Богоубийца

* POV от третьего лица (18+) *       Селестия и Луна подняли на своего возлюбленного удивлённые взгляды, на что Тит улыбнулся и, не теряя ни секунды, слился с солнечной принцессой в поцелуе. Луна успела только недовольно фыркнуть, а затем комната наполнилась её стонами, когда когтистая лапа её любовника начала с необычайной нежностью и трепетом ласкать сосочки на её вымени, постепенно приближаясь к нежной петельке.       Селестия же вовсю была увлечена поцелуем, тщательно исследуя рот своего любимого, ощущая при этом смесь из страха и желания. Но это чувство опасности и запах хищника только раззадоривали её, заставляя простынь, на которой она лежала, взмокнуть от соков, что начал выделять её бутон.       Покои бывшего галактического владыки наполнились стонами наслаждения любовников, что получали истинное удовольствие от процесса, но это был только разогрев. Тит, прервав поцелуй, а вместе с ним и ласки вымени и клитора Луны, перевернул Селестию крупом к себе, и плотоядно облизнувшись, прильнул к её цветку. Из горла принцессы дня вырвался громкий стон, её ноги подкосились, и она едва успевала глотать ртом воздух, в то время как язык императора, что, надо сказать, был длиннее чем у пони, доставлял ей неимоверное удовольствие, лаская её влажную пещерку, которая время от времени выделяла новые порции соков.       Луна же, дабы не оставаться в стороне, бросила взгляд на член Тита, что показался из особой щели, и, убедившись, что тот уже готов, поспешила оседлать своего любимого. Сладострастный стон вместе с воздухом вырвался из её груди, когда она ощутила, как его естество заполнило её жадное лоно. Это был всего-навсего третий опыт принцессы ночи, но в данный момент он казался ей лучшим в её жизни. Более длинный, чем у жеребцов пони, с заострённой головкой и небольшими наростами вдоль всей длины ствола, отчего ощущения были незабываемо-приятными. По телу принцессы ночи прошёл разряд удовольствия, и спустя несколько ударов сердца она начала скакать, то полностью снимаясь, то насаживаясь на всю длину члена.       Со временем движения трёх любовников синхронизировались, быстро доводя принцесс-аликорнов до пика наслаждения, заполняя комнату смесью из запахов возбуждения и страстных криков. Первой не выдержала Селестия и, издав протяжный крик и обдав напоследок своего мужа соками, из последних сил упала на подушку. Тит же, сделав резкое движение, подмял Луну под себя, оказавшись сверху.       Он наклонился к ней. Их губы слились в поцелуе, и, передавая Луне часть нектара Селестии, он задвигался в ней, сходу взяв быстрый темп. Крылья обоих любовников распахнулись, закрывая их в своеобразный кокон страсти.       Младшую принцессу Эквестрии, словно током било от ощущений блаженства. Такой горячий и твёрдый, его член сводил Луну с ума, заставив ту окончательно потерять восприятие реальности. «И как я так долго держусь?» — вот единственная мысль, что крутилась в её голове.       В этот момент Селестия, что уже немного пришла в себя, решила присоединиться к веселью, начав ласкать яички Тита своим коварным языком, периодически заглатывая их в то время, как он останавливался. Тит, несмотря на свою выносливость, был уже на грани, а как только горячее и узкое лоно принцессы Луны сжалось вокруг его члена, он не выдержал и начал активно изливаться в синюю аликорночку, продолжая фрикции.       — ДА, ДА! ЕЩЁ, ЗАПОЛНИ МЕНЯ ВСЮ БЕЗ ОСТАТКА СВОИМ СЕМЕНЕМ, ТИТ, ЛЮБИМЫЙ, ДАААА! — закричала тёмно-синяя кобылка в исступлении Кантерлотским гласом, пребывая в экстазе.       Спустя минуту он вышел из неё, и Луна упала на простынь, жадно глотая воздух, не в силах воспринимать происходящее вокруг. Но что сильно удивило Селестию, его член всё также был в боевой готовности. Тит, заметив её реакцию, улыбнулся и сказал:       — Не удивляйся, любимая моя, я же хронис. Мне одного раза мало. Ты мне не поможешь?       Он встал на колени перед принцессой дня, придерживая свой член когтистой лапой, ясно давая понять, чего хочет. Она, недолго думая, подалась вперёд, заглатывая пенис и лаская его нежными губами и юрким языком. Из пасти владыки звёзд от удовольствия вывалился язык, и он, положив лапу на её голову, начал направлять движения принцессы.       Селестия хрипела, пытаясь заглотить член поглубже, не забывая при этом ласкать чувствительную головку и наросты своим умелым языком. На вкус он оказался необычен, и похоть, что навалилась на неё новой волной, лишь заставляла ускоряться, дабы узнать, каково на вкус его семя.       Её язык с утроенным усердием начал ублажать Тита, задевая самые чувствительные места и вознося его за грань блаженства, заставляя тяжело дышать.       — Мммм, любимая, как же у тебя хорошо получается. Ах, да! Я больше не смогу сдерживаться, — простонал он и, слегка подавшись назад, чтобы она не задохнулась, кончил, наполняя её рот терпким, горячим семенем.       Принцесса едва успевала проглатывать. И вот, излившись полностью, давая ей напоследок слизать остатки, он развернул её, пристраиваясь сзади.       — Ты готова? — спросил он, сливаясь с ней в коротком поцелуе.       Она кивнула, и спустя мгновение он вошёл в неё полностью, без остатка, заполняя её жадное лоно, заставляя принцессу простонать от чувства наполненности. Дав своей партнёрше привыкнуть к новым для неё ощущениям, он задвигался, постепенно наращивая темп.       — Ах… да, да… — тихо постанывала она. — Так… горячо, так… приятно!       Это заставило его ускориться, а его ловкие когтистые пальцы начали ласкать её нежное вымечко. Удовольствие стремительно возрастало с каждым проникновением. И вот он уже себя не сдерживает, беря максимальный темп и просто-таки вонзаясь в лоно белоснежной аликорночки, чья шёрстка уже вся взмокла от пота, а грива безжизненно опала. Но Селестия всё активнее двигалась навстречу своему партнёру, не отвлекаясь на такую незначительную вещь как усталость. Однако это не могло продолжаться вечно, и через несколько полных блаженства минут они синхронно доходят до финиша. Лоно Тии сильно сжимается вокруг члена хрониса, и тот, больше не в силах себя сдерживать, обильно заполняет её лоно вязкой, горячей спермой.       — Ах, да! Я… это был самый лучший секс в моей жизни, любимый, — сказала старшая принцесса, восстанавливая дыхание, откинувшись на подушках и лаская член своего мужа задними копытами. — Дай мне… ух, отдохнуть. И откуда такая выносливость?       — Побочный эффект от препаратов, которые вам вводили, — пояснил он, слега подрагивая от действий своей жены. — Кроме базового повышения вашего… ах, здоровья, они, как я вижу, увеличили вашу выносливость. А теперь прости, любимая, я, пожалуй, займусь Луной.       Он подполз к тёмно-синей аликорночке, что уже пришла в сознание, и, нависнув над её ухом, горячо прошептал:       — Ну как дела, любимая? Пришла в себя?       Она повернула голову в его сторону, сливаясь с ним в поцелуе. Когда же они насладились им в полной мере, а между ними на пару секунд повисла серебристая ниточка слюны, он спросил:       — Ну что, моя маленькая Вуна, хочешь попробовать кое-что новенькое?       — Да, любовь моя, я жажду новых ощущений, — томно прошептала она.       — Желание моей принцессы для меня закон, — ответил Тит, отползая немного назад и начиная ласкать анус принцессы ночи своим языком, проникая внутрь и разрабатывая его. При этом аккуратно, чтобы не поранить, начал ласкать её когтистыми пальцами.       У Луны уже не было сил стонать, поэтому она только часто дышала, периодически неосознанно взмахивая крыльями.       Убедившись, что всё уже готово, он вновь навис над ней, приставляя член к её девственному анусу. Он посмотрел на неё, ожидая одобрения.       — Если будет больно — скажи, хорошо? — спросил он.       Она кивнула, и Тит, не теряя ни секунды, начал аккуратное проникновение. Луна поначалу вскрикнула, заставив хрониса остановиться.       — Нет-нет, прошу, продолжай, — попросила она. — Я хочу этого, давай, заполни меня!       Он продолжил проникновение, не забывая стимулировать свою любовницу, лаская её промежность лапами и поглаживая её бока кончиками своим кожаных крыльев. Войдя в неё, он едва сдержался, чтобы сразу не кончить. Несмотря на то, что он был хронисом, к тому же усиленным с помощью киберимплантов, сопротивляться такому удовольствию было очень непросто.       Он смог войти в неё всего на половину длины, но и этого было более чем достаточно и Луна, ровно как и Тит, уже тяжело дышали, анус Луны сжался вокруг члена хрониса, от чего из их глоток вырвался синхронный стон удовольствия, из-за чего они почти одновременно дошли до пика.

* * *

      Обе принцессы лежали на простынях, не в силах пошевелиться, когда вдруг почувствовали, как сильные лапы подняли их над землёй. Они повернули головы в сторону Тита, на морде которого читалась счастливая улыбка.       — Давайте, милые мои, — начал он. — Нам всем надо принять душ.       Покои наполнил весёлый смех троих любовников, и они с энтузиазмом перешли к водным процедурам.

* * *

      Они лежали в объятиях друг друга, делясь впечатлениями после столь необычного для Эквестрийских принцесс акта любви.       — Я надеюсь, что вам понравилось! — начал он. — Скажите, что вы чувствовали?       Солнечная принцесса на минуту задумалась, а затем, поцеловав своего мужа в глаз, ответила:       — Ну, поначалу было немного страшно. Твой хищный вид, твои острые клыки и когтистые лапы, а этот сильный язык, м-м-м-м… Это было всё так необычно, такая палитра чувств! Смесь опасности и наслаждения. Пожалуй, это был самый яркий и приятный опыт в моей жизни, и я думаю, что нам надо будет как-нибудь его повторить! Что скажешь, Луна?       Принцесса ночи только крепче прижалась к своему возлюбленному, сказав:       — Мне трудно судить, но сегодня я испытала просто-таки невероятные ощущения. И да, я согласна с тобой, сестра, надо будет это обязательно повторить, когда вернёмся в Кантерлот.       — Вот видишь, тебе не отвертеться от нас, милый, — весело сказала Селестия.       — Эм, Тит, — вдруг неуверенно начала Луна. — Есть кое-что очень важное, что я должна тебе сказать.       Он повернул голову в её сторону. В его взгляде читалось участие и забота.       — Что-то не так, любимая? — спросил он озабоченно.       — Да нет, всё так! Аргх, просто об этом не так-то просто сказать! — она сделала глубокий вдох. — Тит, я беременна, у нас будет жеребёнок!       Короткое молчание повисло в покоях. Луна даже начала волноваться, что он не рад этой новости, а её ушки грустно опустились. Но он поднял её мордочку лапой и, посмотрев ей в глаза, страстно поцеловал в губы, заставив сомнения повелительницы луны развеяться подобно туману.       — О, Луна, любимая, это же восхитительная новость! — сказал он, разорвав поцелуй. — Как давно?       — Ну, я узнала об этом сегодня, когда нас осматривали и прививали врачи, — ответила она. — Доктор поздравил меня, сказав, что срок всего три недели. А, и ещё он пообещал синтезировать лекарство специально для меня, чтобы беременность прошла без осложнений.       — О, Луна, какая же это замечательная новость, я так рад, — сказал он с счастливым выражением на морде. — А теперь давайте спать, дорогие мои. У нас всего три дня на экскурсию по дворцу, и силы вам понадобятся.       А спустя несколько минут они заснули с улыбками на устах. А последние сомнения, если они и были, окончательно улетучились, уступая место заботе о своих любимых. «Любовь явно стоит того» — думал он, засыпая. * POV Селестия *       Утром Тит покинул свои покои, как он сказал, по важному делу, оставив нас с Луной вдвоём. Моя сестрёнка всё ещё спала после бурной ночи. Я же сидела за устройством, что Тит назвал компьютером, изучая историю и быт хронисов и их империи.       Это ужасно! Тит хоть и рассказывал мне историю своего народа, но при этом опускал жестокие подробности, однако здесь они были, причём в открытом доступе. О, солнце, как разумные могут быть настолько жестоки?! И если хронисы ещё придерживались некоторых своеобразных норм чести и морали, то многие другие расы зачастую не сдерживали себя, порой устраивая настоящую резню. Теперь-то я понимаю, почему Тит на дух не переносит Каджуради, народ разбойников и работорговцев.       От грустных мыслей меня отвлёк стук в дверь. Тит говорил, что со мной хочет поговорить Децим, его верный гвардеец. Я нажала на кнопку, на которую он указал мне перед уходом, и в покои вошёл он. Луна же продолжала спать, как ни в чём не бывало, обняв копытами подушку и мило пуская на неё слюни.       Он был тёмный, как ночное небо, на котором погасли все звёзды, а в его глазах цвета золота виднелась усталость. Он, как и все гвардейцы, которых я видела, был облачён в массивные доспехи, исписанные гимнами и клятвами. Тит учил меня языку своего народа, а потому я смогла прочесть некоторые из них. «Моя честь — верность», а также «Вечность в служении», гласили самые массивные надписи. В своих лапах он держал алебарду, которая, как рассказывал мне Тит, была выкована ещё в «Эпоху Покорённых».       Когда двери закрылись, он ударил себя кулаком в грудь и, опустив голову, сказал:       — Принцесса Селестия, гвардеец Децим прибыл. Я в вашем распоряжении.       — Децим, мой муж Тит говорил, что вы хотели поговорить со мной, — сказала я располагаясь на подушках, лежащих на полу. — Так о чём же? Давайте без формальностей.       Он поднял на меня взгляд и, расположившись в кресле, на которое я ему указала, заговорил:       — Хорошо, Селестия, вы позволите поговорить с вами откровенно? — я кивнула. — Превосходно. Начну издалека. Как вы уже знаете, у вашего мужа и моего императора, Тита Корнелий Лукулла, было множество жён и любовниц. Но ещё никогда не было такого, чтобы он ради них отказался от власти, ведь никого из них он не любил.       — К чему это вы клоните? — настороженно спросила я.       — Да к тому, что вы, равно как и ваша сестра, — он бросил взгляд на спящую Луну, — первые, к кому он испытывает настоящие чувства. Когда мы с ним разговаривали после его триумфального возвращения во дворец, он рассказывал о вас с таким счастьем в голосе, которое не испытывал с тех самых времён, когда ещё была жива его первая жена.       — Вы помните его первую жену? Расскажите же, какой она была? — решила спросить я.       Старый хронис позволил себе лёгкую улыбку и, откинувшись в кресле, начал рассказывать:       — Она? Хм. Сложно сказать, мы с ней особо не общались, но одно могу сказать точно. Она не была какой-то невероятной красавицей, более того, её внешность можно было охарактеризовать как вполне заурядную, ну, по нашим меркам. Но знаете что? Был в ней какой-то особенный шарм, что привлекал моего сюзерена. К тому же, она была умна и заботлива, порой помогая Титу решать проблемы нашего небольшого княжества.       — Простите меня за мой вопрос, что может показаться вам бестактным, — начала я. — Но Тит рассказывал мне, что чёрные хронисы считались существами второго сорта, а вы рассказываете, как служили ещё его отцу.       — Не переживайте за свой вопрос, я вам с радостью на него отвечу, — сказал он. — Дело в том, что ни Тит, ни его отец не были подвержены расовым предрассудкам. Я нёс свою службу, потому что Секст Корнелий Феликс, ровно, как и его сын, Тит, посчитали меня наиболее достойным из всех кандидатов. И я верно служу им вот уже более двадцати тысяч лет. Пожалуй, я единственный доживший до сегодняшнего дня разумный, пожалуй, кроме Предка, что старше Тита, моего сюзерена. И в отличие от Квинта, жажда власти у которого была в крови — это отличительная особенность всей знати, я сохранил верность тому, кого с уверенностью могу назвать своим лучшим другом. Ладно, простите меня, принцесса, если старый вояка надоел вам своими рассказами о прошлом. А теперь я сделаю то, ради чего пришёл.       После этих слов он поднялся из кресла, и встав передо мной на одно колено, произнёс:       — Я, Децим Корнелий Пробус, пред ликом предков и героев, клянусь вам в верности, как вассал своему сюзерену. Клянусь, что моё оружие обратиться только против ваших врагов, клянусь, что буду хранить свою клятву, пока бьётся сердце в моей груди. Принимаете вы ли мою присягу, принцесса Селестия Эквестрийская?       Я на пару секунд растерялась от подобного поворота событий, а Децим тем временем терпеливо ожидал моего ответа. Я встала с подушек и, положив копыто на плечо хрониса, ответила:       — Я принимаю твою клятву, Децим. Для меня честь принять её.       После этих слов он встал и, улыбнувшись, сказал:       — Благодарю вас, принцесса. Могу ли я идти?       — Да, конечно, вы можете быть свободны, но сперва ответьте мне на один вопрос, — ответила я.       — Конечно, слушаю вас.       — Вы сказали, что ваше имя Децим Корнелий Пробус, — он кивнул. — Но ведь Корнелий, это родовое имя моего мужа.       Он усмехнулся.       — Дело в том, что когда семья Тита погибла в огне, я остался единственным, кому он доверял свою жизнь. Я был что-то вроде осколка его прошлого, за которое он хватался всеми своими клыками и когтями. Он принял меня в свою семью, что у нас, хронисов, является жестом величайшего доверия. Даже Квинт не был удостоен такой чести. А теперь, прошу меня простить, мне надо идти. Позволите?       От звука закрывшейся вслед за ним двери проснулась Луна и спросонья спросила:       — М-м-м, Тия, кто это был? Где Тит?       Я улыбнулась и, расположившись рядом с ней и обняв, сказала шёпотом:       — Это был наш новый друг, Вуна, не волнуйся. А Тит ушёл по делам. Давай ещё поспим, пока он не вернулся?