю, милая леди. Но я не верю вам ни на грамм.       — Не зря, — Василиса лучезарно улыбнулась. — Потому что при любом раскладе вам придется согласиться.       Леди Огнева медленно вытянула руку и на ней в языках багряного пламени, не причинявшего ровным счетом никакого вреда, материализовалась старая бумажка, пожелтевшая от времени, по краям слегка мятая и рваная.       — Думаю, ваши предыдущие действия можно расценить как нанесение вреда всему роду Огневых. И магия накажет вашу семейку за это соответствующе.       — Надо же, какие интересные документы всплывают в самый неожиданный момент, — едко вторил Василисе Родион.       Фэш по-прежнему молчал.       Молчал он и тогда, когда одновременно произошло сразу несколько событий.       — В любом случае, я не согласен, леди Огнева, — лениво произнес лорд Драгоций, заглянув Василисе в самую душу своими чернильными провалами глаз.       Леди Огнева подернула плечами и начала звонко напевать древнее проклятие, заранее выученное наизусть. На языке перекатывались горькие медные переливы магии, древней, как само время.        — Знаете, у вас потрясающая мать, Василиса. И вы столь с ней похожи… Смерть ей к лицу.       И от легкого толчка Лисса Сияющая сорвалась в бездну, слова древнего проклятья встали в горле комом, и Василиса с Роком Драгоцием одновременно дернулись в сторону ангела.       Но пальцы схватили лишь пустоту.       Лисса Огнева пронеслась медным испуганным пятном, на секунду замерла, освещенная кроваво-алой пылью, и растворилась, точно солнечная искорка, во всепоглощающей чернильной мгле.       — Как и вам, Василиса.       Правую руку разорвало острой ослепительной болью.       Василиса Огнева закричала раненым зверем. И не от того, что в правую запястье вонзился отравленный кинжал.       Смерть ей к лицу.       Как и вам, лорд Драгоций.