Не замечай меня

Утро в школе не принесло ничего хорошего. С внезапной контрольной Тим справился с легкостью, но вот от новой порции оскорблений и унижений его расслабленная влюбленностью энергетическая оболочка не защитила. Он не мог остроумно парировать все новые и новые подъёбы экс-чемпиона. Все, чем он мог крыть, было стрёмное «заткнись». Игорь залучил его в коридоре, когда Тим шел из курилки. Как назло рядом не оказалось ни Саши, ни Артема и даже Леры (впрочем, какой от нее был бы толк). И сейчас Тим чувствовал себя новичком как никогда прежде — незащищенным, всеми покинутым, жалким засранцем. — Отъебись. — Это все, что ты можешь сказать? — Игорь схватил за плечо, насильно останавливая парня в пустом коридоре. — Руки убери. — Да, я в курсе, что аутисты не выносят прикосновений. «Второй раз — значит, точно не совпадение, вот как они называют меня за спиной», — Тим начинал параноить и оттого закипать, как тогда, в шестом классе: — Серьезно, это ты по личному опыту знаешь? — злость заставляла мозг просыпаться под пеленой отупляющих эндорфинов. — Ты мне чуть нос не сломал и думаешь, тебе это просто с рук сойдет? — Игорь сверкал распухшей переносицей и бирюзовой кожей под обоими глазами. — Вместо претензий лучше бы сказал «спасибо», так ты выглядишь гораздо лучше. Игорь перешел к действиям и толкнул Тима в стену. — Посмотрим теперь, как тебе пойдет сломанное ебло. Как по команде двое из группы поддержки одновременно схватили Тима за руки. — Эй, вы чего? Отъебитесь! — Тим занервничал не на шутку, когда его попытались поставить на колени, ударив сзади по ногам, но он устоял. Попытка повторилась, и он так сильно рванулся вперед, что затрещали рукава куртки. — Идите на хуй! Игорь ударил коленом в живот, Тима согнуло пополам. — Посмотрим, как ты поплаваешь с отбитыми легкими, псих ебучий. Непонятно откуда взялись силы. Не разгибаясь, Тим рванулся на источник угрозы и высадил его плечом. Черников упал на спину, и устроившийся сверху «другой Тим» начал наносить беспорядочные удары по телу жертвы. Шестерки «чемпиона», так некстати впавшие в транс из-за неожиданного фальстарта новичка, наконец раздуплились, и колено одного из них угодило Тиму в челюсть. Тошнотворно теплая волна забытья накрыла с головой. Когда он пришел в себя, в коридоре уже была толпа из учеников, учителей и подоспевшего охранника. Тим сидел на полу, облокотившись о стену, вытянув вперед ноги. Из сбитых костяшек сочилась кровь. — Ты как? Он поднял голову, взглядом напарываясь на взволнованные серые глаза. Саша склонился над ним, Игоря же на прежнем месте не оказалось. Тим проморгался, попытался встать, но шею пронзила острая боль, и он осел обратно. — Тише, не так резко, — Саша подхватил под руки и помог подняться. — Идти сможешь? — Да, только шея болит. — Сильно? Толпа расступилась, пропуская их. — Отведи его в медпункт, — послышался вслед голос кого-то из учителей. — Терпимо, но… — Нужно рентген сделать. — Да черт с ним. — У тебя кровь идет. — Где? Саша провел по его подбородку, показывая окровавленные пальцы. Тим накрыл рот рукой. — Бля, снова… — на ладони отпечатался кровавый след, а во рту начал ощущаться вкус металла. — Что случилось? — Они ждали в коридоре. Игорь никак не успокоится из-за конкурса. — Мудак, — Саша злился. — Он не тронет тебя больше. — Саш, я не за себя боюсь. Ты видел, что я с ним сделал? — Сам виноват. Не будет лезть. — Они домой сообщат? — Должны. — Блядь. — Ты же не виноват… — Ты не понимаешь. — Чего? — Да всего. — Может, тогда объяснишь. — Сейчас? Это долго. И я не уверен, что тебе это интересно. — Тим, просто скажи, что происходит? — Мне нельзя драться, и теперь из-за этого у меня будут проблемы. — Дома? — Везде. Час в кабинете директора. Угрозы исключением и полицией. Все так, как он думал. Директор стал звонить его матери, Тим вышел в коридор и больше уже не вернулся. *** — Тим! — уже на загоревшийся красный Саша быстро перебегал дорогу. Но музыка в наушниках, заглушающая окружающий мир, была единственным, что могло сейчас отвлечь от мыслей о вновь бездарно похеренной жизни — Тим сделал громче. — Легкодымов! Уже у метро он остановился, достал из кармана пачку сигарет и завис, смотря на надпись «Курение убивает». Он тоже, как оказывается, может. Саша так и настиг беглеца с открытой пачкой в руке и нерешимостью во взгляде. — Дым, твою мать! — Саша выдернул наушник из его уха. — Почему телефон не берешь? — Я поставил запрет на вызовы, чтобы мать не дозвонилась, — Тим рассеянно посмотрел по сторонам, не понимая, как вообще могла произойти эта встреча. — Ты ото всех поставил запрет вызова? — Если честно, да. — Понятно, — Саша перевернул его руку, сжимающую пачку, и посмотрел на сбитые костяшки, обработанные йодом. В голове не укладывалось — тот Тим, которого он думал, что знает, способен убить собственные художественные руки в мясо. — Может, расскажешь, чего еще я о тебе не знаю? — У тебя разве занятия кончились? — А у тебя? — Я не вернусь туда. — Я это уже понял. — Саш… — Что? — Не связывайся со мной. Не нужно тебе все это. От меня одни проблемы, так всегда было, даже мама говорит… — Тим начал нервно растирать руки, глаза заблестели, еще немного и будут слезы, будет неудобно обоим, а Тиму еще и стыдно. Саша шагнул ближе и, притянув его за шарф, обнял за плечи: — Плевать мне на твою маму, и что там говорят остальные. Я знаю… — нет, Саша не знал наверняка, но чувствовал, что Тиму самому нужна помощь, и не только сейчас. Впечатление, что парня нужно спасать, сложилось еще, когда Легков заезжал к нему домой за Лерой. Саша не думал, что в семнадцать лет можно быть настолько одиноким. Тим транслировал это состояние всем своим телом, несмотря на видимую благополучность жизни. Каждый поцелуй, каждый Сашин знак внимания — он впитывал в себя без остатка каждый его взгляд. А тот первый поцелуй на крыше, будто крик души. Эту надрывность в нем, какую-то горькую недосказанность Саша чувствовал с самого начала, но только сейчас начал понимать, что причины лежат гораздо глубже объяснимой подростковой интровертности. Его замкнутость, стремление к одиночеству, как и патологическая страсть к рисованию, уходили корнями в прошлое, которое все еще дышало в спину. — Я хочу помочь. Не отталкивай. Тим закрыл глаза, погружаясь в успокаивающую вибрацию мягкого голоса. Обнимая в ответ, он доверчиво прижался щекой к колючей щеке. — Ладно, я все тебе расскажу. — Я знаю одно место, где можно спрятаться и побыть вдвоем сколько нужно, — он заглянул в синие, влажные глаза, аккуратно взяв Тима за подбородок. Тим закусил губу и, решаясь, кивнул: — Веди. Саша не удержавшись коснулся губами его губ, обреченно закрывая глаза, растворяясь в долгожданном контакте, понимая, что за него все уже решено. Проходившая мимо парочка шарахнулась от них, будто от прокаженных. Тим заметил это и совсем затравленно заозирался по сторонам. — Социум, — Саша насмешливо фыркнул, лишь прижимая Тима к себе еще крепче. — Идите на хуй, правильные люди!* — резные пальцы сложились в фак и отсалютовали однозначный посыл в сторону брезгливых взглядов. Неожиданно даже для себя Тим засмеялся, пряча лицо в воротник Сашиного пальто. Его улыбка была сейчас для Легкова, как солнце в сезон дождей. — Не думал, что ты слушаешь «Ленинград», — сказал Тим, когда они зашли в метро. — Это любовь раз и на всю жизнь — уж очень жизнеутверждающие у них тексты. — Тогда все с тобой ясно. Они спускались на эскалаторе, затерявшись в безликой толпе, Тим все еще улыбался вызывающей выходке. Еще никто так открыто его не отстаивал. Чувствуя на талии твердую руку, он начинал верить, что, возможно, в этот раз социум действительно испугается Легкова и отвалит от них со своими правилами и нормами раз и навсегда. Вот только основная проблема все еще впереди — от мамы простым факом не избавиться, она за Тима привыкла биться до последнего. _________________________________________________________________ * цитата из песни группы «Ленинград».