Хрустальное солнце

Мы, женщины, если любим, то всем сердцем, и тогда уж ни на что не оглядываемся. Пускай хоть весь мир летит к чёрту. Борис Акунин, «Статский советник»

      Сквозь мутное стекло весь мир окрасился радужным разноцветьем и стал поразительно-огромным, и Дейла непременно бы рассмеялась, увидев свое выражение лица в этот момент, но смотреть на вмиг изменившееся все было куда интереснее. Увеличительное стекло, через которое до этого момента будущая ведьма рассматривала мелкие пометки в старом учебнике по демонологии и узнавала в них почерк Василисы, было небольшим по размеру и таким прекрасным, когда на его перемазанную отпечатками прозрачную гладь попадал солнечный свет.       Солнечные блики окружили захламленное помещение — единственное место в Кровавом замке, где Дейла могла спрятаться от вечной суматохи. Это был какой-то старый, пыльный и сухой подвал, в котором было всего одно окошко под самым потолком и горы всякого хлама, который здесь, видимо, и оставляли, чтобы просто пылиться и не раздражать взгляд.       Воздух кровавыми сгустками пробивался сквозь воспаленное горло, причиняя еще большую боль. В голове играла какая-то ненавязчивая мелодия, пока руки дрожали немилосердно, а сгорбленная спина покрывалась испариной. Оставалось всего несколько часов до самого неизбежного — до обрубания воспоминаний о приюте, до выкорчевывания самого дорогого и понятного из жизни, из мыслей, из сердца.       Через несколько часов Василиса должна телепортировать Дейлу в Ведическую школу.       Огнева хотела было разыграть острый приступ какой-нибудь смертельной болезни, но — рядом постоянно оказывался Фэшиар, один из лучших лекарей во всем замке — затея была провальной. Потому Дейла просто сбежала в запыленный подвал, прихватив с собой несколько учебников и новую кожаную сумку-мешок, которую ей подарила Василиса.       Еще у нее был телефон — не стационарный, а что-то светящееся, как светлячок, и способное связывать двух людей за миллионы километров.       Дейла так и назвала этот маленький, аккуратный, снежно-белый аппарат — светлячком.       Он искрил, звенел и изредка включался сам по себе — особенно темными вечерами, это Захарра решала вдруг пожелать всем спокойной ночи, написав послания на таком же устройстве и разослав их общей рассылкой.       Целых два вечера у Дейлы ушли на то, чтобы перестать восторженно ощупывать телефон и делать множество ярких фотографий — цветных, при разном освещении, на фоне ярко-алого солнца или серебристого снега, потому что весь мир казался абсолютно прекрасным, когда попадал в эту маленькую белую коробочку.       Фотографии не печатались мгновенно полароидом. И их не надо было проявлять, подолгу пропадая в душевой под общее ворчание воспитательниц. Они просто были — не на фотопленке, просто ярко светились, сохраняя всю живость красок и именно ту картину, которую хотела видеть Дейла.       Василиса говорила, что у нее неплохо получается ловить красивые кадры.       Что бы это не значило, Дейла поверила на слово и начала фотографировать с удвоенной силой — чтобы тяжелые мысли не затмевали воспаленный мозг раньше времени. Они тихо и почти не назойливо жужжали где-то на подкорке, и Огнева надеялась, что так и будет еще долгое время.       Вся эта магия была ей чужда. Все эти странные приборы, все такое светлое и яркое, о с л е п л я ю щ е е, что хочется зажмуриться, вернувшись к маленькой Беллатрис, жмущейся отчаянно к ее плечу, к рябому долговязому Тому, краснеющему, словно закат, когда дарит шапку, пропитанный неловкостью, ароматом пыли и старого лавандового порошка, пропахший лондонскими дождями и жарким августовским солнцем с золотой кромкой облаков.       Дейла облокотилась на скрипящий пыльный столик, и одна из книг поехала из общей стопки, с громким стуком упав на дощатый пол подвала. Она раскрылась на странице с рисунком какого-то цветка, сделанным от руки. Бутон был похож на вытянутый колокольчик, утонувший в едкой зелени листком и стебельков. Лепестки были девственно-белые, аккуратные и какие-то простые, чем-то знакомые.       «Дурман обыкновенный, — прочла Дейла. — Или дурман вонючий — распространенный на Земле и в южных землях Преисподней вид травянистых растений рода Дурман семейства Пасленовые».       Страница перевернулась с тихим шелестом и золотистым облачком пыли. Дейла поджала ноги под себя, задрав юбку, устраиваясь поудобнее, и заправила легкие бледные прядки за уши, чтоб не мешались. Волосы были ужасные, тонкие и ломкие, какие-то невзрачные, бледно-серые, едва-едва отливающие оттенками солнца. Совсем не как у брата — Нортона Огнева, что встречал ее вместе с Василисой и Фэшем у дверей приюта. Тот был ухоженный, красивый и задиристый, такой мальчишка еще, что, как и ее приютские, любит подергать за косы, обзывать обидно и мешаться, мешаться под ногами.       Он казался совсем еще ребенком, хотя Дейла знала со слов Василисы, что они близнецы. А еще Норт демоном стать мог.       Она — нет, и это было обидно. Так по-детски, что отдается надоедливой жужжащей болью в висках. Единственная ведьма в семье. Дефект.       Светлячок, лежащий на коленях, прямо под интересной книжицей, вдруг загудел и засветился.       «Дейла, ты где, черт возьми?! Нам пора отправляться, иди в Главный зал немедленно! Василиса».       Дейла вздохнула, и воздух с хрипом проник в ее легкие. Горло обожгло жуткой болью.       Она поднялась с колен, оттряхнула новенькую юбку, натянула тяжелую, темную и мягкую мантию, заправила волосы за уши и собрала книги в кожаную сумку, которую подарила ей Василиса. Еще у нее были чемоданы с одеждой, которую она раньше никогда не видела, — мягкой, чистой и опрятной, яркой и светлой, удобной и откровенно дорогой даже на вид. Такую себе не могла бы позволить даже директриса приюта.       И это было так п о т р я с а ю щ е.       Дейла вновь вздохнула, поморщившись. Горячие соленые слезы выступили на глазах.       Пора было прощаться с новым домом, чтобы вновь куда-то спешить, куда-то бежать отчаянно и стремглав.

* * *

      — Рок, — невольно выдохнула Дейла знакомое, искристое имя, чувствуя, как трещит мороз по коже, как скрипит под ногами пепельно-серый снег, как волосы закрывают обзор, а шапка все норовит слететь с головы.       — О, так вы уже знакомы? — Василиса улыбнулась, вцепившись в Фэша, крепко обвив его талию своими тонкими длинными руками и уткнувшись подбородком куда-то в плечо. Демон лишь раздраженно закатывал глаза, шипел и плевался ядом.       — Да, довелось, — Рок едва-едва улыбнулся, так на грани между улыбкой и плотно сжатыми губами. Дейла не смогла не покраснеть — вспомнилось, как стылый холод окутывал хмурый двор Кровавого замка, как снежинки скатывались, сбивались в стайки под шарфом, таяли, терлись о горячую кожу, как дрожали руки и грудная клетка — от холода и смеха. И Рок Драгоций, истинный демон, мрачный и нелюдимый, темное чернильное пятно на белой скатерти, вдруг становился таким цветным, таким ярким и живым. И смех у него был чуть хриплым с непривычки, чуть звонким и громким.       — Рок, ты же помнишь, что отвечаешь за сестру Повелительницы головой?       — Еще бы, как же забыть, — Рок вдруг резко помрачнел, замкнулся, вновь стал темным столбом на фоне сизого неба. — Сложно уж это сделать, когда она будет жить в соседних покоях.       Дейла замерла удивленно.       — Подождите, но… это же Ведическая школа, а там ведьмы учатся. Рок же демон, и почему тогда…       — Потому что я преподаватель Травоведения и Зелий, — Рок криво улыбнулся. — А вы с недавних пор — моя ученица, леди Огнева.

* * *

      Ведьмы, не прошедшие посвящение, — существа простые и непосредственные. Они, едва завидев Дейлу, знакомиться побежали, пожимать руки и обниматься. От них ото всех пахло пряными травами, они были одеты так знакомо, так просто, а еще до одури напоминали ее приютских девчонок.       Нет, не тех, что были горазды испортить твою новую вещь, купленную на честно (или не всегда) заработанные деньги, или пустить из зависти такие сплетни, что еще несколько месяцев не отмоешься, не отскребешь от кожи это ощущение, будто ушат помоев вылили.       Они были простые, острые на язык и милые. Иной раз — до отвращения.       Они были похожи на простых Лондонских школьниц. Не тех, что в закрытых академиях и частных школах, а тех, у которых старое мамино пальто, опрятная форма и белые бантики в хвостах и косичках. Которым после школы домой с ужином помогать надо. Но непременно задержаться — побегать с мальчишками, поспорить с девчонками, постараться не испачкаться и не помяться, иначе от матери получишь. Они — грязно-белый снег, лежащий на тротуарах, такой одновременно простой, но и волшебный — вот в тот самый момент, когда вон тот ребенок поднимет и посмотрит сквозь него на солнце. Искрящийся настоящим золотом, холодный, хрустящий и потрескивающий под ногами. Настоящее Рождественское волшебство.       Дейла не хотела быть на них похожей, не хотела быть вновь той серой приютской мышкой, простой, всем и каждому понятной, а потому невольно задирала нос и важничала. Невзначай крутила в руках телефон или оправляла дорогое платье.       Ведьмочки не обижались, будто бы понимая.       На занятиях, правда, форма общая была. И она как-то удивительно шла Дейле. Черное платье в пол, обтягивающее в талии, остроносые туфельки с блестящими пряжками — красивые, лакированные, она долго рассматривала их в неверном электрическом свете перед первым днем занятий — и простой серый передник с множеством кармашков. Дейла вычитала в какой-то книжке, что ведьмы в них травы, коренья и побеги всякие лечебные хранят. У них-то главная специализация — целительство.       Хотя ведьмы еще многое могли. И роды принять, если требуется, и с напастью какой-нибудь справиться, и заговор навести, и зелье необходимое сварить.       Дейле учиться в Ведической школе понравилось. Здесь было просто и легко. Все друг друга уважали. Это, наверное, потому что занятия ведьмы вели.       Все, кроме Травологии и Зелий. Но оба предмета должны были начаться лишь в пятницу, а до нее было еще два дня.       Ведьмы-учительницы, правда, по слухам, могли непослушных и наказать жестоко, и выпороть даже. Этого Дейла не страшилась. Она не собиралась нарушать правила, да и страшнее приютских наказаний, страшнее войны ничего представить не могла.       За окном постоянно кружился пушистый снег, пела и выла метель. По вечерам ведьмочки собирались в небольших гостиных, рассчитанных на тринадцать человек — ровно один Ведьминский круг, в котором ведьмы могли творить даже почти такое волшебство, как и демоны.       Они садились у камина, грея руки, а настоящая домовая, что также готовила им еду и убирала пыль в комнатах, приносила еще горячие пышные булочки с апельсиновым джемом, такие румяные и масляные, и кружки с дымящимся пряным чаем. Иногда это было свежее парное молоко со сладкой пенкой, которая в приюте всегда была холодной и казалась отвратительной, а тут была неожиданно вкусной. Иногда — горячий шоколад с такими маленькими зефирками поверх, что легко таял во рту и был потрясающе-сладким.       А на утро — кофе с пенной шапкой ослепительно-белых сливок, как парадные форменные фартуки. Они были изящные, кружевные.       Дейла мечтала такой примерить, но пока случая не предоставлялось.       А покои были рассчитаны на двое-трое ведьм, и только Дейла жила отдельно, рядом с комнатами лорда Драгоция.       Рока она видела только за завтраком, он быстро выпивал горький кофе без сахара и сливок — она могла видеть это отчетливо, так как сидела за смежным столом — и убегал куда-то.       Но вскоре подошел черед пятничных занятий.       Кабинет для Травоведения и Зелий был один общий, и в нем три стены выли заставлены всякими баночками, аккуратными колбочками и коробками, в которых хранились готовые зелья и ингредиенты для них. Все содержалось в идеальном порядке, не придерешься никак. Четвертую стену составляли более низкие и приземистые шкафы, полки которых были заполнены множеством книг и справочников, среди которых будто бы выглядывали аккуратные окна, к которым прилипали большие пушистые комья снега.       Иногда вечерами ведьмам можно было выходить во двор школы и гулять. Но для этого же они каждое воскресенье расчищали его от снега. Дейла знала, что Рок Драгоций мог решить их проблемы одним лишь щелчком пальцев, и невольно обижалась.       Потому что… несправедливо это.       — Доброе утро, Мелисса, Милолика, Алессандра, Цветана, Джессика, Дейла, Мелани, Сирена, Аннабет, Фиала, Варвара, Божена, Хлоя, — поприветствовал вошедших ведьм Рок. Он единственный называл их по именам, а не только говорил приевшееся «Доброе утро». — Среди вас есть ведьма, которая еще едва ли знакома с изучаемыми предметами, поэтому я повторю технику безопасности и кратко введу ее в курс занятий. Дейла, запомни, что Травология и Зелья — очень ответственные предметы, тесно переплетенные между собой. Без знания одного невозможно справляться с другим. Итак, книги, необходимые при обучении, можно найти в библиотеке школы и взять с моего разрешения, но они также выдаются мной на уроках. К котлам и ингредиентам для зелий без разрешения приближаться строго воспрещено. К последним нельзя прикасаться без защитных перчаток, потому как большинство растений ядовиты и попросту опасны. На котлы установлена защита, но все равно необходимо строго следовать рецептам и моим рекомендациям. Зелья — это очень точная наука, требующая внимательности и сосредоточенности. Вся теория обязательна для заучивания. Все домашние задания тоже обязательны. Если они практические — лабораторная открыта во внеурочное время до пяти часов по средам и пятницам. Именно в эти дни я нахожусь в школе и могу следить за вами, чтобы вы не поранились и не отравились. И не начали варить что-нибудь из того, что не входит в школьную программу, — демон при этом пристально посмотрел на сидящую рядом с Дейлой ведьму с пышной русой косой. Варвара покраснела, выдав себя с потрохами.       На занятия они, кстати, как выяснилось, тоже ходили своим сформированным Ведьминским кругом. Ведьмы обучались шесть лет в Ведической школе, а потом отравлялись на практику, длившуюся два сезона, после чего отпускались на Землю — для помощи обычным людям.       В Преисподней им делать было нечего. С ведьмами здесь не считались, хоть и позволяли обучаться.       Они, кстати, понимали демонический язык благодаря специальному зелью, что выдавалось раз в неделю. Им Дейлу, как оказалось, поили вместе с лекарствами.       Это почему-то ее обидело. Неужели сказать открыто нельзя было?..       — А теперь перейдем к теме занятия. Сегодня мы будем изучать одно интересное растение, на основе которого готовятся любовные зелья и некоторые галлюциногенные. Кто знает, о чем идет речь? Или хотя бы догадывается?       Дейла, не задумываясь, подняла руку, ведь читала учебник по Травологии незадолго до переезда в Ведическую школу. Строки всплыли в голове мгновенно.       — Да, Дейла?       — Речь пойдет о дурмане, верно?       — Ты спрашиваешь? — Рок будто бы усмехнулся. Дейла заморгала.       — Нет, я уверена в своем ответе, просто уточнила на всякий случай. Осторожность не бывает излишней.       — Верно. Всяко лучше знать больше, чем меньше.       Ей почему-то показалось, что они говорили не только о теме урока.       Она снова заморгала, из-за чего перед глазами разноцветьем заплясали пятна.       — Что ж, отлично, Дейла. Девять баллов.       — А почему не десять?       — За вопрос, — Дейла нахмурилась. Ей казалось, что этот демон попросту издевается над ней. — Можешь подготовить небольшое эссе про дурман-траву, и я исправлю количество баллов.       — Хорошо, — прошипела она сквозь зубы и впилась ногтями в собственную кожу, чтобы не сказать еще что-то, о чем потом жалела бы.       Слова скрипели и шуршали в воздухе, как опадающие листья. Рок Драгоций стоял у своего стола и смотрел прямо на нее. Мрачный, задумчивый, таящий множество тайн. И такой весь пропитанный волшебством, как в тот зимний вечер, где снегопад и морозные перчатки.       Его взгляды, слова, поступки можно было раскладывать на великое множество полутонов и оттенков. Он не был простым и понятным, как все, кого она встречала до этого.       Его хотелось разгадать.       Вот так прямо, как в детстве учил дедушка. Юлить, врать, лгать — нет, не так. Отвечать полуправдой, как и Рок Драгоций, вторить его поведению, но вести свою собственную игру, отличную от его.       Дедушка ее был еще тем лгуном. Карточный шулер, что учил ее «детской» версии покера, учил скрывать эмоции под непроницаемой маской и добиваться своего.       Перед глазами так отчетливо всплыла старая комнатушка… Трещащий камин, искристый огонь, кружка горячего крепкого чая и маленькие шоколадки, уложенные горкой, — заветный приз. Они тогда на вес золота были.       Как и сейчас, впрочем.       Дейла повела плечами, поморгала, отгоняя родную картинку, оправила помявшиеся тетрадные листы и принялась записывать конспект.       Рок Драгоций на нее больше не смотрел. И правильно.       Так оно и надо.

* * *

      Что бы не поговаривали о приютских воспитанниках, но учениками они были прилежными. Сидели долго и упорно, вникали в материал, преподносимый в старых потрепанных книжонках, исписывали карандашами каждый дюйм старых бумаг, отданных под черновики. Разбирали все от корки до корки, а если чего-то не понимали, то бежали к соседям и за какую-нибудь снедь, припасенную с обеда или завтрака, выторговывали объяснения по арифметике и английской литературе.       Сидели до ночи, кусая губы, стирая в кровь ладони, но сдавали работы в срок. А попробуй не сдавать? Там порка и любимые розги госпожи Патриции.       И сейчас Дейлу терзали знакомые страхи, хоть она и понимала, что все это, весь этот приют очень далеко. Даже слишком.       Почти век назад.       Она сидела в библиотеке Ведической школы, листая книги. Тихо поскрипывали перья, пока за окнами бушевала отчаянная метель. Снег комьями бил в стекла, но в библиотеке было тепло и уютно: где-то в глубине читательского зала потрескивали поленья в камине, а за дверьми ждали горячий сытный ужин и сладкий какао с зефиром и сливками.       Рядом шуршала страницами какого-то нелепого романа Цветана. Она уже закончила домашнюю работу, как и большинство ведьмочек, и теперь раздражала своими уютным спокойствием и бездельничеством.       Оказалось, что о дурман-траве написано не так много, как хотелось бы. Но лить воду Дейле не хотелось, и она не любила, когда так поступали в учебниках.       Юлить можно, когда ты в жизни. Но учебники на то и учебники, чтобы кратко и понятно подавать материал, заостряя внимание исключительно на важных деталях повествования.       Дейла вздохнула. Ее бесили тихие шепотки ведьм, она устала сидеть на одном месте и читать ненужную ей совершенно информацию, ее до чесотки раздражало спокойствие Цветаны, наблюдавшей ее мучения.       — Что? — вопросила ведьма, заметив, что Дейла непрерывно сверлит ее взглядом. — Материала не хватает?       — Ага, — прошипела сквозь зубы Дейла, стараясь утихомирить бушующие и переливающиеся через край эмоции.       — Тогда попробуй совместить сухие факты из книг со своим личным опытом. Мы ведь сегодня заготавливали ингредиенты для любовного зелья с использованием дурмана. Мм-м, например, расскажи о свойствах дурмана именно в этом составе, сравни с другими зельями… Ну, думаю, ты поняла, что я имела в виду.       Дейла действительно поняла и даже позволила себе улыбнуться.       — Спасибо, — но тут же нахмурилась, вздернув нос. — Но ты не могла бы читать свою книжонку в другом месте? Это отвлекает и раздражает.       — Конечно, — Цветана расцвела милой улыбкой и пересела за стол в другом конце зала. Он, как раз, только освободился.       А Дейла вновь углубилась в изучение книг и бумаг.       За окном бушевала буря, а здесь — здесь был островок спокойствия. Тихо шуршали книги, скрипели перья, ручки и карандаши, слышался тихий шепот.       Было уютно.       Дейла бы ни за что не признала это вслух, но…       было хорошо.

* * *

      — Да? Дейла, это ты? Входи, — Дейла вздохнула, сжала в ладонях несколько книг и чуть мятые пять листов, исписанных мелким убористым почерком, и толкнула резную дверь.       Это была его, Рока Драгоция, территория. Неизведанная.       Его покои, в которых она ни разу не бывала и, наверное, не должна бы бывать.       Но она не была простой ученицей. Не была и кем-то близким.       Она просто была.       — Мм-м, здравствуйте, профессор Драгоций. Я принесла готовое эссе.       — Добрый вечер, Дейла. Хм-м, но ты же могла принести его в следующую пятницу, а не сегодня.       — Предпочитаю не откладывать дела на потом.       — Разумно, — Рок улыбнулся. Он сейчас казался ей более простым, более уютным и домашним. Его короткие волосы были растрепаны, рубашка была помята, и верхняя пуговица была расстегнута.       На носу сидели простые аккуратные очки, что постоянно сползали, и демон их поправлял. Комната освещалась электрическим светом, но он был не холодным белым, а каким-то уютным, больше напоминающим солнечный — наверняка какие-то чары.       — А еще… профессор Драгоций, я хотела бы задать несколько вопросов.       — Вне занятий можешь обращаться неофициально, Дейла.       — Х-хорошо, проф… Рок.       Она несмело приблизилась и села на кресло, находящееся напротив стола. Расправила плечи и решила играть, как и демон. Ведь все это наигранным было, она знала наверняка.       Едва ли кто-либо видел настоящего Рока Драгоция.       Она знала таких людей, как он. Сама ведь была таковой.       Положила на стол листы, прижала к груди книги.       — Вопросы, правда, не связаны с Травологией и Зельями. Но… ты ведь все-таки профессор, верно? Поэтому у меня вопрос: зачем ведьмам нужны Предсказания? А еще… почему мой брат может стать демоном, а я — нет?       — Ответ на первый вопрос: в Ведической школе ведьмы изучают все те предметы, к которым могут быть склонны по природе. Каждой что-то дается в большей или меньшей степени. И есть те ведьмы, которым дан дар предвидения, предсказывания.       — Понятно, — отозвалась Дейла, взглядом изучая свои коленки, скрытые ученическим платьем и аккуратным фартуком.       — А второй же… Видишь ли, ответ на этот вопрос изучают много веков. Дело, скорее, в том, что ведьмой может быть только девушка. Это дано не каждому. Демоном же может быть каждый, хотя тот, кто был рожден от демона и человека, будет значительно слабее демонов изначальных. Полукровка, иначе говоря. Но ведьмы — ведьмы одинаково равны и сильны. И морально, и физически. Я могу с уверенностью сказать, что тебе повезло, что ты родилась ведьмой, — Рок улыбнулся, но как-то устало.       Дейла тоже улыбнулась, вмиг приободрившись. Ей стало приятно, что он, демон, возвышает ведьм, хотя другие с ними даже не считаются.       — Только подумай, — продолжил Рок. — Демонам все дается легко, они привыкли получать все по щелчку пальцев, лишь выучив несколько простых слов. Но что с ним станет, отними их силу? Они станут слабее людей, потому что те научились жить без сил, приспособились; слабее любой ведьмы, что знает столько, сколько им и не снилось. Демоны горды своими силами, задирать нос привыкли. Но в темные, трудные времена им пришлось обратиться к ведьмам, которые мудры и сильны.       Дейла кивнула, улыбнувшись.       — А можно последний вопрос?..       — Конечно, — кивнул Рок. — Только быстро, хорошо? Не хочу жаловаться, но у меня еще множество дел, а до полуночи остался едва ли час.       Дейла только сейчас заметила его усталый вид, круги под глазами, гору бумаг на столе.       — А, я просто хотела спросить, почему Ведическая школа? Почему не демонические Академии? Ведь Зелья изучают и там.       — Да, но демоны слабо понимают необходимость их изучения, если есть магия. Их не увлекают травы и растения, их польза и необходимость в нашем мире. А ведьмы… только ведьмы замечают это. Растение может быть невзрачным, даже отвратным на вид, но очень полезным. Истинная красота в простоте.       — Ага, — просто произнесла Дейла и улыбнулась честно, открыто впервые за весь этот вечер. — Спасибо за ответы и пояснения, профессор Драгоций. Спокойной ночи, Рок.       — Спокойной ночи, Дейла.

* * *

      Дейла долго сидела в ванной, рассматривая в зеркале свое нескладное тело, чуть полноватое и некрасивое. Бледную кожу, через которую хитросплетения вен виднеются. Блеклые светлые волосы, какие-то слишком редкие и жидкие, но блестящие и шелковистые. Самые обыкновенные. И глаза тоже — что это за глаза? Светло-серые, без оттенков и полутонов. Еще и прыщами щеки и лоб высыпало — дурной переходный возраст.       Созвездия родинок, бледная россыпь веснушек.       Самая обыкновенная она, простая, блеклая, невзрачная.       Но… истинная красота ведь в простоте, верно?       И Рок Драгоций. Он, подумала Дейла, как дурман-трава.       Пряный, тягучий. Странный и загадочный. И тянет к нему, тянет.       Он, всамделишно, словно дурман для нее. Волшебный, необыкновенный, с этими своими темными волосами, чуть вьющимися на концах, иссиня-черными. И глаза — пустота, глубокая яма. Чернющие такие. Притягивающие и затягивающие.       Не выбраться никак.       А Дейла… А Дейла и не хочет, кажется.