Богоубийца

      Тит Корнелий Лукулл стоял в своих покоях, ожидая, когда слуги окончательно наденут на него церемониальную броню, Селестия и Луна же в это время находились в другой части комнаты, также готовясь к предстоящему событию.       Разум владыки звёзд находился сейчас где-то в другом месте. Ещё бы, ведь этот день должен стать новой вехой не только в истории хронисов, нет. Этот день должен стать поворотным для всего ближайшего космического пространства.       Всё время с момента возвращения Тита на Этерну прошло в попытках передать власть наиболее легитимным способом, ведь до сего момента подобной процедуры в обществе хронисов не существовало. Правитель либо умирал, оставляя наследство старшему сыну, либо его убивали во время гражданской войны или восстания и новым владыкой становился победивший, а семья побеждённых в лучшем случае отправлялась в изгнание, теряя имя своего рода. Естественный отбор во всей своей красе.       Тут же крайне необычный случай и Титу, Гаю, а также членам парламента пришлось буквально изменить примерно треть конституции, что в ближайшие год-два будет иметь последствия в лице восставших секторов имперской окраины. Но Тит не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. А дело в том, что некоторые сектора отчаянно пытаются обрести независимость от Этерны, используя для достижения этой цели все подручные средства, включая открытое восстание. Но итог всё время один. Восставшие закономерно уничтожаются регулярной армией империи, в лице планетарных штурмовиков и космического флота, а пленные прибиваются к крестам в назидание выжившим, а на пустующие места прибывают либо хронисы, либо любой другой лояльный центральной власти народ.       Казалось бы, ошибки других должны послужить уроком остальным завоёванным народам, но некоторые из них отчаянно, подобно мотылькам, летящим на свет, пытаются победить колоссальную военную машину, что зовётся Империей Хронис. Видимо, некоторые могут учиться только на своих ошибках.       Но Тит предпочёл не рассказывать об этом своим возлюбленным, дабы не травмировать их психику. Он до сих пор подбирал правильные слова, чтобы рассказать им о «Тенях Императора», убийцах, лазутчиках и провокаторах, что преданны народу хронисов до состояния близкого к фанатизму. Надо ли говорить, что порой почву для разжигания мятежа подготавливают именно они?       Тем временем слуги присоединили последний фрагмент брони, а из пасти Тита вырвался вздох облегчения. Ещё бы, ведь он одевал его уже около часа. Когда-то давно, примерно пять тысяч лет назад эти самые доспехи были созданы членами «Культа прогресса» из обломков какого-то странного космического корабля, что, как они сказали, был найден ими на просторах Млечного Пути. Удивительно, но им удалось совершить прыжок между галактиками, имея лишь один из самых первых прототипов межпространственного двигателя, и, что ещё более удивительно, вернулись обратно, хотя при этом их осталось всего семеро из сорока.       Из обломков корпуса была создана броня, громоздкость которой компенсировалась великолепными защитными параметрами и, если верить Титу, она издавала едва слышный шёпот на грани сознания. А на основе данных, что удалось прочитать из уцелевшего блока памяти, был создан первый полноценный ИИ.       В этот момент двери покоев открылись, и в них вошли «Багряные стражи», также облачённые в церемониальную броню, на нагрудных пластинах которых был изображён герб Тита — лавровый венок и разорванные цепи с короной. Во главе этого почётного отряда стоял Децим.       — Тит, мой император, — сказал он, сделав шаг вперёд и становясь на одно колено, упирая передние лапы в пол, — время пришло, церемония вот-вот начнётся, и Великий Предок уже ожидает нас.       Тит повернул голову в сторону сестёр-аликорнов и, устало улыбнувшись, сказал:       — Что ж, пойдём. Не будем же заставлять его дожидаться.

* * *

      Сегодня в тронном зале было больше народу, чем когда-либо. Ещё бы, ведь далеко не каждый день владыка, что правил тысячелетиями, отказывается от власти в пользу полулегендарного Предка. Тут были представители всех наиболее значимых секторов, а также правители вассальных государств, дабы принести присягу новому владыке, и всё это не считая журналистов и стражников, а также «Теней императора», замаскировавшихся под них. И во всей этой разнообразной толпе правителей и администраторов больше всех выделялся Великий магистр «Ордена прогресса» в своём громоздком доспехе. Даже сейчас на его голове был надет шлем. Вообще, никто в точности не знал, как он выглядел и к какой разновидности хронисов он принадлежал, но говорили, что скорее всего это либо чёрный хронис, либо какой-то синтетик, потому что нормальные разумные так себя не ведут, особенно на церемонии инаугурации.       По центру зала же стоял Гай Октавий Сципион, разодетый в роскошные одежды, по стилю напоминающие «Буфы и разрезы» эпохи ландскнехтов, под которыми были надеты доспехи, также до боли напоминающие латы 3/4. В лапах он держал алебарду, древко которой было покрыто искусной гравировкой, а на лезвии, так же, как и на его одеждах, был изображён уроборос — змей, пожирающий свой хвост. Более подходящей эмблемы, что характеризовала бы его, трудно отыскать. Его глаза в свою очередь осматривали всех присутствующих, уже заранее прикидывая, с кем он будет работать, а кого придётся отправить в отставку. Силой, если придётся. И если во взгляде Тита внимательный наблюдатель мог разглядеть лёгкую усталость, а иногда, даже грусть, то взгляд Великого Предка в точности отражал сущность существа, что прожило дольше всех ныне живущих органиков — безразличие. В его сердце не было места таким, как он сам считал, слабостям, как любовь или дружба, нет. Он жил только ради одной, неведомой остальным цели, остальное же было для него инструментами. Единственное что он себе позволял, так это весьма специфическое чувство юмора, понятное далеко не всем.       И вот двери распахиваются, и в тронный зал входит Тит Корнелий Лукулл в сопровождении «Багряной стражи», следом за которыми вошли Селестия и Луна, одетые в превосходные платья, пошитые лучшими мастерами Этерны. Завидев эту делегацию, все хронисы в зале приложили лапы к сердцам и опустили головы, показывая своё уважение тому, кто вёл их сквозь века к вершинам могущества. Только Гай не потупил взора, ограничившись лишь уважительным кивком, как и подобает при общении старших.       И вот Тит подходит практически вплотную к Великому Предку, и его слово прерывает тишину, что зависла в зале после его со свитой появления.       — Моё имя Тит Корнелий Лукулл, владыка звёзд, император всего обитаемого космоса и несущий волю своего народа сквозь бескрайние звёзды. И сегодня я стою перед вами, перед всеми вами, дабы сказать вам: время моего правления подошло к концу, и сегодня на смену мне придёт Гай Октавий Сципион. Великий Предок, отец нашего народа, именно он сядет на «Багряный трон» и поведёт вас к славе, что никогда не угаснет, потомки будут гордиться, воспевая ваши имена. Признаюсь честно, меня печалит расставание с вами, но по-другому я не могу и не хочу, а потому я завещаю свою власть ему.       После этих слов Предок встал на одно колено, и Тит, отстегнув свой плащ, на котором был изображён флаг империи, продолжил:       — Именем Предков, я отказываюсь от власти, что принадлежит мне по праву освободителя, и передаю её более достойному, — с этими словами он застёгивает плащ на шее Гая.        — Именем империи, я отказываюсь от власти, что принадлежит мне по праву завоевателя и отдаю её более умелому.       После этих слов он берёт церемониальную алебарду, кладя её подле Гая. Его примеру последовали «Багряные», бросив свои алебарды на пол. Мысли и сердца мириадов разумных, что сейчас наблюдали за этим действом изо всех уголков империи, замерли, ожидая кульминации, что не заставила себя ждать.       — Именем народа, что населяет космос от Этерны до дальних рубежей, я отказываюсь от власти в пользу Великого Предка, — после этих слов он снимает со своей головы величественную корону и торжественно надевает её на голову Гая Октавия Сципиона.       Он замолкает, вновь погружая зал в тишину, которая прерывалась дыханием и редким шелестом кожистых крыльев всех присутствующих здесь хронисов. Предок поднялся в полный рост, обводя взглядом гостей церемонии. Наконец, молчание прервал один из наместников. Он сделал Шаг вперёд и воскликнул:       — Да здравствует император Гай Октавий Сципион, — после этих слов он преклонил колено.       «Да здравствует император!» — разнеслось по залу в едином порыве и спустя несколько минут все, кроме Гая, Тита и его свиты, преклонили колени, признавая тем самым нового владыку звёзд.       — Тит Корнелий Лукулл, я благодарен за честь, что ты оказал мне своим поступком, я сделаю всё, дабы империя получила заслуженную власть над всем доступным космическим пространством, а её влияние распространялось даже на самые отдалённые миры, — сказал Предок официальным тоном, ведя церемонию к логическому завершению. — Но ни я, ни граждане империи не простят себе никогда, если не отблагодарят того, кто прославил своё имя в веках героическими поступками. Властью, данной мне по праву Первородного, я объявляю тебя, Тит Корнелий Лукулл, своим наследником и вице-императором. Отныне ты можешь получить помощь империи в любое время. Да прибудут с тобой Предки. * POV Тит *       А затем мы ушли, готовясь к отлёту. Предок остался в тронном зале, принимая присягу от своих новых подданных. К сожалению или к счастью, Гай не будет перемещать меня, Тию, Луну, а также двенадцать гвардейцев, что отправятся с нами. Децим и Тия настояли на этом, хотя я вообще не возражал. Напротив, я сам хотел это предложить, но они опередили меня. Единственное, что сделал Гай, так это передал координаты Эквуса для космического перелёта. Как оказалось, звёздная система, в которой находится Эквус, расположена на территории Млечного Пути, на который у Предка, как он сам выразился, «большие планы».       И вот, спустя несколько часов сборов, мы дружно сели в винтокрыл и полетели в главный инженерный комплекс «Культа прогресса», где нас уже ожидал недавно построенный космический корабль. Самое интересное, что в отличие от любой другой экспериментальной техники ордена, особенно той, что изготовлена в единственном экземпляре, этот звездолёт был надёжен. Так что можно было не опасаться внезапного взрыва генератора или разгерметизации. Но поподробнее мы рассмотрим его по прибытию на место.       И вот мы летим, и я обвожу взглядом всех тех, кто сейчас летит со мной. Тия, Луна и двенадцать гвардейцев. Все те, кому я доверю свою жизнь, те, чья преданность не поддаётся сомнению. Мы с ближним кругом «Багряных» бились плечом к плечу с самого начала нашего жизненного пути. И сейчас, глядя на то, как они сидят в кабине рядом со мной, я невольно вспоминаю наши былые сражения. Гай ошибается. Чувства не являются слабостью, а привязанность не всегда делает тебя уязвимым.

* * *

      Мы созерцали судно, на котором нам предстоит провести около недели, прежде чем мы приземлимся на Эквусе. Впечатлял не столько размер, тот был стандартным для кораблей вместимостью до двадцати пассажиров, сколько функциональность.       Корпус, обшитый бронёй из особого сплава, способный выдержать прямое попадание из главного калибра линкора. Иллюминаторы при желании пилота могли полностью скрываться за бронелистами, избавляя корпус судна от дополнительных уязвимых зон. А для наблюдения за обстановкой в таких условиях использовались специальные сенсоры, находившиеся снаружи.       Внутри же, как нам объяснял главный инженер, ответственный за прототип, был установлен самый современный двигатель для движения по системе гипертуннелей в пределах Андромеды, а также генератором червоточины для прыжка в соседнюю галактику. И в дополнение ко всему этому чуду судно было оборудовано ИИ.       — Ну как, Тия, Луна, вам нравится этот корабль? — спросил я у любимых, что с интересом осматривали корпус.       — Это… это великолепно, — эмоционально ответила Луна. — А каков он внутри? А можно будет поговорить с ИИ? А можно…       — Луна, сестра, прошу тебя, веди себя сдержаннее, ты же принцесса, а не жеребёнок, в конце концов, — прервала свою сестру Тия. — Я уверенна, что Тит нам всё расскажет во время полёта. Кстати, а сколько времени он примерно займёт? Это ведь неописуемо огромное расстояние.       — Нет ничего невозможного для технологии, Тия, — ответил я. — Полёт займёт до двух недель, и большую часть времени займёт поиск нашей планеты по координатам, ведь в Млечном Пути гипертуннелей нет пока. Так, загружаемся, вылет через час.       — Но император Тит, — импульсивно подал голос инженер, по габаритам напоминавший планетарного штурмовика, — мы ведь ещё не закончили диагностику вспомогательных систем!       — Скажите, уважаемый, эти системы хоть как-то повлияют на безопасность нашего полёта? — спросил я. — Тем более комтур* ясно дал мне понять, что все тесты были проведены и корабль готов к отлёту. Неужто, он соврал?       Инженер тяжело вздохнул.       — Да, судно полностью готово к полёту. Прошу меня простить, просто порой бывает трудно держать в себе тягу к механизмам.       Я одобрительно похлопал его по плечу.       — Всё нормально. Я вас прекрасно понимаю. Порой тяга к любимому делу подобна наркотику, — сказал я инженеру.       — Так кто поведёт корабль? — Спросил я уже у гвардейцев. — Насколько я понял — нам нужно три пилота.       — Секст, Марк и Кай. Они-то уж точно довезут нас в целости и сохранности, — ответил Децим.       — Ага, кто бы говорил, — подал голос Сестерций, — я не забыл, как во время войны с каджуради они нас чуть не угробили, врезавшись в скалу.       — Эй, полегче, — послышался возмущённый голос Секста. — Я уже тысячу раз говорил, что совершал манёвр уклонения от летящего в нас снаряда.       — Так, хватит, как дети, честное слово. Пойдём, Эквестрия ждёт нас, — сказал я, зашагав к звездолёту. Остальные последовали за мной. Прощай, империя.

* Несколько месяцев спустя, планета Ханклави, сектор Шиив

      Город пылал, пожираемый жадными языками пламени. Раньше это место было другим, величественным, но всё изменилось всего пару недель назад, когда сектора Гамма, Дзета и Шиив объявили о своём неповиновении центральной власти. Лидеры, что яростно уверяли жителей в слабости и неспособности империи что-либо ответить, кроме признания их независимости, оказались всего-навсего подставными лицами, целью которых было довести и так уже давно точащих зубы на империю жителей до открытого восстания. В очередной раз «Тени», что теперь отбрасывал новый император, сработали на отлично.       Ему было всего сто двадцать лет — совсем молодой для хрониса. Он, как и семья, в которой он родился, ненавидели империю, пытаясь постоянно оказаться от неё подальше. Но увы, спустя непродолжительное время её власть приходила и туда, вновь вынуждая его семью бросать насиженное место и отправляться в путь. Но сейчас, когда под ружьё позвали всех, кто готов дать отпор империи, родители этого юнца заставили его записаться добровольцем. Отец говорил ему что-то про защиту семейных ценностей, но даже разделяя взгляды своей семьи, он прекрасно понимал, что слухи о слабости империи — ложь, и единственное что ждёт восставших, это смерть от голода, свинца или на кресте, но ослушаться отца он не смог, гордость не позволила сказать твёрдое нет.       И сейчас он лежит в грязной канаве в руинах города, что до недавних пор он мог называть домом. Его родители погибли в первый же день от планетарной бомбардировки, а сейчас, скорее всего, пришла и его очередь умереть.       Герметизация брони была нарушена попаданием из рельсовой винтовки, а остатки разбитого пулями шлема валялись рядом, и его кровь окропляла грунт, на котором он лежал. Внезапно он, услышав гудение сервоприводов, повернул голову в сторону приближающегося конца. Это были имперские войска из особого корпуса «ордена прогресса», а чёрная, как уголь, броня слегка блестела в лучах предзакатного солнца. В их лапах красовались плазменные винтовки, приведённые в боевую готовность.       Они явно заметили его и, подойдя ближе и наклонившись для более тщательного осмотра, один из них сказал:       — Мда, не повезло тебе, парень, такой молодой, а уже покойник. Ну ладно, так уж и быть. Я избавлю тебя от мучений на кресте, это мой дар тебе, изменник.       Он поднялся и, наведя оружие на раненного, нажал на спуск, превращая того в пепел практически мгновенно. Ещё одна жертва войны развеялась по ветру и вознеслась над городом, что ранее был для неё домом.