Волнение
18 апреля 2021 г., 12:00
— О, ради любви к богам, ты уже его трахнешь?
Фридрих чуть не выпрыгнул из своей кожи, когда Пруссия сказал это, и, к счастью, он не кричал, как в прошлый раз. Фридрих обернулся, его глаза были огромными, а лицо уже краснело.
— Боже, Гилберт, перестань так подкрадываться ко мне! — прошептал он.
Гилберт закатил глаза и фыркнул.
— Я не подкрался к тебе. Если бы ты обратил хоть немного внимания, ты бы услышал, как я иду. Но ты в тысячный раз сосредоточился на каком-то другом человеке. — Он выглянул из дверного проема с Фрицем, не обращая внимания на вздох принца и руку, пытающуюся оттащить его назад. — Я должен спросить, что вы в нем нашли? Он довольно популярен среди солдат, но что же так меня поразило моего принца? — Услышав бормотание Фрица, он усмехнулся: — Да ладно тебе, Фриц, любой, у кого есть глаза, может это заметить. Ты плохо справляешься с тем, чтобы прятаться.
— Ой, тише, — пробормотал Фриц, наконец затаскивая его обратно в холл.
— Я должен сказать тебе, Фриц, прятаться и украдкой кидать взгляды из коридоров прислуги не совсем круто. На самом деле это довольно по-преследовательски. — Он мог сказать, что Фриц не совсем его слушал, или, по крайней мере, слушал не так внимательно, как следовало. Нервный ребенок, игнорирующий его классный совет! — Эй, Ромео, я говорю с тобой! — Он сильно ткнул его в плечо.
Раздраженный вздох достиг его ушей.
— Что? — рявкнул Фриц, повернувшись к нему. Это фактически привело его к недовольству, потому что принц очень редко проявлял к нему что-либо, кроме искренней доброты.
Но Пруссия не был бы самим собой, если бы его сбил с ног взгляд подростка, абсолютно нет!
— Черт, успокойся, Фриц, — сказал он. Он подождал, пока часть гнева не покинет взгляд Фрица, прежде чем продолжить. — Итак, вы так и не ответили на мой вопрос. Скажите мне, что делает лейтенанта прусской армии Ганса Германа фон Катте таким особенным? Даже симпатичная графиня Ожельская так долго не привлекала ваше внимание. — Он улыбнулся, пытаясь немного смягчить ситуацию.
Фридрих знал, что Гилберт издевается, и оказался перед выбором. Он мог либо проигнорировать насмешку и ответить на вопрос Гилберта (и эта мысль заставила его нервно сжаться), либо он мог защитить себя от маленьких замечаний, которые Гилберт любил бросать о кратком увлечении любовницей польского короля. Конечно, это на какое-то время отвлечет Гилберта, но страна просто вернется к этой теме рано или поздно, совершенно неустрашимый, пока он, наконец, не извлечет из Фридриха информацию. Иногда упрямство Пруссии приводило в ярость, и все же Фриц не мог не восхищаться им. Юноша слегка пожал плечами, не зная, как адекватно выразить свои чувства словами.
— Он добр ко мне, — сказал наконец довольно неубедительно Фриц.
Он слышал, как закатились глаза Гилберта.
— И это чертовски особенно. Конкретизируй, Фриц.
Он вздохнул.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — потребовал он ответа, снова выходя из себя его странным и иррациональным гневом. — Потому что я не могу придумать ничего, что могло бы по-настоящему описать то, что я чувствую. Нельзя просто выразить любовь таким количеством точных словечек, Гилберт.
Сказав это, он почти вздрогнул, но остался тверд, потому что был уверен, что любит Катте. Он никогда в жизни не был более уверен ни в чем другом.
Как ни странно, он не услышал пренебрежительных замечаний, которые ожидал от Гилберта. Вместо этого был более мягкий вздох и тихое:
— Я знаю.
Он немного обернулся и увидел Гилберта, небрежно прислонившегося к стене
— Я спрашиваю причину. Многие люди добры к тебе, о, не делай этого лица, ты знаешь, что это правда, так зачем влюбляться именно в Катте?
Какая-то часть его хотела спросить, какое вообще Пруссии было до этого дело, но он знал, что Гилберт весьма любопытен, так что в этом не было ничего нового. Он снова пожал плечами. Честно говоря, наследный принц не знал, что сказать, что до этого момента было чем-то неслыханным. Он мог сказать, что Гилберт снова начал раздражаться, и ему нужно было что-то сказать.
— Это другое, — выпалил он так быстро, что даже сам удивился. Но к его губам подходило еще больше слов, внезапно возникающих беспорядочным клубком. Казалось, его прорвало. — Он другой. Все остальные просто вежливым и только потом что… потому что я принц, и они должны быть хорошими. Вы и Вильгельмина единственные люди, которые на самом деле являются честными в своей доброте, и, черт возьми, Катте такой же! Он выглянул снова, наблюдая за солдатами снаружи, тренирующимися, в считанные секунды найдя нужное лицо. — Я могу быть самим собой рядом с ним, — сказал он. — Как с вами. Я не должен притворяться рядом с ним, я не должен важничать или пытаться оправдать его ожидания или играть маленькие игры с ним. Я могу сказать или сделать то, что я хочу, рядом с ним и он не ругает и не ненавидит меня за это, и никто, кроме тебя, никогда не делал этого со мной раньше.
Слова вылетали из него в спешке, прямо из его сердца в воздух, и ему хотелось сбежать, запереться где-нибудь в чулане и спрятаться на всю оставшуюся жизнь.
После этого Гилберт некоторое время молчал. Фриц почувствовал, как он подошел к нему ближе, чтобы посмотреть на солдата. Фрицу тоже не очень нравилось смотреть на Катте, но это был единственный способ, которым он мог взглянуть на него, поскольку всякий раз, когда мужчина оказывался поблизости, у него немел язык, и он выставлял себя полным дураком.
— Итак, — начал Гилберт через несколько минут. — Ты собираешься трахнуть его, или мне придется запереть вас двоих вместе в шкафу?
— Гилберт, прошу… — сказал он, теряя терпение.
— Я очень серьезен, Фриц, — Гилберт перебил его. — Что вы выиграете, сохраняя молчание?
— И подумай, что я потеряю, прервав его, — ответил Фридрих. Его сердце колотилось от страха при мысли рассказать Катте, что он чувствует… Черт, у него пересохло во рту просто от того, что он рассказал Гилберту. — Что, если он отвергнет меня?
— Что если нет? — сказал Гилберт.
Он нервно покрутил край рубашки. Думать об этом было опасно, так как это порождало ложный оптимизм. Но, ох, он так сильно хотел, чтобы это было правдой, но если это не так, то он сомневался, что сможет это принять.
— Я даже не знаю, думает ли он обо мне так же, — пробормотал он.
— Ты никогда не узнаешь, если не спросишь, — сказал Гилберт необычно мудрым голосом.
Фридрих не ответил. Слова бесконечно крутились в его голове, снова и снова, осторожно отбрасывая его решимость. Ему хотелось быть похожим на Гилберта, который почти никогда не задумывался о вещах и реагировал импульсивно. Он бы давно признался, но теперь он обнаружил, что постоянно обдумывает свои решения и сомневается в себе. На плацу марш закончился, и солдаты по порядку ушли. Катте остался позади. Парень немного расхаживал из стороны в сторону, очевидно, глубоко задумавшись. Видеть его в таком спокойном и беззаботном состоянии, без тщательной завесы контроля и вежливости, которую он должен был сдерживать, когда он находился в присутствии наследного принца, было большим удовольствием.
Однако Пруссия просто не позволил ему баловаться этим зрелищем.
— Фридрих, — сказал он, кладя руку ему на плечо. Это заставило принца вздрогнуть, потому что Пруссия почти никогда не называла его настоящим именем. — Вы не делаете себе никаких одолжений, постоянно отказывая себе в том, чего хотите.
— Откуда тебе знать? — спросил он. — Ты когда-нибудь любил?
Тишина удивила его. Он ожидал обычных быстрых ответов Гилберта, но, похоже, их не последовало.
— Это не обо мне, — сказал наконец Гилберт, хотя Фридрих мог сказать, что его голос был немного напряженным. — Это о вас и о том, чего вы хотите. Подумайте об этом так: если вы признаетесь в своих чувствах, тогда у вас будет хотя бы половина шансов на успех. Но если вы промолчите, то автоматически проиграете.
Фридрих беспокойно закусил губу. Ну, если посмотреть на это под таким углом… Он вздохнул и моргнул, затем заметил, что кто-то к ним приближается.
— О Боже, он идет сюда! — он задохнулся, его сердце бешено колотилось в горле.
Рука на его плече сжалась.
— Не смей никуда уходить, — предупредил его Гилберт.
Он не мог бы уйти далеко в любом случае, потому что лишь несколько секунд спустя Катте шагнул через дверной проем, за которым они шпионили.
— Guten Tag, General Beilschmidt, Prinz Friedrich. — сказал он мягко и поклонился им.
Пруссии было интересно, как долго он знал, что они там.
Гилберту даже не нужно было смотреть на Фридриха, чтобы понять, что тот краснеет. На этот раз он решил проявить милосердие и избавил Фрица от затруднений, связанных с необходимостью отвечать.
— Guten Tag, лейтенант Катте, — ответил он, приветствуя молодого человека. — Это упражнение было великолепным, как будто сам король наблюдал за ним. А он был?
— К сожалению, нет, — ответил Катте, покачав головой. Его взгляд обратился к Фридриху, и Пруссия увидел, как морщинки вокруг его глаз и рта смягчаются. Ни за что. — Тебе не нужно проявлять отчужденность по отношению ко мне, Фридрих, — сказал он, видимо, немного расстроившись, что Фридрих еще не ответил ему или даже не признал его присутствие. — Мы все здесь друзья».
Что ж, Катте, похоже, не собирался скрывать свои привязанности, в отличие от Фрица. Это было настолько очевидно, что какое-то мгновение Гилберту ничего не оставалось, как тупо смотреть и стараться не дать отвиснуть челюсти. Лицо Фрица стало настолько ярко-красным, что только дальтоник мог это не заметить.
— Я знаю, — наконец ответил он с улыбкой, которая, к счастью, не выглядела очень натянутой. — Merci.
Катте улыбнулся и смело посмотрел в глаза своему принцу. Внезапно Гилберт был почти уверен, что они полностью забыли о его присутствии. Если бы у химии было чувство, то это была бы приливная волна энергии, обрушившаяся на него. Он сразу понял, что маленькая глупая влюбленность Фрица была полностью взаимной.
Отлично, теперь все, что ему нужно было сделать, это показать им это.
