private secrets

Часть 10. Узкое мышление.

Солнце режет глаза даже сквозь веки и заставляет Чимина разлепить реснички, дабы увидеть прекрасный сияющий мир вокруг. Незамедлительно он так и поступает, не без стонов не желающего жить новорождённого, конечно, однако. И только Пак хотел потянуться за телефоном, чтобы узнать, сколько десятилетий он проспал, как обнаружил, что весьма, кхм, скован в движениях. Чимин, уже в шоке раскрыв глаза, дёрнул на сей раз обеими руками да посильнее, убеждаясь, что да, он точно привязан к изголовью кровати. Вишенкой на торте было то, что он ещё и обнажён. Впрочем оно и ладно, на практике гуляющего парня этот случай лишь будет -дцатым в списке, только и всего. Но хорошенько осмотревшись, чтобы как-то идентифицировать своё местоположение, Пак с ужасом осознал весь масштаб задницы. Что комната ему знакома и она не его, не Тэхёна, не старших, а худшего кошмара его нынешних дней. Он уже был здесь недавно. Чонгук. Так, окей. — Доброе утро, пьянь, — в комнату плавной походкой заплыл Чонгук, неся завтрак на столике для кушанья в постели. По настроению и физическому состоянию младшего нельзя сказать, что у них что-то произошло за эти несколько выпавших из памяти Чимина часов. Да и мелкий насмехается над положением Пака и точно не смущён, как был бы. Задница немного ныла, но это были лишь отголоски ночи с Хосоком. Знатно же они тогда порезвились. Даже жаль, что Пак не помнит и половины из того, что они творили. Кстати говоря, некрасиво выйдет, если Чимин об этом проговорился младшему. Или плакался о Юнги, не дай Бог. Мало тому вчерашнего неловкого момента, так ещё слушать про похождения друга-гея в кругу ближайших знакомых. — Я же не ныл о чём-то вроде того, что, — решив удостовериться наверняка, Чимин чуть ли не пальцы заламывал, пытаясь объяснить как можно более деликатно, — мне больно сидеть, или заливал какой-нибудь бред о разбитом сердце? Чон медлил с ответом, располагая столик над телом Чимина и присаживаясь на край кровати. Умом Пак понимал, что вопрос не из обычных, но он себя знает — он мог взболтнуть лишнего. Будучи не в силах больше видеть ухмылку младшего, Чимин, не теряя времени, пытался выбраться из плена качественной ткани, сжимавшей запястья. В трезвом состоянии развязать незамысловатый узел не составило бы труда, но вчера Чимин точно этого сделать не мог, потому как резкими движениями только запутывался сильнее. — Только о том, что скучно лежать, — прыснул Чонгук и по лицу напротив понял, что требуется пояснение. — Домогался ты меня, хён. — Бля-а-а. Точно. А ты что? — спросил Чимин, потирая запястья и подтягиваясь в сидячее положение, а Чон в ответ кивнул на развязанный галстук. — Так, ясно. А потом? — Уснул. — И всё? — Ага. — А почему я голый? — Разделся. Может, жарко было или ещё чего, — младший потёр нос, отведя взгляд в сторону. Конечно, он совсем не заигрывал с Чимином прошлой ночью, заставляя раздеться. — Почему ты так спокойно реагируешь? Я думал, ты будешь смущён. — Ха, ты надеялся, — фыркнул Чимин. — Но вроде обычное дело, кроме последнего. — А остальное? — приподнял брови Чон и указал на столик, позволяя приступить к завтраку. — Всегда так, — ответил Чимин, больше уже заинтересованный в завтраке. По какой-то причине его не озаботил вопрос о чрезмерной гостеприимности младшего. Сейчас его волновала только жидкость на подносе — в горле Сахара. — Лезу с поцелуями или чем похуже… — Тебе стоит быть аккуратнее. — Уверен? — хмыкает Чимин, залпом выпив стакан воды и проигнорировав кружку с кофе. — А по-моему, тебе. — Это ещё почему? — недоумевал Чонгук. — Ну, не я же тут натурал. — Как будто если к тебе полезет пьяная девушка, то ты тут же ею воспользуешься? — Ты меня сейчас с девушкой сравнил? — Нет, хён. У тебя с этим какие-то проблемы? Это просто аналогия. Ешь. Пак кинул предупредительный взгляд, что в следующий раз он подобные аналогии так просто не оставит, и приступил к предложенному завтраку. Еда была, на удивление, вкусной. Не понятно, зачем Чонгук пользуется доставкой и питается снэками, если может что-то сделать сам. Чимин наслаждался каждым кусочком французских тостов и думал, что уже только за них готов отдаться Чонгуку полностью. — Вижу, тебе нравится, — самодовольно улыбнулся Чонгук, взглянув на Чимина, пока собирал вещи в рюкзак. — Не думай, что я прям умею готовить. Французские тосты — одно из немногих блюд, которые я могу сделать. — И почему мне кажется, что ты пиздишь? — с набитым ртом проговорил Пак, сузив глаза в подозрении. На подносе не было из напитков ничего, кроме кофе, поэтому запивать пришлось именно им. — М-м-м! Чонгук отвлекся от сборов, застыв на месте и залипнув на Чимина, который выглядел так, будто только что получил оргазм. Прикрыв глаза и сдвинув брови к переносице и чуть вверх, старший продолжал издавать нечленораздельные звуки, довольствуясь пищей. — Чон Чонгук, бросай всё и выходи за меня! Господи, серьёзно, это лучший кофе, что я пил. — Хах, хён, ты преувеличиваешь. Я работал бариста только около года. Есть люди более преуспевающие в варке кофе, — рассмеялся Чонгук, почёсывая затылок от неловкости. Чимин проигнорировал, покивав, как будто понял всё, но, похоже, даже не слушал. Чон ещё пару секунд постоял, прежде чем сказать: — Кстати, про это. Хён, ты обещал, что мы поговорим когда-то давно, — Чимин подавился и начал кашлять. — А потом сбежал, поджав яйца. — Н-ничего я не сбегал, — вытирая рот от крошек и заодно скрывая краснеющее лицо, профырчал Чим. — И что за выражения? — Раз не сбегал, то чем сейчас не время? — Ты, вроде, на учёбу собирался. — Я не над красной линией в списке, — усмехнулся Чонгук, явно намекая на рейтинг Чимина, опасно граничащий с лишением стипендии как минимум. — И не смотри на меня так, меньше нужно было прогуливать. — Ты меня ещё учить будешь? Я тебя старше! — когда на замечание Чонгук ответил тем, что закатил глаза, Чимин решил перейти к контратаке. — И разве не ты избегал меня вчера? Ты сказал, что придёшь, а потом слился. — Скучал по мне? Как и в университете? — Чон тоже решил сразу к делу. — Прогуливал на парах со мной. Вот это преданность, — Чон приложил руки к сердцу и мечтательно закатил глаза к небу, за что ему прилетело подушкой в лицо. Но Чон не был бы Чонгуком, если бы не словил её раньше. — Ради дружбы ли, хён? — Чимин что-то пробормотал про интерес и порно, и Чон даже переспрашивать не стал, хотя и плохо расслышал, что именно — и так всё понятно. — Не надо опять те же ноты про порно. Скажи, блять, уже честно. — Окей! Я понял, хорошо! Не могу я с тобой дружить. Мне снится либо твоя задница, либо твой член в моей, никакого разнообразия. И от всех твоих шуточек погано на душе, это не одно и то же с подколами Тэтэ и намеками Джун-хёна. Чимин выпалил всё на одном дыхании, даже не стараясь фильтровать речь. Он боялся взглянуть на младшего, и хотелось просто испариться в воздухе после смелой реплики. — И как? — спрашивает Гук спустя минуту тишины. — Мой член. Классный? — с присказкой «прекрасный, блять» Чонгуку прилетает второй подушкой, на сей раз попадая точно в цель. — Ладно, почему не одно и то же? — Чонгук, не выдавливай из меня очевидные вещи, слышать которые ты не готов, — устало проговорил Чимин, поднимаясь с кровати. — Вот серьёзно, и что ты теперь будешь делать? — Думать, какого размера мой член в твоих фантазиях, полагаю. По крайней мере, до сегодняшнего вечера. — Ты безнадежный пиздюк. Чонгук только развел руками, мол, каким слепили. Не то чтобы они закончили разговор, но каким-то образом оба решили, что нужно дать время друг другу, чтобы обдумать то, что успели выговорить и услышать. Чимин всё-таки уверен, что младший совершенно не готов что-то менять в своих суждениях и в отношениях между ними сейчас. После завтрака Пак помыл за собой посуду и расхаживал по скромной, но уютной (несмотря на минимализм) квартирке Чонгука всё так же нормально не одетым. Не то чтобы он стеснялся своего тела, в одном нижнем белье ему было достаточно комфортно при комнатной температуре. К тому же его одежда сушилась в ванной после стирки, а раздача сменной одежды, видимо, в гостеприимность Чон Чонгука не включена. Почему Чонгук до сих пор дома, Пак тоже не врубается, но ловит себя на игре в мортал комбат с ним. Ни в одной фантазии Чимина они не занимались чем-то таким наедине в спальне на кровати. Пока Чонгук автоматически давил на комбинации кнопок на джойстике, он думал над тем, что сказал ему Чимин. Сталкиваясь с этим впервые, Чон не может быть стопроцентно уверен в том, что «против», как и в том, что «за». Но очень удобно, что смысл в том, что ему не нужно быть по какую-либо сторону, потому что ориентация Чимина, по сути, не его дело. — Ты почему на пары не пошёл? — Впервые за пять месяцев устроил себе выходной. И прежде, чем ты спросишь, вчера я не пришёл по той же причине, — невозмутимо слукавил Чонгук, начиная игру заново. Создавалось ощущение, что Чимин ему поддавался. — Понятно, — сухо ответил Пак, особенно много потратив времени на выбор персонажа, потому как в оправдание вчерашнего отсутствия младшего ему верилось с трудом. Чимин на пары в итоге тоже так и не собрался, сначала откладывая одну за другой, чередуя «к следующей» и «можно, в принципе, успеть и на текущую». Даже прогуглил путь от места, где находился, до университета. Оказывается, ещё ближе, чем Мин Юнги. Однако от этого лень стала ещё более соблазнительно откладывать на «потом», которое, всем очевидно, не наступит. Чонгук таскал снэки в кровать, на которой валялся Чимин и читал мангу с казённого вайфая, пока Пак не пнул его в задницу, чтобы тот что-нибудь​ приготовил. Чон хотел отказаться, так как свидетелей его неуважения к старшим (в плане неисполнения их просьб) не найдётся, но потом понял, что Чимин всё равно наверняка не найдёт ничего на его кухне. — Хотя бы посиди там со мной. — Там ви-фи не ловит. Чон устало простонал и поднялся, кряхтя и заодно успевая пнуть Чимина в отместку. Лениво орудуя посудой на кухне, через полчаса он сообразил им рамён. — В спальне едой вонять не позволю, — крикнул он Чимину, что означало «отложи манхву и пиздуй жрать». Есть в тишине то ещё удовольствие, поэтому не трудно догадаться, что сейчас настанет время продолжить разговор. Возвращаясь к этому, ориентация Чимина не была его делом до признания. Но теперь. Теперь он достает Чимину клёвые палочки на правах гостя, с кроликами на концах, и всё вроде, как раньше. Весь день не было никакого напряжения. Однако не потому ли, что Пак даёт младшему послабление, чтобы осознать, принять и всё такое? А потом что? Чонгук достает любимый сок из холодильника, припасённый ещё со вчера, и протыкает дырку в упаковке, вместо неё почему-то​ на секунду увидев сердце Чимина. Нет-нет, он же хороший парень, он так не поступит. По крайней мере, попытается. Чимин тоже хороший парень, и сложен он неплохо. Чон на парней с такого ракурса никогда не смотрел, но за эти полдня уже успел налюбоваться одним умником, желающим подхватить простуду. Когда через пару минут на кухню вползает помятый Чимин и движется по направлению к холодильнику, он не замечает на себе внимательного взгляда младшего. Будучи всё так же в одних боксерах, Пак проходит мимо Чонгука, который попивает сок из коробки через трубочку, к холодильнику. Бурчит «спасибо за еду», когда на полпути вынужденно останавливается, не дойдя шага до цели и замерев только в шаге от Чонгука. Чертов Чон Чонгук натягивает резинку от его трусов, и Чимин сначала весь покрывается краской до кончиков ушей, а после орёт страшно: — ОТПУСТИТЫГДЕТРОГАЕШЬ?! — Ладно, — спокойно пожимает плечами мелкий вредитель и правда отпускает резинку, довольно улыбаясь на смачный щелчок её о кожу старшего. — Бля-я-ять, — взвывает Чимин низко, а после вновь повышает голос, оборачиваясь возмущённо к парню. — Да что с тобой не так?! — Ну а с хера ли ты ходишь по моей квартире голый? — возвращает Чонгук такой же взгляд, решив, что лучшая защита — нападение. — Ты не дал мне ничего надеть! — возражает Чимин и на предсказуемое «а-попросить-язык-отвял» тем же возмущённым тоном отвечает: — Да я тронуть тебя боялся после того, как высказал всякой херни! Не буди, пока тихо, слышал такое? Чонгук дико фейспалмит со старшего и стонет, запрокидывая голову. Как он и предполагал. Добрый, добрый, глупый хён. — Давай сначала поедим. Ели парни всё-таки в полной тишине, если не считать хлюпающих звуков лапши. Сварено замечательно, и в закусках к рамёну младший знает толк, что не может не радовать. Вот только какой в этом смысл, когда Чимин на волоске от того, чтобы всего лишиться. Еще одна причина, почему он никуда не уходил. Тихонько фанател и дорожил даже тем, что дышит тем же воздухом, что и Чонгук. Бери, пока дают. — Кхм. Палочки отложены, трапеза окончена, пора продолжить разговор. Вот только никто из них к этому разговору так и не подготовился, а весь день они маялись всяким бредом, отвлекающим от основной проблемы. К примеру той, что Чимину хочется заниматься не только этим с Чонгуком. К примеру той, что Чонгук практически о самом существовании гомосексуальной ориентации узнал после Чимина. Раньше это было чем-то вроде северного сияния для него. То ли ему в детстве в сказке послышалось, то ли реально существует где-то, он не разбирался, потому что ему влом и не обязательно. — Честно, даже не знаю, что сказать. Ты мне нравишься, с тобой комфортно и всё такое, но… Я даже не думал о парнях или вообще о подобного рода отношениях. — Давай я тебя поцелую, и проверим. Чонгук вскидывает ошарашенный взгляд на старшего напротив и сильнее сжимает ткань джинсов на бёдрах, сглатывая слюну. А Чимин, похоже, на полном серьёзе. — Может, не надо? — А вдруг ты гей, просто не знал об этом? — У меня был секс… — Ладно, — машет рукой Пак. — Бисексуальность тоже не отбрасывай. — Меня никогда не привлекали парни в таком смысле… — Однако я оказался связанным и обнажённым у тебя на кровати. — Упс? — Вот так же «упс» — и поцелуй меня? — Оу… — Короче, — не выдержав ответных реплик, ограничивающихся междометиями, отчеркнул Пак. — Даю тебе простой выбор: порви все связи со мной или спи со мной. Как тебе нравится? — Эм, ни то, ни другое? Мы в любом случае будем крутиться в одних кругах, мне не порвать абсолютно все связи с тобой. К тому же мне нравится с тобой общаться. Это неизбежно. — Тогда мы в постели, занимающиеся чем-то более интимным, чем махачем в пи-эс, тоже неизбежны. — Блять, Чимин, не торопи события. Ты мне нравишься. Правда нравишься, — Чон поднял глаза, почти не моргая, смотря на старшего напротив. Он искренен. В этом взгляде хочется утонуть, ему хочется верить. Этот парень до боли искренен и чист в намерениях. — Хён, — опомнившись, как от гипноза, чисто автоматически поправляет Чимин. — И это ты вынуждаешь меня торопиться. Знаешь, как идёшь к стоматологу на пятнадцать минут раньше, чтобы быстрее началось и быстрее закончилось. — Когда иду туда, думаю только о больничном счёте… — Суть не в этом. — Конечно. Ладно. Я гей. Теперь мы можем пересмотреть стар трэк и ты можешь десятый раз проиграть матч? — ещё раз своими блестящими большими глазами посмотрел Чон. Такие глаза делают дети, когда хотят получить что-то, несмотря на то, что им придётся сделать для этого, да и не понимая веса обещаний. Чимин и рад бы согласиться, рад бы не видеть в Чонгуке сексуального парня, рад бы не чувствовать столько нежности к этому взгляду, к Чону в целом. Сильнее всего на свете ему сейчас хочется быть другой ориентации, чтобы всё не было так трудно. Как никогда сильно он жалеет, что вообще когда-то давно подошёл к Чону и из любопытства продолжил лезть в его жизнь, узнавать его. Он рад бы вообще никогда не знать Чонгука так, как сейчас. И рад бы не чувствовать столько злости от безысходности. Эмоции просто переполняют и плещутся через край. Невозможно держать в себе столько, невозможно выбирать себе смерть, коей и является любой из компромиссов в данной ситуации. — Ты серьёзно думаешь, это так просто? Ну да, ты же у нас ещё не определился. А я ярлык себе не выбирал, он прилип ко мне, ясно?! — Чимин выцедил слова и резко встал из-за стола, быстро ретируясь за дверь. — Чимин! — Чонгук прильнул к двери, дернул за ручку, но та была закрыта. — Ты серьёзно закрыл меня на моей же кухне?! — Поссышь в раковину! — кричал Чимин, видимо, из спальни. Удачно, что у Чона есть замки почти на всех дверях. (Конечно, он же любит всё блокировать). Ему надо побыть одному хоть секунду. Чтобы эта милая мордашка не сбивала с верных мыслей. Да и его уже и самого заебало ходить обнажённым, к тому же сквозняк становился сильнее с наступлением сумерек. Поверить сложно, он провел с Чонгуком целый день. — Я, блять, не понимаю, ты разве не этого от меня хотел?! — кричит Чонгук, хотя в этом уже нет надобности, потому как Чимин так же резко, как запер, раскрывает дверь на кухню, едва не давая младшему по носу. — Нет, не этого. — О, оделся. Только эта футболка моя лю-, — пока парень смотрел на изображение, не успел заметить приближения старшего, и теперь тот находился максимально близко. Чимин наконец выполняет свою мечту и целует Чонгука. Не так, как мечтал, но для начала достаточно. Младший сначала мычит, не закрывая глаз, а после сдаётся, отвечая на поцелуй. Пак жмётся ближе, разгорячённый из-за происходящего, и хватается за бока Чонгука, стонет в поцелуй. Стон прерывается, когда Чон отталкивает Чимина так, что тот едва не сносит кухонный стол, в который врезается задницей. — Хён, это слишком! — Чонгук вытирает рот тыльной стороной ладони и со злостью и разочарованием смотрит на Чимина. — Шоковая терапия! — смеётся Чимин, но в его глазах плещутся грусть и отчаяние. Довольно жуткое зрелище. — Ну что, я пошёл тогда? Пак отталкивается от стола и, пытаясь устоять на своих двоих, движется к двери, силясь не разрыдаться, как ребенок, от обычной обиды на судьбу-суку. Сейчас бы сломать что-нибудь так, как ему жизнь сломал один натурал. Но даже порог не успевает переступить, когда его тянет назад к теплому, едва ли не горячему телу младшего. Он обнимает его со спины. Серьёзно? — Не слишком ли это по-гейски, учитывая, что ты от этого далёк? — усмехается Чимин, хватаясь за руки младшего, скрещенные у него на груди, в намерении разорвать контакт, но останавливается. — Я не задумывался никогда, что по-гейски, а что нет, просто делал, что хотел, — Чон говорил искренне. Его хён выглядит таким уязвимым сейчас, и он видел достаточно драм в своей жизни, чтобы знать, что даже в кино такие уходы хорошо не кончаются. — Прикид горничной, помнишь? И… Не обижайся сильно, — Чонгук сжал посильнее Чимина в объятьях, потому что знал, что тот начнет вырываться. — Ты не забрал мой первый поцелуй с парнем. — Что? Ах ты маленький, лживый, — Чимин и правда начал вырываться и пытаться наступить Чону на ногу, а тот только смеялся с ситуации. — Окей, — сдался старший. Сил после того адреналина, что он выплеснул, не осталось вовсе. — И как же так вышло-то, блять? Упал, очнулся, гей? — Завязывай уже с ярлыками, — взвыл Чон и ослабил хватку. Управляя Чимином чуть ли не как тряпичной куклой, он усадил его на ближайший стул, после опускаясь на параллельно стоящий и устанавливая с меланхоличным взглядом старшего доверительный контакт. — Дружил с одним мальчиком в садике. Видел, как дружили девочки, они поцеловались, подумал, что я тоже так должен. Потом воспитатель сказала, что я ошибаюсь. Я тогда не понял, почему, но старших слушался всегда, вот и принял без вопросов. Нельзя, так нельзя. — Ого, уже в садике. Кажется, даже раньше, чем я. — Ещё чуть-чуть — и это превратится в типичный женский разговор. — Тогда как разговаривают по-мужски, а, Чон Чонгукки? — глаза Чимина будто ожили, и в них стали танцевать огоньки озорства, когда он сузил веки и ухмыльнулся широко одной стороной губ. — Мужчина, который ест палочками с зайцами, точно шарит в пацанских темах. — Да пошёл ты, — Чонгука, видимо, задело, и он пихнул Чимина ногой за это. Тот рассмеялся в голос, а младший надул щёки. — И это кролики, — Чимина взял новый приступ смеха, и Чон подумал, что парень сейчас на пол приляжет, поэтому решил сменить тему. — Кстати о кроликах и мужских разговорах. Давай посмотрим порно. Чимин резко перестал смеяться и сел ровно, вновь возвращая серьёзный стеклянный взгляд, будто это стоп-кадр. Чон взял крепко обе руки старшего за запястья, чтобы тот не сбежал. — Зоофилию? — заметив, что выбора ему, похоже, не дают, предположил Пак из последней надежды на что-то дружеское, что изначально предлагалось Чонгуком. — Гейское. — Зачем? — Ну, то самое, где типа «я». Мне интересно. — А вместе со мной зачем? Чонгук, парни так не делают. Друзья так не делают. — А мы сделаем. Мне интересно, — взгляд Чонгука был теперь тоже очень серьёзным и тёмным. В нём плескалось любопытство. Не то детское, а то, что от черта-искусителя, скорее. — Твоя реакция на «меня» на экране, и просто на «себя» посмотреть со стороны. К тому же ты мне теперь должен. Из-за поцелуя. Чимин глубоко и судорожно вдохнул и так же громко выдохнул. Помолчал ещё с полминуты, и Чонгук уже передумал, уже хотел замять. Всё, момент прошёл, поезд уехал. — Я... — начал было Чон, но был перебит. — Пошли посмотрим. *** Если бы Чимина спросили, как он оказался в темноте на кровати парня, который ему нравится (и к которой ещё утром был привязан), бедро о бедро с тем самым парнем, смотрящим порно со своим двойником в нём, и почему они всё ещё не встречаются — Чимин бы выкинул спросившего в ближайшее окно и сам бы вышел следом, потому что нехрен такие трудные вопросы задавать. Итак, Чонгук смотрит гейское порно. Со своим двойником. На которого у Чимина — хоть ты тресни — встаёт, как по часам. И эти эмоции на лице Чонгука… Этот малец точно не учится на своих ошибках. Потому что снова Паку неловко, снова проблема и треск дружбы. Только теперь, кажется, в ином направлении треск. Ибо когда Чимин предпринимает попытку элегантно съебаться, пока Чонгук увлечён просмотром, то на его бедро ложится чужая рука. Вся, блин, в венах, что пизда. — Не уходи никуда. Хуй. Пизда. Вагина. Да чего он добивается? — Знаешь, будь мы прямо супер-пупер-мега друзьями, будь мы Тони Старком и Пауком, Шерлоком и Ватсоном, Бони и Клайдом, я бы не стал дрочить при тебе. Да и думать о морщинистых вагинах, а не о тебе и о сексе в одном флаконе, когда всё последнее у меня под боком, сложновато, чуточку. Чонгук поставил на паузу и закинул голову назад, выдыхая тяжело и сползая по спинке кровати вниз. Ноутбук лежал у него на бёдрах, и по нему всему не было понятно, что за впечатление оставил просмотр. Выглядел он… уставшим. — Нет, ты прав. Иди. И они всё-таки вернулись, с чего начали. Чимин вышел прохладиться, но на самом деле во второй раз уже не было так неловко, к тому же Чонгук вроде как сам виноват, знал, на что идёт. Когда Пак вернулся, Чонгук уже сопел под одеялком. И о чём этот парень думает? Чего он добивался?