Богоубийца

      Меня, наконец, выписали. То падение было настолько эпически глупым, что я отходил от него шесть месяцев. Половина эквестрийского года! Сколько времени бездарно потеряно...       Радует, что я тогда в лепёшку не разбился, было бы обидно закончить тридцать пять тысяч лет своей жизни вот так по-дурацки. Меня передёргивает от возможной перспективы. Вскоре я смог твёрдо стоять на ногах и пришло время учиться управлять новым телом. Ходить я учился постепенно, как жеребёнок, я постоянно норовил встать на задние ноги, из-за чего приставленная ко мне нянька придворная гувернантка постоянно поправляла меня, как глупого ребёнка, за что мне бесчисленное количество раз хотелось поджарить ей её вычурную причёску. В конце концов я плюнул на бесплодное дело и начал учиться летать, наивно полагая, что уж это я смогу без проблем. Да щас! Оказалось, что крылья мои для полёта-то не годятся совершенно! Неизвестно, зачем они мне вообще нужны, такие недоразвитые! Поминая незлым тихим словом предков лошадок, которые совокуплялись с бедными крылатыми во всех позах, неизвестно на что надеясь, в результате чего появилось данное недоразумение как рудиментарные крылышки у пегасов, я бесплодно махал перьевыми вениками на своей спине. В тот вечер я не оторвался от пола ни на сантиметр. Разочаровавшись крыльями и отогнав на закоулки разума мимолётный тёмный страх невозможности полёта, я раздражённо развернулся и ушёл. Нянька Гувернантка только рот открыла, когда я неосознанно сделал то, чего не мог при всём желании. Тогда я осознал, что мне не нужно намеренно напрягать определённые группы мышц, чтобы двигаться; я тут же абстрагировался от мысленного контроля и пожелал сделать шаг. На удивление, в этот раз тело подчинилось беспрекословно. Невозможность взлететь научила меня ходить. Такая цена меня не устраивала, но я понял одну вещь - для передвижений мне не нужен контроль сознания, подсознание прекрасно со всем справится самостоятельно. Я немедленно проверил эту теорию на крыльях и в ответ на моё пожелание взлететь к ним вдруг начал поступать огромный приток энергии, а сами они затрепетали и подняли меня в воздух. Я выпорхнул в окно, желая разглядеть замок, в котором я пробыл полгода, ни разу не увидев ничего за пределами лазарета. Поднявшись на достаточную высоту, я развернулся. Картина... впечатляла. Для лошадиной цивилизации, не имеющей пальцев и вообще никаких приспособлений для строительства, такой дворец был помпезным. Но с моей точки зрения здесь не было ничего особенного - высокое строение из белого камня с красной черепицей, играющей разноцветными бликами на солнце, и множеством узких башен, устремившихся ввысь.       Вернувшись на бренную землю, я выслушал очень длинную лекцию о не слишком умных аликорнах, которым шило встряло в одном месте. Но я, все-таки, хронис до мозга костей. А потом я свалился в обморок. В отрубе я пролежал около суток, о чём мне сообщила взволнованная медсестра, а причина нашлась быстро - полёт. Поскольку физически крылья пегаса летать не способны, энергия их подпитывает изнутри и из воздуха. А для моих потрескавшихся и убитых энерго-каналов это было черезмерной нагрузкой, вот я и заработал истощение. Это вернуло меня на бренную землю и напомнило, что я всё ещё в плачевном состоянии, которое не терпит отлагательств в решении проблемы.       Сейчас мы шли с моим эскортом, который мне любезно предоставила Селестия, прямо в сад. Мне нужно предаться медитации. Так энерго-каналы восстанавливаются быстрее. И возможно мне удастся, наконец, вспомнить хоть что-то касательно моего появления здесь. Расположившись у озерца, я сосредоточился. Вот, я чувствую энергию, которая течет вокруг меня. Мне надо сосредоточиться на своей собственной энергетике. Так, хорошо. Теперь я вижу, в чем проблема. Каналы почти все восстановились, вот только оставшиеся придется исправлять самому. А вот это уже интереснее. Эти повреждения не результат истощения, кто-то целенаправленно мне их запечатал. Вот бы я мог вспомнить все. Так ладно, печати были наложены в спешке, а потому снять их не составляет мне труда. Отлично. Теперь энергия течет правильно. С этим мы закончили. Теперь я думаю, что смогу отделить свою душу от тела. Немного времени на подготовку. Отлично. Ну, хоть в форме бесплотного духа я выгляжу как раньше. Заодно можно сравнить рост. Ну да, примерно до бедра. Интересно, как там Селестия поживает. Двигаясь по следу ее энергетики, я попадаю в ее покои. А они очень даже ничего. А вот и она. Сидит за столом и пишет что-то. Работает, не иначе. Тут в двери раздается стук и Селестия говорит: « Войдите». Двери открываются, и в покои входит статный единорог в золотых доспехах и пурпурном шлеме. Похоже это капитан.       — Мое почтение, принцесса, у нас случилась беда. На юге Эквестрии все чаще и чаще пропадают пони, некоторых нашли, но они уже были мертвы, каковы будут ваши приказы?— спросил капитан.       — Это ужасно, у вас есть версии, почему это происходит?— спросила принцесса обеспокоенно.       — Есть, но всего одна. Скорее всего, они стали жертвой какого-то кровавого культа. Все жертвы были обескровлены, - сказал он взволновано. Ага, не все так спокойно в этом королевстве, как хотелось бы Селестии. Кровавый культ? Вот это уже интересно. Надо будет их разыскать. О, я уже в предвкушении действия. Дослушивать их разговор я не стал. Все самое интересное я уже узнал. Пора вернуться в свое тело. Я открыл глаза, и окрикнул двух гвардейцев, приказывая им отвести меня к Селестии. С восстановлением каналов я, наконец, смогу создать для себя артефакты, взамен утерянных. Осталось убедить принцессу выдать мне необходимое оборудование. Но я думаю, что она мне не откажет. Я ведь такой обаятельный. Дойдя на этот раз до тронного зала, стражи постучали. С той стороны послышалось «войдите».       — Принцесса Селестия, принц Тит просит аудиенции, — сказал страж, предварительно сняв шлем и поклонившись.       — Да, конечно, пусть войдет, — сказала она и стражи откланялись, закрыв за собой массивные двери, —       Здравствуй, Тит, как твое здоровье? — спросила она улыбнувшись.       — Я бы даже сказал отлично, сегодня я полностью восстановил свои энерго каналы, поэтому я пришел к тебе с небольшой просьбой, — сказал я.       — И что же это? Надеюсь ничего опасного для моих маленьких пони? — спросила она, подозрительно прищурившись.       — Не волнуйся, ничего опасного ни для тебя, ни для твоих подданных. Я думаю, это даже пойдет всем на пользу. Мне нужна лаборатория, где я смогу создавать артефакты, взамен утерянных. А еще мне нужен лучший кузнец, — сказал я и посмотрел на реакцию Селестии. Та была явно в глубокой задумчивости. Еще бы, она ведь знает кто я на самом деле такой. Хотя я ее уже сотню раз убеждал, что ее трон мне не нужен, и устраивать тут геноцид я не намерен. И я ее понимаю. Я бы, например, не разрешил.       — Ну, хорошо, я распоряжусь, чтобы ты получил все необходимое, но с одним условием. Ты расскажешь мне больше о своем мире, — я кивнул, — и что означает твоя кьютимарка,— сказала она мне. Кстати насчет марки. На ней был изображен Лавровый венок, на фоне которого красовалась императорская корона и разорванные цепи.       — Это означает, что мой талант это править и побеждать. А цепи символизируют освобождение моего народа. Что-то в этом духе. А что бы ты хотела узнать о моем мире? — спросил я.       — Мне интересно узнать больше про ваше общество, — сказала она.       — Ну хорошо, я надеюсь сегодня ты никуда не торопишься, а то рассказ будет не из коротких, — я прокашлялся и начал свой рассказ, — Я ведь тебе уже рассказывал что в основном мы делимся по цвету нашей чешуи? — она кивнула, — Так вот, объединить их в единый народ было ой как непросто. А война за освобождение положила только начало этому. Но сейчас большинство хронисов, да и не только они, объединены единой целью, а именно процветание нашей славной империи. Больше всего мой народ ценит тех, кто близок им. Семья и друзья для нас святое, и мы будем защищать их в случае опасности до самого конца. Каждый гражданин нашего государства это кирпичик в фундаменте целого общества. Он может быть недоволен, ворчать на правительство, «которое пьет его кровь», но если случиться беда, то он охотно встанет под ружье, чтобы защитить себя и близких. Еще должен добавить, что все население империи делится на граждан и не граждан. Граждане обладают всем спектром прав и обязанностей, таких как обязательная служба в армии или возможность занимать важные правительственные посты. Не граждане же лишены этого. Взамен, они платят значительно меньше налогов и не обязаны проходить армейскую службу.       — Но зачем это делать, — она перебила меня, — ведь это порождает неравенство. Зачем ограничивать разумные расы в их правах? — спросила она с негодованием в голосе.       — Селестия, скажи, вот чему равно население всей Эквестрии?— спросил я.       — Ну, примерно сто миллионов, включая пони, зебр, грифонов и минотавров, — ответила она, все еще не до конца понимая к чему этот вопрос.       — Так вот, а население империи составляет четыре квадриллиона разумных. И примерно тридцать процентов из них в гробу видели меня и всех хронисов вместе взятых. Представь, какая анархия начнется, если им дать возможность участво­вать в политической жизни страны. Это приведет к крупномасштабной гражданской войне. Империя будет повергнута в хаос. Поэтому гражданством обладают только те, кто доказал свою лояльность.       — Ладно, я поняла, просто для меня это звучит как-то неправильно, но видимо по-другому нельзя, — сказала она грустно, опустив свою мордочку.       — Нельзя, но не расстраивайся ты так. Эквестрии все равно не суждено стать империей галактического масштаба. Так что маловероятно, что ты с этим столкнешься. — она сразу немного успокоилась. До чего же ранимые создания эти пони. Интересно, какова была бы их реакция, увидь они Дракополис в огне? Мне даже стало как-то грустно, когда я представил, что такую планету, идеальную для колонизации и богатую природными ресурсами найдут другие галактические цивилизации, например. И чего это я стал за них волноваться? Я вообще планирую вернуться домой. Но из раздумий меня вывела Селестия.       — Ладно, хватит о грустном. Расскажи лучше о том, какие у вас праздники принято отмечать? — попросила она.       — Самым главным нашим праздником является день Свободы и Единения. В этот день по всей империи объявляется выходной, а чтобы империю не парализовало от целого дня простоя, в каждом уголке империи этот праздник проводится в разные дни. Обычно это сопровождается песнями, танцами и всеобщим весельем. В этот день влюбленные признаются друг другу в своих чувствах, а злейшие враги пытаются примириться. И в последние минуты праздника толпа хватает друг друга за лапы, и образует линию, которую частенько можно разглядеть из космоса. Вот собственно и все.       — Какой замечательный праздник, — от ее былой грусти не осталось и следа — а что в этот день делаешь ты? — она спросила.       — Во дворце проводится торжественный прием. Но там происходит мало чего интересного. Просто очередной нудный светский вечер, я думаю, ты понимаешь, о чем я, — она кивнула, — просто произношу торжественную речь и поздравляю своих подданных. После чего меня заменяет специально подготовленный двойник, а я переодеваюсь во что-нибудь неприметное и отправляюсь в ресторан со своими друзьями. У нас там каждый год заказан целый зал, так, что никто нас там не беспокоит. Ну ладно, я пожалуй пойду, может еще что-нибудь позже расскажу. Список того, что мне нужно прислать тебе, Селестия? — спросил я ее       — Да, пришли его мне, и прошу, называй меня Тией, — она широко улыбнулась.       — Ладно, эм, Тия. До встречи, — сказал я и вышел из зала. А теперь надо будет задуматься об оружии, которое я буду использовать. А то алебарду в копытах не очень удобно держать. Так, нужно найти хорошего боевого тренера. Надо спросить у своего эскорта.       — Вы часом не знаете, кто лучший мастер по боевой подготовке?— спросил я. Они переглянулись и правый единорог сказал:       — Знаем одного, Ваше Высочество, его имя Брайт Стар. Он из народа ночных пони, а потому днем он обычно спит. Вам организовать встречу с ним?— спросил он.       — Да, организуй, посмотрим, что он собой представляет.