Особенная

Сентябрь 1988. В школу новенькие всегда приходят одинаково: тихо, неуверенно, с тем странным напряжением, которое висит вокруг подростков, попавших в место, где каждый — исключение и норма одновременно. Но Джин вошла иначе. Как будто воздух вокруг неё зашёлся дрожью — едва заметной, но резкой. Чьи-то мысли сорвались, кто-то потерял концентрацию. Даже лампы в коридоре на секунду мигнули. Грейс стояла у окна, держа в руках книгу. Её взгляд был спокойным — не изучающим, не оценивающим; просто невозмутимым, как ровное дыхание. Когда Джин подошла ближе, несколько учеников притихли. Их чувства всегда были громче слов. — Кто это? — шепнула одна из них. — Новая, телепат. Сильная, говорят… — ответила другая. А потом они увидели, как Джин впервые взглянула на Грейс. Эта встреча была без слов — только взгляд. У Джин глаза вспыхнули тревогой; у Грейс — только лёгкое удивление, почти неуловимое. И всё. Джин отвернулась чуть резче, чем требовалось. Грейс — наоборот: мягко, как будто её это не касалось вовсе. Ученик рядом выпустил воздух сквозь зубы: — Ну всё. Будет война. — Почему? — А ты не видишь? Они слишком разные. И только одна девочка тихо сказала подруге: — Они будут соревноваться за внимание мистера Ксавьера. Тут и гадать не надо. — С чего ты взяла? — Так видно же… Грейс он сам привёз. Джин он встречал лично. Конкуренция только начинается…  Грейс не отреагировала никак. Хотя ей не нужно было специально подслушивать, что о ней говорят - она считывала волны моментально. Она не дала понять, что знает, о чем говорили одноклассники. Не подошла и не стала возражать. Она просто глухо закрыла книгу, будто черта была подведена. ***  Февраль 1990. Тренировочная комната №2 Кабинет для занятий по телепатии всегда пах странно: пылью, бумагой и разряженным воздухом. В комнате стояли матовые экраны, тёплый свет падал сверху, и казалось, что сама тишина здесь создаёт давление. Грейс сидела ровно, с прямой спиной. Она выглядела так, будто эта комната — продолжение её дыхания. Джин — напротив: она вошла стремительно, шумно. За ней будто тянулся шлейф невысказанных эмоций. Ученики переглядывались, лишь стоило им заметить, как Джин и Грейс нарочито проигнорировали друг друга. По классу прошелся шепот: — Почему профессор ставит их опять в пару? — Может, потому что Грейс — идеальная, и он считает, что Джин может научиться у нее ставить блоки. — Или потому что мистер Ксавьер хочет, чтобы они… ладили? Одна из девочек фыркнула: — Ладили? Они же друг на друга смотрят как кошка и собака. — Да нет… Они просто обе… любят профес… — Тсс, хочешь, чтобы он услышал? В этот момент Чарльз вошёл — и все притихли. — Начнём, — сказал он. Они сели друг напротив друга. Две силы — одна яркая, неуправляемая, точно пламя, другая - холодная, ровная, точно заснеженное озеро среди высокогорья. Ксавьер дал им задание - почувствовать мысли друг друга. Когда Джин попыталась войти в сознание Грейс, воздух в комнате дрогнул. Не слышно, а ощутимо, как статическое напряжение перед грозой. Грейс даже не моргнула. Её защита поднялась сама — гладкая, ровная, как черное стекло. Джин ударилась об него — мысленно, но ощущение было физическим. Она вскрикнула, едва слышно, и отпрянула. За их спинами вновь пробежалась волна перешептываний: — Она её как будто… выключила. — Или не пустила. — Неудивительно. Она ближе к мистеру Ксавьеру, чем все мы. Он всегда её защищает. — А Джин этого не переносит. Грейс подняла глаза. И впервые за все время их обучения посмотрела на Джин. В ее взгляде было лишь равнодушие, отчего Джин взвилась: – Ты! – воскликнула девушка, вскочив, отчего огненные пряди ее волос взвились вихрем, – считаешь, что сильнее меня, да!? Грейс лишь кивнула. Бесстрастно. Уравновешенно. Флегматично. Ксавьер, наблюдавший до этого за ними молча и не вмешиваясь, сделал шаг вперед. Насупившись, профессор взглянул сперва на Грейс, затем - на Джин, сбивчивое дыхание которой говорило о ее эмоциях красноречивее некуда. – Хватит, – строгим голосом сказал он. – С завтрашнего дня ты, Джин, ходишь на пары второго потока. Джин, фыркнув, стремительно вылетела из класса. Грейс не отреагировала.  Она лишь стояла, в том же положении, в котором была, когда отразила вторжение Джин.  И не двигалась. Она лишь неторопливо окинула взглядом одноклассников, и медленно отправилась на свое место.  *** Ноябрь 1991. Коридор был пустой и тёплый — длинная полоса света, тянувшаяся вдоль пола, делала шаги глухими. Грейс шла в комнату после занятий; ей было некуда спешить, и потому ее шаг был нетороплив. Она всегда двигалась так, будто знает каждый сантиметр этого дома — и он знает её. Но тут со стороны бокового коридора вылетела Джин. Жёсткая. Сжатая, как пружина. Девочки, шедшие позади, мгновенно остановились у стены. Грейс тоже остановилась;  Ее взгляд был опущен в пол, и Джин, заметив это, хмыкнула. Компания девочек, что шла за Грейс, тут же зашепталась: — Снова? — Сейчас будет сцена. — Мне кажется, Джин просто… ревнует. — К кому? — К профессору. Ну… ты сама знаешь. Он к Грейс относится несколько… Иначе. — Думаешь, Джин это видит? — Она телепат. Чувствует. Грейс остановилась. Их взгляды встретились — снова. Джин шагнула ближе. — У тебя всё идеально, да? — сказала она, тихо, но голос дрожал. — Нет, — ответила Грейс. — Просто я умею управлять своим сознанием и не нарушаю чужие границы. В отличии от тебя. Джин толкнула её плечом. Не сильно. Но так, чтобы было понятно — это не случайность. Грейс не шелохнулась. — Хочешь, расскажи про это Чарльзу, — бросила Джин, слишком громко.  — Ему же нравится, что ты тихая. Несколько девочек ахнули. Грейс посмотрела на неё так, будто увидела чужую боль — и никакой угрозы. — Не говори того, что не чувствуешь, — сказала она. Слова были ровные. Спокойные. Без обвинений. И именно это разбило Джин. Она попыталась ударить телепатически — резко, сгоряча, как дёргают нерв. Грейс не осознанно поставила блок. Джин пошатнулась назад. За её спиной одна девочка прошептала: — Она её снова остановила. — Она всегда так. Ни крика, ни ярости. Чистая стена. — Вот этого Джин и боится. – Вот поэтому профессор и относится к ней… Так. А другая вздохнула: — Нет. Грейс никому не показывает свои мысли, даже профессору. И вторая подхватила: – Значит, ей есть что скрывать от него… Еще одна, едва сдержав восторженный возглас, прошептала: – Неудивительно, что Джин ревнует мистера Ксавьера к Грейс. Он такой красавчик… Грейс услышала и это — и впервые её дыхание стало тише, чем обычно. Она обернулась, и, взглянув на девушек, что столпились в группу и стояли у окна, издали наблюдая за ней, хмыкнула. Те сразу притихли. Ей ничего не стоило проникнуть в сознание нескольких одновременно…  – Если я еще раз услышу ваши сплетни… Вся школа узнает о том, что вы храните фотографии Скотта Саммерса и профессора под подушками. Сказав это, Грейс лишь хмыкнула напоследок.  И, убедившись, что ее способности возымели нужный эффект, молча зашла в свою комнату. *** ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАПИСИ ПРОФЕССОРА КСАВЬЕРА 16 сентября 1988 Первые наблюдения за новоприбывшей студенткой Джин Грей. Девочка обладает телепатическими всплесками аномальной амплитуды. Неуправляемые флуктуации эмоционального фона приводят к микропомехам на нижних уровнях Церебро — крайне редкий случай для новичка. Интересное наблюдение: при первом контакте с Грейс у Джин возник резкий скачок оксипотенциала (эмпатическое напряжение?). Источник реакции пока непонятен. Грейс же осталась абсолютно уравновешенной. Её ментальные волны — ровные, гладкие, лишённые агрессии. Полагаю, несовместимость энергий. Но я отметил в Джин то же, что и в некоторых молодых мутантах высокого класса: инстинктивное стремление занять доминирующую позицию в группе. Пока не вижу угрозы. Пока. 22 февраля 1990 Совместный урок телепатической практики: Грейс и Джин. Эксперимент, возможно, был ошибкой. При попытке Джин установить ментальный контакт с Грейс возникла интересная картина: Грейс отгородилась блоком такой чистоты, что я, признаться, удивлён. Она создала защиту не усилием — рефлексом. Это редкость. Даже для взрослых. Реакция Джин была…  Болезненной. Последующие эмоции — вспышка раздражения, ревность, незащищённость. Я фиксирую повторяющуюся закономерность: в присутствии Грейс сила Джин теряет устойчивость. И, возможно, я начинаю понимать, почему. Если опираться на мою раннюю диссертационную теорию, которая, увы, была неправильно интерпретирована многими: //сильный мутант бессознательно стремится подчинить более слабого — особенно если этот слабый представляет опасность для будущего иерархического порядка. Грейс — телепат стабильный, ровный, эмоционально тихий. Джин — вспыльчива, нестабильна, сила превышает контроль. Вывод, который напрашивается: Джин воспринимает Грейс, как потенциальную угрозу. И если моя теория верна, именно это и является причиной их конфликта. 3 ноября 1991 Случай в Восточном крыле. Сегодня стал свидетелем постфактум, но эмоциональный след оставил достаточно данных, чтобы восстановить ситуацию. Джин снова вошла в ментальный резонанс с Грейс — неосознанно, импульсивно. Результат закономерен: блок Грейс поднялся мгновенно, без колебаний. Удивительно. Она не повышает силу — она просто «закрывается». Она не отражает удар — она исключает взаимодействие. Мне начинает казаться, что Грейс не просто сильнее, чем кажется. Она… тише. А тишина в телепатии куда опаснее силы. Но напряжение между ними — остаётся фактом. Другие ученики шепчутся о ревности, о внимании, которое я уделяю Грейс; о том, что Джин это чувствует. Слухи — ерунда. Но эмоциональная агрессия Джин — нет. Результаты по состоянию на ноябрь 1991: 1. Джин нестабильна. 2. Грейс стабильна. Слишком стабильна? 3. Конфликт между ними - не социальный. Он биологический.    Если теория о доминирующем мутанте применима в данном случае, делаю вывод:    Джин инстинктивно пытается занять позицию выше Грейс. Это делает Джин потенциально опасной. Грейс же… Грейс остаётся тихой, собранной, предсказуемой. Но что-то в её тишине я, кажется, упускаю…