Белый День
4 апреля 2021 г., 12:00
— Эй, Кику, что такое?
Низкий человек немного подпрыгнул, услышав позади себя голос Пруссии. Карандаш выскользнул из его пальцев и с грохотом цокнул по полу.
— Ох, я не заметил вас, господин Пруссия! — воскликнул он, быстро наклоняясь, чтобы поднять карандаш.
Пруссия лениво оскалился.
— Оу, ну же, Кику, ты можешь звать меня Гилбертом. Тебе это прекрасно известно, — он подался вперёд, опершись локтями о диван.
Кику взглянул на него, наклонив голову на бок. Маленькая, почти незаметная улыбка растянула его губы. Но даже такое маленькое изменение было незамедлительно замечено на обычно пустом лице мужчины.
— Да, я знаю, Пруссия-кун, — ответил он, игнорируя полный страдания вздох Гилберта. — Однако, меня забавляет ваша реакция.
Теперь он уже действительно улыбался, и эта улыбка особенно подчёркивала светом его тёмные глаза. На мгновение Пруссия не мог сделать ничего, кроме как глядеть на это лицо и эту улыбку, но затем лёгкий розовый румянец прилил к щекам Японии, когда Кику понял, что за ним наблюдают и тут же вернулся назад к планшету для рисования.
Гилберт усмехнулся, заметив слишком милое смущение Кику.
— Чё рисуешь? — спросил Гилберт, сильнее подаваясь вперёд, чтобы взглянуть через плечо Японии. — Эй, это что мы?
Он выхватил планшет из рук Кику, не обращая внимания на попытки возмущения. Его брови тут же вскинулись вверх, и Пруссия присвистнул.
— Вау, Кику, я и не знал, что у тебя такое воображение, — едкая ухмылка исказила лицо Гилберта, пока он переворачивал лист бумаги. — Черт возьми! Секунду, мне показалось, что тебе не настолько понравились мои игрушки.
Смущение на лице Японии усиливалось с каждым словом Гилберта, и теперь все лицо Кику было красным.
— Можно вернуть мне обратно?..— потребовал он со всем возможным сейчас достоинством, протягивая руку.
— Погоди секунду, — ответил Гилберт, просматривая страницы. — Я и Запад? Черт, Кику, ты никогда не говорил, что кинкуешь на это! Эй, стоп… это…
Он был в таком шоке, что позволил Кику выхватить планшет из его рук без каких-либо препятствий. Он так и замер, несколько мгновений просто моргая, пока Япония собственнически прижимал планшет к своей груди.
Пруссия молчал слишком долго, так что Кику одарил его коротким и обеспокоенным взглядом.
— Пруссия-кун? — мягко позвал он; впрочем, такая скромная нация, как Япония, не могла говорить с другим тоном.
Гилберт резко вышел из свой задумчивости, словно его только что ударили.
— Прости, — смущённо протянул он. — Я просто думал о том, что ты нарисовал. — Он коротко кашлянул, а бледные щеки порозовели.
Япония слегка дёрнул его за рукав.
— Вы, ммм, говорили мне, что когда-то были влюблены, — произнёс Кику, а в его голосе появились лёгкие нотки собственной защиты.
— Ох, я знаю, — с лёгкой улыбкой зауверял его Гилберт. — Я хотел сказать, что твой рисунок чертовски хорош. Он даже выглядит достаточно горячо. Как в общем-то и было. — Его взгляд почти бессознательно скользнул на висящий на стене портрет, на котором был изображён его самый любимый король.
— Спасибо, — Кику отвесил лёгкий поклон; на этот раз его щеки порозовели от удовольствия, а на губах вновь была улыбка.
Гилберт помотал головой, с силой возвращая себя из воспоминаний о прошлом.
— В любом случае, ты меня отвлекал. Великолепно, — он бросил на невысокого человека насмешливый взгляд.
— Кажется, это типичная проблема, когда я рядом с вами, — сухо заметил Кику. — Думаю, что фраза «витать в облаках» будет здесь более уместна.
— Ох, спокойно, — произнёс Гилберт, прежде чем схватить Японию за руку. Он не обратил внимания на то, как Кику подпрыгнул от прикосновения. — Давай. Я хочу тебе кое-что показать.
Обычно эти слова обещали либо что-то очень хорошее, либо очень плохое.
— Что это? — с подозрением поинтересовался Кику.
— Сюрприз, — загадочно ответил Гилберт. Он несильно потянул Кику за руку. — Дава-а-ай. Обещаю, тебе понравится.
«Тебе понравится» было довольно растяжимым понятием. По большей части времени Кику было приятно или он просто благодарил за подарок, но «нравиться» было совершенно другой историей. Не то чтобы ему не нравилось, — Гилберт был живым тому подтверждением, — но он просто не испытывал каких-либо сверхэмоций и не придавал подаркам, которые получал, какой-либо сильной душещипательной ценности. Чтоб продемонстрировать своё замешательство, он поднял обе брови и совсем немного наклонил голову набок, позволяя своим действиям говорить за него.
От выражения лица на сердце у Пруссии стало еще радостней. Кику был таким милым, когда был растерян, как маленький котёнок; а бывшей стране не хотелось ничего, кроме как заключить его в объятья и не отпускать. Но он знал, что низкий мужчина не был в особенной радости от физического контакта (по крайней мере днём), так что Пруссия постарался держать себя в руках. Вместо этого он дёрнул Кику.
— Закрой глаза, — сказал Гилберт, когда они подошли к кухне.
— Почему? — тут же незамедлительно спросил Кику.
— Потому что это сюрприз.
Он почувствовал, как Япония немного поёжился в его объятиях.
— Пруссия-кун, в последний раз, когда вы попросили меня закрыть глаза, я оказался связанным в весьма компрометирующем положении…
— И ты серьёзно об этом сожалеешь? — спросил Пруссия, одаривая Японию своей пленительной, несколько развратной ухмылкой.
По телу Кику прошла лёгкая дрожь.
— Н-нет, — он начал заикаться, а его лицо все ещё было розовым.
— Именно, потому что мои идеи великолепны. А теперь закрой глаза.
Он видел, что Кику все еще немного беспокоится, но тот все равно послушно закрыл глаза. Гилберт мысленно отметил свою маленькую победу и повёл Кику на кухню. Он прибрался в ней, перед тем как увидеться с Японией, потому что было бы неправильным дарить подарок посреди полуразрушенной кухни. И благодаря великим навыкам уборщика теперь на кухне не было ни пятнышка и все блестело так, словно там только что побывал Запад. Гилберт широко усмехнулся и остановился прямо перед кухонным столом, на мгновение залюбовавшись открывшей ему картиной, а затем похлопал Кику по острому плечу.
— Отлично, можешь открыть глаза.
Кику так и сделал. А затем его глаза расшились от шока.
— Пруссия-кун, что это? — спросил он, уставившись на выложенные на столе перед ним вещи.
Гилберт широко улыбнулся.
— Ну, это торт. Я сделал его сам. А это коробка шоколадных конфет. А вот это подарок, который я для тебя купил.
Он ткнул пальцем в каждую из названных вещей: маленький торт с белой глазурью, белую коробочку в форме сердца и еще одну белую коробочку немного меньшую по размеру.
— Хочешь попробовать торт? Он шоколадный.
Ответа не последовало. Кику просто пялился на подарки несколько долгих секунд, а затем обернулся к Гилберту и спросил:
— Зачем это все?
Пруссия вскинул брови.
— Ну, сегодня же Белый день, да? — он заметил потрясённое выражение лица Кику и рассмеялся. — Кесесе! Ох, ну же, я не был бы таким крутым, если бы проигнорировал праздник моего милого маленького возлюбленного. Кроме того это звучит довольно круто — дарить подарки в качестве благодарности. Я старался придерживаться правила «в три раза больше», поэтому я сделал все это. А теперь, что бы ты хотел попробовать первым? — он плюхнулся подбородком на макушку Кику и стал ждать, пока тот ответит.
Пруссия не увидел широкой улыбки на лице Кику, потому что не смотрел на него, а иначе был бы в полнейшем восторге.
— Спасибо, Гилберт, — тихо сказала восточная страна, потянувшись, чтобы погладить того по лицу. — Если ты не против, я бы попробовал торт.
— Это твой торт. Почему я должен быть против? — Гилберт закатил глаза.
Тем не менее он отрезал ножом кусок торта и протянул его на маленькой бумажной тарелочке, украшенной жёлтыми цыплятами. Он похвастался своими кулинарными навыками и рассказал Японии всю историю приготовления торта с нуля, включая то, что ему пришлось приготовить еще одну партию глазури, потому что Гилбёрд каким-то непостижимым образом угодил в первую. Гилберт не мог не осознаваться, что весь рассказ Кику краснел от радости, выслушивая все, через что Пруссии пришлось пройти, чтобы сделать что-то для него, и это дало Гилу эгоистический прилив гордости, что только он смог заставить обычно сдержанную нацию вот так вот покраснеть. Когда Кику расправился со своим кусочком торта, Гилберт настоял на том, чтобы открыть остальные подарки. Особенно тот, что был перевязан лентой. Кику попробовал несколько кусочков белого шоколада и приблизился к коробке. И замер, открыв крышку и начала не осознавая, что он увидел.
— Нравится? — по-волчьи оскалившись, спросил Гилберт. — Почему бы не примерить?
Лицо Кику тут же глубоко покраснело.
— Нет! Я… Пруссия-кун… вы… — в неуверенности он осёкся и замолчал, его глаза неотрывно смотрели на белое кружево в коробке.
— Что? — спросил Гилберт с самым невинным выражением лица. — Мне казалось, вы покупаете нечто такое на Белый день. — Он зацепил пальцем бюстгальтер и вытащил его, размахивая перед лицом Кику. — Я знаю, что это подходящий размер. Сам измерял. — Он обернул лямку вокруг пальца, не в силах сдержать ухмылку даже на десять секунд.
— Не думаю…— начал Кику, все так же краснея.
Он, казалось, не знал, что сказать, так что просто развернулся и направился прочь из комнаты.
Пруссия тут же бросился за ним.
— Ну же, Кику, я видел твою порно-коллекцию. Я знаю, что тебе такое нравится! — закричал Гилберт, размахивая нижним бельём, как Италия размахивал белым флагом, а через пару мгновений добавил: — Я вижу, что у тебя из носа идёт кровь! Иди сюда!
